3 июня 2020
Правые речи
Выступления/Комментарии

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















ПРАВАЯ.RU
25 октября 2004 г.
версия для печати

Национальные интересы и СМИ

Выступление Н. С. Леонова 19.10.2004 г. на круглом столе в Государственной Думе, посвященном роли СМИ в освещении террористических актов

Уважаемые коллеги!

Я немножечко шире начну подходить к теме, которую мы сегодня обсуждаем, потому что в этом зале собрались, по существу, представители двух ветвей власти — законодательная и информационная власть страны. Ведь недаром называют четвертой властью СМИ; это не красивое словцо, потому что общество управляется только двумя ресурсами, известными человечеству: или это принуждение и сила, начиная от казачьих наездов, КГБ и т.д., или — система информационно-пропагандистского воздействия. На западе вторая давно уже принята как основная норма управления обществом. Поэтому вы не просто представляете средства массовой информации, а вы участники управления государством, управления обществом, причем более эффективным даже во многих случаях, чем действующие другие ветви власти.

Если говорить откровенно, то помните, когда начались события с приватизацией всего имущества страны, то прежде, чем распределились частные собственники материальных ресурсов страны, в первую очередь были взяты под контроль средства массовой информации, потому что они решали очень многие последующие вопросы. Достаточно любому специалисту посмотреть на характер любого СМИ, и мы сразу чувствуем, какую группу — социальную, финансовую — представляет то или иное СМИ, в чьих интересах оно действует; можем предсказать его поведение дальше, и естественно, мы соответствующим образом пользуемся СМИ для того, чтобы ощущать пульс всего общества — от лева до края направо.

Поэтому то, что произошло в Беслане, и то, что вызвало необходимость нашего круглого стола — это резкое изменение психологического состояния нашего общества, может быть, в большой степени, не всегда правильной, не всегда удобной подачей этих событий в СМИ.

Вы все слышали об эпизоде в Домодедово, в ночь с 22 на 23 сентября, когда весь самолет, отлетавший куда-то на египетские курорты, взбунтовался только потому, что три египтянки вошли в этот самолет, одетые в мусульманскую одежду. Четыре часа уговаривала служба безопасности и администрация, доказывая, что их уже проверили вплоть до рентгена — ничего не помогло. То есть начался уже социальный психоз. И это привело к тому, что, конечно, египтянок этих высадили, конечно, это получило огласку на западе, конечно, наши авиакомпании потеряли часть пассажиров, потому что мусульманки теперь говорят, что трудно с российскими авиакомпаниями иметь дело. И подобных инцидентов по нашей Руси произошло много.

Меня поразил однажды случай с турецкой артистической группой, которая приехала по приглашению Воронежского драматического театра, где-то в начале октября. В Шереметьево отобрали весь абсолютно театральный реквизит, потому что он на что-то был похож. На что-то такое, что нам напоминало вот эти события... Когда уж наконец их здесь без ничего отправили наконец в Воронеж, там их три часа в самолете не выпускали. Наконец они вышли все-таки на подмостки и в кирзовых сапогах играли героев Шекспировской "Двенадцатой ночи". В Воронеже это получило колоссальную огласку.

Многие из вас знают эпизод с беднягой-журналисткой из Краснодара, которая, одевшись в мусульманскую одежду, пыталась проверить бдительность спецслужб. Так ее так измяли, так измолотили — а она мать троих детей, что я не знаю, в каком она состоянии здоровья. А мои же коллеги, которые молотили ее, говорят, что если бы она сделала неосторожный шаг — подняла бы, скажем, руку с телефоном мобильным — мы бы ее просто убили, потому что подумали бы, что она дает сигнал. Она как журналистка проверяла все это, но едва не поплатилась жизнью. Это крайне опасное состояние общества, когда оно впадает в истерику, впадает в социальный психоз.

Когда мы сегодня говорим об этом, было бы неправильным и некорректным идиотизировать позицию тех депутатов, которые говорят: давайте мы все-таки найдем какие-то нормы поведения. Но мы хотим как бы накинуть узду на прессу, на СМИ. Это некорректно и называется брутализацией позиции противника. Этого никогда нет и не будет, потому что мы боролись за свободу печати, вначале мы это называли гласностью, потом другим словом. Я провел 15 лет за рубежом, будучи разведчиком, знаю, что это великое достижение людей. Да, это надо вести весьма корректно и понимать, что мы спасаем в данном случае психологическое здоровье нации. Ведь даже сейчас американцы рассматривают у себя в конгрессе внесенный шестью сенаторами закон об этом же самом вопросе, который мы сегодня обсуждаем — вопрос психологической безопасности общества. Они назвали его "Акт о моральной стойкости". Вот чего они хотят — добиться моральной стойкости людей, своих людей. Ведь поэтому США и накладывают ограничения на свою прессу и СМИ, вы о них прекрасно знаете. Но никто в Америке скандала на эту тему не поднимает. Ведь в этом же самом "Акте о моральной стойкости" вносится предложение, в котором, возможно, будущее устройство сформулировано: соэдать комиссию из представителей двух министерств — здравоохранения и национальной безопасности, с тем, чтобы разработать правила, которые обезпечили бы психологическое здоровье нации. Вы же знаете, что американцы никогда не позволяют показывать привоз гробов на территорию США. Есть запрет на это дело. Нельзя показывать похороны американцев, погибших в Ираке, потому что это подорвет моральный дух нации. Вы знаете, что как только начинают американцы вести военные действия — сразу ограничивается доступ СМИ. Назначается специальный пресс-атташе американского командования, который дает и видовой материал, и текстовый материал, для того, чтобы американское общество примерно действовало в унисон с теми целями, которые провозглашены президентом, сенатом, конгрессом. Речь идет у них о спасении психологического здоровья нации. Поэтому мы говорим о том, что для наших теперешних главных врагов — террористов пропаганда, реклама стала основным видом оружия. Они являются изгоями на мировом правовом поле. Они никто. Но на информационном поле они равные игроки. Они с удовольствием дают нашим СМИ ту информацию, которая им нужна. Поэтому-все эти сцены казней заложников, всевозможные ультимативные требования, все, что угодно. На информационном поле они работают как равные враги со всеми остальными. Если американцы, например, у себя действуют в своих интересах- в Ираке, скажем, закрыли представительство Аль-Джазира руками иракской марионеточной администрации, ни один американец не стал возражать: да, передачи Аль-Джазиры наносили ущерб интересам национальной безопасности США. Поэтому надо выбить у них элемент излишней рекламы террористов, их программ, действий. Поэтому призывая к ограничению их действий, их требований, мы просто спасаем свою страну.

Когда мы говорим непосредственно о Беслане, я, как член КГБ и человек, проработавший более 35 лет в силовых структурах нашего государства, скажу, что подобные передачи нам, как государству и как народу, невыгодны, а террористам — крайне выгодны. Потому что, смотря на то, что мы видели на экране, террорист, который имел экран там, внутри школы, мог видеть, прежде всего, психологический шок, который они произвели на общество своим действием. Вот та самая сумятица, тот весь панический хаос, который образовался — это уже первая для них победа. Они прекрасно видели, в каком вооружении передвигаются бойцы спецназа, какой тип бронетехники подходит к зданию школы. Они примерно видели, на каком расстоянии стоит оцепление. Т.е. они имели информацию извне, мы — не имели никакой информации изнутри. Поэтому в данном случае в информационном выигрыше, конечно, находились они. Поэтому мы и говорим, что какой смысл, что мы сидим и смотрим часами передачи, от которых у нас формируется депрессивное состояние — от безсилия наших властей, от хаоса, царящего на местном уровне. Мы практически присутствуем, как средневековые жители, при казнях на публичной площади: вот-вот взорвут, вот-вот произойдет эта жуткая катастрофа. Мы погружаемся вот в это состояние страсти. Мы против чего только не возражаем. А бывают полностью безсмысленные передачи: корреспондент НТВ сидит за кирпичной стеной и публично говорит, что "я нахожусь в нескольких сотнях метров от школы, там вот дым идет, значит, горит; нет, вот дым вроде рассеялся, значит, гореть перестало." Т. е. никакого, даже информационного смысла в этих передачах нет, кроме безконечного нагнетания страха. Поэтому нам надо обязательно точно определять, где кончается наша ответственность перед народом.

Мы очень уважаем прессу, в высшей степени, ее нельзя не уважать. Кто будет создавать себе такого врага в виде прессы, какая бы фракция или партия ни была? Хуже того — проявляются элементы заискивания перед прессой — это будет еще унизительнее. Мы должны быть равными партнерами. Но наши категории, которыми мы должны руководствоваться в своей профессиональной работе — как мы, законодатели, так и вы, четвертая власть — один аргумент: это забота о своем государстве, о своем отечестве и о своем народе. Я предлагаю, чтобы мы пошли примерно по тем стопам, по которым уже прошли другие государства: создать рабочую группу из представителей трех комитетов Думы. Я бы предложил комитет по информационной политике, комитет по безопасности, комитет по здравоохранению. Руководство Думы должно походатайствовать перед правительством о выделении средств для этой рабочей группы. Пусть в нее войдут действительно специалисты по каждой линии. Руководствуясь именно национальными интересами России, пусть они подработают те предложения, которые лягут в основу законодательно принятых актов. У меня все.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020