25 августа 2019
Правая вера
Соборность

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















ПРАВАЯ.RU
20 октября 2004 г.
версия для печати

Архиерейский собор: ожидания и результаты

Круглый стол в редакции Правой.ру по итогам Архиерейского собора. Участвуют: М.В.Назаров, К.А.Фролов, В.И.Карпец, Г.Б.Николаев. Ведущий - Илья Бражников

Илья Леонидович Бражников: Наш круглый стол посвящен сегодня итогам прошедшего Архиерейского собора Русской Православной Церкви (АС). У нас в гостях Михаил Викторович НАЗАРОВ, писатель, публицист, прихожанин РПЦЗ; Кирилл Александрович ФРОЛОВ, публицист, пресс-секретарь Союза православных граждан, РПЦ МП; Владимир Игоревич КАРПЕЦ, писатель, историк, прихожанин старообрядного прихода МП и Григорий Борисович НИКОЛАЕВ, сотрудник православного издательства, РПЦ МП. Ко всем мы обратились с тремя основными вопросами: 1) оказались ли для вас предсказуемыми результаты АС? 2) было ли на АС для вас что-то неожиданным? и 3) отразил ли АС все чаяния православной паствы, удовлетворительны ли его итоги?

Кроме того, я отдельно попросил бы М.В.Назарова выступить экспертом по вопросу объединения РПЦ и РПЦЗ, В.И.Карпеца – по вопросу сближения со старообрядцами, К.А.Фролова – по социальной политике Церкви, а Г.Б.Николаева – по вопросу канонизации Григория Распутина и Иоанна Грозного.

Михаил Викторович Назаров: АС – это бег на месте, не отмечены самые важные вопросы для бытия Церкви, для бытия России. Из всего множества проблем я бы выделил две, которые я глубоко переживаю. Это необходимость отпора "тайне беззакония", которая называется на светском языке глобализацией и которая все больше охватывает нашу страну. Можно сказать, что у нас сейчас марионеточное правительство, составленное той мировой силой, которая эту глобализацию проводит в своих интересах. В этой проблеме взаимосвязаны внешняя и внутренняя политика России. К сожалению, ваш автор Егор Холмогоров почему-то считает, что главный документ собора – послание клиру, иночеству и всем верным чадам – что это объявление войны секуляризму и т. д. Там, действительно, говорится о том, что у нас есть недруги, что распространение секуляризма движется какой-то всемирной силой, под предлогом прав человека защищается грех, что наши средства массовой информации это, к сожалению, распространяют – но нигде не назван исток этого зла, не названа эта сила, кто наши недруги, кто ответственен за эти средства массовой информации. Простите, но мы знаем, что этим долго занимался министр Швыдкой, и сейчас занимается, а у Швыдкого есть начальник, который поставил его на этот пост – это президент Владимир Владимирович Путин. И Церковь вместо того, чтобы вмешаться в это и конкретно назвать носителя зла своим именем, доходит до того, что награждает Швыдкого церковным орденом. Или Алибасова, этого порнографиста – это вообще кощунственная вещь. На сайте Алибасова описано, как это праздновали. Девицы с голыми задницами плясали на столах, на каждой ягодице цифра 5, вместе – 55 получается. И тут же митрополит Сергий, попросив накинуть пиджачок на юбиляра, вручает ему церковный орден. Потом этот Алибасов в программе Швыдкого (7 июля 2004 г.) выступал как самый воинствующий атеист – вот когда таких людей награждают церковными орденами, я хочу возразить Холмогорову, что это, простите, никакая не война против секуляризма, и это все продолжается, к сожалению.

И последний АС не назвал врагов той войны, которая ведется против России, хотя именно Церковь должна назвать этих врагов. Церковь – единственная инстанция в мире, единственная структура, которая знает этого врага, обличает его в своем учении. Христианское учение без определения богоборческих сил, без диавола – это нехристианское учение. И когда мы с этим сталкиваемся в нашей непосредственной жизни – кому же, как не Церкви, говорить об этом? А нам дают, значит, ответ – вот я цитирую из того же «Послания»: «Что же мы, члены Церкви, можем противопоставить этому безбожному натиску? Нужно быть православным и жить по заповедям Христовым». Простите, это нужно делать всегда и во все времена, а когда идет война, бой, то, наверное, что-то другое нужно делать. И когда Сергий Радонежский послал монахов для битвы – он не отменял необходимости жить по заповедям Христовым, он дополнил это тем, что иногда нужно защищать свои святыни, Церковь, и свою страну с оружием в руках. Я не призываю к тому, чтобы мы брали оружие в буквальном смысле слова, оружие Церкви – это слово, откровенное слово, обличение зла, называние своими именами носителей зла, и здоровая часть церковного народа ждет от Церкви именно этого.

И вот здесь я перейду к проблеме сближения с Зарубежной Церковью. Я стал церковным человеком именно в Зарубежной Церкви, в эмиграции. И вот то, как я представлял себе, что должно произойти в России, какие изменения, в том числе в Русской Православной Церкви на Родине, совпадало с традиционной позицией Зарубежной Церкви. Она общеизвестна: это прославление новомучеников, отказ от участия от экуменистических структурах, это еще вопрос о преодолении так называемого "сергианства", он достаточно широкий, сюда можно отнести очень много из современных проблем, и также неотъемлемой частью вот этих разногласий какое-то время было отношение к нынешней власти в России, которую трудно назвать христианской даже, и эти вопросы, к сожалению, остались не определены и не преодолены.

С 2000 года начался диалог Зарубежной Церкви с Патриархией, я активно участвовал еще раньше в этом диалоге, поскольку сотрудничал со многими православными издательствами и органами печати, которые под эгидой МП существовали, и я предполагал, что этот диалог должен дать РПЦЗ возможность поставить перед священноначалием РПЦ в России те вопросы нерешенные, которые ставит церковный народ. Это и проблема обороны от глобализма, и проблема… вот, противостояния таким людям, как Швыдкой и В.В.Путин, который может зайти в храм, поставить свечку, но на вопрос: «В каком историческом событии вы бы хотели поучаствовать?» — он отвечает: «В Февральской революции». Простите, такие вещи Церковь не должна оставлять без внимания. И вот, мне казалось, что Зарубежная Церковь могла бы стать выразителем мнения здоровых церковных масс, отметая, конечно, крайности, которые тоже существуют. Скажем, борьба против ИНН тоже доходит до крайностей... все сводить к ИНН… это как к вилке или к ножу сводить, которыми пользуется, как инструментами, любой человек. Нужно смотреть на дух власти и против этого бороться, а не против тех инструментов, которые они используют. Тогда и суд, и армия, и полиция, и светофоры, может быть, не нужны на дорогах, потому что они тоже ограничивают нашу свободу.

Но вот сближение двух частей нашей Церкви, к сожалению, пошло не по этому пути, а РПЦЗ согласилась спорные вопросы просто забыть, и перейти на позицию своего партнера по диалогу – руководства МП. И когда это стало все больше и больше заметно, я сначала в конфиденциальных письмах писал митрополиту Лавру и участникам встречи с Путиным, когда его назвали «православным президентом» и все это растиражировали потом по всем каналам в России, потом я подготовил такое обращение к зарубежному совещанию духовенства по просьбе духовенства из США, потом я стал выступать уже и публично, поскольку никакой реакции не было. И за это меня не только владыка Михаил Бостонский выгнал из прихода вместе с моей женой-регентом (подворье РПЦЗ в Подольске), но и от моих, так сказать, соратников бывших в патриотическом православном стане, например, от К. Фролова, присутствующего здесь, я удостоился такого определения, что я отрабатываю заказ каких-то чуждых сил, которые стремятся сорвать объединение Зарубежной Церкви и Патриархии. И были намеки опять – не со стороны Кирилла, а со стороны других – там, на Русской линии, Рюмин, еще там где-то на "Радонеже", что я сотрудник ЦРУ, который все это стремится развалить. Я хочу сказать на это, что ЦРУ очень заинтересовано в этом сближении. Потому что это будет прекращением существования той Зарубежной Церкви, которая была до сих пор бескомпромиссным критиком мировой закулисы и мировой системы зла, да еще недавно в посланиях Зарубежной Церкви эти формулировки были. Зарубежную Церковь мировая закулиса терпела, пока шла борьба против коммунизма. Когда Советская власть оказалась сокрушена, Зарубежная Церковь оказалась не только не нужна, но и вредна, как бельмо на глазу. И, конечно же, это вполне в американских интересах, такое беспринципное объединение. То есть я не противник объединения, Кирилл, я сторонник такого объединения, чтобы мы оздоровили церковь, а не восхваляли президента Путина.

Кирилл Александрович Фролов: Я думаю, что на самом деле, если прочитать все документы АС, то мы действительно увидим перед собой мировоззрение наступающей армии, которая обличает зло, которая говорит и действует. Но надо прекрасно понимать, что радикальные оценки политического строя в России, которые высказывают иные православные христиане, не могут лечь в основы решений всего АС. Совершенно абсурдно думать, чтобы Русская Православная Церковь сейчас взяла бы и предала анафеме Путина, как только что предлагалось. Но, думаю, что это и не нужно, не потому, что Путин непогрешим. Я вообще хотел бы провести отдельный разговор на тему, в какой стадии апостасии мы находимся, в какой стадии находятся процессы глобализма, антиглобализма, тайны беззакония, потому что зачастую у нас отсутствует какая бы то ни было серьезная экспертиза, а она подменяется такими вот очень эмоциональными оценками. Помимо настроения, о том, что уже времена, дескать, последние, об этом высказывались все в последние 100-150 лет, но говорить о том, что уже вот здесь и сейчас, уже все, мне кажется, еще преждевременно. Глобализация названа Церковью — воинствующий секуляризм, и в решениях собора довольно жестко сказано, и в заявлениях иерархов, того же самого владыки Кирилла – все это говорилось, говорилось об антицерковных силах, они назывались, и мне кажется, это все более чем смело, и Егор Холмогоров правильно совершенно отметил тональность, воинственную, наступательную, позитивную этих заявлений. Даже если бы режим – нынешний властный режим – был намного хуже, скажем, если бы он был такой, как описывает Михаил Викторович, наверное, не стоило бы Церкви, которая должна сохранять свою легальность, действовать без дипломатии. Церковь не подпольная…

И я хочу особенно отметить, что именно на данном соборе были даны оценки декларации митрополита Сергия в докладе митрополита Кирилла, он очень четко говорит, о том, что те принципы церковно-государственных отношений, которые заложены в Сергиевой декларации, не соответствуют православному учению. Это не просто покаяние в сергианстве, а это уже догматическое опровержение сергианства, то есть Русская Церковь устами митрополита Кирилла заявила, что Декларация митрополита Сергия и те принципы церковно-государственных отношений, которые там, не соответствуют церковному учению. Это очень принципиальное заявление, которое должно снять все наши последние какие-то препинания с зарубежной частью Русской Православной Церкви.

Что касается экуменизма, вопросов диалога с инославием, то Собор очень четко определил, что святая Православная Церковь – это, естественно, Соборная Апостольская Церковь, и любой целью диалога с инославными является приведение этих инославных к истине Православия. Здесь, например, раньше я тоже занимал ригористическую позицию, что нужно вообще выйти из любых организаций, прекратить всякие контакты, сейчас я вижу дело несколько по-иному. Несомненно, экуменизм был навязан Русской Церкви большевиками при Хрущеве. Но всякого рода организации, типа ВСЦ и КЕЦ, они в полной-то мире не являются орудиями мировой закулисы, даже не являются проамериканскими организациями. Это скорее левацкие, в прошлом просоветские организации. И в той или иной форме после того, как вся полнота РПЦ еще раз подтвердила, что никаких догматических компромиссов быть не может, но какие-то площадки для диалога с инославием необходимы, какие-то аудитории, какие-то места встречи. Почему? Потому что западное христианство находится перед лицом очень серьезных перемен, очень серьезных размежеваний. Потому что консервативная часть западных христиан, те, которые выступают против женского священства, секулярных процессов, и всего прочего, рано или поздно в Православие обратятся. Это уже происходит. И поэтому сейчас необходимо… на этих площадках… просто переосмысливать их роль, их значение. Вместо вот этого советского экуменизма, там борьбы за мир, с американским империализмом, надо их переформатировать в места дипломатического наступления и миссионерского наступления РПЦ. И в принципе вот эта тенденция к такому переоформлению, она на соборе видна, и сейчас важно ее довести до ума, до логического, лексического завершения. И развивая эту тему, я бы… допустим, если бы я принял выводы М. В. Назарова о том, что вот уже вот сейчас все, глобализм уже все взял, уже все кончено, в России антихристово правительство, если бы даже было так, то тем более быстрее нужно объединяться МП и РПЦЗ, чтобы составлять единый фронт сопротивления этому правительству. Хотя я не считаю нынешний режим антихристианским. Я его считаю слабым, но в данной ситуации в борьбе с Путиным можно похоронить и остатки Российской государственности. И именно такие тенденции мы и наблюдаем. Поэтому бороться надо за Путина, глухая оппозиция сейчас очень вредна и опасна, православный христианин должен сейчас как бы, с одной стороны, идти во власть, идти в элиту, с другой стороны, он должен делать и акции прямого действия, указывая власти и критикуя в том, где она действует совершенно неправильно. Здесь нужно иметь такую вот мудрость. И поэтому революционные антипутинские заявления будут сейчас направлены и против Православия, и против остатков Российской государственности. Потому что проблема России в том, что правящий слой, конечно, совершенно неадекватен и не соответствует тому, кто должен в России править. Не обязательно все эти люди – какие-то враги. Кстати говоря, М. Назарова никаким агентом ЦРУ я не считаю. Я против каких-то обобщений, везде поиска заговоров, врагов, я просто считаю, что здесь мы имеем дело с диссидентской психологией, которая нам всем свойственна. То есть сейчас в единой Русской Церкви есть шанс отстаивать церковную правду, находясь внутри нее, и запрягать рядовым, так сказать: часть православных двигается на Украину, чтобы не допустить Ющенко. Или другая часть нашего фланга борется с тем, чтобы пробить «Основы православной культуры». Я считаю, нужно все-таки не бороться с епископатом, не обличать его, а впрягаться в общую тягу, в общее дело и общее это дело делать. Потому что жатвы много, а делателей мало. И, несомненно, объединение Русской Православной Церкви удесятерит наши силы, создаст единый консервативный фронт.

Русская Православная Церковь на декларацию митрополита Сергия ответила декларацией митрополита Кирилла (это может быть заголовком моего выступления). Значит, экуменизм в форме догматических компромиссов преодолен; и здесь, конечно, интересно вообще проследить историю этого явления. Откуда вообще взялся этот никодимовский филокатолицизм? Митрополит Никодим и его последователи видели, и отчасти справедливо, в римо-католической церкви мощную организацию, которая эффективно борется со злом в мире, имеет свои силовые структуры, финансы, эффективную социальную организацию, сеть по всему миру. В желании самых ярких нынешних никодимовцев, митрополита Кирилла, видеть Православную Церковь такой мощной, наступательной структурой, как католическая, нет на самом деле ничего плохого. Это хорошо. Мы должны наступать. У нас должна быть такая же хорошо организованная миссионерская структура, юридическая структура, образовательная структура – папские институты, папские академии наук и все прочее, прочее, прочее – средства массовой информации, как Observatoria Romana, все это должно быть, все это может быть принято нами на вооружение, естественно, без, так сказать, каких бы то ни было догматических компромиссов. И в этом смысле, когда его антицерковные силы обвиняют в том, что он хочет из МП сделать вот такой вот православный Ватикан, так я всегда думал: «Если это правда, так это ж здорово! И пусть делает. И пусть Московский Православный Ватикан и будет центром сопротивления мировому злу». Антироссийские силы, наши оппоненты во внешней политике делают все, чтобы воссоединение Русской Церкви не состоялось. И мы видим симбиоз средств массовой информации, которые против этого объединения выступают: это «Кредо», это «НГ-религия», конечно, и «Московские новости», газета Гусинского. То есть самые одиозные издания выступают против диалога, самые проамериканские. Поэтому, несомненно, той части американской элиты, которая соответствует демократической партии, сторонникам глобализма, любое усиление Русской Церкви – а объединение с зарубежниками, это усиление – конечно, как кость в горле. Поэтому и такая компания была сейчас проведена.

И то, что сейчас говорит наша Церковь, наши иерархи, в прошлом нелюбимого нами, консерваторами, теперь нами любимого владыки Кирилла – это, по сути, продолжение того, что говорил в свое время владыка Антоний (Храповицкий). О том, что именно сейчас, в эпоху воинствующего зла, Церковь должна быть наступательной, никакое вмешательство в ее дела недопустимо, это Церковь должна давать оценки и в хорошем смысле вмешиваться в жизнь общества, потому что она должна вести ко спасению. И вот здесь, я считаю, что на фоне усиления зла, РПЦ и мы, православные, должны отвечать не радикальной оппозицией, а радикальным наступлением. И итоги АС, и процесс объединения с РПЦЗ должны быть именно импульсом к такому наступлению. И здесь какие-то протестные группы тоже могут быть задействованы, только зачем они пикетируют собор? Им нужно пикетировать там министерство налогов, какие-то другие места. Собственно, где они были, когда Швыдкой отдавал фрески Михайловского златоверхого собора Филарету Денисенко? Почему они не пикетировали, когда Швыдкой заявил, что Церковь не должна вмешиваться в культуру? Что касается наград, то борьба со Швыдким – скорее, с коллективным Швыдким – это большое дело. Но я хочу пояснить, что совсем недавно МП заявил, что Бари Алибасов не имеет никаких церковных наград, он не награждался.

М. Назаров: Есть фотографии, когда митрополит Сергий вручает награду.

К. Фролов: Кстати говоря, что касается митрополита Сергия, то его то же самые антицерковное издание «Кредо.ру» рекламировало как иерарха, который во всем был послушен администрации президента и т.д. Я кстати, думаю, не надо объяснять, что он таковым не является, это некий образ нужной и послушной Церкви. И смотрите: критики справа обвиняют Русскую Церковь в сервилизме, но критики из либерального лагеря, наоборот, пишут, что Русская Церковь – это очень опасная оппозиция либеральному курсу, это очень опасная структура для светского государства, для прозападного курса, что Русская Церковь, и особенно коварный митрополит Кирилл, как пишет «Кредо», как пишут «Московские новости», как писали «Отечественные записки» и «Соборность» в своей «Социальной концепции», подрывает основы государства, фактически готовит клерикально-теократический переворот (из-за той фразы, что в «Социальной концепции» возможно неповиновение властям со стороны Церкви). То есть получается, критики слева и справа набрасываются: что она сервилистская, что она превращается в революционный обком и не анафематствует Путина, а другие наоборот, что она копает под либеральную власть, копает под светское государство, что она является антигосударственной структурой и вся мощь правооохранительных органов должна быть направлена на удушение РПЦ.

Вот такова повестка: на фоне господствующего зла мы должны демонстрировать православное наступление. Произошла внутренняя победа Зарубежной Церкви: ее идеология сопротивления злу силой побеждает во всей Русской Церкви. И объединение с зарубежниками должно быть символом, должно быть мощнейшим импульсом православного контрнаступления. Русская церковь должна быть эффективной, эффективно организованной, не побоюсь этого слова – с хорошим менеджментом, то есть она должна быть столпом и утверждением истины, что само собой разумеется, но и в мирском плане эффективно действующей и наступающей внутри страны и снаружи структурой. Отношения с властью в РФ, анафема власти, глухая оппозиция позволят только добить Российское государство, потому что бороться нужно не против власти, а за нее. Естественно, критикуя и обличая тех людей, которые Православию и России вредят, служат тайне беззакония. И здесь прошедший Архиерейский собор очень четко нам все сказал. Он сказал, что благословляется деятельность активных мирян и созданных ими общественных организаций на активную борьбу по защите Церкви. И святейший Патриарх в своем докладе сказал, что ответственность за судьбы Церкви, за Православие несет каждый христианин. Действительно, Церковь – дипломатически и канонически ответственная структура, которая естественно… если бы РПЦ была бы… ну, я не знаю… была бы большевистской партией, за которой никто и ничто не стоит, то она могла бы действительно все время как бы рубить с плеча, и прочее и прочее. Но, поскольку это политическая и дипломатическая ответственность на мировом уровне, мирового значения, естественно, она говорит языком церковной дипломатии. И упрекать ее в этом довольно абсурдно. Но рубить с плеча и называть вещи своими именами она благословляет мирян — в том числе и на последнем АС.

Может быть, пару слов об апокалиптических таких предчувствиях. Все-таки я считаю, что на самом деле мировой порядок еще не установлен. Существует несколько вариантов и сил или несколько глобализмов: существует американский консервативно-протестансткий проект, который ассоциируется с республиканцами, протестантский миссионизм. Существует затухающий католический проект, который все более проигрывает. Даже в Европе для католиков экспансия на территорию Русской Церкви – это, может быть, последний шанс сохранить себя. Почему они так агрессивны, Ющенко двигают, местный патриархат утверждают… Просто в Европе католицизм все более вытесняется. Последние события, когда из еврокомиссаров выкинули католика-итальянца за то, что он гомофоб, говорит о том, что в Европе католическую церковь уже не слушают, а только используют для геополитического наступления на территорию постсоветского пространства.

Существует глобальный исламский проект, и я убежден, что очень опасной иллюзией является союз России с исламом против Штатов. Против кого в Штатах, опять же. Ислам видит только себя, ему, в принципе, нужен только временный попутчик, и ни России, ни Православия, естественно, в его планах нет, и под видом антиглобалистского союза исламизм захватывает Россию, захватывает политику, сначала идеологически, а потом и конкретно, и все больше сбрасывает маски. То есть сначала идут наживки о том, что союз с исламом необходим для антиглобалистского союза, и затем о том, что христианство само по себе слабое, и … — вот так мы победим Америку. Это чистой воды пропаганда. И даже хорошо, что это пропаганда: сейчас они стали более откровенны для того, чтобы больше ни у кого не было сомнений насчет антиглобалистского союза с Саудовской Аравией. Это миф, такого союза быть не может.

Дальше. Секулярный глобалистический проект, представляемый брюссельской бюрократией и демократической партией в США, которые откровенно действуют с исламским глобализмом по уничтожению, по добиванию национальной государственности традиционных регионов старой Европы, по переделыванию постсоветского пространства и ликвидации государственности, и добиванию американских протестантов, что описал в своей книге Патрик Бьюкенен «Смерть Запада». Еще один глобальный проект. Роль и место иудаизма в чаянии лжемессии, антихриста, который во всем этом разделе требует тоже специального анализа. Мы читали Апокалипсис и прекрасно знаем, из какого колена будет антихрист, прекрасно знаем, какие подготовительные меры проводятся, но мы действительно сейчас не знаем на уровне экспертном, что происходит в Израиле, какая проблема вокруг стройки Третьего храма, то есть какие синагогальные круги поддерживают, какие не поддерживают, в чем отличие между секулярным сионизмом и различными иудейскими течениями. Говорить, что оно все идет – то же самое, что говорить об едином исламском мире, хотя есть ортодоксальные иудеи, есть протестные течения, протестантские течения и так далее. Вот такой вот экспертной оценки подготовки к воцарению антихриста, к сожалению, в должной мере сейчас нет. Нет гебраистики, нет, так сказать, современных научно-богословских толкований Апокалипсиса. И, кстати, отсутствие вот такой экспертной оценки дает повод перегибам в борьбе с ИНН и т. д. Пустота замещается таким вот народным богословием, или каким-то интуитивным, но научно-богословски неточным. Хотя мне это кажется очень важным для стратегии православного свидетельства в мире, потому что мы могли бы более точно выстраивать свое отношение и к нынешней власти, и к ситуации в мире, и позиции и прочее, прочее, прочее...

Владимир Игоревич Карпец: Прежде всего я хотел бы сказать, что я в гораздо большей степени соглашусь с Кириллом Александровичем, чем с Михаилом Викторовичем по общей оценке АС. Хотя я очень во многом не согласен с К.А. по деталям. Если я согласен с ним в целом почти целиком, то по деталям не согласен почти ни с чем. Прежде всего я согласен с ним по вопросам отношения к нашей государственности. Но я все-таки начну с вопроса о сближении со старообрядчеством, потому что считаю, что этот вопрос, как ни странно, действительно является основным и, пожалуй, фундаментальнейшим вопросом этого собора, потому что он имеет отношение не только к тому, что принято именовать текущим моментом, а имеет отношение к нашей истории в целом, к тому, что можно назвать большой историей. Сейчас, действительно, может быть предпринята попытка развязать узлы большой истории. Вот это очень важно. И ни в коем случае нельзя в этом случае говорить о том, что АС является бегом на месте. Иногда кажется, что старообрядцы, ушли куда-то, сейчас их нет, сейчас это некий маргиналитет в современном обществе. Возможно, это так. Но для нас, для людей верующих, православных, народ и общество – это вещи совершенно разные, поскольку народ – это мистическое тело, это совокупность не только живых, но и умерших, и еще не родившихся. И вот эти наши умершие, на самом деле, стоят с нами, они среди нас. И ни в коем случае нельзя считать, что умерших нет, и вот если сейчас старообрядцев мало, скажем, в крупных городах, то это не значит, что в России их нет. Они есть, они будут, и они стоят рядом с нами. И раз они стоят с нами, то значит, они нам властно диктуют свою волю. В том числе и на соборе. Причем замечательные, действительно замечательные были слова не в соборном определении, а в выступлении митрополита Кирилла по этому вопросу, где он прямым текстом говорит о том, что раскол XVII века был причиной революции. Поэтому главное лежит, все-таки, не в борьбе с коммунизмом, демократией, либерализмом, Швыдким или так называемым сергианством. А речь идет о том, что следует поразить вот этого духа зла, который в нас господствует, в самое сердце. И если мы преодолеем это разделение XVII века на мистическом уровне, то тогда, возможно, все изменится радикальнейшим образом. Так вот, здесь совершенно правильной точкой этого диалога является то, что не только старый обряд признается спасительным в выступлении митрополита Кирилла, постольку-поскольку это уже признавалось, а то, что совершенно конкретно митрополит Кирилл сказал о необходимости не только указывать на равноспасительность старого обряда, но и в тех же самых учебниках по закону Божьему, Катехизисах и так далее давать изложение основ не только нового, но и старого обряда. Это очень важно. Если это будет происходить, это будет огромный сдвиг.

Совершенно справедливо средоточием диалога, который должен начаться, избираются единоверческие или, как более правильно говорить, старообрядные приходы РПЦ МП. Слово «старообрядный приход» на самом деле более правильное определение, чем «единоверческий». Понятие «единоверие» во многом устарело, потому что оно связано все-таки с конкретными историческими условиями XIX века. Прямо говорится о том, что нужно количество таких приходов увеличить, и что старообрядные приходы должны стать тем местом, где должно начаться это объединение. И здесь неоценимую помощь может оказать как раз объединение с Зарубежной Церковью. Дело в том, что внутри Зарубежной Церкви существует единоверческий епископ, владыка Даниил, епископ Ирийский, и тем самым это объединение автоматически решит проблему трехчинной иерархии для старообрядных приходов МП. Потому что в настоящий момент ситуация в нашем единоверии такова, что наличие епископа крайне необходимо, тем более что епископы единоверческие у нас были. Это владыка Симон (Шлеев), прежде всего, ну и было еще несколько кафедр открыто. Священномученик Симон (Шлеев), Вы знаете, это епископ Охтенский, вот, который, кстати говоря, в современном единоверии очень почитается, в особенности у нас на приходе, в Михайловской слободе. Я бы сказал, что это очень важно в контексте действительно большой истории, даже бы сказал, метаистории. Правда, опасность, действительно, здесь есть. Какого рода опасность? Опасность заключается в том, что (и вот здесь я могу признать определенную правоту М. Назарова) если все это будет осуществляться просто как некое позлащение такое, как попытка Русскую Церковь остарообрядить, а потом бросить ее в этом виде благословлять новый мировой порядок – эта опасность описана как она есть, о старообрядчестве, как ни звучит это тривиально, у Владимира Соловьева в «Трех разговорах», когда…

Г.Николаев: О даровании замечательного и о магическом…

В. Карпец: Да, да, об этом я и говорю, что это не должно превращаться в археологический музей. Что если это произойдет, ну, скажем, не во Христе, а в ином духе, то это действительно будет дарование археологического музея – потому что вы прекрасно понимаете, что можно внешне создать видимость древлего благочестия, но при этом это древлее благочестие будет уже не на пользу. Но это во многом зависит от нас, от православных людей, это зависит прежде всего от мира Церкви, от мирян. И я бы не стал уж так восхищаться организованностью, которая действительно существует у католиков, и многие хотят, чтобы такая организованность была у нас, потому что Церковь все-таки соборна. И если мы действительно хотим врачевания раскола – нашего, русского раскола – если мы хотим, в конечном счете, составить единую Церковь со старообрядцами, может быть, в отдаленной перспективе, то мы не должны забывать о том, что в старообрядчестве роль мирян в принятии соборного решения велика, то есть такой антиклерикализм в определенном виде свойствен старообрядчеству. В частности мы должны обратить внимание на такие принципы, как выборность священников, выборность архиереев, и другие вещи, которые существуют и записаны в Кормчей. Мы должны возвращаться к нашей русской Кормчей и к греческому Номоканону, а не к системам по типу иезуитских орденов. Это очень важно. Я бы даже здесь больше сказал: в максимальной степени мы должны стремиться к тому, чтобы у нас было безусловно авторитарное государство, как говорил Константин Николаевич Леонтьев, «жесткое до свирепости». Я совершенно осознанно об этом говорю. И в то же время максимально внутренне свободная Церковь .

Нужны не только официальные единоверческие приходы, но нужны и такие приходы, которые, формально не являясь единоверческими или старообрядными, постепенно все больше и больше включают в свой обиход ну, может быть, сначала элементы древнего богослужения, а потом все-таки переходят на него полностью. В этом плане я бы, конечно, указал на положительный опыт храма святителя Николы на Берсеневке, отца Кирилла (Сахарова), который делает в этом смысле огромную работу, и, конечно, формально не являясь единоверческим, этот приход, тем не менее, сделал очень много для восстановления древнего чина Русской Православной Церкви. Я думаю, что, конечно, со временем, вся Русская Церковь будет молиться так, как молились наши далекие предки, на самом деле не столь уж далекие, а стоящие рядом с нами.

Теперь некоторые возражения. Я совершенно согласен с Кириллом Александровичем в том, что не следует никоим образом не только бороться с человеком, который в данным момент является, ну, скажем так, местоблюстителем верховной власти. Бороться следует не против него, бороться следует за него, мы должны сами… Во многом этот человек является чистым листом. Сегодня он говорит о Февральской революции, это, действительно, очень неприятно, а завтра он же предлагает нам в качестве национального праздника окончание Смутного времени 1613 года, понимаете?

Г. Николаев: Это же патриарх предложил.

В. Карпец: Это неважно в данном случае. Соглашается с предложением патриарха. Это свидетельствует о том, что у Владимира Владимировича идеологии, как таковой, нет. Поэтому мы должны вложить в него свою идеологию. Мы должны бороться не против Путина, а мы должны создавать тот образ Путина, который нужен нам, а не тот, который нужен тем силам, которые, я думаю, именовать и не нужно, и так ясно, о чем и о ком идет речь. Поэтому я считаю, что нам следует создавать, может быть, даже умышленно создавать тот образ Путина, который нужен православным людям, чтобы он в известном смысле стал заложником этого образа. И не мог поступать иначе. Чтобы он не только связан был решениями так называемой "Большой восьмерки", но чтобы он был неизбежно и неотменимо связан своими собственными... ну, подданными (граждане очень плохое слово, я его не люблю, подданные здесь тоже не скажешь) ну, скажем, теми людьми, с которыми он оказался исторически связан. То есть следует бороться не за Путина против кого-то, а за тот образ Путина, который нужен нам.

Мы должны в данном случае идти даже дальше. Мы должны создавать такую ситуацию, при которой Путин был бы тем местоблюстителем, который сейчас необходим России.

Далее. Я совершенно не согласен с Кириллом Александровичем и в данном случае, видимо, разойдусь в оценках с той позицией, которая высказывалась на соборе, в отношении так называемого «сергианства».

Г. Николаев: В докладе митрополита Кирилла, если не ошибаюсь, нет самого термина «сергианство».

К. Фролов: Есть «Декларация митрополита Сергия». Согласитесь, Михаил Викторович, что «сергианство» и «Декларация митрополита Сергия» — легко заменимые синонимы.

М. Назаров: «Сергианство» слово неудачное, оно связано с личностью одного человека, но, конечно, оно не «Декларация», потому что можно найти и у патриарха Тихона места, которые схоже звучат. Дело в том, как осуществлялась эта политика, когда принуждали патриарха идти по этому пути… Основание на преследования, лагеря, убийства. Вот что это такое. Оно еще шире. «Сергианство» — это сотрудничество с нехристианской властью.

К. Фролов: С богоборческим государством.

М. Назаров: Возможно, сотрудничество ради спасения Церкви. Вот, собственно говоря, что такое «сергианство».

К. Фролов: В докладе митрополита Кирилла по поводу отношений с РПЦЗ, сам по себе термин «сергианство» не упомянут. Везде речь идет исключительно о самой декларации. Очень четко сказано, что принципы, изложенные декларацией, не являются церковным учением. Это и есть отречение от сергианства.

Г. Николаев: Мы сейчас развели текст и суть, последствия…

К. Фролов: Мы говорим о сути. А суть декларации митрополита Сергия то, что называется сергианством.

В. Карпец: Лично я, конечно, никому в данном случае свое суждение не навязываю, с великим почтением отношусь к митрополиту Сергию и к тому величайшему труду по спасению Церкви, по сохранению Церкви, конечно, с огромными потерями, которое он осуществлял. Я понимаю, что здесь могут большие и серьезные возражения на этот счет, но я думаю, что здесь очень много зависит от того, что звучит внутри человека при упоминании владыки Сергия и его деятельности. Лично у меня, в общем-то, здесь звучит совершенно иное: это действительно глубоко трагическая фигура в истории, «Страж безмолвного жития» — вот как можно назвать митрополита Сергия. Я лично в самой «Декларации» — я неоднократно ее перечитывал – я в самой декларации не вижу абсолютно ничего противоречащего церковному учению. Во всяком случае, ничего, противоречащего апостольскому учению в отношении к власти, я в «Декларации» митрополита Сергия, Кирилл Александрович, как хотите, не вижу. Я думаю, что все-таки когда мы осуждаем митрополита Сергия, в нас во всех говорит вот эта вот диссидентская закваска, которая не дает нам трезвенно смотреть на вещи.

М. Назаров: Кирилл Александрович, у меня от Вашего выступления впечатление, что Вы большой оптимист. Как в эсхатологическом плане, так и в конкретном плане в оценке РПЦ и ее состояния. Что касается эсхатологического плана, конечно, новый мировой порядок не построен – я этого и не утверждал. Но он очень активно строится, и, как никогда, сегодня для этого созданы все технические, технологические средства. Достаточно только объединить мир под одной силой, и это будет осуществлено. И это происходит сейчас силовым вариантом: есть один полюс силы – Америка – кто в Америке правит, Вы знаете, в чьих руках находится финансовая власть – Вы знаете, эти люди принадлежат к самому антихристианскому народу с самыми антихристианскими устремлениями и целями. И тут уж, по-моему, мы никогда не имели в истории такой период.

Второе, что бы мне хотелось сказать – что объединение происходит вот именно не для того, чтобы сопротивляться новому мировому порядку – как Вы говорите, это усилит нашу Церковь – а при отказе от этого сопротивления. И когда Вы говорите, что руководство МП не раз конкретно критиковало власть – когда оно конкретно критиковало власть? Ни разу. Что оно сделало конкретно против разрушительной политики власти – как тогда при Ельцине, так и сейчас при Путине? Ничего, ни разу. И я совсем не выражаюсь в таких формулировках, как Вы немножко утрируете: превратить Церковь в подпольный фронт, уйти в глухую оппозицию, анафематствовать Путина – не этого я хочу от Церкви. Я хочу, чтобы зло называлось злом, добро – добром, чтобы давались четкие духовные оценки всему, что происходит в стране и мире. Вот в чем проблема. И надеяться на то, что Владимир Владимирович Путин без таких четких оценок сам по себе станет лучше – как и Владимир Игоревич надеется... Без таких вот четких, откровенных оценок он будет вести ту же политику, что и ведет. Вот мне попалась как-то одна статья о нем, которая называлась «В стиле антихриста». По-моему, это точный стиль. Ведь антихрист тоже будет «все хорошее против всего плохого», и этим он будет обманывать людей, обманом привлекать к себе, что Владимир Владимирович и делает. Только в синагоге – одно говорит и делает, на заседании G-8 – другое, перед православными – третье, и все это понимаете, это стиль общения с людьми в той организации, где он сделал карьеру.

В. Карпец: Можно уточнить? Это, простите за выражение, это фишка под названием «Путин – антихрист», этот бред распространяет…

М. Назаров: Я говорю, что это стиль антихриста.

В. Карпец: Но этот бред распространяется журналом «Волшебная гора»...

М. Назаров: Вы сами упомянули Владимира Соловьева, то, что это тоже будет стиль антихриста – всех объединять, чтобы все контролировать. Так что насчет того, как за него бороться – я считаю, что только откровенно называя вещи своими именами. А с Вами, Владимир Игоревич, я совершенно не согласен, что надо, цитирую Вас, «умышленно создавать тот образ Путина, который нужен нам, а не «Большой восьмерке». То есть пусть он будет не наш, но мы будем создавать образ, что он наш, и тем самым маскировать его суть, что ли?

В. Карпец: Нет, он тогда просто вынужден будет быть нашим.

М. Назаров: Я не уверен. Вообще во всех этих таких исторических моментах, в которые мы живем, в которые митрополит Сергий жил, православному дана возможность видеть какие-то маленькие или большие прообразы будущего. И вот, скажем, чем декларация митрополита Сергия плоха? Тем, что в ней имеется мысль, ложная надежда, что можно спасти Церковь компромиссом с богоборческой силой, то есть, глядя в будущее, – с антихристом. Это ложная надежда на возможность спасения Церкви, вот чем плохо сергианство. Потому что даже тогда история показала – перед войной оказалось несколько сот храмов и четыре правящих архиерея. И если бы не война, конечно, большевики покончили бы с Церковью, и эта его политика дала бы нуль. То есть она была направлена в никуда. Это показала нам наша история.

То же и с Путиным... Затем, что касается, Кирилл, Вашего оптимизма, то он иногда переходит в неоправданную апологетику священноначалия. Вы говорите, что мы критикуем справа, а вот либералы критикуют слева Церковь и как бы получается, что одно уравновешивается другим, а право священноначалие в своей политике. Я не вижу здесь логики, потому что либералы критикуют Церковь по совсем другой причине – потому что это Церковь. Они критикуют не столько нынешнюю Церковь, сколько Церковь вообще как духовную власть в нашей истории. Они хотели бы ее устранить. И их критика совершенно с иной позиции. Она никак не может компенсировать критику, которая справа раздается. Так что, мне кажется, не следует, если мы хотим действительно решить какие-то проблемы, оздоровить положение, не следует умышленно создавать из неправедной власти образ праведной, и не следует умышленно замалчивать те недостатки церковной жизни, которые существуют. Потому что Церковь не должна бояться критики. Если человек говорит неправду, то это и в глазах Бога, и в глазах верных христиан и есть неправда. Она как таковая всегда выглядит. А вот если человек заботится о Церкви и высказывает критику с целью, чтобы изменить к лучшему положение, этого не надо бояться и не надо таких людей записывать в экстремисты.

К. Фролов: Я все-таки хотел бы отметить, что либералы критикуют именно эту Церковь и именно это священноначалие. Я не пессимист и не оптимист. Я пытаюсь как аналитик, как политолог давать адекватные оценки. И, действительно, священноначалие РПЦ и епископат являются не только духовной, но и политической силой, которая удерживает Россию в ее исторических границах. Поэтому РПЦ как геополитический феномен, как последнюю нерасчлененную силу исторической России, антицерковные силы пытаются расчленить. Это конкретный политический процесс с конкретными заказчиками, с идеями автокефалии на Украине и в Белоруссии, Казахстане, с вмешательством Константинополя – несомненно, и эти же силы пытаются воспрепятствовать объединению с РПЦЗ. Несомненно, для сопротивления силой Церковь должна быть единой, почему? Потому что ее раздробленное состояние дает возможность манипулировать, вмешиваться, сталкивать и т.д.

М. Назаров: Кирилл Александрович, существенный вопрос. Вы знаете хотя бы один пример, чтобы нынешнее руководство МП сопротивлялось каким-то действиям властей, конкретно называла и политика, и его действия неправильным, духовно ложным, грехом?

К. Фролов: Ну, я думаю, что вообще все оценки, которые были на последних архиерейских соборах, они именно…

М. Назаров: Это очень общее.

К. Фролов: Секунду. Вот последнее послание, документ последнего АС, где четко и ясно сказано, что во многом отношение к Церкви в нынешнем государстве напоминает советскую эпоху, когда Церкви отдается только роль культового собрания, и дальше ее за порог не пускают. Та же самая ситуация по демографии. Те же самые обращения по поводу нравственной ситуации и порнографии в СМИ, которые патриарх неоднократно делал, очень жесткие и четкие. Дальше…

М. Назаров: Конкретные адресаты, пожалуйста.

К. Фролов: Конкретные адресаты – дальше называются мирянами РПЦ, представителями духовенства в соответствии с ее учением. Так лучше.

М. Назаров: А почему священноначалие не называет?..

К. Фролов: Оно называет, оно называет явления, и одновременно ведет важный, необходимый диалог с государством.

М. Назаров: Да, награды Ельцину «За нравственное возрождение Отечества»…

И. Бражников: Речь идет о церковной дипломатии, да?

К. Фролов: Да. Поэтому я хочу… именно те же самые антицерковные силы, наоборот, нападают на Церковь именно потому, что она слишком сопротивляется, слишком самостоятельна. Все время мы читаем те же самые «Московские новости», всю эту либеральную прессу, что Церковь опасно самостоятельна, ее нужно подчинить, ее нужно сделать инструментом администрации президента, поставить во главе послушную куклу, подавить все остатки самостоятельности, и самое главное – самого страшного митрополита Кирилла, который самостоятельность пропагандирует. И вот что они пишут дальше: «Да, коль уж невозможно сорвать объединение с зарубежниками, необходимо, чтобы это объединение было максимально аморфным для того, чтобы манипулировать, для того, чтобы у Русской Церкви было несколько центров власти, для того, чтобы…"

М. Назаров: …вот мой конкретный вопрос: хотя бы один пример, когда Церковь обращалась бы к президенту или к министру и говорила: вот это плохо, то, что вы делаете?

К. Фролов: Патриарх лично, когда была оголтелая травля союза с Белоруссией, один из немногих российских политиков, который публично защитил союз с Белоруссией и спас его. Что касается конкретных названий и имен, то для того и существует церковная организация, чтобы имена Швыдких и всех прочих называть, что мы и делаем постоянно. Эпоха сервилизма и остаточные ее явления не могут быть преодолены в одночасье. Но еще как получается, Вы, Михаил Викторович, занимаете диаметрально противоположную позицию по отношению к действующей власти, а Вы, Владимир Игоревич, считаете наоборот, нужно бороться до такой степени, что делать авансы в виде образа… Я считаю, что нужно действовать трезво, в первую очередь, надо бороться за его душу, чтобы он действительно стал православным христианином, то есть для нас президент и власть – это объекты миссионерского воздействия.

М. Назаров: То есть Вы считаете, что Церковь на публику должна говорить одно и восхвалять…

К. Фролов: Нет, нет, нет. Церковь не…

М. Назаров: …келейно молиться за президента…

К. Фролов: И келейно молиться – ни в коем случае. Я против того, чтобы келейно молиться и лицемерить. Нет. Церковь называет четко и ясно проблемы. Вспомним заявление владыки Кирилла: Павловский — это философия раскола. Можно припомнить и прямые обличения... Россия имеет шанс стать центром силы, если она реализует православный проект. И вот здесь очень важно: пока государство не стало православным, мне кажется опасной борьба с клерикализмом. Клерикализм – Церковь епископоцентрична, епископ – преемник апостолов, Вселенские соборы были тоже епископскими соборами, это синоним сохранения ее. Философия раскола такова: чтобы Церковь не выступала, мы ее подвесим, отдадим ей землю, но в законопроект внесем поправочку, что если Церковь ведет неуставную деятельность, то мы землю отбираем назад. Если Церковь, допустим, выступает с резким политическим заявлением, вот, это называется неуставной деятельностью и ее лишают ее законной собственности. Такие вот крючки и наживки, сдержки и противовесы, вот такие технологии борьбы с Церковью, они очень опасны и должны быть изучены. Я здесь как бы не вижу особых противоречий между мирянским участием и эффективной организацией РПЦ как мощной мировой силы. Потому что консервативный пафос старообрядчества здесь тоже может быть задействован. Только мне, в отличие от, скажем, старообрядчества, больше привычен пафос наступления, а не обороны, и здесь вопрос синтеза, а не противоречий... Если МП и РПЦЗ объединяются, владыка Даниил Ирийский может связать все единоверческие приходы сразу же на всей канонической территории. И дальше такие же процессы в Румынии – я думаю, липоване пойдут, и мы очень усилимся, конечно, по всему миру, не только в РФ. И здесь вот, конечно, поэтому как бы пафос защиты клерикализма, я считаю, что он важен еще в том контексте, что пока-то государство является светским, и идеи, что епископы слишком усилились, а государство слишком слабое, это основной аргумент антицерковной общественности: смотрите, как они усилились! смотрите, давите этих попов, давите этот епископат! Несомненно, один из главных аргументов этих антиклерикалов, что якобы чрезмерное усиление Церкви опасно для государства, и здесь можно столкнуться как с вмешательством секулярной бюрократии в светские дела под лозунгом борьбы с клерикализмом, что очень опасно, и второе – реставрация неосинодального строя, что тоже является злом, когда якобы уже православные чиновники начнут как бы нарушать каноны, вмешиваться в компетенцию Церкви. В этом вопросе я – клерикал, я считаю, что Церковь должна в хорошем смысле диктовать политике и обществу некие вещи, необходимые для спасения этого общества, а для того, чтобы удержать церковное пространство единым, Церковь должна быть сплоченным организмом, иначе ее сметут и разорвут украинские власти и прочие… государства… И такая фигура, как митрополит Антоний (Храповицкий), я считаю, могла бы объединить и МП, и РПЦЗ, и старообрядцев. Митрополит Антоний – сторонник сопротивления злу силою, вспомним его блестящее «благословляю оружие против безбожной власти, даю прощение и разрешение грехов всем, кто в составе Добровольческой Армии, кто борется с властью красного антихриста» — вот пафос православного человека, сопротивление злу силою!

М. Назаров: …а сейчас все разлагается, все…

К. Фролов: Нет, нет, нет, все возрождается сейчас…

И. Бражников: А что Вы можете сказать по поводу неканонизации Григория Распутина и Иоанна Грозного?

К. Фролов: Я скажу честно: мне лично кажется куда более актуальным вопрос следующий – это канонизация новомучеников и исповедников малороссийских, которые отстаивали Православие против мазепинской чумы униатской, которые в конституционных лагерях в Талергофе в Первую мировую войну уничтожены – это до шести тысяч православных галичан. Вот вам канонизация. Дальше. Было несколько сот священников, которые были уничтожены за отказ переходить из РПЦ МП в автокефальный раскол – это митрополит Евсей, епископы, которые были уничтожены гестаповцами. Третье – очень важные новомученики хрущевской эпохи, часть из них Зарубежной Церковью канонизирована, но почему-то говорят об Иоанне Грозном, о Распутине, а кочетковцы говорят об академике Аверинцеве – а почему? Более актуальная канонизация почти современных нам святых, которых еще старшее поколение помнит, то есть живых носителей святости, которые сопротивлялись гнуснейшей хрущевской секуляризации – почему их не прославить, почему об этом никто не ставит вопросы? Почему забыли Вениамина Новицкого, человека, который сорвал автокефалию на Украине, который попал в СССР, и его опять на двенадцать лет посадили и переломали ему хребет в лагере? Почему этих-то людей забыли?

И. Бражников: А почему, ответ-то каков?

К. Фролов: Ну, я думаю, что это какие-то странные разрывы церковного сознания. Почему хотят Иоанна Грозного канонизации – я понимаю, то есть я эту канонизацию не оправдываю. Но почему хотят? Потому что на фоне разложения государства нужен святой-государственник. Но почему тогда не Александр III, кстати говоря? Что касается Григория Ефимовича Распутина – ну что ж, давайте тогда всех друзей Царственных мучеников канонизируем. Я согласен с мнением о том, что Иоанн Грозный и Григорий Распутин неканонизуемы, но можно им давать совершенно нелиберальные оценки, значит, дело было только в тех экспертах, которые были привлечены к докладу, вот и все.

И. Бражников: А почему были выбраны именно эти эксперты, а не другие?

К. Фролов: Потому что молчат те люди, которые аутентичны Православной традиции, и которые выступают против канонизации Распутина и Ивана Грозного. То есть получается как бы два лагеря – безусловных канонизаторов, и тех сил, которые пользуются теми, кто хочет их канонизировать, для псевдоцерковной пропаганды. И поскольку третья сила церковно-православных реваншистов и клерикалов не дала свою оценку этому явлению, то митрополиту Ювеналию просто пришлось опереться на некоторые либеральные формулировки … Давайте не будем отдавать либералам критику Иоанна Грозного и Григория Распутина, потому что лично моя позиция, что царь Иоанн Васильевич Грозный был, конечно, противоречивой фигурой, но он не был, как пишут либералы, злом. Но удушение митрополита Филиппа – это исторический факт, это вмешательство в церковные дела, так сказать, такое «православное англиканство» — это факт. И не зря святитель Никон привез из Соловков мощи святителя Филиппа, и царь Алексей Михайлович каялся за Царскую власть, за Ивана Грозного, за его прегрешения перед Церковью. Это, в свою очередь, церковный факт. Поэтому Иван Грозный неканонизуем. То же самое, если Григорий Распутин был просто обычным грешником, а не сверхгрешником – это не значит, что его надо прославлять.

М. Назаров: Мне кажется, что противостояние в этом вопросе зашло настолько далеко, что примирение трудно себе представить между сторонниками и противниками. И причина этому – вы можете найти много правильных доводов, я в этом с Вами согласен, что надо отделить одно от другого, очистить эти личности от клеветы – это одно, а причисление к лику святых – это совсем другое. Я вот так не вникал в эти проблемы, но это разные вещи. Люди, которые выступают за канонизацию их, не примут никакие аргументы, потому что они просто не доверяют священноначалию, которые недавно так же противились канонизации Царской семьи, и были такие же битвы, запрещали мироточивую икону в Петербургской епархии возить по храмам, мироточивую икону Царя-мученика. Недоверие священноначалию лежит в основе того, что эта дискуссия сейчас неразрешима и будет лишь обостряться. А недоверие из общей политики священноначалия, о которой мы говорили, потому я считаю, что значительная часть церковного народа имеет массу претензий к своим духовным властям. И эти претензии справедливы. И вот собор этот, с моей точки зрения, должен был об этом задуматься, но я слушал выступление диакона Андрея Кураева, он сказал, что там даже были какие-то закрытые обсуждения и документы, которые…

Г. Николаев: Документы вряд ли, но, конечно, дискуссии не опубликованы и вряд ли будут когда-либо опубликованы.

К. Фролов: Я думаю, что митрополит Ювеналий в этом вопросе перед Богом чист, потому что он раньше был против, а потом первый, кто эту канонизацию совершил – и слава Богу, воля Божия свершилась…

М. Назаров: С какими словами, Кирилл! он сказал, что «мы их прославили не за их жизнь, а только за их смерть». Это, с моей точки зрения, неправильное понимание подвига Царя-мученика.

Г. Николаев: Об итогах собора. В моем понимании их два.

Первый итог – онтологический, о нем пока что никто не говорил за его неоспоримостью. Это прославление 14 святых, среди которых, прежде всего, наряду, конечно, и с праведным Феодором, и с блаженной Матроной Московской, чья канонизация в лике всероссийски почитаемых святых вызвала особую ненависть среди упоминавшихся Кириллом Александровичем сторонников отца Георгия Кочеткова, но сейчас не об этом разговор. Так вот, я бы особо выделил прославление преподобных дивеевских жен: матушки-основательницы Дивеева Александры (Мельгуновой), первой настоятельницы, преподобной Елены (Мантуровой) и преподобной Марфы (Милюковой), которую, как известно, преподобный Серафим (все, кто читал летопись Серафимо-Дивеевского монастыря, думаю, вспомнят об этом) именовал своей «духовной невестой». Почему это важно, думаю, долго говорить об этом не нужно для тех, кто помнит Великую Дивеевскую тайну и слова преподобного о том, что он, по воскресении своем перейдя в Дивеево, откроет там проповедь вселенского покаяния, а по окончании проповеди откроет четверо мощей. Соответственно, надо так предполагать, что теперь – после всероссийского прославления трех столпов дивеевских (в данном случае имею в виду преподобную Александру, преподобную Елену, преподобную Марфу) – в течение полугода или года, по благословению, видимо, правящего архиерея, епископа Георгия, состоится обретение мощей этих великих русских святых, чьи мощи пока почивают под спудом. И, соответственно, мы все станем свидетелями великого дивеевского торжества, предваряющего великое вселенское торжество… А что имеется в виду под открытием преподобным Серафимом по его воскресении четырех мощей в Дивеево, – мы ведь не знаем!

Это за здравие.

За упокой я сказал бы следующее. Если Михаил Викторович, в каком-то смысле, представляет все-таки лучшую часть Зарубежной Церкви, Владимир Игоревич – старообрядные приходы РПЦ МП, а Кирилл Александрович, так сказать, «воинствующий клерикализм», то я в данном случае, в отличие от присутствующих, выступаю как абсолютно частное лицо.

Повторяю, пафос К. Фролова состоял в экклезиологии агрессивно-наступающего клерикализма. Здесь я сразу должен сказать, что являюсь наиболее решительным антагонистом именно этой позиции. И сейчас я поясню, что я имею в виду. Мне никогда не была близка позиция митрополита Никодима (Ротова), которого лично я сейчас не хочу ни злым, ни добрым словом помянуть…

Я бы сказал, что прошедший АС был не «собором победителей», а собором победителя. Прогноз мой таков: следующий собор будет Поместным. Мы присутствуем при (опять-таки, по моему скромному суждению) финале нынешнего патриаршества. Укажу хотя бы на тот факт, что на соборе победила одна конкретная группировка, одна конкретная «партия» – в отличие от предыдущего собора, про который говорили, что митрополит Кирилл согласился с прославлением Царственных мучеников как бы в обмен на принятие собором Социальной концепции – его любимого детища. А здесь никакого равновесия я не вижу, я вижу победу этой партии, которую я бы назвал «ново-никодимовщиной», имея в виду, что ее возглавляет обновленный лидер, какового по нынешнему раскладу я бы дерзнул назвать вице-патриархом.

Я бы также обратил ваше внимание на чрезвычайно умелое отмежевание митрополита Кирилла от жесткой позиции митрополита Ювеналия (которая соответствует, как мне кажется, позиции Святейшего Патриарха) в отношении Григория Ефимовича Распутина и Царя Иоанна Васильевича. В одном из материалов, которые были напечатаны, в том числе и на сайте «Правая.ру», митрополит Кирилл четко развел (вот как сейчас это сделал Михаил Викторович) вопросы, связанные с канонизацией, и вопрос об исторической реабилитации. Фактически благословил проведение конференций, издание монографий, то есть в плане исторического обсуждения он считает вопрос открытым. В отличие от митрополита Ювеналия, для которого и так всё ясно: что книги Олега Платонова и историка А.Н.Боханова – это такие поделки исторические на тему «как бы нам поскорее реабилитировать».

Наконец, я бы обратил внимание на заявленную обеспокоенность священноначалия РПЦ (в лице всё того же митрополита Кирилла) смущением верующих вопросом об ИНН. То есть фактически на все запросы времени митрополит Кирилл так или иначе, на соборе или в кулуарах, ответил. Соответственно, если продолжать эту мою чисто догадческую стилистику, то никакой интриги на будущем Поместном соборе не будет. И если перефразировать название моей любимой книги М. Назарова, имя наследника российского патриаршего престола нам на этом соборе сообщили.

Если все-таки к патриаршему престолу приходит митрополит Кирилл, то не исключена литургическая реформа, благо мы уже имеем благословение править службы, а это – одна из общераспространенных фобий, всегда бытовавших по отношению к митрополиту Кириллу. Так сказать, я еще не успел воцерковиться, как мне уже рассказали о «планируемом» переходе на новый язык и новый стиль. Если такая реформа будет проведена, то будущее старообрядных приходов мне рисуется в самом оптимистически-розовом свете. Всем, кого эта реформа не устроит, – предложат стать прихожанами старообрядных приходов.

Что же касается проблемы сближения с РПЦЗ, я думаю, оно резко затормозится.

М. Назаров: Скорее это произойдет на еще более унизительных условиях.

Г. Николаев: И последнее. В докладе владыки Ювеналия вся та часть, которая касается вопроса о канонизации Григория Ефимовича Распутина и Царя Иоанна Васильевича Грозного, для меня лично была неожиданной. То есть мне казалось, что этот вопрос, в отличие от того, что говорил К.Фролов, давным-давно обсуждается. Собственно говоря, это ясно, если обратиться к самому докладу. В нем приводятся ссылки на ежегодные выступления Святейшего на епархиальном собрании города Москвы (правда, последнее выступление было озвучено владыкой Арсением по болезни самого докладчика); те же слова звучали в интервью Святейшего, на которое неоднократно ссылаются противники канонизации. Наконец, из номера в номер журнал с замечательным названием «Благодатный огонь» посвящает большую часть своих страниц обсуждению этого. Поэтому собственно мотивация – почему такой большой раздел появился в докладе митрополита Ювеналия – это и есть проблема, которую было бы интересно обсудить. Мне кажется, что поскольку лица, активно добивавшиеся от священноначалия проведения Поместного собора, и лица, почитающие и Григория Ефимовича Распутина, и царя Иоанна Васильевича Грозного – это, за редчайшими исключениями, один и тот же круг, — то это, действительно, в духе К.Фролова, хорошая политика – ответить нападением. Вы требуете Поместного собора – а мы вам ответим невозможностью канонизации!

Очевидно, что большая часть нынешних почитателей никогда не дерзнула бы на келейное почитание, если бы не знала твердо что старец Николай (Гурьянов) истинно почитает, что он благословил написание акафиста, что он благословил издание типографским способом икон. Достоверно извест





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

23 октября 16:51, Посетитель сайта:

Дополнение

И еще одна цитата:

"Царь-Мученик: Все должны это знать! С Нами такое сделали, что ужасно и говорить!.. Они Нас всыпали в бокалы… и пили с удовольствием и злорадствовали, что так Нас уничтожили!.. Да. Они так с Нами поступили, не хочу тебя пугать, пройдет время и все откроется. Когда вырастешь, то говори людям прямо: пусть наших останков не ищут, их нет! […] Нас пережгли в порошок и выпили!.. И пусть мощей не ищут» .

Примечательно, что этим последним словам из пророческого видения, признанного старцем Николаем Гурьяновым истинным, не нашлось места в известной серии книг. (Так, между прочим, исполнились другие слова Государя из этого пророчества: «Среди священства есть не настоящие, а подставные, лживые… Они многое от людей скроют из сказанного Мною».)"

// С.Фомин.ИХ ПЕПЕЛ В НАШИХ СЕРДЦАХ.


8 ноября 20:47, Посетитель сайта:

Я так понимаю что когда говорят об Observatoria Romana, то имеется ввиду газета Osservatore Romano. Что неплохо характеризует уровень выступающих. И эти люди напускают на себя важность и толкуют о судьбах Церкви!


10 ноября 11:42, Посетитель сайта:

Отклик на предыдущую реплику

Дорогой критик!

Быть может, не все участники данного кр. стола столь же важны и компетентны для размышления о судьбах Церкви, как Вы, но нельзя не видеть, что этот текст расшифровывался с магнитозаписи и подобные несуразности при этом неизбежны (они заметны и в других местах). Не надо придираться к подобным мелочам, тем более что речь идет о действительно важных вопросах и высказанные весьма противоположные точки зрения имеют достаточно строннников в православной среде. Как нам быть с этими разногласиями - понятными и в то же время досадными? Кто прав?


14 декабря 22:37, Елена:

мое мнение (если коротко)

Мое мнение - таково:

правда в словах Назарова - Церковь должна говорить правду;

политическая коньюнктура - в словах Фролова (после того, как я прочитала книгу ксендза Тадеуша Калюжного "Секрет Никодима или неизвестное лицо Русского Костела Православного" - я уже не смогу изменить свое мнение о Кирилле Гундяеве, как его смог изменить Фролов. Или для этого нужны будут ОЧЕНЬ веские основания).

Мысль о формировании образа Путина - сущая нелепица:чтобы старообрядец призывал к лицемерию.... я лучше думала о старообрядцах.

Пару определений Николаева - находят во мне отклик, почему его так быстро прервали?..


15 декабря 17:16, мн.гр.Алексей:

"Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого"

Это напутствие из Нагорной проповеди Спасителя обращено к чадам Церкви на все времена - вплоть до их окончания, и они тем актуальнее, чем ближе Церковь подходит к исполнению Его обетования о Втором Пришествии. Ложь несовместима с Истиной...

Скорбно видеть лукавство "церковной политики", ядовитый плод которого - великий соблазн для "послушников" и основание для вынужденного "откола" не произволяющих отравиться за компанию. Раскол чинится не снизу, он провоцируется в верхах, выявляет ему сопротивляющихся и клеймит их раскольниками, претит прещениями и отдает на съедение в качестве экстремистов маргинального толка с антигосударственными отттенками - государственным структурам административно-уголовного реагирования, пытаясь сохранить при этом хорошую мину при помощи свиты апологетов и ожидовленных церковных СМИ.

Единственное, с чем нельзя согласиться с М.Назаровым, так это с его примитивизацией ИНН, сведением его сути только к внешним свойствам инструмента глобального контроля, упуская из виду его мистический смысл. К сожалению, этими "вилками и ножами" (ИНН, ЛИК и пр. аналоги цифрового имени человека) не только сгребаются с блюд антихристовой трапезы в глобальную сеть души человеческие, но этими безобидными инструментами производится ритуальное заклание этих душ, первая стадия которого - от присвоения зверем имени зверя человеку до получения им, человеком, документа второго поколения (биометрического и очипованного паспорта-карточки) - обезкровливание, т.е., постепенное умаление Благодати Божией, укрепляющей сопротивляющегося прельщению. Вторая стадия - от получения упомянутого удостоверения "сетевика" до перенесения нечеловеческого имени на плоть - агония души человеческой. Поставление проклятой печати на десницу (чело) означает уже видимое закрепление навечного отпадения творения от Творца. Пренебрегать предупреждением отцов святой жизни было бы, по меньшей мере, опрометчиво.

Перспектива же получения нового Патриарха в лице автора социальной концепции представляется весьма печальной, и, скорее всего, сулит окончательное обмирщвление церковной структуры, внутренняя суть которой будет возрастающая бездуховность общей социальной озабоченности и изощренное политическое лукавство верхов при сохранении и умножении наружного благолепия и лукавого же благочиния.

"Господи Иисусе Христе, Боже наш, избави нас от обольщения близ грядущаго, богомерзкаго злохитраго антихриста, и избави от всех его козней".


18 января 07:48, Voltchina:

Observatoria Romana это название газеты Osservatore Romano на латыни. Нет ошибки.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019