15 ноября 2019
Опыты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Максим Переславцев
25 июня 2012 г.
версия для печати

Современное скифство

Новые Скифы, называющие себя преемниками евразийства, понимают его некоторую неполноту и всячески пытаются подкрепить теорию отнюдь не метафизическими, но научными выкладками. Но до сих пор открытым остается вопрос, насколько оно является самобытным явлением в русской культуре, если ему требуется внешний вызов, чтобы возникнуть...

Анализируя русскую литературу XVIII-XX веков в серии статей, И. Л. Бражников доказывает, что возникновение «культурного мифа» скифской идентичности происходит именно в это время в литературной среде и в целом в традициях русской мысли. Появлению его способствовали Отечественная война 1812 года и романтическая традиция в литературе: «Сам подбор имен и цитат здесь очень характерен. Во-первых, мы встречаем слово «скиталец» применительно к пушкинскому Алеко, и называет его так Достоевский в своей лекции, посвященной проблеме русской идентичности, понимаемой им как «всемирная отзывчивость»...скитальчество определяется через странствия, бродяжничество, кочевой образ жизни. Это напрямую отсылает к «скифству» с одной стороны, и к русской традиции странничества – с другой... Таковы калики перехожие, сказители былин – носители архетипического образа русского человека.»[1] Что же касается сюжета войны 1812 года, то здесь интересно будет отметить, что и в древности Скифский народ появляется, будучи описанным со стороны исследователем Геродотом, так и в XIX столетии первым, кто «почувствовал» эту специфику, был Наполеон, наблюдавший жуткую картину уничтожения русскими жителями своего города.

Говоря о «мета-теме» Скифтсва — противопоставлении России и Европы, автор в соответствии с традицией обращается к Герцену и его пониманию данного «мифа»: «Прежде всего, герценовский скиф здесь – метафора социалиста, революционера и синоним варвара, наблюдающего со стороны, как европейская цивилизация разрушается изнутри, чтобы в нужный момент «добить» её и на руинах основать новый мир. Именно таким изобразил Скифа художник Петров-Водкин на иллюстрациях к двум выпускам альманаха «Скифы», которые выйдут уже в революционный год.»[2] Не менее важна также и самоидентификация Герцена: будучи за рубежом, он часто называл себя таковым. Да и Маркс, говоря о его социализме, «иронически описывает его как «скифство» или даже «евразийство», считая его верой «в обновление Европы посредством кнута и насильственного смешения европейской и калмыцкой крови». Нельзя не признать в этой иронической, но очень точной реплике Маркса идею будущих «Скифов» Блока».

В дальнейшем (имеется в виду после Отечественной войны) прямое отождествление Скифства с русским народом: Гнедич, Воейков, и конечно, Лермонтов. Не только в поэме «Бородино», но и «Родина», что впоследствии приводит к «синтезу» русского мироощущения и степного скифского духа; синтезу самоидентификации как «скифа» и любви к простому народу. На мой взгляд, это — своеобразное «предвосхищение» евразийских концепций. Далее, среди черт «скифа», отмеченных Ильей Леонидовичем, есть и такие, как своеобразная религиозность и специфическое Христианство, не похожее на католическое, проявление активности в «апокалипсические» минуты, сопутствующее стремление к разрушительности — здесь, мне представляется, будет уместна аналогия с учением Шубарта, в котором утверждается, что русская культура — культура конца. «Да, на Руси крутит огненный вихрь, – говорит Иванов-Разумник. – В вихре сор, в вихре пыль, в вихре смрад. Вихрь несет весенние семена. Вихрь на Запад летит. Старый Запад закрутит, завьет наш скифский вихрь. Перевернется весь мир». Таким образом, Скифство — культурный «миф», разворачивающийся в русской культуре в XIX веке как не идеологическая, но достаточно серьезно связанная с идеологичным Славянофильством параллель.

Не менее интересной представляется и серия статей Александра Елисеева, посвященных истории скифов. В отличие от Бражникова, которого интересует филологическая сторона вопроса и «Скифство» как код самоиндентификации, Елисеев подвергает рассмотрению сюжет возникновения скифского народа как такового — первое тысячелетие до Р.Х. У меня к сожалению нет возможности вдаваться в подробности, но будет нужным отметить следующие тезисы авторов: Русь была преемницей скифов, поскольку именно на территории их расселения была образована; скифы — очень древний (по свидетельствам того же Геродота) народ, и отнюдь не первобытный, как утверждают европейские историки, по мнению которых цивилизация разворачивалась в Египте, Древней Греции, Риме и Европе; эта точка зрения, откровенно навязываемая, по мнению Елисеева, русским европейцами с той целью, чтобы они перестали уважать собственных предков.

Но оба исследователя сходятся в одном — роли изоглоссы «Сатем». Противоположностью ей считается «Кентум», а свои названия они получили от образования в языках латинском (западная ветвь индоевропейской семьи) и авестийском (иранская группа) числа «сто». Балто-славянская ветвь, как можно заметить, есть ответвление «Сатема». На мой взгляд, это с успехом можно назвать центральным мотивом — в статье «Союз скифских республик» говорится: «Что может объединить финна и тюрка, поляка, украинца, тувинца и осетина? Только общее происхождение от скифов – генетическое и культурное»[3].

И действительно, как уже отмечалось выше, если генетическая общность ныне существующих народов между собой может ставиться под сомнение, то скифское происхождение так или иначе затрагивает все евразийские народы, а кроме того, разрешает противоречие между Панславизмом и Евразийством; одним из названий скифов было «сколоты». Рассматривая роль колесницы (Илья Бражников, говоря о Н. Махно как об одном из многих «скифских» проявлений в революции; Александр Елисеев о скифах как об изобретателях колеса), исследователи обнаруживают сходство слов «сколот» и «колесо». Это и многие другие филологические и лингвистические наблюдения говорят о становлении Скифства как «мифа» не просто порожденного европейской оптикой, но как о соответствующем действительности историческом факте.

Наконец, современное Скифство полагает, что последние события в новейшей истории только подтверждают чаяния всех его предшественников, будь то евразийство или славянофильство, Шубарт или Блок, а именно то, что наступает новая эпоха, эпоха любви. Вообще, философски осмысливая русское «скифство», отражающее мессианское начало русской революции, неизбежно возникает мысль, что главным мотивом революционных событий выступала любовь к жизни, стремление сделать мир лучше, мечта о «Рае на Земле». Здесь нужно выделить тот аспект, который серьезно отделял и продолжает отделять Скифов от евразийцев — отношение к революции. Здесь и фигуры народников, и Иванова-Разумника, и эсеров; евразийцы же не могли в силу многих причин, в том числе эмиграции, уважать революцию; к тому же взять их уважение к религии: эсеры-народники были гораздо в меньшей степени приверженцами ортодоксальной веры, и скорее представляли «псевдоморфозу» религии, если пользоваться терминологией Вальтера Шубарта. Конечно, роль играет и «сакральная география» Павла Зарифуллина — работа, в которой космосом России предстает равнина, только лишь объездив которую, получится ее понять. Здесь я не могу не вспомнить слова из «Заката Европы» Шпенглера: «русский человек стремится вширь по бескрайней равнине, пока дух его не сольется с ней»[4]. Хочется добавить и следующую деталь: «туранцами» назывались Восточно-иранские народы, кочевники, противопоставляемые западным иранцам. Не они ли были ядром скифов? Из которого в дальнейшем сложилось их великое государство?

Новые Скифы, называющие себя преемниками евразийства, понимают его некоторую неполноту и всячески пытаются подкрепить теорию отнюдь не простыми метафизическими выкладками, но действительными научными исследованиями. Правда, до сих пор открытым остается вопрос, насколько это самое почвенничество, как и Евразийство, является самобытным явлением в русской культуре, если ему требуется внешний вызов, чтобы возникнуть и оно постоянно кореллирует с романтическими направлениями мысли, современными себе?

Фрагмент учебного исследования — Кафедра Социальной Философии РГГУ

[1] http://pravaya.ru/look/17693

[2] Там же

[3] http://pravaya.ru/leftright/473/22041


Прикреплённый файл:

 novskif2.jpg, 6 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019