12 декабря 2019
Правые речи
Выступления/Комментарии

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















1 августа 2006 г.
версия для печати

Отец Михаил Дудко: "Епископ Василий уходит от ответственности, чтобы сохранить личный комфорт..."

Положение в Сурожской епархии в связи с действиями епископа Василия (Осборна) и последними решениями Синода комментирует протоиерей Михаил Дудко в эфире радио "Радонеж"

- Добрый вечер, уважаемые радиослушатели. Сегодня мы беседуем с протоиереем Михаилом Дудко, руководителем секретариата по взаимодействию церкви и общества Отдела внешних церковных связей Московского патриархата. Добрый вечер отец Михаил!

- Добрый вечер.

- Отец Михаил. Священный синод принял заявление, специально посвященное проблеме, связанной с деятельностью епископа Василия Осборна, который, как уже сообщалось, принял решение о переходе в Константинопольскую юрисдикцию и был принят константинопольской стороной. С чем связано такое, достаточно жесткое решение о запрещении в священнослужении епископа Василия?

- Ну, во-первых, я бы не сказал, что это жесткое решение. Потому что до сих пор с епископом Василием довольно мягко обращались. Его приглашал Патриарх для разговора. Его приглашали на Синод для дачи объяснений и показаний в связи с его деятельностью, которая сейчас называется раскольнической. И до сих пор никакого ответа, даже вежливого, нет, он не собирается отвечать на приглашение Патриарха и Синода той церкви, из которой он счел нужным уйти. И это нуждается в том, чтобы Синод и Священноначалие дали каноническую оценку. Оценка дана. Она, на мой взгляд, очень мягкая. Каноны предусматривают за то, что без обвинения, доказанного обвинения, заметим, в ереси своего предстоятеля, епископ покинул его юрисдикцию, отказался поминать его имя за богослужением, — не только запрещение в священнослужении такого клирика и епископа, но низвержение из сана. И, конечно, Синод выбрал очень мягкое прещение. Оно мягко еще и потому, что оно обратимо. Если лишение сана уже невозможно вернуть, то прещение, заключающееся в запрещении в священнодействии, вернуть можно. Раскаяние, возвращение на канонический путь — и прещение это может быть снято. Это временное запрещение, и оно будет действовать либо до покаяния епископа Василия, либо до того времени, когда суд архиереев, это будет, видимо, архиерейский собор, разберет дело досконально и окончательно. И на основе выводов комиссии, которая специально была назначена для разбирательства этого дела, примет окончательное решение. Каким оно будет, трудно сейчас сказать. Но я бы не назвал это прещение, которое сейчас есть, слишком жестким. Проступок очень тяжелый. Я бы сказал, может быть, самый тяжелый. Потому что раздирание тела Церкви, раскол, фактически это и произошло с Сурожской епархией — это тягчайшее преступление против тела Христовой церкви.

- Судя по заявлениям епископа Василия, им движет личная обида. Есть ли основания для того, чтобы ему обижаться на какие-то действия московского патриархата?

-Мне трудно отвечать за епископа Василия. На мой взгляд, как раз вся проблема или большая часть проблемы заключается в том, что диалог прервался и не по вине нашей стороны, не по вине Москвы. Епископ Василий не хочет принципиально вступать в диалог. Он не хочет отвечать. Он не хочет давать показания. Он не желает разговаривать на языке согласия и мира. К сожалению, это именно так. Я думаю, что наличествуют и личные обиды. Личные обиды заключаются, как я могу предполагать, в том, что после смерти приснопамятного митрополита Антония, который был основателем Сурожской епархии и возглавлял ее до кончины своей, после этого епископ Василий возглавил епархию, если можно так выразиться, условно. Он не был назначен правящим архиереем епархии. Он был назначен управляющим епархией с титулом Сергиевский, а не Сурожский, как это было у митрополита Антония. И конечно, временный статус его вызывал в нем личную внутреннюю обиду. Но временный статус был связан с одной очень простой вещью. Епископ Василий, как выяснила комиссия, на протяжении всех лет, которые он занимал этот пост, важный и ответственный, не смог выдвинуть программы, которая устраивала бы всех тех, кто составлял тело Сурожской епархии. То есть и старых прихожан, и новых прихожан. И новых в гораздо большей степени. Потому что новые прихожане, разумеется, требовали новых подходов. Этих новых подходов в силу склада характера епископа Василия, в силу его происхождения, образования, культуры, подхода к решению пасторских проблем, в силу этого он лично был не в состоянии выдвинуть новые подходы. И, разумеется, это вызывало и недоумение и обиду, обиду не только со стороны епископа Василия, но и со стороны новых прихожан, обиду, которая выразилась в петициях, в письмах. В Интернете развернулась огромная полемика по поводу положения в Сурожской епархии. И конечно, в этих условиях делать епископа Василия после нескольких лет пребывания его временным управляющим Суржской епархией, делать его полноправным полноценным главой этой епархии значило подлить масла в огонь. Конечно, на это священноначалие нашей церкви пойти не могло, и ситуация тянулась и тянулась. Она могла бы завершиться в том случае, я повторяю, если бы программа эта, при минимальных консультациях с теми людьми, которые знали новую эмиграцию и могли с нею управляться, была бы епископом Василием выдвинута. Этого не произошло. И обиды, взаимные обиды, сыграли свою злую роль, и произошло то, что произошло. Епископ Василий подал прошение об уходе. И сделал это таким образом, что прещения, которые мы сейчас видим, оказались логичным финалом всего того, что он делал.

- Мне кажется, что все-таки так легко епископ Василий не принял такое решение, если бы он не знал, что его готовы сразу принять в Константинопольском патриархате. Ведь проблемы с Константинопольским патриархатом начались не вчера и даже не позавчера, а с начала 20 века. Напомню ситуацию 1946 года, когда так называемые евлогианские приходы разорвали отношения с Московским патриархатом и перешли в Константинополь. Нет ли здесь преемственности вот этой политики Константинополя в отношении Московского патриархата? И, вернее, как сейчас выглядит позиция МП по отношению к таким действиям Константинополя не только Сурожской епархии, но и на Украине, и в Эстонии. Видимо, все эти процессы взаимосвязаны.

-Да, неразумно было бы не учитывать этот момент, конечно. Мы, конечно, анализируем и пытаемся найти не только взаимосвязь между действиями Константинополя и в Суроже, и на Украине и в других частях мира. Иначе, если бы мы не пытались найти эти связи, не анализировали бы, то мы, пожалуй, не могли бы предвидеть и дальнейших шагов Константинополя. К сожалению, все в большей степени политика Константинополя превращается в некое подобие папской политики на православной почве. Это заметно очень. Поведение Константинополя, в том числе и в Сурожской епархии, высокомерно. Известна позиция современного Константинополя, противоречащая древним канонам, о том, что Константинополь имеет права на всю диаспору, которая исповедует Православие вне канонических границ других поместных православных церквей. И то, что произошло в Суроже, является логическим ее продолжением. Если встать на позицию современного Константинополя, то Сурожская епархия, которая, разумеется, вне канонических пределов Русской православной церкви, Сурожская епархия неканоничная сама и ее организация, ее существование на протяжении долгих десятилетий и современное состояние с точки зрения современного Константинополя — это канонический нонсенс. Мы так не считаем. Мы считаем, что толкование канонов Константинополем слишком расширительно. Оно не в духе исторических толкований, которых всегда придерживались, в том числе и в Константинополе. И толкование правил Соборов заключается в том, что каждый патриархат, в том числе и Константинопольский, ответствен только за тех клириков и за тех мирян, которые находятся на канонической территории этих патриархатов. К сожалению, нам не удается сегодня достучаться до Константинополя. Тенденция православного "папства" отчетлива, и в случае с епископом Василием, конечно, она особенно выпукла проявилась. Потому что если каноны и усваивают константинопольскому патриархату титул судьи, если по спорным вопросам некоторые канонисты и говорят, что можно обращаться к патриарху Константинопольскому, то в данном случае, даже если принять это толкование, произошло нечто большее. Никакого суда фактически не было. Еще до того, как епископ Василий подал прошение о приеме, до того, как это прошение было рассмотрено, до того, как собрался Синод Русской православной церкви и до того, как Собор архиереев вынес свое решение о случае епископа Василия, заранее и Константинопольский патриархат не то, что стал судить правильно или неправильно рассудила Русская православная церковь в отношении епископа Василия. Константинопольский патриархат просто сыграл в свою пользу. Он просто заранее, не разбирая и не выдвигая никаких аргументов, принял сторону епископа Василия и тех клириков, которые за ним последовали, принял в свою юрисдикцию. При этом Московская патриархия даже не была заранее поставлена в известность об этом акте Константинопольской патриархии. Разумеется, это не улучшает отношения между нами. Разумеется, это не может служить спокойствию в рамках православного мира. Это новая серьезная проблема. И Сурож — это не только Сурож, к сожалению. Сурож — это только проявление новых тревожных тенденций в мировом православии. И, к сожалению, Константинопольский патриархат подливает масла в огонь. Нужен разговор серьезный о том, насколько далеки притязания Константинопольского патриарха в отношении православной диаспоры. Насколько в современном мире, который, как все согласны, конечно, сильно отличается от эпохи Соборов, насколько применимы те или иные каноны, касающиеся юрисдикции, насколько можно модифицировать их, насколько можно истолковать, применительно к нашему времени. Разумеется, нужно все это обсуждать. Но действовать так, как действует Константинополь, без обсуждения, без советования, и даже без предупреждения — это не по-братски, как минимум.

- Из церковно-исторических трудов известно, что и действия патриарха Мелетия Метаксакиса, который начал такую новую политику в отношении диаспоры, и его продолжателей, таких, как патриарх Афинагор, во многом были продиктованы политическими причинами, влиянием западных стран. Можно ли говорить о влиянии политики на действия сегодняшнего константинопольского патриарха?

- Политика, безусловно, влияет, политика и гегемона сегодняшнего, Соединенных Штатов Америки, на которую равняется сегодня Константинопольский патриархат, в связи с тем, что большая часть паствы проживает ныне на территории США, и наиболее влиятельная часть этой паствы, заметим. Это, конечно, и политика Турецкой республики современной, которая очень неоднозначна по отношению к патриархату. Скажем, титул Вселенский, который усваивает себе константинопольский патриарх, не принимается современными турецкими властями, поскольку предусматривает автоматически экстерриториальный статус этой патриархии. Турецкие власти считают Константинополь локальной организацией, которая подвластна и подотчетна турецким властям. Насколько это согласуется с каноническими установлениями вселенского православия, я не берусь сказать, но, так или иначе, это не может не влиять на положение Константинополя у себя, если можно так выразиться, на родине в Стамбуле. И вот эти противоречивые тенденции, разумеется, не могут не влиять на политику патриарха, который называет себя вселенским, мы называем его Константинопольским, а некоторые называют Стамбульским, по месту его дислокации современной. Так или иначе, претензии, очевидно, не совпадают с реальным положением вещей, потому что большая часть православной диаспоры и большая часть верующих православных находится вне юрисдикции Константинопольского патриарха и не имеет никакого желания переходить в его юрисдикцию.

- Отец Михаил, какая реальная ситуация сегодня в Сурожской епархии? Есть сообщения о том, что якобы вся Сурожская епархия перешла в Константинополь.

- Случай непростой, очень. Ибо епископ Василий перешел не просто в юрисдикцию Константинопольского патриарха, он перешел в особое подразделение этого патриархата, а именно в юрисдикцию архиепископии русских приходов, центр которой находится в Париже и управляет которой архиепископ Команский Гавриил. Часть приходов Сурожской епархии, точнее часть клириков вместе с прихожанами, ибо о приходе можно говорить только очень приблизительно в ситуации Сурожской епархии. Часть этих клириков перешла, действительно, в ведение той архиепископии, в которую принят на правах викарного епископа епископ Василий. Большинство клириков, которые предпочли уйти из патриархата, перешли в ведение Фиатирской епархии, которая существовала давно на территории Британских островов и которая не имеет отношения к русским приходам. То есть сказать о том, что они пошли за епископом Василием, вряд ли можно, они ушли просто в ведение другого епископа. И, наконец, часть, и довольно большая часть верующих и клириков епархии Сурожской остались верными Московскому патриархату, остались верными выбору митрополита Антония приснопамятного, который всю свою долгую жизнь был верен Московскому патриархату. Заметим, эпоха была совершенно другая. И те поношения, которые пришлось вынести митрополиту, епископу, архиепископу и впоследствии митрополиту Антонию, конечно, не идут ни в какое сравнение с теми трудностями, реальными трудностями, которые переживает Сурожская епархия сегодня. Конечно, в той ситуации, как только ни обзывали и в чем только ни обвиняли митрополита Антония. Коммунист – самый слабый эпитет, которым награждали его гонители, те, кто его не принимал. Тем не менее, он считал важным, нужным принципиальным для себя оставаться с Русской православной церковью, оставаться с мучениками, которые принадлежат Русской православной церкви и которые являются ее украшением и знаменем и оправданием перед престолом Господа. Он считал для себя очень важным свидетельствовать о русском православии на той территории, куда волею судеб его паству забросили и революционные, и военные события, а теперь и события 90-х годов 20-го века. Конечно, митрополит Антоний в конце своей жизни был растерян. Это я могу свидетельствовать, и передо мной об этом свидетельствовали очень и очень многие его последователи и ученики. Растерянность была вызвана тем, что митрополит Антоний в один из моментов своей миссии внезапно понял, что если он не переориентирует епархию, если он не сделает ее миссионерской по отношению к тем англичанам, которые изредка туда заглядывали, то, в конце концов, он останется с тремя старушками русского происхождения, а когда они умрут, умрет и епархия. Он понял, что нужно развивать миссию среди местного населения. Местным населением Британских островов являются, естественно, англичане. И он резко переориентировался. Увеличилась доля английского языка в богослужении, увеличилась проповедь по-английски, увеличилось количество литературы, которая издавал епархия, на английском языке. Появились другие формы проповедей и миссии, такие как, скажем, собеседование, радиобеседы, и многое, многое другое. И митрополит Антоний привлек очень и очень многих и сделался знаковой фигурой в Великобритании. Его уважали очень многие, с ним не могли не соглашаться, его не могли не уважать. Это, действительно, была великая фигура. И вот трагедия этой великой духовной личности в конце ее жизни состояла в том, что он внезапно обнаружил себя и свою епархию в ситуации, которая кардинальным образом отличалась от той, в которой он принял свое решение по преобразованию епархии в миссионерскую епархию по отношению к англичанам. Теперь уже не две или три бабушки стояли в храме, не 20 или 30 англичан, которых он своими огромными титаническими усилиями привлек в Православие. Теперь там стояли сотни людей, которые обладали абсолютно другим менталитетом, другой культурной и религиозной традициями, чем та, к которой он привык и к которой он приучил своих последователей. Они желали другого. Они привыкли к иному, чем то, что они имели, то, что они получали на приходе Сурожской епархии вообще. Для него это была серьезная трагедия. И митрополит Антоний в конце жизни, как рассказывают его ближайшие ученики, с ужасом спрашивал себя и окружающих: Сколько лет мне еще нужно прожить для того, чтобы всех этих людей попытаться наставить на тот путь, которым мы идем. И ответа не было. Или он, точнее, был, но он, думаю, боялся самому себе ответить, так как это логично вытекало из ситуации. А ответ был таков: если епархия миссионерская, то миссия должна быть миссией не только для англичан, но, в первую очередь, для той огромной русской диаспоры, которая, конечно, требовала других подходов, но тем не менее представляла собой обширное поле для миссии, миссионерское поле огромное. И вот с этой новой миссией нужно было справляться как-то. Митрополиту было уже за 90, он в силу возраста уже и отсутствия здоровья не мог себя переориентировать. Он пытался найти выход. Выход этот он искал, разумеется, в том, чтобы найти помощника и преемника для себя. И мы знаем, что несколько лет назад именно по его инициативе был вызван в Великобританию новый молодой епископ, епископ Иларион Алфеев, которого, это отмечают свидетели тех событий, митрополит Антоний прочил в свои преемники. К сожалению, этого не случилось. К сожалению, потому что епископ Иларион, на мой взгляд, и на взгляд очень многих свидетелей тех событий, обладал объективно, обладал качествами, необходимыми для руководителя такой сложной епархии, которой является Сурожская епархия. Он блестяще знал английский язык, он выпускник Оксфорда, он обладал познаниями в богословии, был энергичным человеком, который мог увлечь как английскую часть паствы и быть для нее своим, так и новопришедших он знал, конечно, гораздо лучше, чем другие члены Сурожской епархии. Одним словом, он объективно мог стать преемником митрополита Антония. Изменилось ли что-нибудь бы? Да, изменилось бы, конечно. Изменилось бы многое, наверное. Но ситуация объективно требовала перемен. Ситуация очень сильно изменилась сама, и поэтому пастырские подходы должны были стать другими. Увы, этого не поняли и этого не приняли старые прихожане Сурожской епархии, и первым это не понял и не принял епископ Василий, который к тому времени уже был помощником митрополита Антония и он был одним из тех людей, как теперь это выясняется, который приложил все усилия для того, чтобы, я не побоюсь этого слова, конкуренции со стороны нового епископа не было. Епископ Иларион был удален, остался епископ Василий, который в результате стал преемником митрополита Антония и не справился с ситуацией. Конечно, все говорило о том, что он уйдет. Он, действительно, чувствовал, что он не справляется. И уйти, конечно, можно по-разному. Он выбрал именно этот шумный, антиканонический путь, которым и идет до сих пор. Он не отвечает на вызовы, он не комментирует ситуацию. Даже то, что он не приедет на Синод, за него говорила его приближенная Ирина Кириллова, секретарь епархиального совета. И очень многие вещи транслируются от его имени теми людьми, которые реально в Сурожской епархии, ныне уже не Сурожской, а в Амфипольском викариатстве принимают решения.

Увы, епископ Василий, как оказалось, человек не самостоятельный, человек, который уходит от ответственности, уходит от диалога для того, чтобы сохранить личный комфорт и спокойствие. Для епископа православного, который вынужден каждый день стоять перед Богом и перед людьми, конечно, это не лучшее качество, мягко выражаясь.

Отец Михаил, известно, что владыка Антоний был очень демократичный человек, ведь, действительно, отношения с паствой его в Сурожской епархии немного отличались от таких, к которым мы привыкли здесь у нас в России, больше демократичности. Не было ли, действительно, моментов каких-то ошибок со стороны московского патриархата?

- Вы знаете, я привык к тому, что в любом конфликте не бывает, что только одна сторона виновна, а у другой вины никакой нет. Конечно, видимо, были и ошибки. Но ошибки, если можно так выразиться, были не ошибками по существу, а ошибками тактики, ошибками непонимания, Это, действительно, есть и было. Довольно трудно при значительной культурной, национальной разнице в образе мыслей, которая характеризует, конечно, отношения русских и англичан, это разные народы, абсолютно разные народы. Очень трудно понять иногда друг друга. Но понимать друг друга можно, только общаясь и разговаривая. Вот, увы, произошло следующее. Тогда, когда пришли новые прихожане в огромном количестве, когда они по привычке своей здешней русской, российской бросились к батюшке, бросились к епископу, епископ Василий, уж не знаю почему, кивал, улыбался, даже соглашался, но никогда не шел навстречу, никогда не пытался понять, а что же реально они требуют. Он обвинял их в том, что они пришли для того, чтобы разрушить наследие митрополита Антония. Известен, например, такой вопиющий случай из недавнего прошлого Сурожской епархии, когда часть членов приходского совета лондонского собора кафедрального решила выдвинуть свои требования и попросить, чтобы, например, было больше исповедников, они привыкли исповедоваться перед каждой службой, а в Лондоне это не всегда соблюдалось, чтобы больше было славянской службы, потому что большая часть прихожан были русскими. Это не было удовлетворено. Чтобы русскому епископу, архиепископу Анатолию, позволялось говорить чуть более длинные проповеди, чем это позволялось делать ему, чтобы перед началом литургии читались часы, как они привыкли здесь в России, чего не делалось в Лондоне. И так далее и так далее. Можно сказать, что эти вопросы второстепенные. Но, тем не менее, необходимо было выслушать, необходимо было найти какой-то компромисс. Что же сделал епископ Василий? Он под тем предлогом, что эти прихожане, эти члены приходского совета, выбранные, заметим, члены приходского совета, вносят разногласия и не слушают своего епископа, одним росчерком пера удалил этих оппонентов своих из совета приходского. Разумеется, с ними было неудобно, разумеется, это были люди, с которыми, может быть, ему трудно было разговаривать. Они выражались, вели себя не так, как англичане, к которым он привык. Но он был главой епархии Русской православной церкви. Эти люди чувствовали и должны были чувствовать себя как дома, они имели на это право, в конце концов. Я приводил такой пример. Ведь даже в лондонском парламенте, парламенте Великобритании довольно часто бывают нестроения, в других парламентах, я думаю, еще больше. Мы все видим это по телевидению. И, конечно, глава государства, и глава епархии в данном случае, может быть, я допускаю это, имеет право сказать: Вы не справляетесь, всех вас я распускаю и назначаю новые выборы. Раз уж парламентская процедура предусмотрена в Сурожской епархии, надо ее соблюдать. Но нельзя, чтобы премьер-министр или президент сказал так: «В этом парламенте или в этом приходском совете те, кто не согласен со мной, этих людей я удаляю, а остальные, кто со мной согласен, пусть продолжают работать». Это невероятно, это невозможно. Если уж эти процедуры демократические предусмотрены, значит, их надо постараться исполнять. И это не было исполнено, это было проигнорировано и, конечно, это вызывало серьезнейшую обиду. Конечно, есть очень положительные черты в том типе благочестия и поведения, который сложился в Сурожской епархии. Митрополит Антоний, как все рассказывают, был человек, который очень старался блюсти сосредоточенность во время молитвы. Во время богослужения были люди, которые специально подходили к новичкам каким-то и просили не шуметь, просили соблюдать тишину. Он каждому, кто приходил к нему с просьбой какой-то, уделял всего себя. Он мог разговаривать с ним час, он мог разговаривать с ним день, для него никто не существовал, если был человек, с которым он общался в данный момент. Конечно, это дорогого стоило. Конечно, это поражало людей, которые впервые с ним сталкивались. Конечно, это был особый путь пастырства. Но, конечно, это было возможно, когда в приходе было 20 человек. Когда там появилось несколько сотен и когда на подступах к храму были тысячи и тысячи людей, такой тип пасторства он уже не работал, к сожалению. Епископ Василий как ученик митрополита Антония пытался сохранить это драгоценное наследие митрополита Антония. Я согласен, это, действительно, драгоценность. И он недоумевал, когда его спрашивали о том, а как же все остальные? Как же вот те сотни и тысячи, что же вы с ними-то будете делать? Нельзя работать только с единицами, теми, которые разделяют вашу убежденность, а остальных отбросить. Это не по-пастырски, в конце концов.

И вот это было воспринято как рука Москвы, которая тяжестью обрушилась на Сурожскую епархию. Рука Москвы, если и была, то она была многосотысячной. Ситуация изменилась. Людей появилось очень много. И работать с ними, увы, никто не желал. Я свидетельствую о том, что для меня огромным контрастом, когда я приехал в Сурож, было то молитвенное настроение, которое действительно реально существовало в алтаре, и которое епископ Василий старательно соблюдал, в этом ему надо отдать должное, с тем, что делалось вне алтаря, церкви, соборе. Это толпа людей, которые желали исповедоваться, которые хотели причаститься и у которых были действительно реальные проблемы, личные проблемы. Ведь в эмиграции жизнь не сладкая очень. И у многих проблемы были действительно серьезные. И вот толпа этих жаждущих, недоумевающих, обескураженных людей, которые хотели, чтобы кто-нибудь с ними поговорил, и тихая и благоговейная молитва в алтаре — это был страшный контраст. До них никому не было дела. Люди молились. Это очень хорошо. Но надо как-то сочетать и то, и другое. Надо дать возможность людям поисповедаться. Это те русские люди, которые пришли в русский православный храм и внезапно обнаружили, что их там не ждут. Что у людей своя жизнь, своя молитва, свой тип духовности. Им говорят только то, что вы приспосабливайтесь, вы не дома у себя, вы должны. Они никому ничего не должны. Это первая пастырская ошибка, когда пастырь говорит своим пасомым, чего они должны делать. А не берет их бремя на свои плечи и не несет дальше. Вот этот контраст в конце концов сыграл свою роль. И епископ Василий где-то в другом месте, с другой паствой будет хранить ту духовность и свою молитву, неповрежденной, я надеюсь, забыв, увы, о пастырском долге.

- Еще один вопрос, посвященный тому решению, которое было принято тоже на Синоде, об установлении более жесткого порядка перехода в чужую юрисдикцию. Связано ли это решение с Сурожской проблемой и с тем, что, действительно, как мы знаем, сейчас огромные силы брошены на то, чтобы и внутри страны даже и за рубежом, на то, чтобы расколоть Московский патриархат, ослабить и децентрализовать его. Связано ли с этими вызовами решение Синода?

- Я думаю, оно, разумеется, связано с этими вызовами. И, конечно, принято не на ровном месте. Ибо есть случаи, причем случаи, которые происходили и до ситуации с Сурожской епархией, когда клирик просил отпустить его на покой, получал грамоту отпускную на руки. И потом всплывал где-то за рубежом в чужой юрисдикции. Это недопустимо, разумеется. И отнюдь не предусмотрено канонами и каноническим статусом вот этой грамоты отпускной. Разумеется, более всего это проявилось в ситуации с Сурожской епархией. Епископ Василий, будучи клириком Московской патриархии, уже после увольнения на покой, отправил клирикам Сурожской епархии грамоты. Эти грамоты были уже незаконны, ибо он не являлся правящим архиереем Сурожской епархии, находясь на покое. Но эти грамоты были подписаны им другим числом, задним числом. То есть началом года. Фактически, если следовать логике епископа Василия, он распустил епархию 1 февраля, находясь еще у руля епархии. Это канонический нонсенс, разумеется. И принять это иначе как сознательный обман, подлог никто не мог. Следующий этап был еще более абсурден. Дав «отпускные грамоты» клирикам Сурожской епархии, когда он находился у руля Сурожской епархии, став как бы клириком другой юрисдикции, он эти же грамоты, выданные им, принимал как епископ другой юрисдикции. Эти клирики приходили от него и к нему. Только юрисдикция была уже иной. Разумеется, это игра, и, разумеется, при соблюдении тех правил, которые сейчас прописал подробно Синод, точнее, о которых напомнил Синод, это не новые правила — просто Синод напомнил об их существовании — разумеется, в этой ситуации уже такие игры невозможны. Я не думаю, что кто-нибудь будет повторять путь епископа Василия. Он уникален и нигде в другом месте это невозможно. Всего, разумеется, не предусмотришь. Но тем не менее это заставит задуматься о границах юрисдикции, о канонах, об отпускных грамотах, о смысле их и о статусе клириков в рамках своих юрисдикций. На что они имеют право каноническое, на что они прав не имеют. Теперь это стало яснее.


Прикреплённый файл:

 Отец Михаил Дудко, 3 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

1 августа 16:59, Г.К.:

Исправьте, пож.!

Должно быть:

архиепископ Команский Гавриил

;)


1 августа 20:13, Посетитель сайта:

Тон такой, как будто бы он ушел к католикам :-)

Православие все-таки вселенская религия...


2 августа 18:16, Посетитель сайта:

"Дав «отпускные грамоты» клирикам Сурожской епархии, когда он находился у руля Сурожской епархии, став как бы клириком другой юрисдикции, он эти же грамоты, выданные им, принимал как епископ другой юрисдикции. Эти клирики приходили от него и к нему. Только юрисдикция была уже иной. Разумеется, это игра..."

Епископ Василий никаких грамот не принимал и принимать, как викарный епископ, просто не мог.


2 августа 19:04, Г.К.:

С Праздником!

Спаси Господи!

_________________

А тон - пожалуй! - еще чересчур мягкий...


13 апреля 03:19, Елена:

Ужасно, когда те, кто пережил преследования советов, сами становятся на сторону лжи и преследований. Последователи владыки Антония выживут, и врата адовы их не одолеют. А вот их гонителей - жаль. Они не понимают, что с Правдой шутки плохи.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019