9 июля 2020
Правое слово

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Дмитрий Данилов
14 июня 2006 г.
версия для печати

Православие и Постмодерн

Все мы живем в условиях победившего Постмодерна – этой изменчивой и трудноуловимой гидры, отменяющей имена и любые правила игры, кроме своей собственной. Но остается серьезный вопрос: как относиться Церкви и каждому христианину к условиям современного мира, возможно ли вообще приспособиться к ним?

Когда меня спрашивают о Постмодерне, в голову сразу приходят две аналогии. Одна условно напоминает «злых следователей», другая – «добрых». «Злые следователи» — это Жак Деррида вместе с Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари, чьи нигилистические деконструктивистские мифы восстания против традиционных смыслов заняли умы сразу нескольких поколений потерянных людей. «Злые» как бы заявляют: истин – невероятное количество, их корни переплелись и постоянно беспорядочно движутся в немыслимых направлениях. Поэтому человеком в обычном значении слова быть бесполезно, человек – это всего лишь «желающая машина», вписанная в более сложные «желающие производства» — общества и культуры. Идеал таких обществ – прогуливающийся по набережной жизни либеральный «шизофреник», свободный от опеки любых социальных «врачей» и репрессий «фашистких норм».

Но есть еще и «добрые следователи» Постмодерна, один из которых — Жан Бодрийяр, обосновавший концепцию смешения в нашем мире реального и воображаемого. В нашем мире по Бодрийяру происходит постоянная деградация культуры. В нем правят «симулякры» – знаки-заменители реальных вещей, способные уже не только заменять, но и творить реальность. Симуляция убивает любое различие, выдавая отсутствие за присутствие, а воображаемое за реальное. Иными словами, Добро задним числом выдается за Зло под простым тезисом, что в нашем мире и Добро и Зло потеряли всяческий смысл.

Для любого серьезного православного человека первые всегда будут обозначать апостасию торжествующего безбожия, уже освободившегося от метафизического ужаса Ивана Карамазова, решившегося, что «если нет Бога, то все дозволено». А вторые – сухую констатацию лечащего врача, точную, но лишенную каких бы то ни было эмоций и красок. И в той и в другой картине мира для Православия, казалось, нет места. Оба мира отображают триумф даже не обезбоживания, а обесчеловечивания, как справедливо заметил старец Кирилл Афонский. В человеке меркнет не только Божий образ, но и образ человеческий, вместе с образом всего тварного мира. Но мы живем, увы, именно в эту эпоху, которую древние отцы Церкви без лишних колебаний назвали бы апокалиптической. Мы не только живем, но и пытаемся выживать в этом мире, а иногда даже с некоторым успехом наступаем на него.

Если представлять Постмодерн как некую совершенную античеловеческую идеологию, эволюционировавшую в формы наивысшего проявления зла в нашем мире, то мы не сможем понять это явление и перебороть его внутренне. Постмодерн постоянно вынуждает нас говорить на своем множественном языке, не ведающим ни памяти, ни различий, но ревностно утоляющим любое, даже неосознанное желание найти свой диалект в этом вавилонском многоголосии. Свой диалект – без границ, устоев и отсылок к каким бы то ни было авторитетам. В этом великий соблазн и одновременно великий шанс для Православия. Соблазн заключается в том, что если пытаться вести с внешним миром равный диалог, можно не заметить, как в наш язык, который мы пытаемся хранить с апостольских времен, войдет нечто чуждое и растворит все его слова и понятия. Но есть еще и Шанс – в возможности апостольского преображения этого мира, несмотря ни на что.

Да, мы должны всегда помнить слова св. Иоанна Дамаскина, предостерегавшего от изменения вечных граней, поставленных святыми отцами, и настаивавшего на полном сохранении той традиции вселенского Православия, какой она дошла до нас, начиная со времен Древней Церкви. Но множественность языка тоталитарного Постмодерна не должна нас обманывать ни своей мнимой мощью и безраздельным господством, ни ощущением, что все это — абсолютные сумерки человечества. Нужно понимать, что для Православия Постмодерн – понятие отнюдь не новое.

С христианской точки зрения Постмодерн был всегда, он просто проявлялся по-разному. Сам Господь говорит в Евангелии, что Его время уже на пороге, что «не прейдет род сей, как все это будет» (Лк., 21: 32). Все это, конечно, не означает точную дату конца света для поколения, знавшего Христа, или какой-нибудь иной «скрытой» хронологии. Но Господь намекает на личный Армагеддон для всех и каждого, который предстоит вытерпеть, в какое бы время христианин не жил. Господь Иисус Христос тоже общался с тогдашним постмодерном, разделяя трапезу с мытарями и грешниками, вступаясь за блудниц и праздных, душой полностью принадлежавшими к правде мира сего. Тот мир абсолютно так же, как и сейчас, ссылал Божество на далекие небеса и провозглашал Человека «мерой всех вещей». Он точно так же, как и современные ученые со спесивыми философами упивался мнимой «относительностью» всех истин, посмеиваясь над святынями, веря при этом во все, что угодно, кроме Бога. Как справедливо заметил еще Экклезиаст, в подлунном мире ничего не меняется.

Но ведь это означает, что именно христианство с его двухтысячелетним историческим опытом знает нужные рецепты правильного диалога с обмирщенным человечеством Постмодерна. Правильного и способного стать полезным как для одной стороны, так и для другой. Пусть при взгляде на ужасы современного мира у многих верующих людей опускаются руки в духовном бессилии. Это не должно никого отчаивать, потому что у Церкви есть и силы и методы разговора с Постмодерном, в каком обличии он бы не появлялся. Иначе и быть не может, потому что мы — Церковь, прошедшая мучения и восторг побед, а не какая-нибудь самодовольная квакерская секта Америки времен первых поселенцев, гибнущая от первого удара свирепых язычников-индейцев. И чем сильнее Постмодерн наступает на христианство и традиционный мир, тем сильнее должна быть подвижническая деятельность самого христианства и нелицемерная любовь к этому миру.

Да, церковный Давид тоже страдает от истощения внутренних сил и от внешнего обмирщения; он не всегда порой готов находить адекватные ответы на вызовы могучего постмодерного Голиафа. Что скрывать — Церковь сегодня очень часто боится пойти по пути святого божественного Марка Эфесского, чья стойкость и сила отстаивания истины в условиях тотального предательства почти всех своих коллег, снова подняли греческую церковь из мрака, отозвав подписи отпавших епископов под еретической Флорентийской Унией.

Мы же постоянно боимся потерять вновь приобретенное в пост-советские годы, будь то церковное имущество, возвращенные приходы или же хорошие отношения со светской властью. Как будто речь идет о чем-то бесценно дорогом, что мы заберем с собой в мир иной. Как часто мы замыкаемся в своих приходах, словно в оазисах и заповедниках для праведных изгоев и забываем слова Спасителя о том, что «не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5: 14 – 15). Апостолы не ставили зажженные свечи под сосуды и смело шли в мир, обреченные на победу. Так и мы должны не бояться и идти в мир торжествующего постмодернизма, как бы он не издевался над нашей верой и чувствами. В конце концов, сейчас не времена Нерона, когда христиан сжигали на кострах. Быть христианином можно и нужно.

Но тогда остается вопрос: каким путем осуществлять миссию в мир Постмодерна и не потеряться самим? Как при этом не впасть в банальный экуменизм, прельщенными ложной привязанностью к погибающему человечеству? Ведь Постмодерн силен не сам по себе. Сила его деконструкции и десакрализованной дерзости основана на крушении всего уклада традиционного общества – сначала в Европе, а потом и во всем остальном «просвещенном» мире. Иначе он не вошел бы в такую необыкновенную силу постоянной игры, вечной бесовской круговерти, невозможностью отказаться от все ускоряющихся и ярких картин полураспада. Мир ищет покоя, а его кормят круговертью. Православие способно предоставить верный путеводитель к покою. Православие не может в силу объективных причин отказаться от своих основ и своей сложности, чтобы стать «более понятной». Мы не можем упростить свой церковный язык и литургику, изменить ради самодовольного комфорта профанического обывателя свой церковный календарь, как не можем приветствовать разнузданность публично демонстрируемых содомитских страстей, растление детей и аборты.

Здесь есть великая опасность упасть в очень удобную для падения яму под видом «сохранения благочестия». Мы не можем отказаться от многих вещей, но именно мы должны сделать первый шаг, потому что духовно слепой мир Постмодерна призрачно самодостаточен. Он никогда сам не пойдет к нам навстречу. Поэтому мы должны найти в себе мужество отказаться от таких вещей, которые касаются мелочей повседневного быта и изменчивых вкусов, а не самих духовных основ нашей веры. Русское православие должно пересмотреть свои чересчур консервативные позиции относительно молодежной субкультуры, части современного искусства и музыки. Речь идет, например, о реабилитации женских джинсов в традиционном православном социуме. Но какая реабилитация нам нужна и во имя чего? Нам нужно не автоматически узаконить «греховную» одежду, а сделать ее менее греховной.

И не надо бояться брать за пример иные страны и иные культуры. Строгие нравы относительно внешнего вида женщин в шиитском Иране мало у кого вызывают сомнения. Но там действует совершенно другая прагматика. Женщина обязана носить паранджу или хиджаб, но при этом совершенно спокойно может ходить в джинсах. Правда, с одним немаловажным условием: платье должно скрывать женскую талию как минимум до колен. Ведь эта мера выглядит абсолютно здоровой и разумной. Почему бы нам не оставить бесплодные попытки «джинсомахии», которая совершенно бесперспективна, учитывая масштабы популярности и практичности этой одежды у невоцерковленных женщин. Самое главное – разобраться с приоритетами, кто больше важен Церкви: новые души или соблюдение аспектов чисто внешнего благочестия.

Очень важно при диалоге с Постмодерном не эксплуатировать исключительно лишь область духа, но и касаться всей сторон человеческой натуры. Нужно помнить: человеческая душа по своей природе – христианка, важно только найти к ней нужный ключ. В уже упомянутой «джинсовой теме» куда больший «воспитательный эффект» получило бы не «духовное порицание», а намек на обычное отсутствие развитого эстетического вкуса, на стилевой или имиджевый «неформат». Приталенные женские джинсы, открывающие пупок должны выглядеть смешно и нестильно. Тогда борьба с ними примет совсем другие обороты. Нам нужна своя православная мода и своя музыка. Причем речь идет не только о роке или бардовской песни, которые традиционно тяготеют к духовным поискам, но и о православной эстраде. В мире Постмодерна должен быть четко и недвусмысленно заявлен православный мэйнстрим во всех проявлениях человеческой деятельности.

Самое главное — мы должны быть реалистами. Постмодерн нельзя победить полностью, его нельзя приручить или заставить подчиняться. Но можно очень аккуратно и осторожно создавать оазисы духа и традиции не только на своей территории, но и на «территории врага». Человечество устало от Постмодерна, просто этот факт оно еще не совсем осознает. Мир жаждет ренессанса духовных традиций и метафизики, напрочь вымытых когда-то из духовной повестки дня прогрессом, либеральным гедонизмом и скептическим всеотрицанием. Это очень непростой процесс, потому что на область духа снова объявлен тендер, как и на жизненное пространство «просвещенного» мира, который стремятся занять далеко не самые светлые силы. Рост исламизма во всем мире – это настоящий постмодернистский духовный ренессанс, лишнее доказательство того, что самыми успешными и жизнестойкими в нашем неспокойном мире оказались не «просвещенные общества», а наиболее жесткие и агрессивные традиционалистские модели.

Традиционные общества, которых все уже давно похоронили, снова оказались в наступлении на пространство Постмодерна. Но Постмодерн не может проиграть не потому, что он всемогущ, а потому что он неконкурентоспособен. Ему просто не с чем конкурировать. Теперь на арену истории выходят самые разные силы, использующие ресурсы традиционных социумов – от политического исламизма до белого неоязычества. Каждая из этих сил будет отбивать у Постмодерна плацдарм за плацдармом. Православие сегодня просто обязано занимать свои плацдармы у Постмодерна – это наш исторический шанс. Иначе через какое-то время все мы окажемся в осажденной крепости. Причем осаждать нас будут отнюдь не безразличные духовные потомки Жака Деррида и попкорна, а злобные и безжалостные завоеватели Постчеловечества.


Прикреплённый файл:

 Дмитрий Данилов, 6 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

15 июня 01:14, Семен семеныч:

Некий позитивный посыл в статье есть, но уж больно все по-детски. И не надо передергивать. Давйте честно: Христианство - это модерн (первые так и называли себя - модо, в отличие от древних (антиква)). Пост-модерн - это пост-христианство. Далее, вы все собираетесь джинсами махаться, когда само православие уже давным-давно заражено пост-модерном по самое нехочу. Пример? Извольте. Патриоты выходят на парад. Хоругвь с Христом, рядом - хоругвь с Игорем Тальковым - типичный пост-модерн. А православные ярмарки?

И это только - то, что на виду, первое попавшееся. А копни чуть глубже - там такие демоны пост-модерна - мама не горюй!

Нет, пора вам, ребята, из ясельной группы уже выходить. Мне вот стали слишком тесны ваши тертые джинсы, ей-богу!


19 июня 22:44, Англобойца:

Православие и постмодерн

Семен Семеныч, а что у Вас лично в позитиве? На что конкретно (в граммах) Вы меняете тесные джинсы? Ведь, я извиняюсь, не в подштанниках же вы ходите?

Или у Вас ВСЕ ПЛОХО ВОКРУГ?

"По самое нехочу"

А?

Предъявите Позитив

Лично мне текст "Православие и постмодерн" представился дельным


20 июня 03:19, Kalif Inkognito:

Не возмешай имени Господа в суе! Семеныч.

По статье, в общем все верно, "отбивать плацдармы" вот только не надо, как не надо пытаться своей немощной рукой остановить увеличение радиуса спирали апостасии, которая естественно на то и спираль чтобы на ней все повторялось. Стяжи дух мирен и вокруг тебя спасуться тысячи. Обратись к Богу и падет тьма около тебя, к тебе же не приблизится.


20 июня 14:09, Мария:

Цитирую автора: "Женщина обязана носить паранджу или хиджаб, но при этом совершенно спокойно может ходить в джинсах. Правда, с одним немаловажным условием: ПЛАТЬЕ ДОЛЖНО СКРЫВАТЬ ЖЕНСКУЮ ТАЛИЮ КАК МИНИМУМ ДО КОЛЕН." "ПРИТАЛЕННЫЕ ЖЕНСКИЕ ДЖИНСЫ, ОТКРЫВАЮЩИЕ ПУПОК, должны выглядеть смешно и нестильно."

Уважаемый автор, позвольте два замечания: 1) талию нельзя скрыть до колен - талия заканчивается задолго до начала колен; 2) женские джинсы, открывающие пупок, НЕ МОГУТ БЫТЬ ПРИТАЛЕННЫМИ ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ. В таких тонких вопросах, как описание деталей женской одежды, следовало бы проконсультироваться с женщиной.


20 июня 18:06, Посетитель сайта:

Да, согласна с Марией... Я знаю, многие авторы Правой.ру к мнению женщин не особенно прислушиваются, но уж по вопросу "где талию делать будем " могли бы, право, и посоветоваться. Такие досадные нестыковки - прямо неловко. А может, автор - ловко замаскировавшийся ПОСТМОДЕРНИСТ?


20 июня 19:23, Семен-семеныч-Англобойце:

У меня лично - все вокруг хорошо.

Конкретно в граммах "тесные джинсы" меняю на любовь.

(Был бы святым, можно было бы и без подштаников).

Позитив предьявить не могу, поскольку (таковы правила игры) его надо искать самому (и, возможно, в себе самом). С Kalif Inkognito согласен в принципе.

Только спираль, (как и все в этом мире), обоюдоострая, и ввинчивается вовнутрь прямо пропорционально увеличению ее же радиуса, о чем в предыдущем коменте я и пытался донесть.

(А все ж женщины здесь лучше разбираются с пост-модерном и апостасией, на них вся надежда, консультируйтесь чаще, друзья!).



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020