11 августа 2020
Правое слово

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Андрей Рогозянский
11 октября 2007 г.
версия для печати

Можно ли жить с такой верой?

Наше время отличается от других. Но вызвано это не окончанием, по Холмогорову, благословенной "Осевой эпохи", а нашими упущениями, в первую очередь - отсутствием последовательности, разрозненностью психических феноменов, относимых нами к сфере религиозной или духовной жизни. По-христиански мы не то, что слабы, а, сказать попросту, бессмысленны

Пожалуй, что наше время все-таки не похоже на прочие времена. Говорим о христианстве сегодня и прежде. Замечаниями Е. Холмогорова, хотя и общо, подмечается важное: ощущение порчи понятий, почвы, как будто уходящей из-под ног всякий раз, когда мы пытаемся указать на необходимые формы исповедания веры. Нет, дело конечно ни в каком не в «проклятии современности», будто бы делающем ее неудобь расположенной ко спасению. Решив так, мы добровольно, сами себя заключим в пренеприятнейший круг: оказывается, благодать Божия также подчинена веяниям модерна, а в очевидных духовных провалах и нашей вины-то особенно нет. В общем, история известная: «не мы такие, жизнь такая…».

Наше время таки отличается от других. Но вызвано это не окончанием, по Холмогорову, благословенной Осевой эпохи, «Константинова тысячелетия», а главным образом нашими упущениями. В первую очередь, отсутствием последовательности, разрозненностью психических феноменов, относимых нами к сфере религиозной или духовной жизни. По-христиански мы не то, что слабы, а, сказать попросту, бессмысленны, так что к любому более-менее существенному мирскому делу — перемене места жительства, поступлению на службу или покупке авто – подойдем с большей основательностью.

Ранее некоторую заминку вызывало понятие «инфраструктуры спасения». Очень может быть, в виде обезличенного механизма, заменяющего собой христианский выбор, подвиг, любовь, стремление ко Христу, таковая «инфраструктура» начинает сильно напоминать конструкции, существующие у еврейства. «Бог в быте почил» — эта формула Розанова высветила всю возможную разность двух пониманий религиозности. Но людям, так или иначе, свойственно вносить изменения в окружающий космос, переупорядочивая и окультуривая его на соответствующих ценностных и рациональных началах. Инфраструктура спасения как сумма положительного опыта, таким образом, сама возникает вокруг Церкви в истории, создавая особую сотериосферу. Разумеется, это не метафизический аспект бытия Церкви и человека, но по преимуществу рукотворный и психологический. В поле магнита частицы разворачиваются в картину линий напряженности, ведущих к единому центру. Поле Церкви по отношению к человеческой личности, представляющей своё время и своё общество, выглядит, по существу, так же. Линии интеллектуальной, эмоциональной, культурной напряженности ориентируют, или по крайней мере, они обязаны ориентировать, путеводить отдельные частные мысли, решения, образы к единому центру – спасению.

Другая важнейшая функция сотериосферы связана с воспроизводством веры. Понятно, что призыв к вере и обращение всегда остаются моментом таинственным. То, что сопряжено с этим, не случайно имеет название Промысла Божия, т.е., буквально Замысла, Предприятия, принадлежащего Всевышнему. Параллельно с этим приходится говорить о некоем разумном и целесообразном качестве существования христианского сообщества. Уловленное в сети не должно расточаться. Произросшее из христианского корня служит продолжению ветви спасительного преемства.

В максимальном выражении упомянутые правила означают потребность обращения к Отчему дому блудных детей христианской цивилизации: науки, культуры, общественности, политики. В минимальном и абсолютно необходимом – то, что выражается строкой Апокалипсиса и на что с такой силою душевного убеждения указывал Е. Холмогоров: «Держи, что имеешь».

Важность задания «держать то, что имеешь» не поддается сомнению и не уменьшается вне зависимости, какие бы задачи «большой», внешней миссии перед верующими не ставились. Существо и значение «малой», обращенной к народу Божию миссии в Новом Завете определяется следующими словами:

«Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5,19).

«кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18, 6).

«нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф. 18, 14)

«Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5, 19—20).

«Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы». В церковно-славянском варианте это сказано более определенно и сильно: «Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог» (1 Кор. 3, 17).

Итак, некоторым обходным маршрутом мы вновь возвращаемся к образу «порчи времени» или «проклятия времени», но уже не столько в значении какого-нибудь общеисторического, объективированного явления, сколько следствия подпадания нас под Божественную клятву о растлении растлителей, не исполняющих волю Отца о спасении малых сих и не способных держать, что имеют.

Не вызовет возражений, если сказать, какой вид имеет устроенное христианское сообщество: крепкие общины, максимальный КПД использования энергии обращения, планомерное углубление восприятия церковности, в семьях надежная передача веры из поколения в поколение. Очевидно, что часто звучащие тезисы о необходимости для православных не быть замкнутыми внутри конфессионального гетто и испытывать свою веру перед лицом мирских обстоятельств, могут быть приложены уже к упомянутому случаю и служат его органическим дополнением. Наоборот, сотериосфера, хаотически, стихийно выстраиваемая, дает абсолютно иную картину сообщества с большой массой людей, обращающейся к вере более по случаю, под воздействием обстоятельств и впоследствии остывающих, неспособных найти в христианстве реалистичную перспективу и общий альтернативный выбор мирскому стереотипу существования. Образ спасения в этом примере руководствуется внерациональными средствами; Промысел пасет жезлом железным неразумное стадо, ниспосылая ему скорби и испытания.

В подобных условиях проблема индивидуализма, о которой говорит Е. Холмогоров, становится фактически предрешенной. Круг верующих разомкнут, не представляя друг для друга существенного условия и опоры в спасении. Семьи ослаблены и молодое поколение всякий раз теряется при отдаленной и неопределенной перспективе «найтись в вере» когда-либо позже, в более зрелые годы, опять-таки на путях возникающих личных стрессов и кризисов, а не целенаправленного перенятия, воспроизводства веры и взращивания христианских наклонностей. Духовная жизнь, состоящая как бы из отдельных пульсаций, не дает очертить твердых границ Общины и мира, а значит объективно рассуждать в терминах миссии, гетто, анти-гетто и пр., надежно различать аспект испытания веры от ее поношения и растления.

Модерн и тем паче ситуация перезревания модерна (постмодерн) играют во всем упомянутом заметную роль. Именно они задают внешнюю конъюнктуру, а также свойства экзистенции, подлежащей дальнейшему переплавлению и отливке в евангельские формы. Тем не менее, если смотреть на вещи системно, ничто не мешает православной Общине даже в текущих непростых обстоятельствах быть «заточенной» под задачу спасения, обучиться держать то, что она имеет. Высокая неопределенность, дробность, амбивалентность большинства процессов в церковной среде объясняется вполне конкретными разрывами и белыми пятнами в сотериосфере, в существующей практике катехизации и руководства.

Вопросы сбережения и воспроизводства веры не только не решены. Они, по большинству, даже и не поставлены. Мысль в беспомощном положении застревает в трех соснах старой императивной морали, надежд на авось и поверхностного общественного «активизма». Последнее, к сожалению, не обошло стороной и такого думающего автора, как Е. Холмогоров. Как способ преодоления индивидуализма им предлагается некая «ресоциализация церковных норм нравственности и жизнеустройства», а по существу неизвестно откуда инициированная перемена общественных приоритетов, при которой «по умолчанию» человеку будет предлагаться церковная норма и только в виде особой опции – секуляризованная. Цитата: «от "постных меню" в ресторанах перейти к "скоромным меню", которые в пост подаются по индивидуальному требованию тех, кто не верует и не постится». Далее фантазия автора, впрочем, становится уже не такой дерзновенной. В каждом дворе им предлагается построение маленькой часовенки, «у которой все живущие окрест православные могли бы собраться утром и вечером послушать молитву и помолиться и вместе со всеми и лично, но рядом со всеми». Хотя, в логике построения общества, «в котором хотя бы некоторыми грехами было бы легче не согрешить, чем согрешить», следовало бы не ограничиваться одним только молитвенным собранием желающих, а смело совместить молельню и турникет. Не выслушал 20 минут утреннего правила – не пойдешь на работу!

Внешняя, «большая» миссия представляется единственно ценной, заслуживающей интереса, в то время как не завершен процесс конституирования самой православной Общины и ее идентичности. Наглядный пример – затронутая тем же Е. Холмогоровым тема морали в сфере сексуальности. В ближайшем разборе церковное учение выглядит здесь как «пойди туда, не знаю куда; принеси то, не знаю что». Внебрачные связи непозволительны. Логики ради, непозволительным при этом должно признаваться всё, что ведет к таким связям: школа и вуз, молодежное общение в разнополых компаниях, чтение современной литературы и просмотр фильмов, поездки на море, природу и т. п. Православному молодому человеку, по-видимому, должно быть доходчиво объяснено, как прожить до 25-27 лет, времени, когда по общему мнению вступать в брак «не рано», причем позитивно прожить, а не только «воздерживаться», с течением времени становится все более и более неврастенически.

Холмогоров конечно же прав, когда заостряет внимание на перемене общественного и культурного фона. Традиционные общество и культура не знали свободного сообщения полов. Крепкие семьи, ранние браки… Признаем, что развивая культуру общественного стыда, упирая на императивное «нельзя», Православная Церковь представляла тогда своей пастве куда как очевидный и целесообразный жизненный сценарий. Но и в совсем не консервативное советское время на ту же беду находилась управа. Пафос ускоренного социалистического строительства, увлечения знанием, творчеством, общественным служением, покорением пространств, выглядел до известной степени как антитеза и паллиатив «частнособственническому» эротизму. Секс в СССР был. Но все-таки многие из среднего и старшего поколений без труда вспомнят, как «в их времена» юноши и девушки умели дружить, трудиться бок о бок, проводить вечера вместе, ходить в походы, отмечать общие праздники без обязательного для таких случаев в современности навязчивого будирования эротической изнанки, выстраивания бесконечных любовных треугольников, квадратов и прочих щекочущих воображение комбинаций. Голос плоти в результате оказывался в той или иной степени приглушен, обусловлен критериями более возвышенного ценностного или, в крайнем случае, рационального выбора.

Но то, что было понятно кондовой советской идеологии с ее никому не известными моральными кодексами строителя коммунизма, похоже, абсолютно неочевидно для нас. Не представляя православным молодым людям реалистичной жизненной стратегии, далее чего можем мы ожидать? По сути, мы сами выталкиваем их в полосу проблем, в которых после будем бессильны помочь. Чем же еще может это кончаться, как не отчуждением от Церкви? Громадное количество аффектов и стрессов, накапливаемых нравственным сознанием в его столкновении с современной социальной действительностью, очень скоро переменяет само существо выбора, модальность, верх-низ. Уже не преступление заповеди, а сама заповедь становится главной проблемой. Экзистенциальный шок: «а можно ли вообще жить с такой верой?»

Не забудем специфики дня, в который сексуальность переросла себя самою, перестала быть только связью двоих. Она получает значение универсального общественного медиатора, заменяющего и вытесняющего иные типы взаимосвязей и интересов. Подобно городку из табакерки – это от ее скрытой пружины вращается далее вал, движутся молоточки, звенят колокольцы: происходит бессчетное множество вторичных шагов и явлений. Вопрос: хотим ли мы выглядеть неисправимыми оптимистами, когда полагаем, что наши сыновья и дочери, войдя в пубертат где-то около 14-ти, нормально, «как все», окончат школу, поступят в вуз, получат диплом и т.д., оставшись целомудренными, и не будучи втянуты в орбиту полем общественного эротизма? Нет, скорее всего, мы настолько фрустрированы происходящим, видим себя стоящими как бы в сплошном кольцевом окружении миром, что, по сути почитаем сопротивление бессмысленным, а отвечающие христианскому духу решения несуществующими.

Конечно, мы отдаем отчет в том, что молодость и неопытность возьмут верх и что на искушении такой величины не взялись бы «проверять свою веру» даже святые. На данном месте в практике воздержания по идее должна бы стоять аскеза и серьезнейшая аскеза, но таковая в соответствии с представлениями о миссии и гетто исторгнута из современного церковного обихода. Ситуацию могло бы подправить создание своих учебных заведений, в которых бы, как в инкубаторах, юность соблюдалась до срока. Однако удачные, по крайней мере, относительно удачные опыты, наподобие училищ сестер милосердия или епархиальных училищ для девушек редки; семинарщина же представляет собой отдельную и застарелую проблему. Кардинальным решением явилось бы вступление молодых людей в брак уже с 16-17 лет. Но опять-таки мы выходим к тому, что система условий, принимаемых большинством православных – городская среда, отсутствие жилплощади, жесткая экономическая, конкурентная логика существования, потребительские стандарты и прочее – не благоволит к молодым семьям, а ставит в различного рода зависимости, по сути презентуя их как неполноценных.

Православная жизнь в ее целом остается не найденной, некой абстракцией, в адрес которой принято говорить: «Идеал идеалом, а жизнь требует своего». Вера, верней то, что у нас ей именуется, на самом деле представляет сплошной авось — кое-как покрывает прорехи в организации сознания и деятельности. Рассуждения в известном идиотическом стиле: «Да, жизнь ненормальная. Но у кого иначе?» «Да, чем больше зарабатываешь, тем больше расходуешь. А что вы предлагаете, вернуться в каменный век?» «Да, в интернете много похабщины, с этим ничего не поделаешь. Зато ребенок может, не выходя из комнаты, побывать в Лувре, посетить Диснейленд…». Давайте, наконец, констатируем очевидное: это капитуляция. Не говорю «катастрофа» и «кризис» для Церкви и христианства в таинственной, харизматической основе, но наверняка это состояние глубокой потерянности, бесплодности и бессмысленности в интеллектуальном, культурном, педагогическом, ценностном смыслах, положение ведомых.

Не только в обостренно принимаемом «половом вопросе», но и многих других аспектах: работа и заработок, дом и семья, воспитание детей, церковный приход, отношение к обществу и политике – повестка задается, увы, не нами, а миром. В употребляемых же решениях модус спасения, если и различается, то с огромным трудом. Зато без труда – голос конформной «умеренности» вкупе с желанием немедленного «успеха Православия», опять-таки в типично секулярном вкусе. Собственно христианский текст во всем этом остается отрывочен, испещрен многоточиями, наподобие радиограммы в засоренном эфире: «Мы должны…. п-шшш-шшщ… церковная жизнь является… ууу-шшш… призваны стать… бррр-ррр…», — и так далее. Сплошной чередой следуют сочетания слов без знаков препинания и смысловых акцентов, а-ля «казнить нельзя помиловать», «стрижём и бреем Козлов» и т. д.

Нам сегодня до крайности требуется, нет, не геополитические проекты под соусом православной риторики, не мобилизация всех под гребенку в армию голодраных миссионеров и не опыты скрещивания ужа и ежа – «модернизации на основе традиции», «консервативной революции», «реконструкции традиции» и им подобные. Нужно элементарное донашивание концепта собственно православной жизни, завершающий этап достройки целостной церковной сотериосферы – системы, в границах которой спасение выдвигалось бы в качестве главного, а вера свободно поддерживалась и воспроизводилась во времени. Выход из иссушающей экономической целерациональности, узких рамок «офисной вселенной». Изменение качества вещей и понятий с переходом от «работы» к «труду», к мастеровому и артельному началам (с удовольствием отсылаю к опубликованному ранее экскурсу А. Елисеева ). Оккупация, вполне вероятно, целых секторов производительной деятельности. Задание своего, отличного от деградировавшей масс-версии древа образовательной работы. Воспитание, не отягощенное комплексами социализации и погружения в одновозрастную среду. Устойчивая детско-взрослая общность, совместный труд и помощь в выведении в жизнь, сообщении необходимых профессиональных знаний и навыков. Наконец, родительские совет и участие при выборе детьми супруга и построении собственной семьи – мост между поколениями и живое ощущение традиции.

Жизненный цикл нужно пройти хотя бы единожды. Семя, созрев, должно упасть в почву, прорасти и дать ожидаемый сбор. Только так в нас возникнет, окажется выстраданным ощущение собственных сил, возможного и невозможного, причин и следствий, параллелей и взаимозависимостей. До этих пор наши мысль, самоощущение, эмоции, устремления остаются в значительной степени разбросанными, гадательными, навязанными извне, далекими от реализма.

Община православных в составе большого социума должна представить различимую страту с устойчивой идентичностью. Говорим не об обособлении или задании для каждого православного унифицированного жизненного стандарта, но оптимуме, «территории с благоприятной духовной экологией», «сотериологическом лоне», к которому прибегают, по потребности входят и выходят семьи и отдельные верующие. Не те ли этапы в становлении субъектности проходят сегодня российские государство, общество и элиты, осознавшие, наконец, первоочередную потребность суверенитета и самовоспроизводства против декларировавшихся до сих пор единства с миром и беспредельной открытости?

В конце концов, не каждому же становиться активистом-общественником и миссионером! Потенциал «политического», «атомного», любого другого идейного проекта на основе Православия навряд ли пострадает из-за того, если тысяча, две, три или даже пять тысяч верующих, ныне поглощаемых никаким не миссионерством, а самым бесплодным образом бьющихся в секулярной рутине, то и дело идущих по острию бритвы, пытающихся соединять несоединимое, обретут относительные спокойствие и определенность. А также обретут примирение в домах и применение в деле, перестав бесконечно гнаться за миром и актуализироваться, завоевывать «респект» в его поле.

Зато, Бог даст, обучимся держать, что имеем. И может статься, устроившим своё бытие вне трагического модернового раздвоения, воспитавшим детей в вере и исполнившим волю Божию о спасении малых сих, откроется иной, превосходный образ православного действия и свидетельства – тот, что не найден теперь.


Прикреплённый файл:

 Андрей Рогозянский, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

11 октября 20:53, Сергей Лебедев:

Андрей, спасибо за интересную статью. Вы не социолог ли (поскольку мыслите "нашими" категориями)? В любом случае - респект.

Дело в том, что Е.Холмогоров поставил сложнейшую проблему сопряженности и взаимоперехода теологического и социологического измерений церковной жизни. Как мне представляется, к ее решению сейчас торится путь с двух направлений: религиозно-философского (в рамках этого дискурса, по большому счету, остается Е.Х.), и социологического (поиск и обоснование адекватных критериев православной церковной религиозности; здесь, пожалуй, дальше всех продвинулась В.Ф. Чеснокова). Но, так или иначе, любой исследователь, взявшийся за это дело, должен достичь некоторого устойчивого и гармоничного сочетания богословского и социологического видения Церкви. Проще всего здесь впасть в крайности "наивного теологизма" или ьакого же наивного социологизаторства. Вам, как мне представляется, удалось сделать заметный шаг к "золотой пропорции".

Надеюсь на плодотворный диалог в развитии этой идеи. С уважением - С.Л.


12 октября 11:20, витёк:

«Экзистенциальный шок: «а можно ли вообще жить с такой верой?» » во-первых надо отдавать себе отчёт, что христианство - вера немногих, если угодно - избранных. "Сказываю вам: в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится; двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится." Лк17:34-36 возьмётся, разумеется, тот, для кого таких шоковых вопросов не возникает.


12 октября 12:53, Автор публикации:

Нет, не социолог

У нас, не забудьте, Сергей Дмитриевич, имеется еще, по меньшей мере, направление психолого-педагогическое (Братусь, Слободчиков и др.). А в дополнение к академическому дискурсу существует прикладной, своеобразные "вылазки в совесть", "опыты самоиспытания" - также, по моему мнению, имеющие прямое отношение к теме. Примерами последнего могут служить беседы и проповеди о. Владислава Свешникова.

Благодарю за отзыв, взаимно с уважением.

А.Р.


12 октября 15:51, Посетитель №2:

Даа. СпасиБог Холмогорова, что его тезис спровоцировал людей на выражение всего того, что уже давно витает воздухе.

Пример к публикации (из листовки миссионерского плана, исходник вероятно "Азы Православия"):

"Памятка готовящемуся ко Святому Причащению -

...перед Причастием полагается три дня воздерживаться от блуда, курения, распития алкогольных напитков, а также яиц, молока, мяса, а в постные дни и рыбы". Что надо сделать с христианским сознанием, чтобы общепопулярно понимать под блудом вообще что-то совершенно невообразимое?


12 октября 16:35, Посетитель сайта:

Посетителю от 12.10 15:51

Очень СИЛЬНЫЙ документ! Был бы очень благодарен за литературную ссылку (в купленных мной в прошлом году "Азах Православия" такого вроде не было, хотя посмотрю). За блуд, вообще-то, отлучали от Причастия на 2-3 года, если не больше...

P.S. Наверное, имелось в виду "воздерживаться от супружеских отношений". Но ставить знак равенства между супружеством и блудом - это уже гностицизм какой-то, а не Православие.


12 октября 22:59, Посетитель сайта:

"перед Причастием полагается три дня воздерживаться от блуда, курения, распития алкогольных напитков, а также яиц, молока, мяса, а в постные дни и рыбы"

Подождите, подождите, такого правила кстате нету - в лучшем случае, это, что называется "благочестивый обычай", но не более. Блуд, кстате, ВСЕГДА запрещается, так что это уже подсказывает, что с этой памяткой что-то не так. Для человек, который регулярно постится все посты - в среду, пятницу, и т.д. такие добавочные правила свосем НЕ обязательны, и кстате к ним прелпрочтитесльно прибегать только при особом благословении духовника. Вот такие различии очень важно делать. В России возможно это вошло за "правило" сейчас, так как нет ещё навыка регулярно поститься.


12 октября 23:10, Посетитель сайта:

Хорошо что Витек привел:

"Сказываю вам: в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится; двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится."

Да, не мешает и это помнить. Тут самое главное, что эти люди жили в совершенно одинаковой обстановке, даже интимной, как нельзя больше. Значит в конечном итоге спасение всё таки и есть очень личная, индивидуальная вещь, как бы не были правы Холмогоров и прочии в том что надо по возможности облагоображивать обшественную жизнь, делать её более нравственной, но на личную внутреннюю духовную судьбу человека, это все таки чаще всего может иметь всего лишь очень и очень косвенное влияние.


13 октября 14:09, Сергей:

Автору публикации

Да :) Мы знаем, Андрей Брониславович, некоторые Ваши труды в области психологии и педагогики, и - не поверите - даже ценим. Просто "социолог" у меня - нечто вроде комплимента... Такой вот профессиональный снобизм и ограниченность :)


13 октября 21:57, Автор публикации:

Сергею Лебедеву

Я просто дополнил, и только. Справедливости ради, "психолог" вызывает нередко даже более сложные чувства, чем "социолог". :) Ваши работы и исследования Чесноковой мы также знаем. Еще раз просмотрел поиском и нашел для себя много полезного. Спасибо.

Была задумка отдельной статьей откомментировать Вашу позицию в споре с Е. Холмогоровым. Не знаю, как выйдет. Общая интенция такова, что любая серьезная тема, выносимая сегодня на обсуждение, должна по идее предваряться преамбулой "о словах" и структурироваться с привлечением аппарата семиотики и аксиологии. Например та же "Русская доктрина" с ее постоянным упоминанием "цивилизации", "прогресса", "традиции" и т.п. Нужно, во-первых, быть твердо уверенным, что говоришь ровно то, что понимаешь и хочешь сказать. Во-вторых же, что со стороны окажешься однозначно и правильно понят - отстраиваться от непроизвольных параллелей и аберраций разного рода. Здесь бесконечный простор для таких дисциплин, как богословие, социология, психология, педагогика и их синтез. Немного об этом у меня: http://www.rusk.ru/st.php?idar=104250, http://www.rusk.ru/st.php?idar=104265.

Также еще была такая "заковыка": http://www.rusk.ru/st.php?idar=111668. Несколько облегченная, публицистичная форма, но отношение к теме имеет. И, кроме того, является своеобразным экспериментом: как придать концептуальным построениям необходимое психолого-педагогическое измерение; сделать их темой для многих, а не для избранных. Посмотрите, любопытно Ваше мнение.

Надеюсь, редакция "Правой.ру" не будет особо возражать против подобной невинной саморекламы. Всех с праздником Покрова!


14 октября 18:01, Сергей:

Автору

Спаси Господи! Взаимно - с Покровом!

Спасибо за ссылки, Андрей Брониславович. К моему стыду, этих Ваших статей я еще не читал. Сейчас штудирую :) Если придет в голову что-то умное - обязательно выскажу.

По поводу уточнения исходных понятий - полностью согласен. Аберрации просто замучали. Уточнение терминологии - своего рода непаханное поле, притом сверхактуальное. Будем работать.


18 октября 22:37, Православный:

Автору статьи

Уважаемый А.Р.!

На Ваш вопрос "Можно ли жить с такой верой?" отвечаем: Можно.

С уважением.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020