19 сентября 2019
Книжная справа
Художественные тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Роман Неумоев
19 июля 2007 г.
версия для печати

Туча над городом

Правая.ru начинает публикацию цикла новелл известного поэта и рок-музыканта Романа Неумоева "Покровские приключения одинокого путника". Представляем вашему вниманию первую историю цикла, которая называется "Туча над городом"

История Первая.

Туча над городом.

Обычная бетонная остановка автобусов маршрута №1 и №2 была горячей на ощупь. Даже слишком горячей. Это бывает в июне. Но еще только май месяц, самая его середина, а уже жара стоит такая, просто июньская. Солнце, распаленный асфальт и жара – все как положено в июне, ну или в июле. А ведь май на дворе.

На единственную на остановке скамейку сел человек в спортивных трико, белой майке, мягких, пляжных сандалиях. Коротко стриженый, с уже полностью седовласой головой и черной, рано поседевшей бородой.

Кем был он в этой жизни? Кто он? В сущности, просто путник, одинокий путник на раскаленной от необычайно жаркого для середины мая асфальтовой дороге.

Просто сел отдохнуть и подумать о дороге, пощуриться на искрящийся на солнце асфальт и переждать надвигающуюся грозу. А гроза близилась. Уже огромная, серо–лиловая туча заволокла собой весь горизонт с юго–востока до северо–запада. Уже заволокла собою полнеба, как будто полмира и продолжала свое движение медленно и неотвратимо, словно военная армада неких небесных войск.

Человек сидел, прислонившись спиной к теплой бетонной ограде, и молчал. Говорить было не с кем. Говорить было не за чем. Говорить можно было только с самим собой. Но и разговора с собой здесь бы не получилось. Все внимание одинокого путника занимала предстоящая гроза. А вернее огромная туча, тяжело наползающая на небольшой русский городок Покровск, оказавшийся снова, как и много раз в прошедшей истории этих мест, на некой невидимой глазом границе между Западом и Востоком.

Одинокий путник поднялся и подошел к самому краю остановки. В лицо ему ударил первый позыв свежего предгрозового ветра. Он посмотрел в сторону приплюснутого тучей к земле города, потом сделал на пятках изящный поворот и снова опустился на свое законное место.

Первые капли дождя размазались кляксами по асфальту. Это как сумерки. Как состояние перехода от одной жизни к другой. От жизни под жарким Солнцем, когда хочется только пить ледяную воду и сидеть по горло в голубом озере, даже не помышляя о том, чтобы вылезти на раскаленный берег, и к жизни под проливным, леденящим загорелую кожу ливне. Разница, согласитесь, велика. Куда там?! Она, согласитесь, огромна, как разница между жизнью и смертью. Если, конечно, такое сравнение тут уместно. А если нет, то, как показалось в этот момент одинокому путнику, никакого другого, более подходящего тут все равно не найти.

Вдруг вспомнились строчки из стиха, из прошлой жизни, из поэзии, что сияла и блистала, но уже прошла и осталась только в отголосках памяти:

…Наслаждение полной свободой,

Упоение неограниченностью

Наслаждение переходом,

От жары к проливному дождю…

Еще каких–нибудь полчаса назад они шли втроем по заляпанной голубовато–серой глиной бетонке. Они возвращались в Покровск с небольшого кладбища, так неосторожно и необдуманно сделанного по решению местных городских властей прямо у асфальтовой трассы, что связывала Покровск с остальной частью необъятной России. На новом кладбище за полтора – два года успело возникнуть несколько десятков могил и оно было упразднено очередным подобным же решением, как бесперспективное. Автобусного маршрута здесь создать не удалось, а большинство захороненных тут при жизни были люди не богатые, или не имели зажиточных родственников. Отсюда получалось, что у людей, обладающих личным транспортом, здесь никто, как правило, не лежит. А всем, кому есть зачем и к кому сюда ехать, приходится идти либо пешком, либо добираться на попутках. А что такое в наше небезопасное время означает «на попутках», это даже объяснять не стоит. Это долгие минуты, а то и часы обреченного стояния на обочине и бессмысленного махания рукой, проносящимся с ревом автомобилям.

Вот и получилось, что кладбище не состоялось, как «новое городское кладбище». А состоялось, как некий небольшой, одиноко стоящий в придорожном лесу некрополь для «избранных счастливцев».

Случилось так, что они шли туда именно таким вот, оказавшимся столь непопулярным в народе, способом. А именно — пешком. Одного из идущих знакомые и друзья звали обычно Ромарио. Он ехал на велосипеде. Нет, разумеется, это не было проявлением хитрости и оголтелого эгоизма. Ромарио, не просто ехал. Он вез с собой, притороченные проволокой к велосипедной раме грабли. Второй его товарищ из всей этой «поминальной команды» — русский армянин по имени Гурий — нес пустое ведро с двумя бутылками кваса. А третьим членом группы была женщина по имени Галина.

Галина шла вместе с ними просто за компанию, шлепая старенькими, разношенными туфлями по жаркому асфальту. Она была из местных покровских женщин, довольно миловидная, стройная еще для своих тридцати лет, и по-деревенски крепкая телом. По дороге она от нечего делать рассказывала что-то о каких–то своих родственниках, живущих в Латвии.

Для покровчан, проживающих в нынешней «россиянии», такое отнюдь не было редкостью. После распада СССР многие из местных жителей обнаружили, что добрая половина их родни теперь являются гражданами другого государства. Как говорит мой покровский приятель Димка Бабинов, «такова селя ва».

Так они и шли, по раскаленной и плавящейся от этой нежданной – негаданной майской жары автостраде. И Ромарио великодушно кружил на своем стареньком велосипеде, то отставая от Галины, то заезжая чуть вперед, а наш русский сын армянского народа, по имени Гурий (что по-армянски звучало бы «Гурген») демонстративно бодро поспешал впереди всей компании.

Эту его поспешность, следовало бы объяснить довольно подробно, ибо за ней, на самом деле скрывалась громадная суть происходящего. Часто так бывает, между прочим, что в каком–нибудь пустяке, в какой–нибудь, совсем казалось бы, плевой и малоприметной детали, кроются мотивы столь немаловажные, что ежели их не рассмотреть хоть чуточку подробнее, то ничего решительно невозможно понять во всей истории. А тем более, что история здесь только и начинается. Вернее сказать, даже не одна история, а целый их клубок. Целая маленькая жизнь, целая сага, в которой придется рассказать маленькие житейские эпизоды из жизни самых разных, но волей неумолимого рока, оказавшихся связанными друг с другом людей.

Так что же так гнало вперед по горячей автостраде нашего армянского друга? Зачем затеял он вообще такую томительную прогулку под палящим солнцем именно в эту майскую субботнюю полуденную жару? Скажем прямо – совесть, неистребимое чувство вины перед лежащим на этом странном, заброшенном кладбище нашим покровским другом Митькой. Воспоминания и щемящее чувство вины, перед нашим бедным непутевым другом. Его жизненные странствия так рано закончились за тридевять земель от родимого дома, в небольшом старинном городке Покровске, где только и есть, что еле-еле функционирующий «керам–комбинат», таможня, несколько небольших кафе, местное отделение Сбербанка, почта и милиция.

Еще там есть больница, где лучше никогда не лежать и единственный на весь город очаг культуры, расположенный в небольшом микрорайоне. Кроме того, есть там несколько лесопилок, да старинный, построенный когда–то как военная и пограничная крепость монастырь. Оный, кстати, и есть самый главный городской объект, вокруг которого давным-давно, лет этак шестьсот тому назад и образовался небольшой посад, ныне именуемый городом Покровском. С тех давних пор посад существенно разросся чуть ли не до полной собственной значимости и важности. А ведь если разобраться, то кабы не монастырь, то скорей всего, не было бы на этом месте ничего, кроме небольшой деревеньки, на берегу малюсенькой, наподобие ручейка, речушки со смешным названием Пачковица. Спросите, почему именно Пачковица, а не Грязовка или Замарашка? Я тоже думал–гадал, по этому поводу, пока не попробовал прополоскать в этой речушке парочку наволочек и простынь. Прополоскал, и тот час же понял, что Пачковица, она Пачковица и есть.

Эх, сколько раз гуляли мы с моим земляком Димой Демченко, которого все звали просто Митя, вдоль этой маленькой, плавно–стремительной, петляющей между поросшим и непролазным кустарником берегов, речушке со смешным названием Пачковица. Сколько раз залазили в эту Пачковицу в середине жаркого, но недолгого в этих краях, лета. В эти студеные, отдающие прохладным блаженством, стремительные и напоминающие мне чем–то горные уральские ручьи, малюсенькие Пачковицкие омуты. Такие малюсенькие и такие смешные, что для того, чтобы в них утонуть, надо либо выпить несколько бутылок ядовитого покровского самогона, либо топиться там самому. Но что интересно — ни разу, никто не смог бы припомнить такого случая, чтобы на этой блаженной, неприметной до таинственности, и, по сути, святой речушке кто–нибудь, когда–нибудь тонул или топился. Всяческих озер, прудов и прудиков в Покровске столько, что их все даже перечислить никто не возьмётся. И постоянно в них — и в больших, и в маленьких, тонут нынешние «дорогие покровчане».

Ибо они, как во всей прочей «россиянии», редко теперь бывают трезвы. Ну и естественно, упившись какой-нибудь самой, что ни на есть, дешевой спиртосодержащей гадости, падают в эти пруды и падают также в эти прудики. Так они там и остаются порой, даже не успев понять, где они и что вообще происходит.

Стало быть, тонут и тонут, везде и всюду. Но… Такого, чтобы они тонули в речке Пачковице — этого никто, пожалуй, не припомнит. Потому что трудно, очень трудно, практически даже невозможно в ней утонуть. И это, кстати, тем более странно, что мало, наверное, в нашей России есть мест, где можно встретить людей столь поразительных способностей и способных совершать поступки,

одновременно и поражающие воображение своим героизмом, и требующие для их свершения трудно представимых человеческих сил и возможностей. И в то же время, они бывают способны на такие, казалось бы, нелепости, каковые с каким-нибудь ребенком и то случаются от силы раз или два за всю жизнь.

Да чего там далеко ходить! Вот вам леденящую душу история из местной монастырской жизни, происшедшая с неким покровчанином, уже упомянутым Димой Бабиновым. Произошла она не знамо уж в каком году, но аккурат тогда, когда он работал в Покровском Свято–Троицком монастыре и пел там в церковном хоре.

Случилось так, что по благословению наместника оного монастыря архимандрита Тихона весь его смешанный хор, а вместе со всем хором, соответственно, и Дима Бабинов отправились летом в паломническую поездку в Серафимо–Дивеевский монастырь. Приехав туда, пошли многие певчие, а вместе со всеми и Дмитрий, искупаться в знаменитых на всю Россию Дивеевских источниках. И вот что там случилось с Димой Бабиновым.

Пришли они на источник Казанской Божьей Матери. Над источником построена купель – небольшой деревянный домик, внутри которого сооружены пара скамеек, вешалки для снятой одежды, и купальня в виде продолговатого деревянного желоба. С одной стороны домика (купальни) вода из святого источника втекает, а с другой вытекает, образую внутри деревянную ванну, в которой глубина будет по колено. Следовательно, для того чтобы там искупаться, надо спуститься по деревянной лесенке в эту ванну и плюхнуться туда плашмя, или опустившись на колени, или еще как–нибудь. А именно — окунуться в воду, уперевшись обеими руками за края купели. Упереться-то он уперся и в ледяную водичку источника плюхнулся, но рук от деревянных стенок ванны отпустить не пожелал. Ну, с тем намерением, чтобы тут же окунувшись в воду, сразу же подняться и вылезти наверх. Но не тут–то было. Руки у Димы вывернулись в плечевых суставах и он так и остался лежать в ванне, вытянувшись во весь рост. Смотрят сидящие вместе с Димой в купальне мужики — лежит Дима в ледяной воде источника, балдеет. Ну сначала решили — лежит он там и лежит, может хорошо ему. Может кайф человек ловит, зачем ему мешать? Но Диме было нехорошо. Вывернувшиеся в суставах руки никак не позволяли ему совершить задуманный маневр и рывком занять вертикальное положение.

Что ему, бедному, оставалось делать? Лежал он так и никак не мог сообразить, как ему из этого положения вывернуться. Между тем, прошла минута, другая, и удивленные, испугавшиеся уже мужики, стали наблюдать, как Дима начал пускать пузыри. Подождав еще немного, мужики все-таки забеспокоились и полезли в купель вытаскивать оттуда «ближнего своего». Когда Диму вытащили, то увидели, что он уже начал синеть лицом. Еще бы немного — и пришлось бы отправлять нашего покровского певчего в реанимацию. Но на этот раз обошлось. Однако долго ходил по Дивееву рассказ о том, как приезжали к мощам святого Серафима покровские паломники, и один из них чуть было не утонул в святом источнике.


Продолжение следует.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019