22 августа 2019
Опыты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















ПРАВАЯ.RU
22 августа 2014 г.
версия для печати

Богословие освобождения вместо духовных скреп. II

Бытие и мысль – метафизика «как бы» - «как будто бы бог» - Действие и власть – вненаходимость мышления и костыль действия - Единое и Другие – тотальность Одного – онтология Одного и идея Империи – недеяние как выход из дурной онтологии – от онтологии действия к безусильному присутствию

II. БЕСКОНЕЧНОСТЬ И ВЕЧНОСТЬ: ОТ ПАРАДОКСОВ МЕТАФИЗИКИ К ЛОВУШКАМ СОЦИОЛОГИИ

Стенограмма VIII заседания Общества христианского просвещения (7 февраля 2014, Москва ) с участием Д. Ахтырского, Р. Багдасарова, И. Бекшаева, И. и Я. Бражниковых, Я. Бутакова, Р. Зайцева, О. Манюка, М. Переславцева, И. Рывкина, Ф. Синельникова, А. Хорова и др.

Илья Бражников: Спасибо. Доклад Олеся Манюка.

Олесь Манюк: Прежде всего, я хотел бы обозначить – не то чтобы «символ веры», но некий исходный пункт, чтобы был понятен дальнейший ход рассуждений. Так или иначе, любой вопрос, каким бы он ни был частным, всё равно стоит на каком-то основании. Это основание, предельное основание, дальше которого уже никак не выйти, можно с очень большой долей условности назвать метафизическим, или метафизикой, и здесь мне необходимо внести очень чёткое разделение между тем, что является метафизикой, и тем, что, к сожалению, стало метафизикой называться. Речь не о том историческом прецеденте, когда сам термин «метафизика» появился в результате того, что был найдена работа Аристотеля «после физики», и приставка «мета» означала всего лишь «после». Точно так же под метафизикой в этом контексте не имеется в виду какие-либо теоретические представления о первооснове мира. Под метафизикой (здесь я наследую скорее, с очень большой долей условности, воззрениям даосско-буддистским но – там всё сложнее) подразумевается принцип взаимосогласования субъекта и мышления. Причём под субъектом мышления вовсе не имеется в виду человек, то есть это не обязательно человек, а под объектом мышления понимается всё что угодно, что входит в понятие, очень точно названное Мартином Хайдеггером вельтбильдунг, «картиной мира». Можно сказать, «моделью мира», но это будет не совсем точно.

Проблема, о которой я хочу говорить и которая обозначена в теме выступления, заключается в том, что условно может быть поименовано как безобъектное и бессубъектное (БО-БС) мышление. То, что является опосредующим началом субъекта и объекта.

Европейское мышление (хоть хромое, хоть кривое) начинается с Платона. Я бы добавил – к сожалению, с Платона. Но в действительности началось оно, и это тоже заметил Хайдеггер, – не с Платона, а с Парменида, независимо от того, существовал он реально или не существовал. Так или иначе, его «Трактат о природе» существует, и там была знаменитая фраза, которая является репрезентативной для, условно говоря, ранней античной философии, о том, что бытие и мысль, охватывающая это бытие, есть одно и то же. Вот в этом определении, на мой взгляд, проявилась та зыбкая граница или вернее уже нарушение границы, когда только проклюнувшееся у Гераклита раскрытие Абсолюта как БО-БС мышления, начало натурализироваться и опредмечиваться.

Когда говорится, что мысль Парменида и бытие, этой мыслью охваченное, одно и то же, очень легко (и последующее движение античной философии этой легкостью воспользовалось), сместить акцент. Тогда окажется, что мысль причастна бытию и таким образом является этого бытия отражением. Здесь, очевидно, поставлена очень жесткая, непроходимая граница. Дальше некуда. Как вода занимает форму сосуда, точно так же мысль является ничем иным, как формой выражения бытия, то есть ничем большим, нежели это. Вот у нас есть бытие, оно кругло, оно сферично, и самое главное, что оно ограничено, оно неизбежно ограничено, но, имея статус основы (в данном случае, основы для субъекта мышления), основы в том смысле, что всегда этот ориентир он должен иметь в виду, чем бы он ни занимался, — она приобретает особую характеристику – постоянства, или вечности.

Что это означает? Это означает, что с самого начала, или вернее с того, что стало этим началом, в основе существования субъекта, его мышления, мира, который он этим мышлением охватывает, лежит очень жесткое ограничение. Жёсткое – в смысле того, что оно непреодолимо и чаще всего не замечаемо. Вот это «есть». Вот бытие есть, а небытия нет. Всё.

Дмитрий Ахтырский: Да ещё и шар!

Олесь Манюк: Этот шар, как впоследствии оказалось, очень напоминает состояние тюрьмы. И вот что любопытно. Абсолюту, который здесь как бы, условно обозначен как «БО-БС мышление», соответствует очень интересное определение из текста Дзогчен: «Абсолют» есть та бесконечная потенциальность, по отношению к которой и субъект, и объект как бы проявляются. Проявляются как украшение этой беспредельной потенциальности. То есть, это взаимопоследование и взаимосогласование субъекта и объекта являются ничем иным, как тем проявлением, которое, будучи формой, то есть будучи объектом, одновременно является этой формой как бы, то есть условно. И это наклонение условности, которое открывает на самом деле дорогу в ту бесконечность, которая не является как-либо обозначенной, а является субъектом, то есть переходом от определенности «картины мира», от определенности формы эту картину представляющей, к неопределенности изначальной потенциальности, и есть не что иное, как задача субъекта, его цель и, в каком-то смысле, его функция. В той мере, в какой в мышлении эта картина разворачивается, в той мере будучи обратным ходом возвращенной субъекту, она приобретает эту характеристику как бы. Слово татха санскритское как раз это и означает. Между прочим, любопытно, что очень многие исихастские тексты эту приставку – ос на греческом – включают. Она и есть та самая апофатичность – ос, как бы. К сожалению…

Яна Бражникова: Это то, что квази-?

Олесь Манюк: Нет! Как бы – не квази! Как будто бы есть. Как будто бы бог.

Яна Бражникова: Типа, бог.

Дмитрий Ахтырский: … дальше точно говорить не можем…

Олесь Манюк: В мире это будто бы проявление одновременно не является проявлением, а является даже большим, чем всем и ничем. То есть, чем-то неограниченным, чем-то беспредельным. Хотя слово чем-то здесь тоже нужно с долей условности понимать… То, что условно именуется как «бесконечное». И вот это взаимное согласование, которое проявляется и одновременно не проявляется, потому что оно есть и нет, оно как бы присутствует, будучи присутствующим вытеснено, то есть в осознании и в проявлении отсутствующим, тем не менее в античной культуре, оно должно было этот разрыв между субъектом и объектом как-то восполнить. И его восполнило не что иное, как действие. Принцип действия, или принцип власти. Потому что любое действие в пределе своем – это есть не что иное, как власть: то, что организует, связывает в одно, управляет, контролирует, определяет. Здесь вот этот изъян мышления, выпадение из мышления в «картину мира», которая натурализовалась и в которой сам процесс мышления, будучи на самом деле основой того и другого, просто-напросто оказывается, по слову Бахтина, вненаходимым… Вот эта вненаходимость была заменена костылём действия. Субъект познаёт – объект проявляется. Любопытно, что неизбежно такого рода вещь всегда оказывается достаточно сомнительной, поскольку нужно каждый раз это обосновывать каким-то способом, то есть проблематизировать. Это разрыв, который приходится заполнять очень искусственно и неубедительно, чтобы постоянно этот вопрос возникал вновь и вновь. Не в качестве развития, а в качестве восстановления той же самой «подпорки». Мир субъект-объектный подчиняется чему-то одному. Вот это Одно, держащее, хранящее всё…

Илья Бражников: Катехон?

Олесь Манюк: В каком-то смысле, да. И у Платона это было как Единое — «господин вещей». В этом смысле основа понимается как господство. Не можем мы удержать это естественным образом, приходится делать эту самую скрепу, которая удерживает субъект-объекта, будучи подчиненной вот этому бытию как единому, как господину.

Фёдор Синельников: Это государство и законы…

Олесь Манюк: Безусловно. А Единое… если мы признаем Единое, мы неизбежно признаем и его противоположности. Поэтому Единому, метафорически выражаясь, нужно постоянно доказывать, что оно Единое, что оно Главное… Поэтому не-единое постоянно должно либо инкорпорировать себя, нивелировать, либо каким-либо образом объявить себя несуществующим, что и сделал Платон в диалоге «Парменид» по отношению к своей гипотезе. … Такого не может быть. Это вне нашей компетенции, это оказывается вне морали – такой ход. Потому что этот стройный, целостный, подчиненный власти античный космос он может легко разрушить. По той же причине Пифагор запретил иррациональные числа. Это был слишком большой моветон. И не для него лично, а для той линии, на которой он оказался. Линии, которая, возможно, коренится в Египте. Но это не столь существенно.

Существенно другое – что из этого, грубо говоря, метафизического изъяна, который стал проблемой гносеологической, начали выходить очень нехорошие политические и социологичекие вещи. Если есть Одно, и лишь Одно по-настоящему есть, но при этом это Одно неизбежно, по логике самого проявления, мышление субъекта, которое проявляется через объект, через множество, оно неизбежно подразумевает что-то другое. Что же делать с этим другим? Ответ: инкорпорировать или в пределе нивелировать всё.

Всё то, что является иным, нужно под гребёнку одну подвести. А что это, как не логика тоталитарного политического устройства? Есть Одно. И самое главное – что такое Одно? Одно – этот, грубо говоря, маразм ущербного мышления, — оно одновременно, будучи объективированным, обладает свойством субъекта, то есть свойством познания и действия. И это действие – сводить всё к одному. Грубо говоря, если что-то Одно, то всё остальное – будет объектом. Если есть Одно, то оно неизбежно Субъект, который собирает всё под свою власть, всё остальное должно быть только объектами, ничем иным.

Поэтому, например, эффект нивелирования тоталитарных систем абсолютно логичен и онтологичен. В той ущербной онтологии, которая как будто бы пошла из тезиса Парменида. Если есть Одно, и оно вечно, то оно противоположно бесконечности. Не в смысле антитезы бесконечности, а в смысле того, что является непониманием, выпадением из понимания…

И что получается? Получается, что и религиозные воззрения восприняли эту онтологию. Как только евангельская весть Христа была выражена…

Илья Бражников: …через неоплатоников…

Олесь Манюк: …через неоплатонизм, а это немножко другое, чем сам Плотин… который, когда говорил «полёт от Единого к Единому», он куда-то двигался. Но уже у Прокла всё это было введено в соответствующие рамки. И онтология Одного очень быстро превратилась в социологию. Не в смысле воззрения, а в смысле raison d’être политической жизни. Получилась сначала жизнь нерелигиозная, которая стала матрицей жизни политической. И получилось так: Бог у нас один. Монотеизм. На противоречие, которое тут возникает, никто не обратил внимания. Ведь если даже обратиться к Книге Бытия, там Роах Элохим тоже носил свободу. Там ведь не говорится о «творении из ничего», которому предшествовал уже собранный и тождественный себе Субъект-Субъект. Такого не было. Даже Троичность, которая несла в себе определенный потенциал, была странным образом… интерпретирована: это Три, но это Одно. И вот эта бесконечная потенциальность Бога-Отца выразилась в Его вседержительности. Все – да. А то, что не вписывается во все, то, что больше всех…

Илья Бражников: Пантократизм.

Олесь Манюк: Да!.. Совершенно верно. Онто, понимаемое как единое, как одно бытие. Одно бытие, значит, всё остальное – небытие. Значит, то, что в бытие не входит, будет в небытие отправлено. Неизбежно – не потому, что они столь плохи, а потому, что это неизбежная логика такой религиозной системы, которая родилась из такой онтологии и стала матрицей политической жизни… Вспомним Рим при Клавдии Октавиане. Это уже готовая модель, когда онтология, переходящая в религиозную систему одного бога-вседержителя, что она породила? Идею Империи, идею единого Императора. Помните проскрипции? А это образец репрессий, только они длились 40 лет. По той же самой логике, что любопытно. Всё, что проявляет хоть какую-то автаркию, самостоятельную активность, как у Пушкина: «незаконная комета в кругу расчисленных светил», — подлежит переводу в небытие, которого нет, то есть нивелированию… Поэтому, кстати, лагерные номера тоже логично вытекают из этой онтологии Одного…

Яна Бражникова: Как говорит Всеволод Анатольевич Чаплин: «Это извращает логику нормального человека»…

Олесь Манюк: …Потому что это извращает логику мышления как такового… метафизику мышления, потому что метафизики объектов не существует, это нонсенс… И вот получается, что двигаться в социальной или религиозной плоскости без переосмысления и высвобождения из онтологии Одного оказывается невозможно. Всё это воплощено не в действиях, а в возвращении к мышлению, к БО-БС мышлению, которое открывается как Абсолют. Поворот должен быть осуществлен там... Не в действии, а в недеянии… Бесконечность не имеет внутри себя тех разделений, которые могли бы друг с другом в конфликте быть. Всё присутствует. Всё – условно. Всё – и более того.

Поэтому необходимо возвращение к мышлению, чтобы делать хоть какие-то шаги в социальной области. Пока это не сделано, пока там обнаружение того, что Одно – это тюрьма, как бы тюрьма, без этого перехода от онтологии действия к некоему безусильному присутствию, тому самому недеянию, любые действия обречены на провал, потому что они окажутся в той же логике Одного… Поэтому любой революционный, действенный шаг возвращает к тому же самому… В этом смысле потенциал недеяния, который мог быть проявлен, раскрыт в мышлении и, уже минуя религиозную область, был манифестирован в социальном, он открывал бы определенные перспективы. Вот, если кратко.

<…>

Фёдор Синельников: Уточняющий вопрос. Вы использовали настойчиво слово мышление, а не сознание. Это делалось намеренно?

Олесь Манюк: Безусловно, потому что сознание – это сознание кого-то. Это сознание всегда субъекта. Потому что со- уже подразумевает некую совместность. Соответственно и ситуацию разделенности, и опорности или в том, или в другом.

Фёдор Синельников: Понятно. И ещё Вы, если я правильно понял Вашу идею, Абсолют отождествили с беспредельной потенциальностью.

Олесь Манюк: Не отождествил, а условно…

Дмитрий Ахтырский: Как бы?

Олесь Манюк: Да. Как бы указал на Него как на бесконечную потенциальность.

Фёдор Синельников: Боюсь, что я окажусь в лагере вот этих «стремящихся к единому» (смех), но у меня такое стремление дополнить беспредельную потенциальность беспредельной актуальностью или предельной потенциальностью и т. д.

Олесь Манюк: Дело в том, что формы, будучи взаимосогласованы, субъект и объект, который одновременно раскрывается как форма, которая может быть актуальной, но благодаря субъекту она вводится в потенциальность, это все одновременно там присутствует. Т. е. нет необходимости наполнять то, что… проявляется как это, не будучи этим одновременно, т. е. не будучи ограниченным своим проявлением.

Дмитрий Ахтырский: А не равно А…

Олесь Манюк: Да, в каком-то смысле.

Фёдор Синельников: Нет ли здесь угрозы, что такая тенденция приведет не к благородному недеянию, а просто к недеянию?

Олесь Манюк: В смысле к ничегонеделанию? Дело в том, что абсолютный покой в этом смысле — он все равно должен иметь свою противоположность — опору. А если нет опоры в виде противоположного, как может это привести к чему-то, что будет фиксированным, так сказать, барьером или точкой?

Фёдор Синельников: Т. е. Вы признаете вот это постоянное перетекание, но наличие эйдетических начал.

Олесь Манюк: Как бы наличие, да.

Фёдор Синельников: Как бы наличие. Как бы признаете?

Олесь Манюк: Да, совершенно верно.

Максим Переславцев: Говорили про Тибет, а я вспомнил, такой тоже философ был христианский, но совершенно необычный, он в эпоху Возрождения жил. Николай Кузанский.

Олесь Манюк: А до этого майстер Экхарт, на которого во многом он опирался…

Максим Переславцев: Его рисунок… я просто видел совершенно замечательные иллюстрации, где пирамиды единства-инаковости — они два треугольника так, взаимопроникающие, и даже в полном единстве есть кусочек, маленькая точка инаковости. У него тоже всё на математике завязано…

Олесь Манюк: Ну, да. Центр – нигде, периферия – везде…

Максим Переславцев: … Это тоже попытка внутри христианства вот это преодолеть. Ведь он еще экуменистом был. Конечно, у него нет сочинений по политическим вопросам, в отличие от...

Илья Бражников: Он просто святой человек.

Олесь Манюк: Но он же был кардиналом Римо-католической церкви. Но, единственное, что сказать по этому поводу? Проблема в том, что все это, опять-таки, вывело его не к мышлению, что, очевидно, все-таки было у Экхарта, а к созданию идеи вот этого.

Дмитрий Ахтырский: Но он все равно, Кузанский, взорвал европейскую метафизику. Камня на камне не оставил…

Олесь Манюк: Безусловно. Но этот взрыв одновременно был и ее…

Дмитрий Ахтырский: … и оставил множество последователей. Возрожденцы — они все из Кузанского...

Олесь Манюк: …был одновременно и восстановлением ее, потому что это была идея иного. Подчеркиваю, идея. Не иное мышление, а идея иного. А идея — она за собой там, на фоне, имеет онтологическое основание одного. Идея всегда унифицирует.

Дмитрий Ахтырский: У меня к Вам один вопрос есть. Вот прекрасно Вы обрисовали, и очень интересно, связь метафизики с социально-политической, так сказать, практикой в Европе. Но вот проблема: у нас есть, там, империя Цинь Ши Хуанди и вообще все прекрасные практики Востока, а, так сказать, если на Востоке нет этой идеи жесткой онтологии единого, мы же не можем… а, с другой стороны, она есть, вот адвайта, например, один без второго. Но, с другой стороны, в Индии как раз тоталитарные образования не формировались. А в Китае сплошное недеяние, зато уж Империя так Империя!

Яна Бражникова: У меня такое ощущение, что для них этого нет как проблемы. Когда мы все время апеллируем к тому, что европейское — это плохо, а там все есть, там все хорошо, мы же их читаем тоже своими глазами…

Дмитрий Ахтырский: Вот смотрим на них, и видим, что у них все хорошо.

Яна Бражникова: Нет, нет, нет. Мы смотрим уже на их – хорошо или нехорошо, неважно, — исходя из собственно этой проблемы. Т. е. мы тоже не имеем доступа к их-то опыту.

Олесь Манюк: Да. Штука в том, что тут двойной момент есть. Момент первый заключается в том, что вот принцип… я не говорю об этом воплощении. Естественно, там все через пень-колоду шло. Тем не менее, чем должен был заниматься китайский император? Давайте скажем, что такое император в Риме? Это всё — это герой, это деятель. Чем занимается китайский император?

Фёдор Синельников: Ну, в начале каждого года он пашет поле…

Олесь Манюк: Ничем. Его задача — кун цзоа у-вэй: делать недеяние. А если он делает деяние, тогда начинается что? шо гу хэ — Смута. Тогда начинается смута.

Дмитрий Ахтырский: По Дао Дэ Цзин. Но отнюдь не по легистам…

Яна Бражникова: Что должно произойти сейчас на Майдане? «Беркут» с Майданом должны взаимораствориться в состояние ни то, ни се, черт знает что?

(Смех).

Олесь Манюк: Это было бы в идеале! Потому что пока что мышление, онтология одного рулит.

Яна Бражникова: Маркс рулит! Маркс рулит сейчас там на данный момент, со всеми вытекающими, негативными в том числе, последствиями.

Олесь Манюк: Не Маркс. Там очень много всего, и там похоже на бурлящий котел. Но, в любом случае, процесс там намного больше, чем та форма, в которой он сейчас представлен. Поэтому он в любом случае имеет эффект долго- и дальнедействия.

Яна Бражникова: Но ты видишь стратегию? Я соглашаюсь просто за неимением времени. Ты видишь стратегию работы с сознанием, а не с праксисом толпы там происходит? Потому что, извини, я просто замечу: само разделение на противоположность сознания — будем работать с сознанием, а не с праксисом, который ты все время вводишь — оно очень европейское. Отсюда и проблема: что делает император? А там нет этой проблемы — деяние там или недеяние.

Олесь Манюк: Заметьте. Я не говорил «сознание». В том-то и штука. Вот спросили, почему я не говорил «сознание». Я говорю о том…

Яна Бражникова: Нет, несколько раз ты вводил этот момент. Я слежу!

Олесь Манюк: Что я этим моментом сделаю? Я хочу пояснить. Если я говорю осознание как противоположность праксису, т. е. сначала понимаем, потом действуем, — нет. Речь шла о том, чтобы обратиться к мышлению, прежде всего, для того чтобы выйти за пределы измерения какой-либо самотождественности. Этот выход может проявляться как и в чем угодно.

Яна Бражникова: Т. е. он через праксис, этот выход, тоже может произойти?

Олесь Манюк: Это уже не праксис будет. Это будет уже присутствие, которое может проявиться и как сознание, и как действие.

Дмитрий Ахтырский: Как бы праксис!

Яна Бражникова: Поливаешь дерево каждый день, вот поливаешь, зачем — непонятно. Или, там, собираешь общество христианского просвещения раз в месяц, зачем — непонятно.

Олесь Манюк: Но это будет тогда, когда мы, в каком-то смысле, будем не знать, что мы делаем.

Яна Бражникова: Да, совершенно верно.

Олесь Манюк: Если мы знаем, что мы делаем, то остаемся в действии или в измерении какого-либо тождества, и даже различия, в принципе, тут они связаны. Поэтому я специально не употребил слово «сознание».

Яна Бражникова: Понятно.

Дмитрий Ахтырский: Это как Майдан, он не должен ничего даже сделать. Он должен, например, просто остаться. Лет на сто, допустим. Чтоб было!

Олесь Манюк: Кстати, очень любопытно, вот в Украине сейчас получила распространение идея некоего Аристовича «стратегия теплого океана». На Facebook’е он есть. Что власть — это соляная кукла, ее просто нужно растворять. Вот это мне показалось интересным симптомом.

Дмитрий Ахтырский: Да. Как идея Оккупай Уолл-Стрит: «Мы здесь с властью не разговариваем. Мы тут так собрались».

Олесь Манюк: Но там «оккупай» все равно. Там все равно есть некая идея… ну, как бы идея растворения. На мой взгляд, это некая симптоматичность. Она, безусловно, оказалась погребенной под очень множеством таких вот самодеятельных (акцент на слово «деятельных») вещей. Но сам факт появления такого — уже очень интересный симптом.

Илья Рывкин (по скайпу): Относительно действия, актуального и политического, т. е. то, о чем, например, говорил Сорель. Об иррациональном в политике и то, что я называю, в частности, революционным инстинктом. Т. е. если это мышление, которое не основывается на идее дихотомии единственного и множественного и вообще которое действует вне дихотомии, но мышление как проявление такого потока бытия, то из него исходят определенные культурно-политические практики, и, в первую очередь, это то, что в православной традиции называется юродством, мне кажется. Но это, естественно, не православное изобретение, оно есть и в других культурах, и в секулярной форме, в современном искусстве, начиная от тех же литристов и институционистов и т. д. И такое, немножко нагруженное мрачными коннотациями направление, как безмотивный анархизм, который в свое время… был безмотивный террор, но, если это не террор, а это, скажем, безмотивный акционизм, т. е. нарушение тотальности капитализма и перехват некоторых его инструментов, и обессмысливание, действительно, растворение вот этих институтов медийной власти и медиа как власти, управления медиа и т. д. в такой сияющей бессмыслице. Мне это кажется какой-то практикой, соответствующей тому, о чем уже говорил докладчик.

Олесь Манюк: Я понял, но тут я вынужден не со всем согласиться по той причине, что существующие на сегодняшний день политические течения… хотя я плохой их знаток… но из того, что я знаю, по крайней мере… неизбежно несут на себе печать пусть, может быть, спонтанного, но насилия. Вопрос не в том заключается, чтобы некую такую пацифистскую среду создать, а в том, чтобы присутствовать за пределами того или другого. У меня, к сожалению, в сфере политики аналогий нет. У меня есть только аналогии в сфере боевых искусств. В Китае высшее боевое искусство тайцзицюань занимается тем, что, собственно говоря, нейтрализует атаку еще до того, как она появилась, рассеивает ее.

Фёдор Синельников: Это притча о петухе как раз.

Олесь Манюк: Совершенно верно. Когда происходит деяние недеяния через рассеивание любых конфликтов. Вот если возникнет такое политическое движение, которое будет действовать так, как в притче о петухе или в притче о мяснике у Чжуан-цзы, который по пустотам мог резать, и туша сама распадалась, вот тогда – да…

Дмитрий Ахтырский: А ситуционисты французские — они приближались, по-моему, к этому идеалу во многом?

Олесь Манюк: Они все равно опирались на идею.

Дмитрий Ахтырский: Да, но они деконструировали, скорее, это все дело.

Олесь Манюк: Деконструировали, но не рассеивали.

Дмитрий Ахтырский: Может быть, но это ход, по-моему, в правильном направлении...

Олесь Манюк: Не знаю. Тут я ничего не могу сказать. Скорее всего, у них всё равно была позиция, и у них было некое противопоставление все равно. То же самое, если помните революцию 68-го года. Недаром мой любимый Жак Лакан говорил своим студентам, что вы действуете так, работаете против господина так, чтобы получить себе еще более жестокого господина. Вот чем вы закончите.

Дмитрий Ахтырский: Но это как все революции.

Олесь Манюк: И, скажем, тот гротеск, когда, например, лекции Лакан читал с собачкой, на мой взгляд, намного более приближается к тому, частично, о чем я говорил. Я хотел сделать дополнение вот именно в этом аспекте, что пока в политических движениях это было отчасти только у Ганди, хотя у него было сильно идеологизировано все равно.

Дмитрий Ахтырский: Есть история, как Кен Кизи разогнал антивоенный митинг в Америке, сказав, что вы своим митингом…

Олесь Манюк: Приближаете войну.

Дмитрий Ахтырский: …поддерживаете войну.

Олесь Манюк: Да, да. Действительно.

Дмитрий Ахтырский: После этого как-то они собирались идти шествием, но после речи Кизи как-то…Они не поняли, что им дальше делать.

Олесь Манюк: Вот когда они не понимают, как дальше делать, вот ощущение, что выпадает все из рук, — это уже очень хорошее начало. Если это непонимание срочным образом не заместится пониманием…

Илья Бражников, Фёдор Синельников и другие: Спасибо!

III. РЕЛИГИОЗНАЯ ВЕРА И «СЕКУЛЯРНАЯ» НАУКА В ПОИСКАХ ДИАЛОГА


Прикреплённый файл:

 ohp.jpg, 3 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019