19 сентября 2019
Книжная справа
Манифесты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Егор Холмогоров
10 октября 2005 г.
версия для печати

Правая идея

Правая идея основана на принципах Порядка и Иерархии. Это не значит, что для правых не нужна и не важна, например, свобода, или собственность, или вера или что-то еще. Но все эти ценности встроены в четкую иерархию и являются элементами основанного на определенной иерархии порядка. Необходимость же иерархического порядка вытекает из очевидной для каждого приверженца правой идеологии тезиса о неустранимости из жизни общества такой вещи как неравенство

Правая идея основана на принципах Порядка и Иерархии. Это не значит, что для правых не нужна и не важна, например, свобода, или собственность, или вера или что-то еще. Но все эти ценности встроены в четкую иерархию и являются элементами основанного на определенной иерархии порядка. Необходимость же иерархического порядка вытекает из очевидной для каждого приверженца правой идеологии тезиса о неустранимости из жизни общества такой вещи как неравенство.

Правый должен исходить в своем взгляде на общество из принципа, который о. Георгий Флоровский (рассуждая, кстати, о Константине Леонтьеве) назвал принципом "антропологического минимализма". То есть надо всегда помнить и о том, что человек грешен, и о том, что мир во зле лежит, и не строить утопических планов всеобщей гармонизации всех отношений и состояний в здешней жизни или даже в жизни будущей. Отрицание греха и всего, что с ним связано, есть ересь пелагианства.

Впрочем, не следует впадать и в противоположную крайность — радикальный августинизм в духе Фульгенция Руспийского, предполагающий предопределенность конкретного греха для каждого конкретного человека, предопределенность судьбы, иерархического места в онтологии, а стало быть и места в социальных отнношениях.

Между тем "протестантская цивилизация" с её либерализмом основана именно на радикальном августинизме Кальвина и поэтому её парадигма является отступлением от правых принципов. Из сказанного, впрочем, не следует, что неравенство есть побочный продукт греховного социального несовершенства. Подобным продуктом является "порченность" неравенства, то есть наличие несправедливости, эксплуатации, злоупотребления вышестоящим положением, святая уверенность "верхов" в том, что быдло существует чтобы их, шампанских гениев, выкармливать и облизывать. Все это из истории не устранимо, — что не значит — терпимо и приемлемо. Грех неустраним, но не приемлем.

Само же социальное неравенство, вне зависимости от злоупотребений им, является плодом не греха, а напротив вещи очень хорошей и правильной — социальной солидарности. Неравенство возникает в мире потому, что большинство людей отклоняется в своем поведении от абстрактной "эгоистической" модели, от игры в "каждый за себя". Уместить в голове этот странный факт, безусловно, непросто, поскольку у нас в голове сидит классическая либерально-марксистская картинка происхождения неравенства именно из эгоистической войны всех против всех. Однако соревновательность не создает подлинного неравенства — между спортсменами, бегущими на три километра никакого неравенства нет — у них равные возможности, равные стартовые позиции, предельно простые отношения и предельно простая цель.

Неравенство начинается тогда, когда один из спортсменов споткнется и повредит ногу, а у тех, кто бежит мимо возникнет выбор — бежать дальше к финишу, не обращая внимания на попавшего в беду товарища или же помочь ему, но тогда — сойти с дистанции или задержаться. Если мы повнимательней присмотримся в жизни к большинству социальных неравенств, то они все связаны будут не с "плохим бегом", а с "отказом от участия в соревновании" из солидарности с той или иной своей общественной группой.

Простое общество, не имеющее никаких членений, было бы обществом идеального равенства, любая социальная расстановка в нем была бы построена по принципу "кто лучше бегает". Но простых обществ в истори нет и, возможно, никогда не было. Любые сложные общества, хотя бы с минимальным социальным членением, создают неравенство. Те или иные группы внутри общества имеют свои правила, свой этикет, свои кодексы и свои цели совместного существования. Они требуют от своего члена следования всем этим правилам и предписаниям, а в ответ предполагают определенную поддержку ему в реализации тех целей, которые укладываются в "кодекс" этой группы. Человек ослабляет свою "идеальную конкурентоспособность" во имя реальной солдидарности.

И потому вполне закономерно, что хорошие времена для авантюристов и нуворишей наступают тогда, когда социум рассыпается, солидарные связи внутри него рушатся и можно действовать, полагаясь только на собственные способности и свойства (как добрые, так и дурные). Наступают времена "людей длинной воли" и, одновременно, времена негодяев.

Существует, конечно, мощная идеология, построенная на отрицании социальной солидарности. Точнее, две идеологии, оппонирующие друг другу по форме, но очень похожие по сути.

Это идеология либерализма и социалистическая, "левая" идеология. И та, и другая едины в том, чтобы упростить общество и заставить человека действовать по идеальной "атомарной" модели. Однако средства ими предполагаются прямо противоположные. Либерализм предлагает солидарность отменить, заменив только одним видом солидарности — общим признанием правил конкуренции. Все прочие "глупости" — кастовые, сословные, семейные, религиозные и корпоративные предлагается не принимать во внимание.

Тот же эгалитаризм, но с другого конца, проповедует левая идеология. Она предполагает обязательную солидарность всех со всеми по некоторым ключевым пунктам (идеология перераспределения) и запрет на солидарность по остальным (эмансипация). Грубо говоря, если либерал говорит — давайте все будут бегать, а споткнувшийся пусть сам ползет, то социалист говорит — давайте бросим спорт, снимем форму, а споткнувшегося всей командой понесем на руках. Не мною сказано, что формулы "Все люди братья" и "Никто никому не брат" суть одно и то же и в одинаковой степени являются надругательством над идеей подлинного братства — будь то кровного или названного.

Правая идеология ни на один из этих эгалитаристски-индивидуалистических левых образцов не похожа. Для правого солидарность является большей ценностью, чем скорейшее прибытие к финишу. А братом является только тот, кто действительно приходится тебе братом. Поэтому правые никогда не пытаются какое-либо неравенство преодолеть. Они стараются его упорядочить таким образом, чтобы общество не атомизировалось и не распалось, чтобы солидарность оставалась для людей более выгодной, чем отказ от подобной солидарности и превращение в грызущего всех, кто попадется на пути и будет мешать, волка.

Отсюда и ключевое именно для правого лексикона слово Порядок. Не "справедливость" (то есть, в левой парадигме — принудительное возложение определенных обязательств на всех; правые же понимают справедливость немного иначе) и не "свобода" (то есть, в либеральной парадигме — освобождение человека от принудительных социальных обязательств; правые, опять же, это понятие толкуют по-другому), а именно Порядок.

Для сложного общества Порядок есть такая организация социального поведения в этом обществе, при которой солидарность человека с теми или иными социальными группами оказывается предпочтительней и выгодней отказа от солидарности, её профанации, мошеннического злоупотребления ею. Разумеется, этот Порядок создается как средствами поощрительными, так и системой социальных барьеров, перегородок, наказаний — то есть тем, что для эгалитаристов является несвободой или несправедливостью. Предавать своих и пускаться в одиночное плавание при хорошо налаженном социальном порядке должно быть одновременно и невыгодно (поскольку ты многое теряешь) и опасно (поскольку за это тебе грозят определённые санкции).

Для того, чтобы эта система могла нормально действовать, порядок должен быть основан на Иерархии. То есть, на определенном распределении солидарных социальных групп по их цели, общественному значению, влиянию, престижу и так далее. При этом цель правильной, должным образом устроенной иерархии совсем не в том, чтобы "сломать" социальный лифт. Напротив, иерархия компенсирует формируемую социальным порядком связанность, она создает четкую социальную лестницу, передвижение по которой возможно именно как переход из одного солидарного сообщества в другое, не предусматривает десоциализации, а значит, авантюризма, временщичества и т.д. Чтобы продвинуться по этой лестнице, человек должен быть принят в свои солидарные структуры неким новым сообществом и сам должен изъявить этому сообществу солидарность. То есть, в правой социальной парадигме нет более опасной и деструктивной фигуры, чем тот, кто никому ничем не обязан. Это, опять же, не означает, что "селф-мэйд-мэн" в правой парадигме невозможен — еще как возможен. Но только в нем ценится не столько "селф", сколько "мейд", то есть то, что он из себя сделал, изготовленная им из себя фигура, определенным образом вписанная в социум.

Правизна, таким образом, ориентирована на социальную солидарность и стремится организовать, упромыслить, возникающее из этой солидарности неравенство в целостный, четкий и справедливый Порядок. Справедливость в этом контексте означает не всеобщий доступ ко всему, а умение воздать каждому свое, предоставить каждой общественной группе реализовать собственные цели и получить желаемое. Это принципиальное различие правой и левой формулы справедливости. "Каждому свое" и "Всем одно и то же". В этой связи — характерный больной пример, связанный с правым и левым отношением к социальным бедствиям, свалившимся на русский народ с начала 1990-х.

Правая формула состоит не в том, что каждый сам за себя — это формула либеральная, эгалитаристская. Правая формула как раз в том, что каждый, кто трудился, кто сделал нечто для общества или унаследовал права на сделанное предками, должен получить свое. Потому, что это его, а не чье-то еще. Это свое должно быть получено в той форме, в которой было реализовано изначально, в форме бесперебойной работы на все общество, всю страну, созданной национальной инфраструктуры. Купцу, который вложился в строительство корабля, выдают не опилок из дерева или металла, а право на ту полезную работу, которую будет совершать корабль. И в этом смысле правый должен быть последовательным противником и воровской приватизации и декоммунализации ЖКХ, и коррупции образования, медицины, армии. Но при этом, если кто-то что-то создал для себя и для своих, то никто не имеет права у него это отнять.

Поэтому правый должен защищать собственность. Но только собственность как продукт, а не как кражу. Если кто-то построил завод, то он ему принадлежит. Даже если это не очень нравится левым. Если кто-то украл завод, то он принадлежит ни ему, а тому, у кого завод был украден, в российском случае — нации в целом (а не госчиновникам, кстати). Даже если это не нравится "либералам". Левая же идея предполагает другое понимание справедливости: как общую компенсацию как тем, кто имеет право, так и тем, кто не имеет. Сегодня, в этом смысле, никакого противоречия между, допустим, идеей реприватизации и национализации раскраденного (главное, чтобы это не превратилось в еще один тур разворовывания, а все к тому идет) и идеей жесткой защиты прав собственников, прав предпринимателей, когда речь идет об их праве на то, что создано их трудом и их капиталом — нет.

В правом политическом поле нет и противоречия между защитой социальных прав и защитой экономических свобод. Вопрос стоит только о создании такого порядка, в котором тем или иным образом могло бы быть установлено как то, так и другое.

Теперь о свободе. На самом деле идея свободы прямо производна от идеи справедливости, а не наоборот. Свобода — это право на своё. Возможность воспользоваться тем, что тебе принадлежит по справедливости, — своими личными возможностями, своими социальными возможностями, собственностью, гражданскими правами. Предельное осуществление свободы, — это полнота использования принадлежащих тебе возможностей, причем не только индивидуального, но и социального характера. То есть возможностей, предоставляемых принадлежностью к тем или иным солидарным социальным структурам.

Права на чужое свобода не дает. "Право на чужое" дает только насилие, хотя часто это насилие подается как "освобождение" от чего-либо. Для левых, даже если эти левые — либералы, характерно очень интересное нечувствие к этому правому понятию свободы. Чем более радикально эгалитаристским является тот или иной политический дискурс, тем больше в нем идея свободы как пользования своим заменяется на идею "освобождения" как нарушения границ между своим и чужим, объявляемых несправедливыми. Еще характерней то, что "освободительная" логика ведет к нарушению тех самых солидарных связей, о которых говорилась выше. Эти связи, одна за другой, начинают объявляться путами. Сперва "путами" оказалась власть царей и духовная власть священников, теперь уже и семейные узы тоже объявлены "путами". Дочери отказываются от матерей, матери — от дочерей, сыновья предают отцов. О братьях и сестрах уже вообще речи нет лет сто как минимум.

Правый должен быть последовательным защитником свободы и столь же последовательным противником "освобождения", то есть социальной диссоциации. В этом смысле должен быть понятен правый взгляд на характер Права. Право — это инструмент определения свободы в соответствии со справедливостью. Право устанавливает разграничение "своего" от "чужого". По этой причине право не может быть дедуцировано из абстрактных внеправовых принципов. Оно может быть лишь накоплено как историческое, позитивное право, затем кодифицировано как определенная матрица по созданию этого позитивного права, а после этого этически и прагматически рационализовано в соответствии с определенными нравственными принципами.

Права человека реально оформляются только через те солидарные структуры, в которых он участвует и которые реально могут содействовать ему в их осуществлении. Так, религиозная свобода в отрыве от участия человека в религиозной общине, бессмысленна. Так же, как бессмысленна свобода слова в отсутствие реальных инструментов и навыков доведения своего слова до других людей.

В современной России настоящий правый может быть только последовательным оппонентом сложившейся в ней системы. Не "режима", не "власти", а именно системы, как совокупности социальных связей и устойчивого квази-порядка. Причина такого системного оппонирования вполне понятна.

Современная система в России строится на разрушении солидарных социальных связей, на том, что они становятся невыгодными и хождение по головам ближних является самым верным и самым сбыстрым способом передвижения. Причем системно оппонировать придется сразу двум сторонам — либеральному культу "Последнего Героя", то есть перца, который выбил из игры всех остальных, так и левым рецептам лечения принесенных либерализмом болезней в форме эгалитаристского устаканивания сложившегося общества, смягчения его противоречий.

Фактически, главная задача, которая сегодня стоит перед правыми, это формирование новой матрицы социальности. Надежное обоснование (предохраняющее тем самым от распада) еще сохранившихся социальных связей, встраивание в общий порядок связей новообразованных, а, главное, значительная творческая работа по формированию, развитию, выдумыванию все новых и новых форм и способов социальности.

Главная задача правых — противостояние социальному коллапсу, свертыванию, упрощению общества. Поэтому тут есть и оборонческий элемент — не дать прихлопнуть то, что еще (или уже) имеется, и наступательный — продвигать общество к ренессансу русской социальности, если он еще возможен.

При этом в нынешних условиях реально возможен и правый либерализм (хотя либерализм, по указанным выше причинам, здесь не совсем хорошее слово), если речь идет о защите и развитии тех социальных форм, которые возникли в последние годы, и правый социализм, если ведется защита и развитие социальных форм советского периода, еще действующих в нашей жизни и правый консерватизм, когда речь заходит о долгосрочных, исторически традиционных формах русской социальности.

Общая задача всех правых — не дать разрушиться тем солидарным социальным структурам, тому спасительному неравенству, которое еще имеется в нашей жизни. Следующая задача — встроить такой порядок, в котором неравенство станет функциональным, способствующим укреплению собственности и свободы. В этом смысле в политике правых хотя и не должно быть истеричного антиолигархизма, но должен быть антиолигархизм абсолютно здоровый и основанный на простом принципе — кража не может быть формой приобретения и легитимации собственности.

И главная беда "старых" правых (СПС то есть, хотя правыми их вообще считать нельзя, но пойдем на компромисс) состоит в том, что они этот пункт не просто старательно избегали, а отстаивали прямо противоположный правой идеологии пиратский принцип "никто не скажет, чье богатство, где взято и какой ценой". На этом пиратском принципе никакая правая идеология не простоит, поскольку там, где начинается покушение на чужое, кончается правизна.

Я сейчас вижу несколько направлений на котором могут действовать правые:

1. Религиозная правая. То есть восстановление правильного иерархического порядка по отношению к Богу и Церкви.

2. Национальная правая. То есть восстановление правильной национальной иерархии внутри страны и в мире по отношению к России. Восстановление жизнеспособности руских как единой нации внутри страны и за ее границами.

3. Политическая правая. То есть восстановление управляемости страны, четкого порядка, дисциплины, разрушение коррупционных связей, вывод государства из зоны приватизации власти и "рыночных" отношений.

4. Социальная правая. То есть восстановление и развитие социальных структур, поддерживающих солидарность между людьми, способность создавать самоуправляющиеся единицы и связанные взаимной поддержкой корпорации.

5. Экономическая правая. То есть восстановление полноценной иерархии собственности и отношений собственности, без которых никакая экономика не возможна, прекращение торговли тех, кому ничего не принадлежит с теми, кто ничего не имеет.

6. Юридическая правая. То есть восстановление, а во многом и формирование недоформированной русской системы Права. Восстановление в правах принципа справедливости и формирование на основе применения этого принципа, поддающегося кодификации, и живого правого материала.

7. Моральная правая. То есть восстановление полностью диссоциированного в современной России Морального Большинства. Четкое простраивание системы социально приемлемого и морально и социально запретного. Возвращение семьи, как важнейшего морального института.

8. Интелектуальная правая. То есть возвращение в интеллектуальное сообщество интереса к поиску Истины и установлению новых смыслов в соответствии с истиной. Вытеснение постмодерного интеллектуального анархизма.

При этом правая программа может проводиться в жизнь весьма смелыми, решительными и дерзкими действиями. Правизна совсем не предполагает стилистического консерватизма. Напротив, в нынешней ситуации сворачивания, упрощения социального поля большое количество ярких, свежих социальных и культурных форм только и может вести к выстраиванию необходимого нам порядка.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

11 октября 00:37, ЮТ:

Выражение

Открыл сайт следом за посещением сайта Евразии - и ещё не успел прочитать эту статью. Тем не менее, выражаю искреннее уважение и одобрение действиям Егора Холмогорова, посвятившего свой недюжинный талант аналитика феномену Оранжевой революции. Соглсаен с каждым словом тезисов его доклада по Джину Шарпу (одно сочетание имени и фамилии!)...

Молодец, Егор!

Статью выше обязательно прочитаю и продумаю, но чуть позже.


11 октября 02:39, Егор Холмогоров:

Окончание данного текста

здесь: http://www.livejournal.com/users/holmogor/1343901.html

В современной России настоящий правый может быть только последовательным оппонентом сложившейся в ней системы. Не "режима", не "власти", а именно системы, как совокупности социальных связей и устойчивого квази-порядка. Причина такого системного оппонирования вполне понятна. Современная система в России строится на разрушении солидарных социальных связей, на том, что они становятся невыгодными и хождение по головам ближних является самым верным и самым сбыстрым способом передвижения. Причем системно оппонировать придется сразу двум сторонам - либеральному культу "Последнего Героя", то есть перца, который выбил из игры всех остальных, так и левым рецептам лечения принесенных либерализмом болезней в форме эгалитаристского устаканивания сложившегося общества, смягчения его противоречий. Фактически, главная задача, которая сегодня стоит перед правыми, это формирование новой матрицы социальности. Надежное обоснование (предохраняющее тем самым от распада) еще сохранившихся социальных связей, встраивание в общий порядок связей новообразованных, а главная значительная творческая работа, по формированию, развитию, выдумыванию все новых и новых форм и способов социальности. Главная задача правых - противостояние социальному коллапсу, свертыванию, упрощению общества. Поэтому тут есть и оборонческий элемент, не дать прихлопнуть то, что еще (или уже) имеется, и наступательный - продвигать общество к ренессансу русской социальности, если он еще возможен. При этом, в нынешних условиях реально возможен и правый либерализм (хотя либерализм, по указанным выше причинам, тут не совсем хорошее слово) если речь идет о защите и развитии тех социальных форм, которые возникли в последние годы, и правый социализм, если ведется защита и развитие социальных форм советского периода, еще действующих в нашей жизни и правый консерватизм, когда речь заходит о долгосрочных, исторически традиционных формах русской социальности.

Общая задача всех правых, не дать разрушиться тем солидарным социальным структурам, тому спасительному неравенству, которое еще имеется в нашей жизни. Следующая задача, встроить такой порядок, в котором неравенство станет функциональным, способствующим укреплению собственности и свободы. В этом смысле в политике правых хотя и не должно быть истеричного антиолигархизма, но должен быть антиолигархизм абсолютно здоровый и основанный на простом принципе - кража не может быть формой приобретения и легитимации собственности. И главная беда "старых" правых (СПС то есть, хотя правыми их вообще считать нельзя, но пойдем на компромисс) состоит в том, что они этот пункт не просто старательно избегали, а отстаивали прямо противоположный правой идеологии пиратский принцип "никто не скажет - чье богатство, где взято и какой ценой". На этом пиратском принципе никакая правая идеология не простоит, поскольку там, где начинается покушение на чужое, кончается правизна.

Я сейчас вижу несколько направлений на котором могут действовать правые.

1. Религиозная правая. То есть восстановление правильного иерархического порядка по отношению к Богу и Церкви.

2. Национальная правая. То есть восстановление правильной национальной иерархии внутри страны и в мире по отношению к России. Восстановление жизнеспособности руских как единой нации внутри РФ и за ее границами.

3. Политическая правая. То есть восстановление управляемости страны, четкого порядка, дисциплины, разрушение коррупционных связей, вывод государства из зоны приватизации власти и "рыночных" отношений.

4. Социальная правая. То есть восстановление и развитие социальных структур, поддерживающих солидарность между людьми, способность создавать самоуправляющиеся единицы и связанные взаимной поддержкой корпорации.

5. Экономическая правая. То есть восстановление полноценной иерархии собственности и отношений собственности, без которых никакая экономика не возможна, прекращение торговли тех, кому ничего не принадлежит с теми, кто… [используйте форум для подробного обсуждения http://forum.pravaya.ru]


11 октября 06:46, пс:

сложновато!

Читаю, словно написанно следующее: при критическом метафизировании абстракций и дескредитаций тенденций церебрального субъективизма, в свете теории контстантной экзебиции локвентного гомеостаза...

Можно ли по-проще о том же самом?


11 октября 12:35, Константин:

На мой взгляд, у человека православного не может не вызвать настороженности тезис о том, что вера (наряду с иными ценностями, низшими веры – собственностью, свободой) – лишь элемент порядка, который таким образом получает некую абсолютную самоценность. Похожее рассуждение встретилось мне в статье Холмогорова, посвященной проблематике национализма. Там он высказался в том смысле, что бытие нации самоценно и напрямую с верой не соотносится, и верой не оправдывается. Характерно, что «вера» он пишет с маленькой буквы, а «Порядок» - с большой. А если вера предписывает в какой-то момент жизни пренебречь солидарностью внутри группы? А если вера заставляет внутренне солидарную группу нарушить Иерархию групп? Стало быть, если «Порядок» свят и незыблем, веру нужно подстрогать, обтесать, чтобы она встроилась в «Порядок»? Вспоминаются слова генерала Чарноты из «Бега»: «Россия не вмещается в шляпу, господа нищие»! Вот и вера – не вмещается она в «Порядок».


8 ноября 01:22, Юрий:

Согласен с Константином насчёт веры. Вера и политика вообще вещи - ортогональные на мой взгляд.

Ещё одно замечание.

Вот эти все идеи наподобие - "Общая задача всех правых — не дать разрушиться тем солидарным социальным структурам, тому спасительному неравенству, которое еще имеется в нашей жизни. Следующая задача — встроить такой порядок, в котором неравенство станет функциональным, способствующим укреплению собственности и свободы." - явно от лукавого. Ничего православного здесь нет и в помине. Вообще весь текст выглядит довольно натянутой попыткой подвести некую псевдо-теоретическую базу под русский нац[ионал]изм. Он однако в подобной базе не является. Если уж браться за такое дело, на мой взгляд, надо стараться писать простым языком, избегая многослойных логических посылок. Тогда народ поймет и возможно потянется. При этом аккуратнее быть с христианской тематикой. Советский народ наш всё-таки довольно далек от Церкви.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019