29 марта 2020
Правое слово

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Николай Миронов
23 ноября 2007 г.
версия для печати

Родимая запутина

Окажись вдруг в руках московских политтехнологов все новейшие масмедийные и социально-психологические наработки, слово "запутина" уже давно и прочно вошло бы в руский язык. Совсем не в том, конечно, контексте, в каком бы им хотелось.Если этого им хочется вообще; если им вообще чего-либо, кроме понятно чего, хочется



Пока мы не способны воспринимать реальность непосредственно, вся наша жизнь подчинена той или иной цикличности. Хорошо, когда сам этот цикл укоренён в реальности — как та или иная Традиция, гармонизирующая нашу жизнь с Богом, Природой, естественными, неподдельными Событиями, сущностями и вещами. Хорошо, когда на правильный ритм кому-то из нас удаётся настроиться само-стоятельно, по Благодати и интуиции, без манипулирующего и запутывающего влияния внешних, враждебных нам сил. Но совсем не так хорошо, когда мы таким силам безсильно и безвольно отдаёмся, и наши сутки начинают выстраиваться относительно выпусков новостей или звона офисного "гудка", наша неделя — относительно футбола и выходных, наш год — относительно дня рождения, отпуска и 31 декабря, а наше самосознание — относительно выборного цикла.

Но, коль уж так случилось, коль уж нельзя выйти сухими и чистыми из одной и той же грязной реки, придётся как-то обозреть (важно не перепутать порядок звонких согласных в этом слове) вялотекущие выборы. Тем более, что в силу глобализирующей глобальности подобного явления, оно не только накладывает свою тень на множество важных для нас предметов, но и, соответственно, свидетельствует о многом, что не проявляется так явно в другое время "цикла", когда выборы не творятся, не происходят.

Сразу, не успев запутать и заблудить читателя в целительных зарослях смысла, стоит сказать о главном нашем выводе. Ныне наша социальная жизнь — наверное, не вся, но та, что вписана в актуальные, ближайшие к нам "циклы" — наиболее полно определяется модальностью "со-гласие" — "не со-гласие". Это Христианская модальность, и её вариации: "Соборность" — "эгоизм"; "Истина" — "правда"; "Иное" — "повседневное"; "Вечная Жизнь" — "жизнь". Очень важно понимать, что если речь идёт о iре сем" или по большому счёту — то все русские на сегодня по определению оказываются несогласными. Если же мы говорим не о высшей власти, а про здесь и теперь, о свете и светскости, о банальностях, повседневности и обывательщине, об устройстве сиюминутного нашего существования — а именно в этой сфере осуществляются "выборы", — то "несогласие" приобретает обратный смысл.

Русские — это несогласные с современностью. А современные несогласные — это те, кого на Руси в разные времена и при различных обстоятельствах называли "немцы", "литовцы", "поляки", "либералы", "большевики", "западники", "западнисты", "диссиденты"... Теперь они всё более склонны кучковаться, группироваться, толпиться, выходить на марши. Это у них получается плохо и некрасиво, потому что к со-гласию они не способны: Гласа не слышат. В ленинской максиме "прежде, чем объединиться, надо решительно размежеваться" можно при желании различить даже отголоски Делания. Но всё течёт, что-то всё время происходит, и сейчас, возможно, нам следовало бы сказать как-то так: "Прежде, чем обрести свой голос, надо услышать Глас". Вот поэтому принципиально (то или иное) согласие. И поэтому же с несогласными (по самоназвнию притом) всё достаточно просто, — тем более, что с ними нам, как обычно, поможет достаточно однозначно разобраться Фёдор Михайлович Достоевский. Привычно включаем "Идиота":

"Ну, так факт мой состоит в том, что русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все. Если есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм (о, вы часто встретите у нас либерала, которому аплодируют остальные, и который, может быть, в сущности самый нелепый, самый тупой и опасный консерватор, и сам не знает того!). Эту ненависть к России, еще не так давно, иные либералы наши принимали чуть не за истинную любовь к отечеству и хвалились тем, что видят лучше других, в чем она должна состоять; но теперь уже стали откровеннее и даже слова "любовь к отечеству" стали стыдиться, даже понятие изгнали и устранили как вредное и ничтожное. [...] но факт этот в то же время и такой, которого нигде и никогда, спокон-веку и ни в одном народе, не бывало и не случалось, а, стало быть, факт этот случайный и может пройти, я согласен. Такого не может быть либерала нигде, который бы самое отечество свое ненавидел. Чем же это все объяснить у нас? Тем самым, что и прежде, — тем, что русский либерал есть покамест еще нерусский либерал; больше ничем, по-моему."

Вроде бы, ясно. Есть разные оттенки и нюансы, но они касаются именно согласия, — в то время как с несогласием вопросов практически не остаётся. Достоевский велик и ценен прежде всего своей Христоцентричностью. И в своей родимой среде он силён, ловок и изощрён как такой русский не медведь даже, а лев (потому что какая у медведя изощрённость, — пень сломать, рыбу словить или задрать кого, нимало не таясь да не сумневаясь...) Ведь Россия — родина львов, однозначно, и есть.

Потому сделаем-ка мы поскорее вывод. Неважно, насколько поспешный: всё равно ведь несогласные оспорят. Поскольку Центром и Смыслом нашей русской жизни является Христос, то относительно Его надо понимать, обустраивать, оглядывать и нашу политическую жизнь. А не относительно Путина, "Единой России" и прочих. Хотя, безусловно, наглядная и неоспоримая единственность, безальтернативность, неотменимость, незаменимость и необоримость политического лидера и его политической силы исходя из вышеизложенного совершенно понятна.

Относительно несогласных и мы, и они сами должны однозначно, без наслоений и иллюзий понимать, с чем и с кем они не согласны.

Но есть и важная другая сторона, которая неизменно, узнаваемо и недвусмысленно проявляется тогда, когда мы сами забываем, С КЕМ и С ЧЕМ и ПОЧЕМУ мы согласны.


Мало кто станет спорить, как было бы хорошо, если бы в центре такого прекрасного и мифологически выверенного города, как Москва, стояла такая несусветная громада, такая вневременная мощь, такая целительная древность, как Колизей, что в Риме. Своим вневременным величием он, безусловно, придал бы необходимую законченность и полноту нашему прекрасному и любимому всё ещё многими городу. Но, будь это вдруг так, окажись Колизей в центре Москвы, он неизбежно раз в несколько лет (в зависимости от соответствующих параграфов конституции) оказывался бы укутан в ткань тех или иных (в зависимости от соответствующих параграфов конституции) цветов. И с определённого ракурса наблюдения на этой ткани прочитывалось бы странное послание гипераршинными красными буквами: "ЗА Е..." Именно этот неизбежный факт удерживает многих последовательных духовных патриотов Руси-России от благодатного медитативного общения с заповеданным Третьим Римом.

Так же ясно, что окажись вдруг в руках московских политтехнологов все новейшие масмедийные и социально-психологические наработки, слово "запутина" уже давно и прочно вошло бы в руский язык. Совсем не в том, конечно, контексте, в каком бы им хотелось (если этого им хочется вообще; если им вообще чего-либо, кроме понятно чего, хочется).

Но и без всей этой грезящейся роскоши нам дано в ощущения многое. Виталий Товиевич Третьяков призывает к бдительности, к серьёзному отношению к выборам и их возможным результатам. Приводит, например, такой факт : "Представитель Центризбиркома не рекомендовал избирателям рисовать «смайлики» и специально отметил, что право засчитывать или не засчитывать подобный бюллетень принадлежит исключительно участковой избирательной комиссии." Интересно, что всё это происходит в виду демократии, ещё одного несомненного для нас приобретённого на чаемом (несогласными) Западе новообразования. В силу врождённой не-тёплости нашего духа, мы пребываем, по сути, лишь в двух свойственных нам состояниях: либо благодушия и лени, либо паники и экзальтации. Исходя из этого и государственный строй качается из фазы убийственного для духа либерализма в фазу смертельно опасного для плоти тоталитаризма. Эти два маятника симметрично раскачиваются вне действия физических законов, без затухания движения; законы эти проявляют себя лишь в том, что нижнюю точку движения — гармонию — мы пролетаем на максимальной скорости... Но нам почему-то всё равно не внятно (хоть внятно, по Блоку, всё), что при такой картине возможны только крайние решения: либо Единый и Единообразный значок для всех, выставляемый по Единой форме в одном Единственном месте одновременно; либо же, таки извиняемся, Любой значок-незначок, в Любое удобное время, в Любое, обратно извиняемся, место... А Абсурд хорош только в своих абсолютных, предельных значениях — его надо, если уж применять, доводить до предела, т.к. не может быть немного абсурда. И вот в комментариях у Виталия Товиевича предлагаю: "Логично пойти ещё дальше и требовать от людей кратко обосновывать свой выбор в избирательном бюллетене. А потом уже комиссия решит, чьё обоснование засчитывать (может быть, даже не за один голос, если оно убедительно), а чьё — нет. Такая тогда наступит уникальная, чрезвычайно развитая, интеллектуально продвинутая, крайне суверенная демократия..." Но нет — пока не даёт ответа. Она. Птица. Тройка.

Ну да ладно. Будем надеяться, что все опасения напрасны. А если они не напрасны, то тем более хорошо: до сих пор иначе, как Чудом или Трагедией, мы наши русские противоречия не решали. (См. хотя бы футбол , ещё один источник нашей новейшей цикличности). Дрожащие в воздухе предзимне-пустынным московским маревом артефакты, конечно, далеко не поднимают ни дух, ни настроение. Скорее расстраивают. Всё-таки, русская жизнь — это нечто вневременное, несхватываемое, неудобное, горячее или холодное. Мы, конечно, будем и дальше пытаться схватить нашу Жар-Птицу за то, что покажется нам её хвостом. Что нам ещё остаётся?.. Пока же лишь с привычной весёлой грустью отметим, что, наверное, тупое размашистое медвежье дуболомство для русского человека более понятно, узнаваемо и близко, нежели лукавая изысканная изощрённость несогласных. И, соответственно, спонтанное русское действие при всей своей первозданной глухоманной неэстетичности имеет несомненное преимущество перед силой врага, пытающегося оседлать и возглавить уже не привычных либералов, а способных к русскому действию, но неспособных к русской мысли националистов.

P. S. Может быть, стоит добавить, что "согласие" и "не-согласие", как и "русскость" или "не-русскость" и все прочие использованные выше противоставления и модальности — это не абсолютные и неотъемлемые атрибуты каких-либо конкретных персон или групп. Каждый из нас многажды за день (а то и за час) успевает качнуться из одной фазы в другую.


Прикреплённый файл:

 mironov.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

23 ноября 17:07, ЯБ:

Кажется, это единственная колонка на Правой, которую я прочитала три раза подряд со все возрастающим... пониманием!

Я вот думаю, если авгуры из Комиссии имеют право истолковывать/не истолковывать знаки "выбора", то юридически русский народ, делегирующий Власть депутатам, должен иметь право на свободное истолкование результатов голосования, то есть знаков "выбора" комиссии.


23 ноября 17:46, Владимир:

Яна, знаки нужно научиться вначале видеть, а потом, сумев их заметить, еще и различать, и понимать. Сантьяго у Коэльо этому долго учился, пока не пришло озарение. Народ, действительно, имеет право, но, к сожалению, у многих имеющих право, нет понимания того, что этим правом нужно осторожно и с оглядкой вперед и назад во времени пользоваться (дурацкое слово, но другое в голову и на язык, то есть на клавиши, не приходит). Многие с интересом готовы поглядеть, что получится из очередного выбора (выборОв). Еще недавно такого права не было, за все думали "отцы", ошибки в пустопорожних кухонных разговорах ничего не стоили, как в компьютерных мочилках. И каждый мог давать советы косимического масштаба, воображая себя и на месте Генсека, и на месте главного тренера сборной. Когда дошло до дела, оказалось, что говорить проще, чем делать или выбирать. Проблема выбора, по-моему, самая сложная. Быть может, право на выбор стоило бы ограничить. А колонка стоящая.


23 ноября 19:57, словесник:

Яна, благодарю. У меня, кстати, такая же реакция на этот текст - два раза с интересом перечитал...

Ещё, конечно, оперативность поражает: вечером в газете, утром в правом верхнем углу. Бодрит!

И теперь остаётся, как верно Владимир предлагает, с интересом "поглядеть, что получится из очередного выбора (выборОв)".


25 ноября 17:55, xNemo:

"Мало кто станет спорить, как было бы хорошо, если бы в центре такого прекрасного и мифологически выверенного города, как Москва, стояла такая несусветная громада, такая вневременная мощь, такая целительная древность, как Колизей, что в Риме."

Наверное мало...

И все таки объясните, мне язычнику, ЧТО может добавить гигантский языческий алтарь для человеческих жертвоприношений "как Колизей, что в Риме" - Православной Москве, что в России? Быть может я тоже "восторгнусь" от подобной ретроспективы...

"Исходя из этого и государственный строй качается из фазы убийственного для духа либерализма в фазу смертельно опасного для плоти тоталитаризма."

Для плоти смертельно все, даже карета на дороге либерализма.

"Эти два маятника симметрично раскачиваются вне действия физических законов, без затухания движения"

Тогда это не маятники - нужно придумать другое сравнение...

"А Абсурд хорош только в своих абсолютных, предельных значениях — его надо, если уж применять, доводить до предела, т.к. не может быть немного абсурда."

И статья тому доказательство.

Владимиру и словеснику:

"И теперь остаётся, как верно Владимир предлагает, с интересом "поглядеть, что получится из очередного выбора (выборОв)"."

А что, в предыдущие выборы было ИНАЧЕ?

В советские времена "выборА" отличались содержанием буфета, а нынешние - лишь качеством бумаги бюллетеня...


26 ноября 17:31, ORTODOX:

Люди типа "69"

Удивительно, что автор затронул тему "перманентных революционеров"

Об этой теме говарить не принято уже давно. О "специальных" людях отзывчивывых на любые революционные призывы. Да только к этим "героям" присмотришся, так обязательно обнаружится две вещи. Первое - или явный или замаскированный еврей. Второе - склонность к любовной экзотике, французким штучкам и т.п.

Работа мне понравилась, хотя в ней имеется некоторая незаконченность на гране "фола" - греха словоблудия.

Я думаю, что с лёгкой руки автора словечко "запутина" приживётся! Но оно не станет "хаванщиной".


27 ноября 09:18, Петр:

Раньше была Лениниана, которая перекатилась в путиниану; своеобразный римейк.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020