14 декабря 2019
Правая вера
Церковь сегодня

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Сергей Фомин, Звенигород
9 марта 2007 г.
версия для печати

Место явления

Памятнику свойственно возвращать мысль ко временам и предметам, которые ознаменованы памятником.

Святитель Московский ФИЛАРЕТ

НЕБЕСНАЯ ВЛАДЫЧИЦА ЗЕМНОГО ЦАРСТВА РУССКОГО. Очерк третий. Публикуемые материалы являются частью недавно вышедшей книги о Державной иконе Пресвятой Богородицы, являющейся своего рода итогом проводившихся автором ранее исследований в этом направлении

НЕБЕСНАЯ ВЛАДЫЧИЦА ЗЕМНОГО ЦАРСТВА РУССКОГО. Очерк первый.

НЕБЕСНАЯ ВЛАДЫЧИЦА ЗЕМНОГО ЦАРСТВА РУССКОГО. Очерк второй.


Место явления «Державной» иконы Божией Матери отмечено Промыслом Божиим с глубокой древности.

Еще в 1819 г. ведший раскопки в соседнем с Коломенским Дьякове З. Даленга-Ходаковский (Адам Чарноцкий) открыл археологическую культуру финно-угорских племен, получившую впоследствии (в 1864 г.) по месту открытия название «дьяковской» [i].

Это место, считают ученые, в эпоху «раннего железа» (I тысячелетие до Р.Х. – VII в. н. э.) было одним из центров лесного земледельческого финно-угорского мiра. До сих пор рядом с Коломенским еще можно найти следы древнего паганизма. Недаром одно из мест, где велись раскопки, именовалось местными жителями «Чертовым городком». «...С древним языческим обрядом, – читаем в подробных краеведческих изданиях, – связаны огромные валуны причудливой формы, принесенные из Скандинавии в Ледниковый период, расположенные в оврагах Коломенского, и крупные камни фаллических очертаний в его садах» [ii].

До сей поры не забыт лежащий на скате Голосового оврага [1] огромный, необычной формы (в виде женской груди или младенческих головок) камень кварцевого аптского песчаника, по народному преданию, исцеляющий от безплодия. Издревле называют его «Девьим» [iii]. По мнению прот. Григория Дьяченко, «Дивосанскр[итское] = чудо, диковина, невидаль. В древних переводных памятниках слово это отвечает греческому выражению […] дивное диво […] В санскр[итском] яз[ыке] див означает блистать, быть прекрасным, чистым. Дивить, диво, дева – одного корня…» [iv] Отсюда же, между прочим, ведет свое происхождение Дивеево [2] .

Упоминание о нем, пусть и в несколько искаженной интерпретации, содержатся в воспоминаниях о путешествии в Московию в 1630-х гг. придворного советника, математика и антиквария Шлезвиг-Голштинского герцога Адама Олеария. «Вечером пришли мы к селу Коломенскому, – пишет мемуарист, – находящемуся на берегу стоячего озера. Недалеко отсюда нашли мы в кустах у дороги очень большой, широкий камень, лежавший точно надгробная плита. Его тиран Иван Васильевич хотел перевезти из Лифляндии в Москву. Когда, однако, возчики услыхали, что тиран умер, они тот час сбросили камень и оставили его лежать. Такие камни, которые должны были доставлены из Ревеля в Москву, лежат и дальше, на расстоянии одного дня пути, у реки, через которую нужно переправляться» [v].

Но было и другое. Говоря о религиозных представлениях «дьяковцев», исследователи отмечают: «…Основой их религий является культ Солнца. Солнечные символы – кресты [sic!] – были украшены многочисленными шариками биконусами, найденными археологами, крестами оформлялись также глиняные подставки под очагами» [vi].

Удивительную перекличку через века видим мы в куполе стоящей на склоне Дьяковского холма замечательного памятника Царя Иоанна Васильевича Грозного – храма Усекновения Честныя Главы Иоанна Предтечи. Ученые пишут об «узорно выложенном в куполе орнаменте – солнце в виде зрительного вертящегося диска с саблевидными лучами» [vii]. За этим внешне замысловатым выражением скрывается свастика, коловрат или гамматический крест. Укорененность его на Руси видна не только в древних вышивках, но, скажем, в ритуальном северорусском печенье, связанном с культом Солнца, – каргопольской «вьюхе». Да и само начало слова Коломенского – коло – напоминает нам об этом.

«Наиболее впечатляющими изображениями спиралевидной раскручивающейся свастики в мiровом искусстве, – пишет Р. В. Багдасаров, – являются шатровые купола русских церквей XVI века. Сюда относятся монастырский собор Рождества Богородицы в Путинках (1501-1505), церковь Усекновения Честной Главы Иоанна Предтечи в Коломенском (Дьяково, 1530-1532), Троицкий храм на Рву в Москве (собор Василия Блаженного, 1555-1588), Благовещенский собор в Кремле (Входоиерусалимский придел, 1566).

В 1962 году был освобожден от позднейших наслоений купольный свод церкви Усекновения Главы в Дьяково. В центре купола (там, где согласно византийским образцам писался Вседержитель) была выложена спиралевидная [сеющая] свастика с 13-ю окончаниями, расходящимися из единой точки. Это странное замещение ключевой композиции в традиционном оформлении православного храма до сих пор не получило объяснения. […]

Исходя из принципа иерархичности изображений в храмовом искусстве, образ Пантократора мог быть замещен только другим, равночестным изображением троичного Божества. Тут им стал геометрический символ Святого Духа, третьей Ипостаси Пресвятой Троицы. […] Свастика как символ исхождения Святого Духа постепенно вычленилась внутри иконографии Пятидесятницы. […]

Внешние покрытия части куполов собора Василия Блаженного также имеют спиралевидную форму; причем, одним спиралям придано сеющее, а другим собирающее направление. […] При скручивающейся направленности покрытие купола символизирует молитвенное горение верующих (устремленное ввысь, подобно пламени свечи), а при развертывающейся – ниспосылаемую свыше благодать Святого Духа» [viii].

Из различных толкований современного названия местности наиболее достоверным представляется история с приходом сюда в 1237 г. беженцев из разоренного татаро-монгольской ордой города Коломны. Впервые упоминается Коломенское в духовных грамотах Великого Князя Московского Ивана Калиты 1336 и 1339 годов. Во второй половине XIV в. оно было вотчиной князя Владимiра Андреевича Серпуховского, полк которого в Куликовской битве, как известно, сыграл решающее значение. Именно в Коломенское в конце сентября 1380 г. с Куликова поля пришла победоносная Русская рать, командовавший которой двоюродный брат князя Владимiра Великий Князь Димитрий Иоаннович с тех пор получил славное имя Донского. Здесь хоронили умерших от ран, тут готовились к торжественному вступлению в Москву, состоявшемуся 1 декабря.

В 1433 г. вдова князя Владимiра Андреевича Серпуховского передала Коломенское Великому Князю Василию Васильевичу. С тех пор Коломенское становится родовой отчиной Великих Князей Московских, Российских Царей и Императоров Всероссийских. Первоначально управлялось оно Приказом Большой казны, затем Приказом Тайных дел, а с XVIII в. Дворцовой Его Императорского Величества канцелярией

***

ЦАРСКАЯ ОТЧИНА. В ноябре 1525 г. был объявлен развод Великого Князя Василия Иоанновича с безплодной Соломонией, а в январе 1526-го состоялась его женитьба на Елене Васильевне Глинской. Однако и этот брак первые три с лишним года оставался безплодным. Великоняжеская Чета совершала паломничества во многие православные обители, усердно моля Бога о даровании Наследника.

«Наконец, – читаем в знаменитых “Сказаниях о Русской Земле” А. Д. Нечволодова, – какой-то юродивый предсказал Ей [Великой Княгине], что Она будет матерью и родит Сына широкого ума [3]. Действительно, 25 августа 1530 года в 7 часов утра во время ужаснейшей бури и грозы [4] Елена родила первенца, будущего Иоанна Грозного» [ix]. Событие это вошло в «Тысячелетнюю летопись необычных явлений природы»: «Гром страшен зело и блистание молний по всем областям земли Русской. Подобного грома и трясения воздуха не было от сотворения земли» [x].

Случилось это в Коломенском [xi].

«…Все темницы были открыты, золото сыпалось без счета для раздачи бедным; народ постоянно толпился в Кремле, принося поздравления Великому Князю; сюда же слали из далеких обителей и скитов пустынники и отшельники благословение Державному Младенцу». Василий Иоаннович повелел изготовить золотую раку святителю Петру и серебряную – святителю Алексию. В 1531 г. «по древнему умилительному обычаю, руками всего народа во главе с Великим Князем был выстроен в один день обыденный храм во имя Иоанна Предтечи на Ваганьковом поле» [xii].

В такой обстановке в Коломенском, великокняжеской вотчине, был построен храм Вознесения Господня – по словам специалистов, «один из наиболее интересных и загадочных памятников древнерусской архитектуры» [xiii].

Множество небезынтересных деталей на основе давно хорошо известных фактов подмечают современные исследователи: «Россия двадцать три года вымаливала Иоанна Грозного. [Двадцать три года Царствовал последний Царь-Мученик. Двадцать три ступени вели в роковой подвал Ипатьевского дома в Екатеринубрге…] В честь рождения сына Василий III заложил… храм в селе Коломенском – церковь Вознесения Господня. Через 387 лет в этом храме 2/15 марта 1917 года в день насильственного отрешения от Власти последнего Русского Царя Николая II […] произошло явление иконы Божией Матери “Державная”. Духовная передача Царской власти в руки Пресвятой Богородицы произошла несомненно при участии Иоанна Грозного в Его родовом храме. Многие церкви, построенные Иоанном Грозным (их более 100), Божиим Промыслом сохранились до наших дней; при их посещении ощущаешь особую Державную благодать (каждый кирпич запечатывался крестом)» [xiv].

Что касается Коломенского храма, то сама «история строительства церкви Вознесения, – справедливо полагают ученые, – полна загадок» [xv].

Прежде всего, вспомним предшествующие и сопутствующие этому некоторые обстоятельства:

Падение в 1453 г. Царьграда.

Венчание в 1472 г. Великого Князя Иоанна III с племянницей последнего Византийского Императора Зое-Софии Палеолог. Иоанн Васильевич первым из Московских Великих Князей стал именовать Себя Самодержцем.

Освобождение в 1480 г. Руси от монголо-татарского ига.

В 1492 г. Москва впервые была названа Новым Иерусалимом и Новым Царьградом (Колумб же доплыл до Нового Вавилона).

Появление в 1497 г. византийского Двуглавого Орла в качестве Великокняжеского герба. Такое медление Русских Государей со вхождением в законное обладание Римским/Ромейским наследием полно выражено в формуле «смиренного скипетродержавия Российского Царствия».

В декабре 1504 г. была уничтожена ересь жидовствующих.

В договорной грамоте Германского императора Максимилиана I 1514 г. Великий Князь Василий Иоаннович в первые в официальном государственном документе поименован Цесарем и обладателем всея Руси.

Учение преподобного Филофея (ок. 1465†1542), учительного старца Псковского Трехсвятительского Спасо-Елеазарова монастыря о Москве – Третьем Риме.

Женитьба Великого Князя Василия III в 1526 г. на Елене Васильевне Глинской – происходивший из князей Великого Княжества Литовского, среди легендарных предков которых был знаменитый золотоордынский темник Мамай. Таким образом, в браке соединились потомки возглавлявших в 1380 г. противоборствующие рати на поле Куликовом. И еще одно немаловажное обстоятельство – Глинские были людьми западноевропейской культуры.

Все эти разнообразные события инициировали формирование самосознания русского народа, более точного понимания им своего места в мiре Божием и ответственности за него. Происходило это в том числе и на основе осознания народом родства своих Государей.

***

ВОЗНЕСЕНИЕ ШАТРА. Историки и искусствоведы до сих пор расходятся в мысли об обстоятельствах появления Вознесенской церкви в Коломенском. Одни относят начало работ к осени 1528 г. – времени «моленного похода» Великого Князя с Супругою по православным обителям. Другие (их большинство) связывают это с рождением Царевича. По одним представлениям, таким образом, храм этот обетный, по другим – благодарственный.

Как бы то ни было строительство было завершено в 1532 году.

«Того же лета, – сообщала летопись, – свершена бысть в Коломеньском церьковь камена Възнесение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; бе же церковь та велми чюдна высотою и красотою и светлостью: такова не бывала преже сего в Руси. Князь же Великый Василей Иванович Государь всеа Руси възлюби ю и украси всякою добротою, якоже достоит святей Божии церкви, честными и святыми сосуды и святыми Владычними образы Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Пресвятей Царицы Девы Богородица Мариа, Матере Того Самого Христа Царя и Бога нашего и святых, Ему угождьших, обложеными златом и сребром и камением драгым. И повеле ея благочестивый Государь свящати» [xvi].

На цветной акварельной миниатюре из лицевого свода Никоновской летописи XVI в., запечатлевшей освящение Вознесенского храма, среди трех без труда «читающихся» икон хорошо виден образ священномученика архидиакона Стефана, считавшегося покровителем дома Глинских [xvii].

«В лето 7041-го [1533], сентября 3, в вторник, – читаем далее в летописи, – священа бысть Даниилом митрополитом всеа Русии, и архиепископом Кирилом Ростовским, и епископы Васианом Коломенским и Досифеем Крутицким, и архимандриты, и игумены и всеми священными съборы; и бышя же на освящении том Князь Велики Василей Ивановичь, и с Великою Княгинею Еленою, и с Сыном своим с Князем Иваном и з братьею своею и с князем Георгием и Андреем Ивановичи. И сътвори Государь праздньство велие, светле и радостне, а пироваше у Великого Князя в Коломенском митрополит с собором, и братья Великого Князя и боляре три дни честне и радостне, и дарил Князь Велики Василей Ивановичь митрополита и братью свою, а на четвертой день приехал на Москву» [xviii].

Предполагают, что именно тогда в Великокняжеский храм была пожертвована древняя плащаница митрополита Фотия, управлявшего Всероссийской митрополией в 1410-1421 гг., вплоть до 1929 г. хранившаяся в Коломенском. По одним предположениям это был дар митрополита Даниила [xix], по другим – «которого-либо из наших Государей, даже, может быть, самого строителя Вел. Кн. Василия Ивановича» [xx].

Ныне считается, что этот один из первых шатровых храмов на Руси [5] был возведен итальянским архитектором Пьетро Франциско Аннибалом [6], более известном у нас под именем Петрока Малого [xxi].

Это приглашение иностранных зодчих для строительных работ в Москву должно быть верно понято и оценено.

«…Именно в книге святого пророка Исайи, – читаем в историко-градостроительном исследовании М. П. Кудрявцева, – содержатся пророчества о переходе славы народа Божия на иные народы: “Оставите бо имя ваше в насыщение избранным Моим, вас же избиет Господь; работающим же Мне наречется имя новое” (Ис. 65, 15). – и о переходе славы Иерусалима на город с другим именем: “И узрят языцы правду твою, и царие славу твою и прозовут тя именем новым, имже Господь наименует е” (Ис. 62, 2).

Ряд совпадений подтверждают мысль о сознательном следовании пророчеству Исайи при строительстве Москвы. Это, например, утверждение пророка, что стены нового града “созиждут сынове инороднии” (Ис. 60, 10). Приглашение итальянских мастеров для строительства стен Кремля и Китай-города можно расценить как сознательное воплощение пророчества. […]

Именно с точки зрения идеи “Третьего Рима” и города, перенявшего славу Иерусалима, можно понять цель массового приглашения в Москву иностранных мастеров – зодчих, механиков, живописцев из разных стран. Греки, итальянцы, славяне, немцы, англичане, шведы, персы, татары – представителей каких только народов тогдашнего мiра нет среди исполнителей построек, устройств или предметов в Кремле. В этом отношении Московский Кремль сходен с Римом и Константинополем, Вавилоном и Александрией, где тоже строили тысячи людей из разных стран, куда свозились статуи и колонны, утварь и книги из всех завоеванных земель. Но коренное отличие Кремля в том, что его мастера не пленные и не рабы Империи, а приглашенные художники, равные тем, кто их пригласил. На совершенно иных духовных началах воздвигался “Третий Рим” – на идее изначального родства народов и их культур» [xxii].

Исследователи, в конце концов, пришли к выводу, что Вознесенская церковь с архитектурной точки зрения является удачным примером «встраивания» ренессансных форм в русскую архитектуру: «возведение над наосом безстолпного кирпичного храма шатра, характерного для деревянного зодчества» [xxiii].

«Стиль архитектуры Вознесенской церкви, – отмечают ученые, – напоминает храм Гроба Господня в Иерусалиме и др. храмы на Св. Земле, повлиявшие на архитектуру Италии и др. стран Европы в XIII-XIV вв.» [xxiv]

Что касается утверждения о русской составляющей, то оно базируется на летописном известии XVI в. («Князь Великий Василей поставил церковь камену Вознесения Господа нашего Иисуса Христа вверх на деревянное дело в своем селе Коломенском» [xxv] ) и на разысканиях ученых о том, что деревянные шатровые церкви были распространены еще в XI-XII вв., но в силу непрочности материала до нас не дошли [xxvi].

Вознесенская церковь поражает своей одновременной монументальностью и легкостью. Пораженный ее красотой великий французский композитор Гектор Берлиоз писал 19 сентября 1868 г. своему другу В. Ф. Одоевскому: «Ничто не поразило меня так, как Коломенское, этот памятник древней русской архитектуры. […] …Здесь я был ослеплен монолитной красотой. При виде ее у меня забилось сердце. То была таинственная тишина, гармония красоты законченных форм; я видел какую-то новую форму архитектуры. Я видел стремление ввысь и долго стоял оцепенелый. […] …Я видел смелую мысль, и простоту, и легкость – во всём. Как я Вам благодарен, Вольдемар, за то, что Вы упросили меня остаться там до вечера и я смог увидеть в лучах заходящего солнца это чудо из чудес» [xxvii].

Церковь имеет вид храма-башни. Высота ее составляет 62 метра. План храма строго центричен (отсутствует даже алтарная апсида) и представляет собой равноконечный крест. На этот крестообразный объем поставлен восьмигранник (вспомним здесь восьмилучевую Богородичную звезду). Далее идет шатер, пирамидально завершающий храм, увенчанный маленьким куполом. Обратим в связи с этим внимание на слово пирамида (греч. pyramis; нем. Pyramide; рус. нар. перемида) [xxviii]. Но pe-re-ma – «священная высота»! (Ср. также греч. pyrgos / цслав. пирьгь – башня).

Древние пирамиды, по одним свидетельствам, были облицованы золотыми, а по другим – зеркально отполированными плитами. На солнце они горели, как звезды. От каждой из них ввысь уходил столп света. Сама по себе пирамида представляет собой рукотворную гору, однако не простую, а гору-костер, по которой жертва восходит ввысь.

Особой мощностью обладал подклет, в котором во время приездов в Коломенское Великих Князей, а потом и Царей хранилась Государева казна [xxix]. Именно здесь 2/15 марта 1917 г. была обретена икона Божией Матери «Державная».

Фундамент храма покоится на девяти метрах белокаменных плит, находящихся, в свою очередь, на мощных дубовых сваях [xxx].

И еще несколько слов следует сказать о шатре. Вернее, о его декоре, опираясь на открытие священника Николая Ненарокова, впервые обнародованное писателем П. Г. Паламарчуком в его известной «Книге чудес» о Казанской иконе Божией Матери «Золотой оклад, или Живые души» (1992):

«Кажущуюся поначалу вполне западнохристианской заповедь чтения полутора сотен “Богородиц” освятил на самом деле не только Саровский чудотворец Серафим. Из жизнеописания новомученика Серафима (Звездинского) известно, что […] в один из промежутков между узами он сумел пожить недолго в Серафимовской обители Дивееве, где неукоснительно ежедневно с лестовкою в руках проходил по “канавке”, читаю ангельское приветствие. А когда поступила пора закрытия, ответил на удивление о том, почему вроде бы не сбывается упование святого на необоримую силу молитвы, охраняющей монастырь: “Вы неправильно понимаете… Преподобный Серафим учил читать полтораста раз ‘Богородице Дево, радуйся’ и говорил – кто исполняет это правило, того душу антихрист не одолеет”.

Другой праведник нынешнего века – схиархимандрит Захария, погребенный на Введенском кладбище в Москве, рассказывая своим духовным чадам про заповедь Владыки Серафима, приводил также слова скончавшегося в ссылке отца Александра Гумановского, прозванного за любовь к Царице Небесной “Богородичным старцем”: “Это правило дала Сама Матерь Божия, около VIII века, и его исполняли когда-то все христиане. Мы, православные, забыли о нем, а преподобный Серафим напомнил. У меня есть рукописная книга из его келлии с описанием чудес по молитве Богоматери и, в частности, от полутора сотен ‘Радуйся’. Если по привычке будет трудно одолевать столько, читайте поначалу пятьдесят. После каждого десятка прибавляйте ‘Отче наш’ и ‘Милосердия двери отверзи нам’. Кому бы ни говорил я об этом чудодейственном правиле, все оставались благодарны…”

По сказанию Захарии, архиепископ Серафим распределял Богородичную молитву по пятнадцати главным событиям из жития Царицы Небесной: Рождеству, Введению во храм, Благовещению, встрече с матерью Иоанна Предтечи Елизаветой, Рождеству Христову, Сретению, бегству в Египет, Преполовению, чуду в Кане Галилейской – первому из сотворенных Христом, Воскресению, Вознесению, Сошествию Святого Духа, Успению Богоматери и, наконец, посмертному принятию в Небесную славу. При этом одновременно представлял в умном делании и весь дольный мiр – так, вспоминая о Рождестве Приснодевы, молился также о всех матерях, отцах и детях. Каждое десятое обрадование он сопровождал еще собственными словами, которых не открывал никому, кроме Господа.

Обративший на эти свидетельства внимание отец Николай Н. вспоминал также, как однажды посмотрел свежим оком на странный узор, покрывающий знаменитую церковь Вознесения в Коломенском. Не так давно при реставрации, кстати, была обнаружена проставленная ее строителями на капители пилястры дата “[1]533”, записанная арабскими цифрами и в отсчете не по принятому тогда на Москве счислению с Сотворения мiра, а от Рождества Спасителя – то есть это писала рука западного христианина. Между прочим, это как раз время действия большинства чудес “Звезды” [Казанской иконы Божией Матери]. Так вот диакон Николай, по первому образованию архитектор, взял да попросту пересчитал количество звеньев узора, как бы спадающего от креста по шатру в виде четок. Их оказалось ровно сто пятьдесят» [xxxi].

Да, недаром отмечают специалисты: «Архитектура Вознесенской церкви отличается единым замыслом, начиная с устройства фундамента, общего для храма и галерей» [xxxii].

Противоречие монументального внешнего вида с камерным невеликим внутренним пространством (8,5 х 8,5 м, при толщине стен от 2,5 до 3 м) не является по существу таковым, если вспомнить внешнее величие Государевой власти и численную невеликость самой Великокняжеской Семьи, для которой, собственно, и строился храм. Внутри церковь до сих пор поражает высотой, звучностью и обилием света.

Единственное описание впечатления присутствовавшего на службе в Вознесенской церкви содержится в книге искусствоведа академика М. Красовского: «…Впечатление безконечности еще усиливается полумраком и скопляющимися вверху клубами ладана, кажущимися застывшими на месте облаками» [xxxiii].

Наиболее существенным в жизни памятника со времени его постройки становится его «связь с именами Великих Государей» [xxxiv].

«Вступая на крыльцо древней, доныне сохранившейся в целости церкви Вознесения Господня, – писал в 1830-х гг. русский литератор П. П. Свиньин, – переходишь из мечтательности в некоторую существенность» [xxxv].

Уже в советское время, после войны, в храме установили деревянное резное Царское место, которое привезли из Ипатьевского монастыря в Костроме [xxxvi]. Традиция чудесным образом продолжалась…

***

СИМВОЛИКА ПРОСТРАНСТВА. Особый интерес представляет сама символика Вознесенского храма во времени и пространстве.

Еще в 1980 г. известный отечественный историк архитектуры М. А. Ильин писал, подробно обосновывая свое мнение, о том, что необычная форма церкви утверждала идею Самодержавной государственности и династическую преемственность власти [xxxvii]. Более того, именно эта архитектурная особенность храма придает ему, по мнению исследователей, «оттенок некоей таинственности, окружив ореолом загадки, которая никогда не будет окончательно решена» [xxxviii].

«Если в первых каменных соборах Древней Руси с их многонефным построением внутреннего пространства и ярусным многоглавием, – пишет современный исследователь, – прослеживается пронесенный через Византию отголосок образа Иерусалимского храма, бывшего своеобразным “городом в городе”, то зодчество московитов, унаследовавшее владимiро-суздальские традиции, выработало собственное осмысление храма-символа. Его объем по сравнению с древними соборами сократился во много раз, но зато столь же значительно возросло символическое значение его цельного облика. […]

Уподобление Москвы […] “Третьему Риму” породило совершенно новый подход к осмыслению облика православного храма. В ознаменование рождения своего Сына и Наследника Ивана Великий Князь Василий III воздвиг в своей подмосковной усадьбе Коломенское храм Вознесения Господня, открывший эпоху шатрового церковного зодчества Московской Руси. Появление принципиально новой типологической модели православных храмов явилось воплощением в образе архитектурном образа мистического и религиозно-политического – […] скорее всего “Третьего Рима”.

Столь кардинальное изменение типологии православного храма, лишавшегося в своем шатровом варианте даже отчетливо прослеживающейся во внешних и внутренних формах алтарной части – явление исключительно знаковое, отразившее незаурядную концентрацию творческой энергии в данный промежуток времени. Поскольку распространение идеи “Третьего Рима” хронологически совпадает с возведением первых каменных шатровых храмов, можно с уверенностью считать их символами этой судьбоносной религиозно-политической идеи» [xxxix]. (Недаром, пишет далее исследователь, именно «со времен Василия III и Ивана IV Грозного можно начать отсчет официальной великорусской геральдики» [xl] ).

Особое место в контексте борьбы за установления фактического Самодержавия имело смелое обращение Царских зодчих (сообразуясь с Высочайшей волей Заказчика) с прежними установившимися архитектурными канонами.

Заложенный в Вознесенском храме символ силы и власти, трактуемый некоторыми исследователями в соответствии с последующими событиями (запрещение по настоянию Патриарха Никона шатровых храмов), как заряд «гордыни духа» Самодержавной власти (М. А. Ильин), тем не менее (и это-то вполне показательно!), прижился на Руси, полюбился народу и, утратив внешнюю свою диковинность, стал вполне русским. Храм, таким образом, оказался связанным с народным осознанием соотношения власти Царя и Церковной иерархии.

Однако именно эти особенности Вознесенской церкви были позднее востребованы при возведении в Брюсселе в 1936-1950 гг. храма во имя Святого и Праведного Иова Многострадального, в память Царя-Мученика Николая II и всех русских людей, богоборческой властию в смуте убиенных. Это ясно следует из принципов, единогласно принятых на заседании Художественно-технической комиссии по возведению храма 16/29 декабря 1932 г.: «При выборе древней русской церкви, которая могла бы послужить образцом для будущего Храма-Памятника […] комиссия руководилась следующими соображениями: […] Эта церковь должна быть одним из наиболее выразительных памятников древнерусской архитектуры и в то же время своими архитектурными формами не создавать контраста с архитектурным пейзажем современного западноевропейского города. […] Церковь эта по своим формам должна отвечать идее Храма-Памятника» [xli].

В качестве образца был взят один из двух приделов церкви Преображения Господня в с. Остров под Москвой – храма при древней Московской Великокняжеской загородной резиденции, наряду с Коломенским наиболее часто посещаемой и любимой Царем Алексеем Михайловичем, освященном 11 октября 1646 г. в Его присутствии. Ближайшим прототипом этого храма считается Вознесенская церковь в с. Коломенском [xlii]. Исходя из этого, трудно не согласиться с выводами современного исследователя А. М. Хитрова о том, что «выбор Художественно-технической комиссией Комитета по сооружению Храма-Памятника… архитектурного прототипа был основан на тонкой духовной символике и глубоко продуман» [xliii].

В своем известном, уже упоминавшемся нами, исследовании о Москве М. П. Кудрявцев включал Вознесенскую церковь, как одно из важнейших звеньев, в систему приречных ансамблей Москвы.

Построив в результате проведенного анализа геометрически идеализированную схему Москвы XVII в., Михаил Петрович подчеркивал особое развитие оси север-юг: «…Ее можно провести от церкви Троицы в Троицкой слободе (севернее Скородома на реке Неглинке) через Троицкий собор на Красной площади – здесь она присоединяет и Соборную площадь с колокольней Ивана Великого – дальше через церкви Воскресения в Кадашах и Георгия на Всполье на Серпуховские ворота Скородома и церковь Вознесения за ними. Заканчивается ось Коломенским дворцом с церковью Вознесения» [xliv].

Говоря о «зрительных связях храмов, дворцов и монастырей друг с другом», ученый писал: «…От наиболее важных дозорных сооружений сохраняется и прямая видимость на город и на дозорное сооружение, достаточно далеко отстоящее по долине реки. Например, расположенная в 19 верстах от центра Москвы церковь Вознесения в дворцовом селе Коломенском, от которой был прекрасно виден город, сама хорошо просматривается из Кремля. В то же время от этой церкви великолепно видны не только ближайшие к ней ориентиры – Николо-Перервинский монастырь и церкви в деревнях Нагатино, Курьяново, Капотня, но и куда более дальний дозорный ориентир – шатровая церковь в селе Беседы» [xlv].

Однако, не ограничиваясь чисто внешними наблюдениями, Михаил Петрович попытался «раскрыть внутреннее содержание выявленной формальной схемы».

Так, ученый отмечал: «…Столичная система приречных ансамблей реки Москвы, как сверху, так и снизу по течению начинается шатровыми церквами […] …Шатровые храмы – главные кульминации ансамблей […] Тема шатра в нижнем по течению участке приречной системы приобретает… более сильное звучание» [xlvi].

«В отличие от верхней [северной] части приречной системы ансамблей реки Москвы, – писал он далее, – нижний [южный] ее участок имеет ярко выраженную вторую кульминацию – Царский Коломенский дворец. Соответствующая ему точка верхней части системы – Хорошевский дворец не был столь значительным и развитым ансамблем, каким являлось знаменитое Коломенское. В этом явном перевесе можно видеть опять-таки стремление к усилению южной части дозорной системы» [xlvii].

Это усиление южной части имела двоякую причину. Прежде всего, это, разумеется, было связано с опасностью, которая угрожала Москве главным образом с юга.

Вспомним в связи с этим ряд исторических фактов.

Коломенское, как известно, было свидетелем исторической тяжбы Руси с монголо-татарами.

В 1409 г. здесь стоял татарский темник Едигей [xlviii].

В 1521 г. крымский хан Мухаммед (Магмет) Гирей «Коломенская места повоевав» и «многыя села и святыя церкви пожгошя» [xlix].

В сентябре 1527 г. Великий Князь выступил из Коломенского с войском на Оку против орд крымского царевича Ислам Гирея и одолел их [l]. В 1533 году он допрашивал здесь пленных татар, снова пришедших на Русь [li].

В 1591 г. крымский царь Казы-Гирей, идя на Москву, разорил Коломенское. В память избавления от татар Царь Феодор Иоаннович приказал устроить перед дворцом «дубовые ворота, с выпуклою на вереях искусною резьбою» [lii].

В годы Смуты, в 1610 г. в Коломенском был стан Тушинского вора (Лжедмитрия II) с польским воеводой Сапегой [liii].

Сильно пострадало Коломенское и в 1812 г. от французов.

Однако эта чисто утилитарная причина (опасность вражеского нападения с юга) не была единственной (по крайней мере) причиной усиления южной оси.

«…Исторически одновременно, – считал М. П. Кудрявцев, – протекали два процесса – духовно-символического и конкретного структурного созидания в Москве центра Духовного Израиля – русской Святой Земли» [liv]. В связи с этим далее он пишет, сопоставляя Москву и Иерусалим: «…В Москве ось от Спасских ворот (“Золотых”) ворот на Царицын Луг (“Гефсиманию”) оказалась обращена не на восток [как в историческом Иерусалиме], а на юг, в Замоскворечье. Если продолжить эту ось дальше, то она окажется направленной на церковь Вознесения в Коломенском [располагающуюся фактически на юго-востоке], построенную также в виде центричного восьмигранного шатрового храма. И хотя расстояние, отделяющее ее от Кремля, значительно больше, чем расстояние от стен Иерусалима до Вознесенской часовни, шатер Коломенского Вознесения был хорошо виден из Кремля» [lv].

«Этот переход символики ансамблей с одного уровня на другой, – продолжает ученый, – можно считать одним из важнейших свойств московского градостроительства, так как он, видимо, определяет меру воплощения в градостроительстве православного христианства иконы идеального Райского города. Многозначность сооружений столицы вызывала невольное стремление к созерцанию архитектуры и пониманию того, что это познание огромного города не для ограниченного времени человеческой жизни. Думается, что эта многозначность символизировала в какой-то мере вечность будущего созерцания Небесного Града» [lvi].

***

ХРАМЫ КОЛОМЕНСКОГО. Следующей после Вознесенской церкви постройкой в Коломенском стала Георгиевская колокольня. Крупнейший исследователь древнерусского искусства М. А. Ильин считал, что ее строительство связано с рождением 30 октября 1533 г. второго сына Великого Князя Василия III Юрия [lvii]. Он, как известно, оказался глухонемым от рождения, а потому, по словам современников, «умом был прост». Не вмешиваясь в государственные дела, он тихо отошел ко Господу в 1564 г. [lviii]

Эта колокольня как бы напоминала собой предшествовавшую ей древнейшую из известных церквей в Коломенском – однопрестольный храм Великомученика и Победоносца Георгия, возведенный, по преданию, Великим Князем Димитрием Иоанновичем Донским около 1380 г. в память победы на Куликовом поле. Рассказывали, что любимец Донского героя – духовник и хранитель Великокняжеской печати Митяй, которого Великий Князь после кончины святителя Алексия намеревался возвести на Всероссийский митрополичий престол – был священником в этом храме [lix].

Позднее, уже в XVII в., после пристройки деревянной церкви с трапезой, колокольня была превращена в алтарь (освящена 5.2.1678). После осквернения ее французами в 1812 г. она долго стояла в запустении, вплоть до возобновления ее по повелению Императора Николая I. В 1843 г. храм перестраивался, а в 1920-е гг. колокольне был возвращен ее первоначальный вид. Храмовый образ Великомученика Георгия передали в храм Казанской иконы Божией Матери, где его разместили на клиросе южного придела.

Наиболее сложен вопрос о времени строительства третьего храма Коломенского – в честь Усекновения Честныя Главы Иоанна Предтечи. Исследователь XIX в. Ф. Ф. Рихтер датировал его 1529 г., считая его обетным храмом Вел. Кн. Василия III за рождение Наследника Престола [lx]. Такого же мнения придерживались и другие дореволюционные исследователи [lxi].

В 1930-е гг. известный ученый А. И. Некрасов, проанализировав посвящения древних приделов храма, пришел к выводу: он был возведен не ранее 1543 г. и не позднее 1547 г., как памятник венчания на Царство Государя Иоанна Васильевича. Алтарь Усекновения Главы Иоанна Предтечи исследователь относит к именинам Царя Иоанна IV; другой алтарь Иоанна Предтечи – к воспоминанию об основателе рода Московских Великих Князей Иване Калите; апостола Фомы – к именинам происходившего из Византийского Царского рода Фомы Палеолога (отца Вел. Княгини Софьи Фоминичны – бабки Грозного Царя); апостола Петра – к митрополиту Московскому Петру, небесному покровителю Московского Великокняжеского Дома; равноапостольной Царицы Елены – к небесной покровительнице его матери Вел. Княгини Елены Васильевны; св. Анны – к именинам бабки Царя – княгини Анне Глинской. Отсутствие престола, посвященного св. Анастасии Узорешительнице (ангела супруги Иоанна Васильевича Анастасии Романовой), точно указывает, по мнению А. И. Некрасова, на время окончания строительства храма: 1547 г., когда состоялась Царская свадьба [lxii].

Наконец, в исследованиях последних лет высказываются другие мнения. Одни считают, что храм был построен между 1552 и 1554 гг., как обетный храм Царя Иоанна Васильевича о даровании Ему Наследника [lxiii]. Другие – что построен он был между 1550 и 1561 гг. и посвящен «церковным праздникам и святым, чествование которых пришлось на тяжелые дни осады и штурма Казани» [lxiv].

Исследователи национальной символики относят этот храм к следующему, после Вознесенской церкви в Коломенском, эволюционному символу великорусской архитектуры. Этот храм, воздвигнутый ко времени принятия в 1547 г. Великим Князем Московским Иоанном Васильевичем Царского титула, являет собой «установленную Господом иерархичность всего сущего – поэтапно растущего ввысь и в стройном порядке сплоченного воедино по воле Божией. А выразителем Вышней Воли предопределено быть Вселенскому Православному Царю» [lxv].

Говоря об Иоанно-Предтеченском храме, исследователь пишет: «Новая трактовка символики Пятидесятницы вылилась в постановку монументального центрального столпа в окружении четырех меньших башнеобразных объемов. В каменное зодчество решительно вторглась традиция зодчества деревянного, давно уже научившегося объединять отдельно стоящие срубы галереями и навесами» [lxvi].

В память избавления он нашествия поляков, по повелению Царя Михаила Феодоровича, заложена четвертая пятиглавая церковь во имя Казанской иконы Божией Матери. Строительные работы велись с 1649 г. Освящена она была уже в годы царствования сына Алексея Михайловича (8 мая 1666 г.), свидетельством чему была надпись на кресте, находившемся в алтаре [lxvii]. Под крестом храма была надпись о том, что построен он был в честь 100-летий взятия Казани Царем Иоанном Васильевичем [lxviii].

Главный престол, как уже говорилось, был создан в память избавления Москвы от поляков в 1612 г., а придельные: один в честь св. равноап. Аверкия, епископа Иерапольского, в день которого родился сын Алексея Михайловича, Царевич Димитрий; другой – в честь ангела новорожденного – великомученика Димитрия Солунского [lxix]. Как и Вознесенская, церковь эта считалась Дворцовой [lxx] и, судя устраиваемым в ней тронам Царя и Царицы, стала одной из любимейших для Алексея Михайловича в Коломенском [lxxi]. С дворцом ее соединял некогда переход.

После закрытия храмов Вознесения Господня (1923), Усекновения Честныя Главы Иоанна Предтечи (1923) и Вмч. Георгия (1929) и передачи в церковь Казанской иконы Божией Матери части их святынь все три престольные праздника, наряду с ее собственными, праздновались в этой церкви. В специальной статье в «Журнале Московской Патриархии» 1946 г. о Казанском храме рассказывалось: «Самые интересные иконы в историческом отношении находятся у южных и северных врат алтаря: это образ Алексея человека Божия с Марией Египетской и Алексея человека Божия и муч. Наталии (тезоименитые Царю Алексею Михайловичу и двум Его Супругам – Марии Ильиничне Милославской и Наталье Кирилловне Нарышкиной). Того же письма на левом клиросе икона Сергия Радонежского и Варлаама Хутынского. В свое время в храме находились деревянные, обитые шелковым штофом Царские места без всяких украшений; такие места имелись и в обоих пределах» [lxxii]. Кроме короткого периода в 1941-1942 гг. Казанский храм никогда не закрывался [lxxiii].

Храмы в Коломенском, отмечал специалист в области истории градостроительства Москвы М. П. Кудрявцев, в целом «составляют очень интересную композицию. От церкви Вознесения Христова на равных расстояниях стоят церкви Казанской Богородицы и Иоанна Предтечи в Дьякове, а вплотную к Вознесению – церковь Георгия Победоносца. Композиция составляет как бы Деисус, где в центре Спас, а по сторонам – Богородица и Иоанн Предтеча. Ему предстоит один из самых чтимых святых воинов – Георгий Победоносец», являвшийся, прибавим от себя, символом Москвы [lxxiv].

***

ДВОРЦЫ И ИХ ДЕРЖАВНЫЕ ВЛАДЕЛЬЦЫ. Значение Коломенского как Отчины «Державцев Русской земли» подчеркивал еще в годы правления Императора Николая Павловича известный русский знаток родной старины И. М. Снегирев: «…Здесь Царь Иоанн Васильевич праздновал день своего рождения, здесь учился русской грамоте Петр I и Александр I, здесь родилась Императрица Елисавета Петровна, а Екатерина II писала безсмертный Свой Наказ» [lxxv].

В течение пяти веков Российские Государи имели в Коломенском Свои Родовые Дворцы. Постройку здесь первого «загородного Княжого двора» известный русский историк И. Е. Забелин относил «ко временам первых Московских Князей» [lxxvi].

Известны частые приезды сюда Василия III, Его сына Царя Иоанна IV, появившегося тут на свет. «Летописцы свидетельствуют, что Царь и Государь Иоанн Васильевич ежегодно праздновал здесь день Своего рождения и тезоименитства и пировал во всем великолепии с Российскими иерархами и боярами» [lxxvii]. Отсюда в 1552 г. Он выступил в поход на Казанское ханство. В Коломенском Великий Государь 29 августа 1554 г. получил известие о завоевании Астраханского царства [lxxviii]. Недаром искал здесь в 1928 г. знаменитую «леберею» Царя Иоанна Васильевича археолог И. Я. Стеллецкий [lxxix].

Первый Царь из Дома Романовых, Михаил Феодорович, по словам И. Е. Забелина, «в 1640 г., на место обветшавших, построил в Коломенском новые хоромы, без сомнения, на старом месте, как почти всегда поступали в подобных случаях. 17 сентября он справил там новоселье и в передней избе пировал вместе с боярами» [lxxx].

Особой любовью пользовалось Коломенское и его жемчужина – Вознесенская церковь у Царя Алексия Михайловича: «Царь Алексей Михайлович, проживая в Коломенском со всем Своим Государским Домом, а также во время объездов Своих, приходил сюда молиться. Дни, в которые Он обыкновенно слушал здесь Божественную службу, были: 25 июля – день тезоименитства сестры Его, Княжны Анны Михайловны, в праздник Вознесения и 1 сентября. В этот последний день Алексей Михайлович, отслушав у Вознесенья утреню или обедню, отправлялся в Москву к Действу многолетнего здоровья, после чего возвращался опять в Коломенское, и там, на переднем крыльце Дворца Своего, жаловал бояр и ближних людей имянинными пирогами» [lxxxi]. В Вознесенской церкви застало Алексея Михайловича известие о Медном бунте 1662 года [lxxxii].

Исследовавший постройку Царского дворца в Коломенском московский историк И. Е. Забелин писал: «С осени 1666 года по Царскому указу стали готовить лес и всякие строевые запасы […] В начале мая освящена была закладка дворца. […] К осени дворец был выстроен вчерне. […] Во всю зиму 1667-1668 года столяры и резчики занимались резным делом […] Лето 1668 г. …все прошло в… чистой и роскошной отделке царских хором. […] В мае была расписана на хоромах кровля чешуйчатая деревянная […] Два года продолжались эти живописные и золотарные работы. Совсем отделанный и украшенный дворе так пестрел узорчатою резьбою, блистал и горел золотом и красками, что, по словам Рейтенфельса, бывшего в нем вскоре по окончании работ, он походил на игрушку, только что вынутую из ящика» [lxxxiii]. Работы окончили в 1671 году.

Дворец считали одним из чудес света. Подобно прочим московским Царским дворцам, Коломенский уподоблялся своим древнейшим идеалам – библейским и Цареградскому [lxxxiv].

Этот дворец, по словам одного из ученейших людей той эпохи Симеона Полоцкого:

Дом, иже мiру есть удивление,

Дом зело красный, прехитро созданный

Честности царстей лепо сготованный.

Красоту его мощно есть равняти

Соломоновой прекрасной полате.

Аще же древо зде не есть кедрово,

Но стоит за кедр, истинно то слово.

А злато везде пресветло блистает,

Царский дом бытии лепота являет.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Единым словом дом есть совершенный

Царю велику достойнее строенный.

По царстей чести и дом зело честный,

Несть лучши его, разве Дом Небесный!

Седмь дивных вещей древний мiр читаше

Осмый див сей дом, время имать наше.

До нас дошло описание летнего загородного Коломенского Царского дворца, построенного в середине XVII столетия.

«Щиты над хоромами Его Царского Величества круглые, на которых Европа, Африка, Асия написаны» [lxxxv]. Словно напоминание о монете Римского Императора Августа с державами, на которых были начертаны все эти части света…

«Над всходами Суд Соломонов написан, перед сенми выставка из окон дутая писана с гербами государей и государств» [lxxxvi].

Четыре части мiра написаны,

Аки на меди хитро изваяны.

Зодий небесный чюдно написася,

Образы свойств си лепо знаменася.

И части лета суть изображены,

Яко достоит чинно положены [7].

Непосредственно в Царских хоромах, наряду с Деисусом и святыми, были изображения Царей Давида, Соломона, Июлия Римского и Пора Индейского, Александра Македонского и Дария Перского [lxxxvii].

Даже позднее, уже будучи в запустении, дворец продолжал восхищать видевших его. Помянутый нами камер-юнкер Ф. В. Берхгольц, посещавший дворец летом 1722 г., писал, со слов управлявшего Дворцом шталмейстера Императрицы, что в нем насчитывалось 270 комнат, больших и малых, с тремя тысячами окон. «Это огромное деревянное здание, – записал гольштейнец в своем дневнике, – замечательно по своей древности и необыкновенной величине» [lxxxviii].

Дворец окружали большие фруктовые сады, особенно славившиеся яблоками и грушами. «…Нигде около Москвы нет таких превосходных фруктов как там» [lxxxix], – свидетельствовал наблюдательный немец.

Целый сад Царских яблок!

Многое тут вспоминается. И яблоко владомоедержава Российского царствия. И Inis Avalon/Остров Яблок (от кельтск. avalla – яблоко) [8], куда, по преданию, был перенесен смертельно раненый король Артур (по некоторым легендам, превратившийся в ворона [9] ) [xc]. Здесь, на острове вечной юности, в покое и блаженстве пребывает этот Король в грядущем/Rexque futurus, дожидаясь урочного часа, чтобы вернуться в годину опасности, чтобы спасти народ от великой опасности.

Таким образом, известный с древних времен образ спящего монарха оказывался связанным с таким местом на Земле, в пределах которого, однако, не действовали земные законы. И это Остров Яблок.

Но Авалон назывался еще «Островом блаженных». Такими же характеристиками был наделен известный еще с античных времен легендарный остров Туле (Ultima Thule), расположенный на севере Европы. По словам современных исследователей, это «счастливый мифический остров, самый воздух которого источает чарующую сладость и который является сакральным инициирующим центром, укрывающим героев, философов, мудрецов…» [xci]

Могила короля Артура была обнаружена в 1191 г. на территории Гластонберийского аббатства в Англии, основанного согласно преданию Иосифом Аримафейским. Как писал один из крупнейших французских ориенталистов ХХ в. Анри Корбен: «По временным и пространственным меркам человека, эсхатологическое деяние отделено от нас отсрочкой во времени и огромной дистанцией в пространстве. Однако по меркам своего собственного времени, это деяние свершается в вечном настоящем, вечном “здесь и сейчас”, и, даруя верующим надежду, отменяет любые отсрочки и дистанции. […] Оно преображает местности нашей географии, после чего их сакральность познается органом, не связанным с рассудком. Авалон XII в. отождествляется с территорией, на которой было воздвигнуто аббатство Гластонбери.[…] …Если останки Короля Артура и Королевы Гвиневьеры и покоятся в их могилах в Гластонбери, их “тела”… находятся в другом месте, в эсхатологическом Авалоне» [xcii].

В год 300-летия Дома Романовых Коломенский сад всё еще насчитывал более десяти тысяч яблонь! В морозную зиму 1939-1940 г. все деревья погибли [xciii].

Любовь к Коломенскому у Государя Алексея Михайловича была связана с его увлечение охотой. «Царь в молодых летах, – писал И. Е. Забелин, – со страстью увеселялся охотою, по преимуществу соколиною, и почти все лето проводил в потешных походах по окрестностям Москвы. Коломенские луга… представляли из всех подмосковных едва ли не самую выгодную местность в этом отношении, особенно в весеннее время» [xciv]. «Сия Царская охота, – читаем в книге, изданной в 1883 г., – была в то время в наилучшем состоянии. Принятие в сокольники в Коломенском совершалось тогда по особенному обряду. Для соколов было устроено особенное помещение в виде башни, которая существует и доныне, служа воротами в дворцовый сад. Соколы и в настоящее время в Коломенском привитают вверху под главою Вознесенской церкви» [xcv]. Речь идет о Водовзводной башне, построенной в XVII в. неподалеку от Вознесенской церкви. В ней были устроены специальные клетки для соколов. Отсюда и первоначальное название башни – Соколиная.

Мы еще будем писать о Царской/Императорской охоте на медведя. У Царской соколиной охоты были не менее глубокие корни. (Вспомним здесь хотя бы целый ряд преданий о потерянном царском соколе, связанных с основанием знаменитой московской церкви св. Трифона в Напрудном – древнем Великокняжеском, а потом Царском селе, принадлежавшем еще самому Ивану Калите. Существующий до сей поры каменный храм был построен около 1520 г., в годы правления Василия III. На одной из его фресок конца XVI – начала XVII вв. запечатлен всадник с соколом в вытянутой руке). Кое-что помогает понять и этимология.

По мнению выдающегося современного ученого-слависта академика О. Н. Трубачева [xcvi], «польское rarog ‘птица из породы соколов, сарыч; чудовище’, чешское raroh ‘сокол, самый дикий, жестокий и проворный из соколов’, словацкое raroh ‘кречет’, за вычетом некоторых заимствований в соседних языках…, неизвестно остальным славянам». Оно, несомненно, является праславянским, иранизмом в западнославянском. Согласно исследованиям словацкого ученого В. Махека, «мифологические отношения слова rarogъ дают нам право предположить, что в нем заключено нечто большее, чем просто название кричащей птицы. В действительности речь идет о заимствовании, и притом – из Ирана, где название сокола равным образом занимает место в мифологии». Причем еще в дозороастрийских, индоиранских верованиях.

«Махек, – пишет далее О. Н. Трубачев, – обращает в связи с этим внимание на название древнеиранского божества – авестийское Вэрэфрагна-, трудно поддающегося описанию из-за множества его воплощений [10], но почти всегда наделенного безстрашием, воинственностью, силой, красотой. Из этих воплощений божества особенно интересно одно, когда бог выступает в виде птицы, нападающей на добычу и раздирающей ее, – в виде быстрейшей из птиц под названием авестийским варэган-, варэнган-. Еще конкретнее значение близкого согдийского […] *варагнака- ‘сокол’. Все это служит Махеку законным основанием для того, чтобы объяснить славянское rarog ‘сокол’ как заимствование из иранского варагна- ‘сокол’, точно также как и мифологический контекст славянского названия – из соответствующего иранского религиозно-мифологического источника».

Чуткое ухо тут не может не услышать другого: старославянского рарог ‘огонь’ и скандинавского Рюрик [xcvii] [11].

Если вспомнить изображение «орлика черного» на щите грифона в родовом гербе Романовых (о чем речь далее), то сокол/рарог был небезразличен и этому новому Царствующему Дому, также заключая в себе глубокий смысл.

Дело в том, что помянутое нами древнеиранское божество Вэрэфрагна или «Вертрагна (среднеперсидское Варахран, в поздней традиции и фарси Бахрам) – бог войны и победы, прекрасный, могучий, стремительный, не знающий себе равных, защитник и хранитель» [xcviii], в одном из своих воплощений, как мы уже писали, представлял собой ширококрылую птицу Варагн. «Точная идентификация этой хищной птицы, – считал И. М. Стеблин-Каменский, – затруднительна – предлагалось отождествление и с орлом, и с коршуном, и с ястребом. Вероятнее всего, что Варагн – это всё же ворон, птица бога войны у других индоевропейских народов, например, у древних германцев и скандинавов, у которых ворон, птица, питающаяся трупами, посвящена богу войны и смерти Одину. […] Не исключено, что русское слово “ворон” и другие, близкие к звучанию обозначения этой птицы в балтийских и уральских языках – заимствования из древнеиранского» [xcix].

Таковы некоторые смыслы, лежащие в основе Царской охоты…

Некоторые считали, что именно в чертогах Коломенского дворца появился на свет Император Петр Великий:

Российский Вифлеем, Коломенско село,

Которое на свет Петра произвело [12].

И в другой «надписи к дворцу Коломенскому» того же поэта:

К российской области в сем доме рок был щедр

Природа извлекла сокровище из недр!

Дыхнул от небеси к нему небесный ветр

В сем доме родился великий россам Петр!

В одном из дворцовых покоев после показывали Петрову колыбель [c]. Хотя историки позднее и отрицали это, но о рождении в Коломенском первого Императора Всероссийского знал Государь Николай Павлович [ci].

Известно, что в Царскую отчину с началом стрелецкого бунта 1 сентября 1682 г. были привезены матерью, Царицей Натальей Кирилловной, малолетние Государи Иоанн и Петр Алексеевичи. Здесь впоследствии протекало безмятежное детство Великого Преобразователя России. Долгое время тут стоял дуб (по другим сведениям, кедр), под которым Зотов давал первые уроки своему Августейшему Ученику:

Сей дуб присутствием Петровым украшался,

Отец отечества под оным просвещался.

Здесь провел Петр Алексеевич лето 1690 г. с молодой Своей супругой Царицей Евдокией Феодоровной. Сюда в следующем году совершил отец Русского Флота плаванье из Москвы на яхте, построенной корабельным мастером Брантом. Именно в Коломенское приехал Царь Петр, возвратясь осенью 1695 г. из Азовского похода, перед торжественным вступлением в Москву [cii]. (Вспомним в связи со сказанным и об Азовской иконе Божией Матери) [ciii].

После Полтавской Виктории и изгнания шведских захватчиков и их малороссийских прихвостней из пределов Государства Российского уже не просто Царь, а Отец Отечества, 12 декабря 1709 г. вернулся туда, где Он на свет явился, где прошли Его детство и юность. Шесть дней спустя, 18 декабря, в Коломенском родилась Его любимая дочь «Лизенька». Триумфальный въезд в Москву отложили. Наконец, дождавшись подхода овеянных славой русских полков с захваченными ими богатыми трофеями и пленными шведскими генералами, 21 декабря Царь вошел в Первопрестольную. Радостно гудела колокольная медь сорока сороков. Победно гремели барабаны. Грозно грохотали пушки. Поблескивая штыками, торжественно шли петровцы. «Здравствуй наш Отец!» – кричал народ.

Не исключено, что с одним из этих событий связан дар Петра Великого в Вознесенскую церковь: напрестольное Евангелие в полубархатном переплете [civ].

Внук Великого Преобразователя России, Петр II, имевший намерение повернуть к старине и даже вновь перенесший столицу в Москву, лето 1729 г. провел в Коломенском [cv]. «Император Петр II по любви к охоте псовой и соколиной, – читаем в летописи дворцового села, – нередко бывал в селе Коломенском. Императрица Анна Иоанновна из уважения к памяти предков и древности почтила неоднократным Своим присутствием дворец Коломенский» [cvi].

Как мы уже писали, Императрица Елизавета Петровна, как и Ее Державный Отец, родилась в Коломенском в разгар Полтавских торжеств. Не раз Она приезжала сюда «с знатнейшими особами Своего Двора и угощала их столом по старинному царскому чиноположению» [cvii].

Любила эти места и Государыня Екатерина Алексеевна. Несколько раз Она жила здесь по нескольку недель. В первый раз Императрица побывала здесь в 1762 г., то есть в самый год Своего вступления на Престол [cviii]. По словам одного из коломенских старожилов, Екатерина II «в садах гуляла, а к службе все ходила к Вознесенью. Ведь там в старину-то Царские места были» [cix].

В последние годы Екатерина Великая редко приезжала в Свою Подмосковную. Едва ли не в последний раз Государыня прожила здесь три дня в июне 1787 г. перед торжественным вступлением в Москву, где Она отпраздновала 25-летие Своего Царствования [cx].

В Коломенское езживал и Ее Сын – Император Павел Петрович [cxi] ; подолгу жил здесь и Ее Внук – будущий Император Александр Благословенный, учась грамоте под сенью кедра, современного Великому Князю Московскому Иоанну III:

Под кедром Александр здесь в юности своей

Учению внимал – для щастья наших дней [13].

Нашествие двунадесяти языков в 1812 г. не обошло стороной Коломенское. О неистовствах французов старожилы рассказывали: «У Егория лошадей ставили, ну, в Казанской, покойник пономарь все спрятал – пол-то там чугунный, он выломал плиту и посовал туда, что было можно, так и не нашли, а вот у батюшки казанского, так у того, говорят, отыскали зарытое серебро, взяли, да еще ухо ему поранили, знать погрубил им…» [cxii]

Незадолго до смерти, перед самым отъездом в Таганрог, Император Александр I побывал в Коломенском, обошел места, связанные с детством, разговаривал с крестьянами, посетив их дома и пожаловав подарками. А вскоре «тело Государя везли в Москву чрез Коломенское. […] Целую ночь гроб простоял в Казанской» [cxiii]. Три года спустя погребальную колесницу передали из Красных казарм в Москве, где она находилась, в Коломенское. На вечное хранение [cxiv].

Царский дворец ремонтировали при Екатерине II в 1767 г., а при Ее Внуке, Александре I, в 1816 г., за совершенною ветхостью, сломали.

17 мая 1835 г. Коломенское посетил Император Николай Павлович. Место Ему пришлось по вкусу. Поднявшись в беседку, установленную на месте прежнего дворца, Государь произнес: «Вот, где Я поставлю дворец: рождение в этом месте Петра Великого и безподобный вид на древнюю столицу достаточно говорят, что здесь следует быть Царскому жилью» [cxv].

Зайдя с Императрицей Александрой Феодоровной в «древнюю» Вознесенскую церковь, Государь нашел там три венчающиеся крестьянские пары. Император потребовал их на следующий день в Кремлевский дворец. Императрица вручила молодым подарки, а шеф жандармов гр. А. Х. Бенкендорф роздал им от имени Государя несколько сот рублей [cxvi]. Одному из венчавшихся (крестьянину деревни Нагатино В. Е. Гусеву) Государь изъявил желание быть у него восприемником от купели первенца [cxvii].

23 августа 1851 г. Коломенское посетили дочь Императора Николая I Великая Княгиня Ольга Николаевна вместе с супругом Вюртембергским королем Фридрихом-Карлом-Александром и своей двоюродной сестрой Великой Княгиней Екатериной Михайловной. Августейшие посетительницы побывали в Вознесенском и Георгиевском храмах [cxviii].

Неоднократно бывал в Коломенском Император Александр II. Впервые Он приезжал сюда, еще будучи Наследником Престола, в июле 1837 г. в сопровождении Своего друга А. И. Тургенева [cxix]. Затем 28 августа 1851 г. с супругой, Цесаревною Марией Александровной, и в 1861 г., уже будучи Императором, дважды – 19 мая и 2 июня [cxx].

Августейшее Семейство посетило Казанскую и Георгиевскую церкви. Затем Они взошли под своды Вознесенского храма: «Священная тишина древнего храма уносила мысль ко временам минувшим, и в благоговейно молитвенном взоре Царя видимо было, что дух Царей – предков, здесь приносивших молитвы Богу, тайно сливался с духом Царя потомка, в единой молитве о благе народном» [cxxi].

«Во время посещения, – вспоминал очевидец, – Императрица и Августейшие Дети [14] вышли на балкон и собственноручно раздавали крестьянам, их женам и детям разные подарки, деньги, серебряные и золотые серьги и кольца, шелковые платки, кушаки и гостинцы» [cxxii]. Царь и Его народ. Августейший Хозяин-Вотчинник и Его крестьяне.

Во время второго посещения Коломенского в 1861 г. Царственная Чета приняла участие в народном празднике по случаю престольного праздника Вознесения Господня, а также присутствовала в храме на венчании, получив по народному обычаю дары. На другой день, по повелению Государя, крестьянские пары явились во дворец за Царскими подарками [cxxiii].

В том же 1861 г., 25 августа, Коломенское посетили Великие Князья Александр Александрович (будущий Император Александр III) с братом Владимiром Александровичем в сопровождении воспитателя графа Б. А. Перовского. Экскурсию им проводил не раз упоминавшийся нами знаток древнего Коломенского профессор М. М. Снегирев [cxxiv]. В следующем году, 3 августа, на богослужение в Вознесенскую церковь приезжал Великий Князь Михаил Николаевич. После службы он пил чай на террасе Коломенского дворца [cxxv].

Разразившейся 5 июля 1883 г. (ровно за 35 лет до цареубийства) бурей в дворцовом парке Коломенского сломало два древних кедра (в некоторых документах их часто называли дубами). Берегли их пуще глаза: под ними постигали начатки учения юные Петр Великий и Александр Благословенный. Когда в Царствование Императора Николая Павловича от одного из этих древних деревьев отломался сучок, Государь повелел «связать кедр железными полосами против влияния бурных ветров». А тут оба дерева оказались сломанными, о чем настоятель Вознесенской церкви через Дворцовое управление незамедлительно доводит до сведения Императора Александра III, одновременно предлагает безвозмездно изготовить из пригодных обломков для моленной комнаты Государя или домового Царского храма подсвечник и аналой. Услуги в этом предложил владелец «иконостасного заведения» купец Н. А. Ахапкин, в 1878 г. изготовивший последний (как оказалось) иконостас для Вознесенского храма в Коломенском. 13 декабря 1883 г. последовало Высочайшее разрешение, а уже 2 апреля следующего года готовые подсвечник и аналой были отправлены в С.-Петербург. Осмотрев их, Государь велел возвратить их в Москву с тем, чтобы «поставить их в церкви села Коломенского и сделать надпись, заключающую в себе историю кедрового дерева и время их изготовления». Царский подарок установили в Вознесенском храме, изготовив на аналой, согласно Высочайшей воле, образ с изображением Русских Великих Князей и Императоров, начиная с Великого Князя Московского Ивана Калиты и вплоть до Императора Всероссийского Александра II, с надписью на аналое: «По Высочайшему соизволению Государя Императора Александра III устроен из сломанного бурею 1883 г. кедра, произраставшего в течение свыше четырех веков в Царском саду села Коломенского, где пребывали “Собиратели Земли Русской”. Поставлен в дворцовой церкви Вознесения Господня в 1884 г.» [cxxvi]. (Оба предмета сохранились до настоящего времени и находятся в Коломенском музее).

Император Николай II, объезжавший во время Коронации 1896 г. и 300-летнего юбилея воцарения Династии Романовых 1913 г. все места, особо отмеченные пребыванием Его Царственных Предков, по неясной пока что причине, не посетил Коломенского. Возможно, каким-то таинственным образом Он не мог одновременно пребывать там с Ней – Державной…

Постепенный слом старого уклада в России начала ХХ века испытывала и Царская вотчина. Был разработан проект, согласно которому усадьба разбивалась на участки для последующей продажи под дачи [cxxvii]. Только начавшаяся первая мiровая война, а за ней революция остановила этот процесс…

Вплоть до закрытия уже в советское время церквей они (особенно Вознесенская) славились своими чтимыми древними образами.

«…В иконостасе, – писал в 1883 н. священник Вознесенской дворцовой церкви Павел Кротков, – находится местный образ Божией Матери Смоленской, письма древнего, Рублевского. При составлении рисунка на новый иконостас, по мысли архитектора, было положено икону эту очень большого размера заменить иною, меньшею, но из-под пера архитектора долгое время никак не мог выйти рекомендованный рисунок, сколько раз он его не переделывал. Наводя справку о исполнении архитектором рисунка, священник, по независящим от него обстоятельствам, вынужден был возвращаться домой уже поздно вечером. Это было 15 сентября.

Извощик вести до дому за Москву не взялся и был нанят только до Серпуховской заставы. У него оказалась хромая лошадь. Дорогою словоохотливый возница расспрашивал священника, кто он и откуда и почему так поздно отправляется. Но как в это время между извощиками было много подозрительных людей, совершавших грабежи и убийства, то он не прямо говорил о себе и цели своего пути. Когда же увидел, что извощик не проезжал мимо церкви, чтобы не оградить себя крестным знамением, тогда открылся и сказал, что он из Коломенского священник Вознесенской церкви. Извощик, выслушав, как бы не поверил словам, обратился и, пристально поглядев в лицо, сказал: “Да, вы точно из Коломенского. Я там бывал и в церкви вашей Вознесенской служил молебен Божией Матери Смоленской”. – “А кто служил помнишь ли?” – “Очень хорошо помню, да и вы служили”. – “Какой же иконе Божией Матери Смоленской? – у нас их две”. – “Местной иконе в Вознесенской церкви, что с левой стороны у царских врат в день Вознесения Господня”. Потом прибавил: “И на другой год служил Ей, Матушке, Царице Небесной, молебен. Тогда, не помните ли, вы спросили меня, по какому случаю я служил Ей молебен, но я, грешный, уклонился от ответа и меня, видимо, Бог наказал за это умолчание”. – “Не помнишь ли ты, сколько тогда давал за молебен?” – “В первый раз 50 копеек, в другой – 30 копеек”. – “Правда”. (Вопрос же дан был извощику, – по какому случаю служил молебен Смоленской Божией Матери – потому, что у Предвечного Младенца благословение именословное. Прихожане же, молящиеся двуперстно, к иконам сим не благоговейно почтительны и никто до этого времени сей иконе не служил молебнов). – “Не расскажешь ли, какое постигло тебя наказание Божие?” – “Длинновата будет история, но по просьбе расскажу, – авось Господь облегчит и меня от греха и скорби: много пролечил имения, но врачи не помогали и не помогли. В это время я держал дачу Закревского в арендном содержании под огородами за 1000 рублей. Жил богато, было восемь лошадей, одна одной лучше. Измученный болезнью, однажды в сонном видении я увидел храм на горе, но незнакомый и никогда невиданный. Взошел в него, стал перед иконами, помолился. Слышал повелевающий голос: ‘Помолись и отслужи молебен Смоленской Божией Матери и будешь здрав’. Проснувшись, недоумевал, где такой храм и икона, перед которой бы мне помолиться и выздороветь от болезни. Спустя четыре недели после сонного видения я отправился в с. Коломенское на ярмарку, в день Вознесения, за покупкою огородных снастей и принадлежностей. На звон праздничного колокола иду к церкви. Никогда не бывши в Коломенском, поражаюсь знакомой местностью, виденной во сне. В храме еще более был поражен сходством виденного во сне храма, св. Иконы и даже того же священника. Тогда я пал с умилением пред иконою Божией Матери Смоленской и попросил отслужить молебен. С того времени лихорадка меня оставила и не возвращалась. На другой год также я был в Коломенском в храмовый праздник Вознесения Господня, служил молебен Божией Матери уже в благодарность за дарованное мне исцеление. Но на ваш вопрос, почему служил, тогда я скрылся и был наказан. На арендуемой земле на первый год после исцеления, овощи мои погибли от излишней влаги по случаю дождей, на второй были выбиты градом, на третий год, хотя Бог благословил урожаем, для расплаты за аренду не хватило денег. Я был вынужден распродать лошадей и все заведение, и вот, как видите, остался при хромой лошади для прокормления. Благодарю Бога, что привел хотя теперь нечаянно рассказать вам о моем исцелении от Смоленской иконы Божией Матери”.

На утро будущего дня, по объявлении причту и церковному старосте о совершившемся исцелении пять лет тому назад, был отслужен пред иконою Смоленской Божией Матери благодарственный молебен.

Вскоре после того совершились от сей иконы исцеления:

а) Солдатская жена Дарья Ильина Ламакина, проживающая в Коломенских казармах, страдавшая лихорадкою, прибегла с молитвою пред иконою Божией Матери Смоленской, исцелилась.

б) Коломенский крестьянин Исидор Герасимов Савельев помолился за свою болящую жену Евдокию Васильевну, страдавшую горячкой, которая вскоре ее отставила. В благодарность несколько раз приносил он елей для лампады, горящей пред сею иконою.

Совершившиеся исцеления от сей св. Иконы свидетельствовали о том, что означенную икону, хотя и большого размера, не должно заменять в новом иконостасе иною, меньшею. Действительно, вскоре по сообщении архитектору о желании оставить старую местную икону Смоленской Божией Матери, рисунок на новый иконостас очень скоро составился. Эти чудесные исцеления были Свыше указанием на то, что мы не должны своевольно заменять древних икон новыми.

Другая древняя икона Смоленской Божией Матери на запрестольном образе. Устное предание говорит, что от сей запрестольной иконы Божией Матери Смоленской во время мора 1770 г. был слышан в церкви громкий плачевный вопль. При освидетельствовании храма, откуда и от кого исходит плачевный вопль, никого не видали, а только на очах и лике иконы Божией Матери Смоленской потоки слез. Один из раскольников в начале сего столетия позволил себе публично высказать о запрестольной Божией Матери Смоленской хульные слова во время общественных работ близ Сухова оврага за деревней Садовниками и был жестоко наказан. Вдруг появился сильный вихрь, его схватил и бросил в овраг, где он не мог скоро опомниться от сильного падения. (Из сказаний старожилов).

Особенным благоговением чествуется третья икона – Иверской Божией Матери.

В 1811 г. прихожанами Вознесенской церкви с. Коломенского и д. Нагатина написана икона Иверской Божией Матери при священнике Иоанне Матвеевиче в память избавления от мора 1770 года. Икона была поставлена в иконостасе Вознесенской церкви по левую сторону, рядом с иконою Смоленской Божией Матери. Церковное празднество установлено Ей во вторник Пасхальной седмицы, как в храмовый праздник, – перед обеднею водоосвящение с перезвоном колоколов, после обедни молебен с акафистом. В 1848 г. сия икона вновь написана с настоящей Иверской иконы Божией Матери при Иверской часовне. На первой неделе Великого поста иконописец из духовного звания, некто Соколов Мефодий, после поста, исповеди и причастия Св. Христовых Таин, приступил к писанию сей св. Иконы. Работа его окончена была в течение трех недель Великого поста. Она производилась под наблюдением о. казначея Иверской часовни иеромонаха Гавриила, бывшего священником с. Коломенского 14 лет с 1830 по 1845 год. По окончании она была освящена в Иверской часовне при молебном пении и прислана в благословение бывшим прихожанам, да притекают пред нею с верою и мольбою к Царице Небесной, прося помощи, избавления от скорбей и болезней. В то же время возложена на сию Икону новая сребропозлащенная риза с убрусом, шитым бусами и каменьями. Со времени возобновления сей иконы и поставления в иконостасе теплой Георгиевской церкви умножалось и чествование Ее. Порченые, одержимые злым духом сами не могут придти и приложиться к сей Иконе без помощи сторонних людей, которые их подводят с большим усилием и трудом.

При сем нельзя не занести в летопись древнего взаимного благочестивого обыкновения крестных ходов между жителями трех приходов: в селе Коломенском Вознесенского и Казанского и Иоанно-Предтеченского в Дьякове.

Иконы в Вознесенской церкви каждогодно износятся в весеннее время, при начале полевых работ, в приходы церквей Казанской Божией Матери и Иоанна Предтечи в Дьякове, в деревню Садовую слободу, вместе с иконами означенных церквей. […] Селения и сады обносятся св. иконами и окропляются св. водою. […]

В июне месяце, в десятую пятницу, бывает в нашей церкви и приходе чудотворная икона Иверской Божией Матери из Иверской часовни города Москвы. […] Икону Иверской Божией Матери приносили в Вознесенскую церковь с. Коломенского из Москвы на руках (тогда еще не было при Иверской часовне кареты с лошадьми) с вечера ко всенощной, где она ночевала. Утром, после ранней обедни, молебна Божией Матери с водоосвящением, крестным ходом, совместно с иконами из соседних церквей, Казанской Божией Матери и Иоанно-Предтеченской сопровождали икону Божией Матери “к Илье Пророку” в село Сабурово. […]

В июле месяце, иногда в августе, прихожане крестьяне деревни Нагатина приносят чудотворный образ Божией Матери Иерусалимской из Измайловской богадельни, с вечера ко всенощной. […]

В те же месяцы жителями села Коломенского приносится чудотворный образ Божией Матери Моденской из села Косина, с вечера ко всенощной» [cxxviii].

***

Таким было место явления «Державной» иконы: Богородичное и Царское.


[1] «Голосовой» переосмыслено из «Волосового». Речь идет о Велесовом языческом капище, на месте которого впоследствии (уже в древности) была воздвигнута православная церковь. В XVI в. здесь был построен храм Усекновения Честныя Главы Иоанна Претечи.

[2] Разумеется, если следовать научной этимологии, то диво и дЬва не «одного корня» (последнее происходит от слова доить, т. е. кормить грудью), но в мифопоэтической этимологии первоначальное дивий сочеталось с девий. Девий же это: 1) дикий (дивии звери/дикие звери); 2) Божий (*dheiwos ‘языческий бог’; ‘Бог’ – лат. Dues/Deus, греч. Зевс, лтш. Dievs). Ср. также индоевроп. *dheiw – ‘небо’, ‘сияние’, ‘бог/Бог’.

[3] «…Юродивый муж, именем Домитиан, – пишет Н. М. Карамзин, – объявил ей, что она будет материю Тита, широкого ума» (Карамзин Н. М. История Государства Российского. Т. VII-IX. Тула. 1990. С. 104). На 25 августа, когда родился будущий Царь, приходилась память апостола от 70-ти Тита, епископа Критского. Многие вспоминали впоследствии также Римского Императора Тита Флавия Веспасиана (79-81), во исполнение пророчества Господа Иисуса Христа взявшего 6 августа 70 г. и впоследствии сравнявшего с землей Иерусалим. Все защитники города были поголовно истреблены, уцелевшие жители проданы в рабство, а на руинах города был расквартирован Х легион. «Вы победили самый жестокий, мятежный и коварный народ», – заявил Тит своим солдатам. В талмуде он был назван «порочным потомком порочного Исава». Тит был крут с врагами, но справедлив. «…Власть, – говорил он, – дается от судьбы, и тщетны бывают попытки совершить преступление в надежде захватить ее или из страха ее потерять». Распространяемая его врагами дурная слава о нем, обернулась впоследствии высочайшей хвалой. От отца, также Римского Императора, он унаследовал прозвание Божественный. После кончины Тита, по свидетельству историка Светония, народ плакал о нем, как о родном. «Ты, грозный и мудрый Государь, – писал в “Большой челобитной” Царю Иоанну Васильевичу Иван Пересветов, – приведешь к покаянию грешников, введешь в Свое Царство справедливость, а Богу воздашь сердечную радость» (Памятники литературы Древней Руси. Вып. 6. М. 1984. С. 607). – С. Ф.

[4] В связи с этим нельзя не вспомнить слова Ивана Пересветова из его послания Царю Иоанну Грозному: «А не мочно Царю без грозы бытии; как конь под Царем без узды, тако и Царство без грозы» (Вальденберг В. Древнерусские учения о пределах Царской власти. Пг. 1916. С. 330). Удивительное созвучие находим в «Рамаяне»: «Как реки без воды, как лес без травы, как скот без пастуха, – страна без Царя». Это позволяет некоторым исследователям говорить даже о «возрождении» на русской почве «арийской идеи Священной Царской власти, праведной и самодержавной» (Антоненко С. Русь арийская? // Родина. М. 1997. № 8. С. 79). – С. Ф.

[5] Как было установлено недавно, первым шатровым храмом была церковь Троицы в Александровской слободе, построенная в 1510-х гг. тем же ктитором (Вел. Кн. Василием III) и с той же целью: в качестве холодного дворцового храма в своей новой дворцовой резиденции. Оба эти храма (Троицкий и Вознесенский) имеют совершенно особое значение в развернувшемся позднее, при Царе Иоанне Васильевиче, возведении шатровых церквей. Исследователи подчеркивают: «“Массовое” строительство шатровых церквей возобновилось лишь в 50е гг. XVI в. – враз, спонтанно, в поразительно развитой и совершенной форме, ничего общего, однако, с церковью Вознесения уже не имеющей. Разрыв нового строительства с конструктивной идеей и пластикой предполагаемого прототипа еще как-то можно объяснить, но как объяснить безупречно зрелую, “выдержанную”, самостоятельную форму новой серии памятников?» (Кавельмахер В. В. Памятники архитектуры древней Александровой слободы. Сб. статей. Владимiр. 1995. С. 70).

[6] После взятия в 1527 г. Рима войсками Императора Карла V архитектурная жизнь в нем практически замерла. В то же время было известно, что русские ищут хорошего мастера. По совету Римского папы туда отправился состоявший до этого у него на службе уроженец Флоренции Пьетро Аннибале. В Москве он пользовался покровительством Великого Князя Василия III, при котором, напомним, в 1505-1508 гг. итальянским архитектором Алевизом Новым был построен на месте обветшавшего новый великолепный белокаменный Архангельский собор – усыпальница Московских Государей. Аннибале покинул Москву после кончины своего Высокого Покровителя, в 1539 г.

[7] Симеон Полоцкий.

[8] Ср. легендарные райские яблоки, молодильные яблоки, золотые яблоки Гесперид (11-й подвиг Геракла), яблоки Идунн («Младшая Эдда»).

[9] Ср. воронов, живущих в Лондонском Тауэре, считающихся хранителями Британии.

[10] Любопытно, что одно из таковых – медведь (Рак И. В. Мифы древнего и раннесредневекового Ирана, СПб. 1998. С. 134). – С. Ф.

[11] О связи Родового знака Рюриковичей с соколом см.: Раппов О. М. Знаки Рюриковичей и символ сокола // Советская археология. 1968. № 3. С. 63-69.

[12] А. П. Сумароков (1717†1777).

[13] А. П. Сумароков.

[14] Вел. Князья Алексий и Сергий Александровичи и Вел. Княжна Мария Александровна. – С. Ф.


Примечания

[i] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского. М. 2002. С. 103.

[ii] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского (до Петра I). М. 1997. С. 8.

[iii] Там же. С. 22.

[iv] Полный церковно-славянский словарь. Сост. свящ. Г. Дьяченко. М. 1993. С. 144

[v] Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб. 1906. С. 26.

[vi] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского (до Петра I). С. 8.

[vii] Там же. С. 23.

[viii] Багдасаров Р. В. Свастика: священный символ. Этнорелигиоведческие очерки. М. 2001. 147, 148, 150, 365.

[ix] Нечволодов А. Д. Сказания о Русской Земле. Кн. 2. СПб. 2003. С. 324.

[x] Борисенков Е. П., Пасецкий В. М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. М. «Мысль». 1988. С. 192.

[xi] Пчелов Е. В. Рюриковичи. История Династии. М. 2001. С. 355.

[xii] Нечволодов А. Д. Сказания о Русской Земле. Кн. 2. С. 325.

[xiii] Суздалев В. Е. К истории создания иконостасов и росписи церкви Вознесения в Коломенском // Коломенское. Материалы и исследования. Вып. 1. М. 1991. С. 61.

[xiv] Ерчак В. М. Правда об Иоанне Грозном. Минск. 1999. С. 2, 3-4.

[xv] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского (до Петра I). С. 15.

[xvi] Полное собрание русских летописей. Т. XIII. М. 2000. С. 62.

[xvii] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского. С. 16.

[xviii] Полное собрание русских летописей. Т. VIII. М. 2001. С. 280. См. также: Т. XIII. С. 62.

[xix] Свящ. Павел Кротков. Плащаница Всероссийского митрополита Фотия, хранящаяся в Вознесенской церкви села Коломенского. М. 1864. С. 15.

[xx] Корсаков А. Село Коломенское. Исторический очерк. М. 1870. С. 79.

[xxi] Подъяпольский С. С. Архитектор Петрок Малой // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Стиль, атрибуции, датировки. М. 1983.

[xxii] Кудрявцев М. П. Москва – Третий Рим. Историко-градостроительное исследование. М. 1994. С. 227.

[xxiii] Проф. С. В. Заграевский. К вопросу о датировке и авторстве памятников Александровской слободы // Материалы Интернета.

[xxiv] Беляев Л. А. Вознесения Господня церковь в Коломенском // Православная энциклопедия. Т. IX. М. 2005. С. 207.

[xxv] Исторические записки. Сборник. Институт истории АН СССР. Т. 13. С. 268.

[xxvi] Максимов П. Н., Воронин Н. Н. Деревянное зодчество XIII-XVI веков // История русского искусства. Т. 3. М. 1955. С. 264.

[xxvii] Письма другу. Пер. и прим. М. Ю. Барановской // Советская музыка. М. 1969. № 8. С. 67. Перевод был выполнен супругой музеефицировавшего Вознесенскую церковь в Коломенском П. Д. Барановского еще в 1939 г. с машинописной копии французского оригинала. Сам оригинал исчез.

[xxviii] Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. III. М. 1987. С. 264.

[xxix] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского (до Петра I). С. 18.

[xxx] Государственный музей-заповедник «Коломенское». М. 1988. С. 13.

[xxxi] Паламарчук П. Г. Хроники смутного времени. М. 1993. С. 344-346.

[xxxii] Беляев Л. А. Вознесения Господня церковь в Коломенском. С. 205.

[xxxiii] Красовский М. Очерки по истории московского периода древнерусского зодчества. М. 1911. С. 113.

[xxxiv] Каулен М. Е. Церковь Вознесения: взгляд сквозь века // Коломенское. Материалы и исследования. Вып. 4. М. 1993. С. 7.

[xxxv] Свиньин П. П. Картины России и быт разноплеменных ее народов, из путешествий П. П. Свиньина. Ч. I. СПб. 1839. С. 74.

[xxxvi] Субботин А. Н. Село Коломенское. М. 1947. С. 40.

[xxxvii] Ильин М. А. Русское шатровое зодчество. М. 1980.

[xxxviii] Каулен М. Е. Церковь Вознесения: взгляд сквозь века. С. 8.

[xxxix] Силаев А. Г. Возрождение русской геральдики. Иллюстрированный рассказ о месте и значении национальной символики. М. 2004. С. 165-167.

[xl] Там же. С. 167.

[xli] Храм-Памятник в Брюсселе. (Документальная хроника). Сост. А. М. Хитров и О. Л. Соломина. Под ред. гр. М. Н. Апраксиной. М. 2005. С. 93-94.

[xlii] Там же. С. 98-102.

[xliii] Там же. С. 102.

[xliv] Кудрявцев М. П. Москва – Третий Рим. Историко-градостроительное исследование. С. 135.

[xlv] Там же. С. 119.

[xlvi] Там же. С. 119, 126.

[xlvii] Там же. С. 125.

[xlviii] Полное собрание русских летописей. Т. XI. М. 2000. С. 208.

[xlix] Там же. Т. XIII. С. 38.

[l] Там же. С. 46.

[li] Там же. С. 71, 72.

[lii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. Село Коломенское, богатое историческими воспоминаниями, существует более 600 лет, и особенно знаменито Царственными событиями. М. 1883. С. 6.

[liii] Там же.

[liv] Кудрявцев М. П. Москва – Третий Рим. Историко-градостроительное исследование. С. 205.

[lv] Там же. С. 204-205.

[lvi] Там же. С. 224.

[lvii] Ильин М. А. Русское шатровое зодчество. Памятники середины XVI в. М. 1980. С. 25.

[lviii] Пчелов Е. В. Рюриковичи. История Династии. С. 355.

[lix] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. С. 4.

[lx] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского (до Петра I). С. 24.

[lxi] [Благовещенский И. А.] Краткие сведения о всех церквах Московской епархии. М. 1874. С. 67; Путеводитель по Москве, изданный Московским Архитектурным обществом для членов V съезда зодчих в Москве. Под ред. И. П. Машкова. М. 1913. С. L. Автор статьи в этом путеводителе (Горностаев) интепретирует названия приделов как доказательство того, что храм был обетным.

[lxii] Некрасов А. И. Очерки по истории древнерусского зодчества XI-XVII вв. М. 1936. С. 256-258.

[lxiii] Кавельмахер В. В. К истории постройки именной церкви Ивана Грозного в селе Дьякове. М. 1990. С. 1.

[lxiv] Силаев А. Г. Возрождение русской геральдики. Иллюстрированный рассказ о месте и значении национальной символики. С. 169.

[lxv] Там же. С. 167.

[lxvi] Там же. С. 168.

[lxvii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 6-7.

[lxviii] Паламарчук П. Г. Сорок сороков. Т. 4. М. 1995. С. 123.

[lxix] Корсаков А. Село Коломенское. Исторический очерк. М. 1870. С. 81.

[lxx] Там же. С. 79.

[lxxi] Каулен М. Е. Церковь Вознесения: взгляд сквозь века. С. 6.

[lxxii] Александров Г. Коломенское // Журнал Московской Патриархии. 1946. № 2. С. 34.

[lxxiii] Паламарчук П. Г. Сорок сороков. Т. 4. С. 123.

[lxxiv] Кудрявцев М. П. Москва – Третий Рим. Историко-градостроительное исследование. С. 125.

[lxxv] Снегирев И. М. Церковь Вознесения Господня и Царское место // Снегирев И. М. Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества. Изд. 3-е с доп. Т. 1. М. 1852. С. 111.

[lxxvi] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. М. 2003. С. 464.

[lxxvii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 5-6.

[lxxviii] Захаров М. П. Путеводитель по окрестностям Москвы. М. 1867. С. 148.

[lxxix] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского (до Петра I). С. 12. См.: Стеллецкий И. Я. Поиски библиотеки Ивана Грозного. М. 1999.

[lxxx] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. С. 465.

[lxxxi] Корсаков А. Село Коломенское. Исторический очерк. С. 79-80.

[lxxxii] Каулен М. Е. Церковь Вознесения: взгляд сквозь века. С. 6.

[lxxxiii] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. С. 466-469.

[lxxxiv] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей в XVI и XVII столетиях. Т. I. Ч. I. С. 210.

[lxxxv] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. С. 469.

[lxxxvi] Там же. С. 470.

[lxxxvii] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей в XVI и XVII столетиях. Т. I. Ч. I. С. 200.

[lxxxviii] Неистовый Реформатор. С. 427.

[lxxxix] Там же.

[xc] Мэлори Т. Смерть Артура. М. 1974. С. 867.

[xci] Широкова Н. С. Культура кельтов и нордическая традиция античности. СПб. 2000. С. 14.

[xcii] Корбен А. Свет Славы и Святой Грааль // Волшебная Гора. Т. XI. М. 2005. С. 195-196.

[xciii] Субботин А. Н. Село Коломенское. С. 42.

[xciv] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. С. 465-466.

[xcv] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 7.

[xcvi] Трубачев О. Н. Труды по этимологии. Слово. История. Культура. Т. 2. М. 2004. С. 85-88.

[xcvii] Полный церковно-славянский словарь. Сост. свящ. Г. Дьяченко. С. 270.

[xcviii] Рак И. В. Мифы древнего и раннесредневекового Ирана, СПб. 1998. С. 132.

[xcix] Авеста. Избранные гимны. Из Видевдата. М. 1993. С. 191.

[c] Там же. С. 9.

[ci] Николай I. Муж. Отец. Император. М. 2000. С. 369.

[cii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 8, 10-11.

[ciii] Фомин С. В. «И даны были Жене два крыла большого Орла». Азовская икона Божией Матери // Россия перед Вторым пришествием. Сост. С. и Т. Фомины. Т. II. СПб. 1998. С. 695-704; То же в кн.: «…И даны будут Жене два крыла». С. к 50-летию Сергея Фомина. С. 422-432.

[civ] Корсаков А. Село Коломенское. Исторический очерк. С. 79.

[cv] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. С. 472.

[cvi] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 13.

[cvii] Там же.

[cviii] Забелин И. Е. Домашний быт Русских Царей и Цариц в XVI и XVII столетиях. Т. III. Материалы. С. 473.

[cix] Корсаков А. Село Коломенское. Исторический очерк. С. 89.

[cx] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского. С. 91.

[cxi] Корсаков А. Село Коломенское. Исторический очерк. С. 90.

[cxii] Там же. С. 95.

[cxiii] Там же. С. 94.

[cxiv] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского. С. 95.

[cxv] Николай I. Муж. Отец. Император. С. 369.

[cxvi] Там же.

[cxvii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 14.

[cxviii] Там же. С. 15.

[cxix] Осокин В. Его стихов пленительная сладость. В. А. Жуковский в Москве и Подмосковье. М. 1984. С. 164-165.

[cxx] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 15.

[cxxi] Там же. С. 16.

[cxxii] Каменский Е. В старую Москву // Исторический вестник. СПб. 1915. Ноябрь. С. 636-637.

[cxxiii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 16.

[cxxiv] Каменский Е. В старую Москву. С. 630, 637.

[cxxv] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 17.

[cxxvi] Левина Т. В. Сохранившиеся предметы убранства интерьера церкви Вознесения // Коломенское. Материалы и исследования. Вып. 1. М. 1991. С. 77-78.

[cxxvii] Суздалев В. Е. Очерки истории Коломенского. С. 105.

[cxxviii] Свящ. Павел Кротков. Летопись Дворцовой Вознесенской в селе Коломенском церкви Московской губернии и уезда. С. 19-24.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

14 марта 13:53, Игумен Кирилл (Семёнов):

Дорогой Сергей!

Поздравляю Вас в преддверии празднества досточудного обретения Державной Иконы Божией Матери!

Сердечно благодарю за присланную Вами книгу!

С любовью о Господе и всегдашними о Вас молитвами!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019