15 октября 2019
Правое слово

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Хаськович
14 ноября 2006 г.
версия для печати

Демократия. Ребрендинг

В современном мире нет никаких реально действующих демократических процедур, есть только те или иные технологии достижения нужной цели, которые подходят или не подходят к каждому конкретному случаю. Нет, естественно, уже и никакой демократии - остался только бренд, права на который оспаривают друг у друга все заинтересованные стороны

В современном мире многие политические процессы могут вполне адекватно описываться в категориях маркетинга. Как известно, основной задачей любого коммерческого предприятия является продвижение товара на рынок и увеличение его продаж, с целью получения максимально возможной прибыли. Основными инструментами, помогающими это сделать, являются реклама и другие маркетинговые технологии. В современном маркетинге ключевым стало понятие "бренд", то есть специально создаваемый в сознании потенциального потребителя образ марки товара или услуги, выделяющий его в ряду конкурирующих марок.

В наше время роль бренда в бизнесе выросла неимоверно. Для многих компаний он стал самоцелью и, нередко, ставится задача уже не столько продать конкретный продукт, сколько максимально продвинуть его символический образ. Поэтому многие крупные компании даже заговорили о наличии в их деятельности некоей миссии, а их рекламные лозунги становятся все более претенциозными, вроде «Изменим жизнь к лучшему» или «Управляй мечтой».

Нечто подобное можно наблюдать и современной политике, где самым знаменитым и, одновременно, ключевым брендом стало понятие «демократия». Наивно полагать, вслед за Брокгаузом и Ефроном, что нынче под этим термином, как и сто лет назад, подразумевается «государственная форма, в которой верховная власть принадлежит всему народу» или хотя бы вид государственного устройства, «где народ доверяет свою власть избираемым им представителям, образующим парламенты или иные органы власти». В современном мире это понятие практически полностью утратило какой-либо конкретный политологический смысл и стало обозначать все хорошее и правильное в противовес тому, что «недемократично», то есть почти противоестественно.

Во времена холодной войны казалось, что «демократия» стала зарегистрированным торговым знаком, законными правообладателями которого являются страны Запада. Соцлагерь попытался было переформатировать этот бренд, введя понятие «народной демократии», однако это выглядело практически как пиратство. Впрочем, Северная Корея пользуется этим приемом до сих пор. Позже, в 90-е годы, права Запада на этот бренд казались вообще незыблемыми, при том стало очевидным, что эти права почти полностью перешли во владение США. Но именно бесконтрольное и неумелое распоряжение этим брендом со стороны владельцев привело к тому, что они, в итоге, утратили эксклюзивные права на его использование.

Дело в том, что своими широковещательными демагогическими заявлениями о том, что демократия это всегда благо, а все остальное – абсолютное зло, не имеющее права на существование, американцы сами себя загнали в ловушку. Знаменитая фраза президента Рузвельта «о нашем сукином сыне» стала невозможной. Другом США может быть теперь только «демократическая» страна. Таким образом, получилось, например, что пакистанский лидер генерал Первез Мушарраф, пришедший к власти в результате военного переворота, – демократ, поскольку он друг Америки, а всенародно избранный президент Венесуэлы Уго Чавес – абсолютно недемократичный лидер. Еще забавнее смотрится противопоставление «демократической» Японии «тоталитарному» Китаю, хотя и там и там при формальной многопартийности вся власть принадлежит только одной партии, а в Японии к тому же еще, пусть и формально, монархия.

Очевидно, что такой произвол не мог продолжатся долго. Началось полномасштабное переформатирование бренда. Решающим шагом на этом пути стала актуализация в общественном сознании идеи о том, что у демократии могут быть разные модели. Среди тех, кто успешно использовал и использует эту идею, в том числе, и нынешняя российская власть, которая устами самого Президента заговорила об особой российской модели демократии.

Все правильно, понятие о том, что у каждого государства может быть своя, особенная демократия, лишает кого-либо эксклюзивной возможности суждения о том, что есть демократия, а что ей не является. Но ведь, тем самым, исключается возможность какого-либо определения демократии вообще. Таким образом, это понятие становится означающим без означаемого, оболочкой без содержимого, в которую можно засунуть любые смыслы, что, в общем-то, все и делают.

Началась бесконечная постмодернистская игра. Демократично все, что нравится. Демократические процедуры стали простыми технологиями, служащими для достижения совершенно противоположных целей. Выборы уже не могут определяться как честные или нечестные, они могут быть подходящими или не подходящими. Приднестровье и Южная Осетия проводят референдум для того, чтобы выйти из состава стран, в границах которых они оказались волею исторических судеб, а Сербия, напротив, пытается с помощью такого же всенародного референдума сохранить свою территориальную целостность. Главным орудием «демократизации» стран бывшего СССР становятся «цветные» революции. Подумать только: бунт, насильственное свержение выборной, кстати, власти становится демократической процедурой.

Все логично. Потому что уже нет никаких реально действующих демократических процедур, есть только те или иные технологии достижения нужной цели, которые подходят или не подходят к каждому конкретному случаю. Нет, естественно, уже и никакой демократии — остался только бренд, права на который оспаривают друг у друга все, кому не лень.

Собственно говоря, извечная борьба государств и народов за свои интересы тоже приобрела форму борьбы за переформатирование бренда и за право наполнить понятие «демократия» своим собственным содержанием.

Россия тоже оказалась втянутой в эту утомительную борьбу. Концепт «суверенной демократии» — это наша заявка на право самостоятельно пользоваться брендом. Однако нужно понимать, что мы никогда не будем считаться полностью законными его владельцами, в нас всегда, и не без оснований, будут подозревать пиратов, а нашу «суверенную демократию» считать контрафактным товаром.

Для нашей страны это заведомо невыгодная борьба. Здесь мы всегда будем иметь возможность только отвечать на чужие претензии, всегда будем в положении оправдывающейся стороны.

Однако нынешнее развитие и собственно законы исторического бытия России неизбежно должны привести к ее выходу из этой странной игры, к переходу от брендов к архетипам, а возможно, когда-нибудь, и от «суверенной демократии» к самодержавной монархии.


Прикреплённый файл:

 haskovitch.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

15 ноября 02:18, Вершинин Владимир:

Демократия – это система, подменяющая понятие объективной истины понятием согласованного мнения, конвенции.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019