13 ноября 2019
Правление
Политическая история

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Михаил Назаров
2 марта 2004 г.
версия для печати

III. Россия накануне революции и Февраль 1917 года

Внешняя причина революции: Мировая война против “удерживающего”. Февральская революция Из готовящейся к печати книги “Вождю Третьего Рима”)

Нам, потомкам, такое постижение сейчас вполне открыто — именно в результате революции и всего XX века. Поэтому мы не должны с высоты своего времени высокомерно осуждать наших предков, которые не имели такого опыта, да и многие революционеры “не ведали, что творят”. Много о русских грехах того времени написано преувеличенного (“борцами за лучшее будущее”), да и просто ложного (врагами России). К тому же, помимо признания грехов своего народа, ослабивших его, честный историк должен отметить и особен­ности нападавшей стороны.

Ее мощь была уникальной в истории и по неограниченности денежных и информационных средств, и по вседозволенности приемов: создание тайных организаций, дезинформация, подкуп чиновников, дискредитация и убийства лучших людей, игра на низменных инстинктах масс, спровоцированная Мировая война. Защитники монархии не могли себе даже представить всего этого подлого арсенала; да и в западном мире правые силы по той же причине нигде не смогли противостоять агрессивно-разрушительным течениям, ибо консерватизм состоит в обладании и защите уже имеющихся простых нравственных правил, а не в ловкой разработке циничных наступательных приемов. (В этом основная причина того, что “тайна беззакония” одержит свою временную победу в конце земной истории — и будет побеждена уже Самим Христом в Его втором пришествии.)

Особо агрессивную активность действиям мировой закулисы придавало то, что в эту эпоху на очереди у нее был не обычный противник, как духовно ослабленное христианство Запада, а православная “удерживающая” вселен­ская империя Третьего Рима, который мировая закулиса издавна считала своим ненавистным экзистенциальным врагом. И по мере выхода демокра­тической идеологии на мировую арену ее натиск на Россию усиливался. Уже в ходе европейских революций 1848 года, разбившихся о мощь русского колосса, долго живший на Западе Ф. И. Тютчев заметил:

“Давно уже в Европе существуют только две действительные силы — революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой, и, быть может, завтра они вступят в борьбу. Между ними никакие переговоры, никакие трактаты невозможны; существование одной из них равносильно смерти другой! От исхода борьбы, возникшей между ними, величайшей борьбы, какой когда-либо мир был свидетелем, зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества”* (“Россия и рево­люция”, 1848).

Ненависть мировой закулисы к России имела к тому времени и важную внутрироссийскую причину, отмеченную выше: еврейский вопрос. В силу международного характера еврейства он оказался одновременно и внутренним, и внешнеполитическим. Нечто промыслительное видится в том, что с конца XVIII века (после так называемых “разделов Польши”, то есть возвращения отторгнутых ею древних западнорусских земель) именно в Российской империи — самой христианской части мира — оказалась основная часть самого антихристианского народа, как бы для раскрытия смысла истории в решающем столкновении двух замыслов — Бога и сатаны.

Формально международное еврейство требовало достижения равноправия для своих единоверцев в России. По сути же — целью было разрушение альтер­нативной православной государственности и распространение иудейско-материалистической системы на весь мир. Именно с этой целью глава еврейского финансового мира в США Я. Шифф, “чрезвычайно разгневанный антисемитской политикой царского режима в России, с радостью поддержал японские военные усилия” (предоставив Японии неограниченный кредит в ее войне против России, за что был награжден японским орденом), “в то же время оказывая финансовую поддержку группам самообороны русского еврейства”, — сообщает “Encyclopaedia Judaica”*. А Ротшильды сделали для России недоступными зарубежные кредиты.

С. Ю. Витте упоминает в воспоминаниях, как при подписании мирного договора 1905 года в американском Портсмуте еврейская делегация (с участием Шиффа и Краусса — главы ложи Бнай Брит) требовала отмены ограничений для евреев, и когда Витте пытался объяснить, что для этого понадобится еще много лет, — последовали угрозы революцией**. Описанные выше спровоцированные “погромы” послужили оправданием массированной помощи (в том числе оружием) международного еврейства всем револю­ционным партиям внутри России, которые вместе с “еврейской самообороной” убили в России около 17 000 государственных служащих.

В 1906 году Столыпин предложил Государю отменить ограничения для евреев, “которые особенно раздражают еврейское население России и, не принося никакой пользы, потому что они постоянно обходятся со стороны евреев, только питают революционные настроения еврейской массы и служат поводом к самой возмутительной противурусской пропаганде со стороны самой могущественной еврейской цитадели — в Америке”***. Но это предложение вряд ли стало бы решением проблемы (оно свидетельствует о том, что даже у Столыпина не было должного понимания еврейского вопроса и надвигавшихся опасностей).

Ответ Государя Николая II свидетельствует о его большей мудрости: “Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям. Я знаю, Вы тоже верите, что “сердце царево в руцех Божьих”. Да будет так. Я несу за все власти, мною поставленные, перед Богом страшную ответствен­ность и во всякое время готов дать Ему в том ответ”****...

Видимо, Государь верно чувствовал: предоставление равноправия иудаизму не ослабило бы революционных устремлений российского и между­народного еврейства, поскольку главная причина революционности была в ином — в самом существовании “удерживающей” православной государст­венности. Кроме того, даже если эти ограничения были малоэффективны, они указывали на антихристианскую враждебность носителей этой расистской морали и этим затрудняли их маскировку под обычных подданных. Эти ограничения в сущности были предупреждением всему остальному населению империи. Но они должны были бы дополняться и разъяснением расистско-сатанинской сути иудаизма (их нравственного кодекса “Шулхан арух”) на высшем государственном уровне, чего из монархической деликатности верховная власть себе позволить не могла, а бюрократия и не задумывалась об этом...

Следующая атака международного еврейства на Россию была органи­зована в связи с делом Бейлиса (1911—1913), обвиненного в ритуальном убийстве русского мальчика в Киеве. Беспрецедентным было давление еврейской печати на общественность, на следствие (с убийством главных свидетелей и подкупом следователей) и на присяжных: все они признали факт изуверского убийства, но половина из них не нашла достаточных доказательств для обвинения в этом именно Бейлиса. По мнению историков-евреев М. Геллера и А. Некрича, “процесс Бейлиса стал как бы подсчетом сил — антиправительственных и проправительственных. Оправдательный приговор Бейлису в 1913 году верно отражал слабость последних”*****...

В международных отношениях давление на Россию также усиливалось. В декабре 1911 года “Американский Еврейский Комитет добился резолюции конгресса об аннулировании Русско-американского договора 1832 года о торговле и навигации, если Россия не прекратит политику ущемления прав евреев”. Видную роль в этом сыграл Шифф*. О накаленности атмосферы можно судить по таким призывам со стороны влиятельных в США лиц:

“Пылающий страстью Герман Леб, директор Департамента продовольст­вия, обратился... с речью к присутствовавшим трем тысячам евреев, описы­вая мрачное угнетение, царящее в России, призвал к оружию и настаивал, чтобы на русское преследование был дан ответ огнем и мечом”. “Конечно, неплохо отменять договоры”, пояснял он, “но лучше... освободиться навсегда от имперского деспотизма”... “Давайте собирать деньги, чтобы послать в Россию сотню наемников-боевиков. Пусть они натренируют нашу молодежь и обучат ее пристреливать угнетателей, как собак”… “Подобно тому, как трусливая Россия вынуждена была уступить маленьким японцам, она должна будет уступить Богоизбранному народу... Деньги могут это сделать”**.

Газета “Нью-Йорк сан” резюмировала: “Евреи всего мира объявили войну России. Подобно Римско-католической Церкви, еврейство есть религиозно-племенное братство, которое, не обладая политическими органами, может выполнять важные политические функции. И это Государство теперь предало отлучению русское Царство. Для великого северного племени нет больше ни денег от евреев, ни симпатии с их стороны… а вместо этого беспощадное противодействие. И Россия постепенно начинает понимать, что означает такая война”***.

Вряд ли на этом фоне (вспоминая “группы самообороны” Шиффа) можно считать случайностью убийство в сентябре 1911 года премьер-министра П. А. Столыпина евреем Богровым, имевшим революционные связи с загра­ницей.

Для развязывания Мировой войны мировая закулиса решила использовать противоречия между Россией и центральными державами (Германией и Австро-Венгрией) в отношении к балканским славянам. 15 июня 1914 года в Сараево сербскими патриотами был убит наследник австро-венгерского престола Фердинанд. В ходе судебного процесса над убийцами выявилось, что за ними стояли масоны. В результате нагнетания напряженности масонской дипломатией и еврейской прессой 15 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии, 19 июля Германия — России...

В нашу задачу не входит описание самого хода этой войны на истощение: победить в ней должен был тот, у кого окажется больше ресурсов. С этой точки зрения Россия проиграть центральным державам не могла. Она проиг­рала войну из-за двойного предательства: внутреннего (со стороны “Ордена русской интеллигенции”) и внешнего (со стороны “союзников” по Антанте). Международное еврейство в этом сыграло главную роль.

Так, известный современный банкир-мондиалист Ж. Аттали пишет, что в годы Первой мировой войны у еврейских банкиров в разных странах Европы были свои финансовые интересы (пронемецкие, профранцузские, про­британские), не во всем совпадавшие. Но в одном они были едины: “Амери­канские евреи вступают в соглашение со всеми другими рассматривать царскую Россию как единственную страну, против которой надо вести войну”****.

О мощи этого фактора уже в первый период войны свидетельствует то, как в 1915 году была отменена черта оседлости. Воспользовавшись тем, что Россия не готовилась к войне и поэтому первый год остро нуждалась в кредитах для налаживания военного производства, еврейство выдвинуло ей ультиматум об отмене ограничений евреям. И западные, и российские банки (тоже бывшие под еврейским контролем) одновременно отказались предоставить России кредиты, без чего Россия не могла воевать. В издававшемся И. В. Гес­сеном “Архиве русской революции” опубликована стенограмма обсуждения русским правительством в августе 1915 года этого ультиматума. Министр А. В. Кривошеин предлагал просить международное еврейство об ответных услугах: “…мы даем вам изменение правил о черте оседлости… а вы... окажите воздействие на зависимую от еврейского капитала (это равносильно почти всей) печать в смысле перемены ее революционного тона”. Министр иностранных дел С. Д. Сазонов: “Союзники тоже зависят от еврейского капитала и ответят нам указанием прежде всего примириться с евреями”. Министр внутренних дел кн. Н. Б. Щербатов: “Мы попали в заколдованный круг... мы бессильны, ибо деньги в еврейских руках и без них мы не найдем ни копейки, а без денег нельзя вести войну”*. Русское правительство было вынуждено пойти на уступки.

Тем не менее мировая закулиса не собиралась щадить Россию и изменять цели Мировой войны. Эта война стала качественно новым явлением не только по размаху военных действий, но и по их целям. К началу XX века мировая закулиса создала себе плацдарм в виде технически развитых демократических государств (США, Англии, Франции), способных вести демократические войны мирового масштаба, небывалые в истории. Их целью была не военная оккупация новых территорий ради их ограбления, а искусственно провоци­руемые столкновения между собой остававшихся крупных государств — противников мировой закулисы — с целью их взаимного уничтожения и демокра­тизации всего мира.

В древней истории тоже были войны почти мирового масштаба — напри­мер, завоевания Александра Македонского или римских императоров. Однако тогда это была подготовка к созданию “тела” вселенской империи, которой предстояло воспринять Христианство. Те войны не имели того духовного смысла, который делает войны XX века именно актами Мировой войны за глобальное господство сатанинских сил против “удерживающих”.

В христианскую эпоху в войнах против “удерживающей” Империи уже просматриваются атаки сатанинских сил, но “тайна беззакония”, не отстроив собственных военно-политических структур, долго делает это чужими руками: сначала мусульманскими с целью сокрушить православную Византию, затем пытается сокрушить ее руками западных христиан-еретиков в их крестовых походах. Как раз эти крестовые походы, формально организуемые католиками для отпора мусульманам на Святой земле, показывают, что отпадение христианского Запада в латинскую ересь сразу сделало его (даже в добрых побуждениях!) невольным инструментом “тайны беззакония” в борьбе против истинного Христианства.

И против Третьего Рима сатанинские силы долго воевали чужими руками: всем крупнейшим иноплеменным нашествиям на Русь в той или иной степени помогало еврейство или старалось использовать их. Это относится уже к нашествию татаро-монголов в XIII веке, о котором еврейский историк Г. Грец писал: “…большинство восточных евреев было на стороне монголов”, а порою даже в их рядах против христиан**. Таков был и поход Мамая из Крыма: его финансировали “генуэзские купцы”, отрядившие в поход и генуэзскую пехоту — фрягов. И в польской оккупации Смутного времени в качестве главного героя послали “жида, который назывался Димитрием царевичем” (из письма Царя Михаила принцу Оранскому).

Наполеоновские войны и его нашествие на Россию с двунадесятью языками были грандиозны для того времени и вполне выглядят как мировая война.

Нужно отметить, что поражение Наполеона имело тогда огромное духовное значение для всей Европы, задержав в ней триумф антихристианских сил на целую эпоху. Для понимания духа двух сил, столкнувшихся в той войне в России***, важно отметить, что Наполеон был антихристиански настроенным революционером-масоном (как и его отец и четыре брата: из них Жозеф стал “королем Испании” и гроссмейстером французского “Великого Востока”; Луи — “королем Голландии” и гроссмейстером Великой ложи шотландского устава, а затем “Великого Востока”; Жером — “королем Вестфалии”****). Масонами были также все его приближенные и маршалы. Именно Наполеон впервые превратил масонство из тайного общества, каким оно было раньше, в новую официальную государственную религию, объединив все ложи вокруг “Великого Востока”. Он установил обелиск с пятиконечной красной звездой (главный символ масонства) на месте казни французского монарха Людовика XVI, устранил его легитимного наследника и короновал себя “императором” всего Запада в соборе Парижской Богоматери в присутствии главного раввина и папы римского.

Возвеличивая себя, “император” заменил христианский праздник Успения Божией Матери национальным праздником “святого Наполеона”. (Лишь после того, как “император” отобрал у католической церкви ее владения, он был в 1809 году отлучен папой; за это папа был арестован и заключен в тайную тюрьму.) Столь дерзкая похоть власти у Наполеона имела, конечно, признаки антихристианской демонической гордыни, а его победы и исключительное военное везение, удивлявшие всю Европу, объяснялись, видимо, не только полководческим талантом, но и помощью соответствующих духовных сил, к которым он обращался. В Наполеоне преобразовательно и вполне зримо отразились явные признаки будущего антихриста.

Так, “Еврейская энциклопедия” пишет, что Наполеон “стал играть роль еврейского Мессии и заявил, что прибыл в Палестину для восстановления Иерусалима и Иудеи... приглашая их [евреев] под его знамя и обещая им реставрацию иерусалимского храма во всем его блеске”. Он “рисует перед ними перспективу иерусалимского царства и величием своего жеста приобретает необыкновенную популярность среди евреев всех стран... его победоносные войска повсюду сбрасывали железные оковы с еврейского народа, и Наполеон Бонапарт приносил евреям равенство и свободу... Существуют на еврейском, немецком, французском и итальянском языках многочисленные гимны, составленные раввинами и светскими лицами в честь Наполеона Бонапарта”*. Хасиды в Польше “пытались с помощью магических ритуалов передать Наполеону великую силу”**, — сообщает еврейский автор.

Проницательную оценку этим устремлениям Наполеона дал Синод Русской Церкви в специальном воззвании: узурпатор императорской власти учредил “новый великий синедрион еврейский, сей самый богопротивный Собор”, осудивший Спасителя, чтобы объединить евреев всего мира и “с помощью ненавистников имени христианского... похитить священное имя Мес­сии”***.

На этом фоне, несомненно, попытка Наполеона завоевать Россию (“удер­жи­вающий” Третий Рим ) имела и для него, и для финансово поддерживавшего его еврейства важное духовное значение, даже если они его не осознавали в полной мере. В упомянутой книге А. Рачинский подчеркивает****, что Наполеон решил захватить не новую административную столицу, Санкт-Петербург, а духовную столицу — Москву, намереваясь в ней короноваться как “император Вселенной”. Для этого в Москву были привезены служители данного цере­мониала, музыканты, хор, декоративные украшения, одеяния и вся необходимая “императорская” символика, включая статую Наполеона, а в Париж был доставлен папа римский, которого держали наготове для отправки в Москву. (Несмотря на отлучение, Наполеон нуждался в его “сакральном освящении” данного действа.) Антиправославный дух этого замысла выразился в осквернении “культурными французами” московских святынь (устройство конюшен в храмах). Поэтому знаменитый пожар Москвы стал тогда не менее символичным духовным ответом русского народа и его победой над этим сатанинским планом.

Напомним также, как символично Александр I закончил эту войну в Париже: на площади Конкорд, на том самом месте казни французского короля, где “император” Наполеон при своей коронации установил масонскую пента­грамму, русский Император отслужил пасхальную службу с большим право­славным хором в присутствии русских войск и огромной французской толпы. Александр I назвал это очистительной молитвой и духовным триумфом России в сердце Франции. После чего русские войска ушли домой из освобожденной Европы, не посягнув на какие-либо материальные и территориальные приоб­рете­ния — Россия видела свою задачу там лишь в восстановлении законного порядка.

С этой же целью в 1815 году по инициативе России был создан Священный союз европейских монархий — для совместного отпора революционным движениям; этим объясняется и русская военная помощь Австрии в 1849 году. Но западные монархи предали Россию...

В этом ряду стоит и Крымская война (1853—1856), в которой были атакованы российские укрепления в Балтийском море (Аланские острова и финское побережье), в Белом море (Соловецкий монастырь и Архангельск), Петропавловск-Камчатский, а на Кавказе в спину русским войскам ударили чеченские отряды Шамиля — союзника Турции и Англии. Тогда Ватикан и ведущие апостасийные державы Европы сознательно объединились с мусульманской Турцией против “удерживающей” России — именно для противодействия ее покровительству порабощенным турками христианам, в том числе на Святой земле, — это важный признак, чтобы видеть в этой войне черты будущей Мировой. Очень откровенно прозвучало и заявление с кафедры Парижского кардинала Сибура в момент объявления войны: “Война, в которую вступила Франция с Россией, не есть война политическая, но война свя­щенная... религиозная. Все другие основания, выставляемые кабине­тами, в сущности, не более, как предлоги, а истинная причина, угодная Богу, есть необходимость отогнать ересь Фотия; укротить, сокрушить ее. Такова признанная цель этого нового крестового похода и такова же была скрытая цель всех прежних, крестовых походов, хотя участвовавшие в них и не признавались в этом”*.

Однако Божиим промыслом эти нашествия на Русь долгое время приво­дили к обратному результату: Господь попускал этим силам, “дробя стекло, ковать булат” — способствовать осознанию Россией своих грехов и своей “удерживающей” миссии Третьего Рима. Так, даже в промасоненный петер­бургский период нашествие Наполеона с двунадесятью языками на Россию и Крымская война отрезвили мыслящую часть ее ведущего слоя, упивавшегося западными апостасийными миазмами, — Россия ответила на эти атаки запрещением масонства, появлением славянофилов, которые оставили иллюзии о “христианской Европе” (ярким выражением чего стала книга Н. Я. Данилевского “Россия и Европа”). И, разумеется, духоносным словом церковных подвижников: преп. Серафима Саровского, св. Игнатия (Брян­чанинова), св. Феофана Затворника. В народных низах Россия еще хранила “удерживающую” культуру, которая все больше влияла и на верхи общества — вплоть до Государей, которые становились все более право­славными.

Хотя Отечественная и Крымская войны по своему размаху уже имели черты будущей Мировой войны, это были лишь ее репетиции. Тотальные подрывные действия на российской территории еще не велись; главный оплот “тайны беззакония” и мировой закулисы — США — в тех войнах еще не участвовал, он еще только наращивал мускулы; и международное еврейство о своих национальных чаяниях по захвату Святой земли еще не заявляло.

Только “Великая война” (так ее тогда назвали), разразившаяся в 1914 году, явила собою полный набор всех признаков, чтобы считаться Мировой по своему духовному масштабу:

— Война была подготовлена и велась под руководством еврейской мировой закулисы, которой были сплочены против православной России все анти­русские силы. В их число входили и последние консервативные европейские монархии, и весь апостасийно-демократический мир (поначалу игравший роль “союзника”), и главное государство мусульманского мира (Османская империя масонов-младотурок), и внутренние враги России (еврейство, революционеры, сепаратисты, “Орден русской интеллигенции”), работавшие на подрыв Третьего Рима. Соответствующий план был предложен Германии в марте 1915 года И. Л. Гельфандом-Парвусом: путем щедрого финансирования сконцентрировать против “русских” (он так и пишет) все указанные силы для революции. Предусматривались пропагандная кампания в прессе, органи­зация забастовок, крестьянских и сепаратистских восстаний, взрывы железнодорожных мостов и нефтепромыслов специально обученными диверсантами*.

— Объединение руководителей большинства из этих сил в России прои­зошло на основе их общей принадлежности к масонству как координи­рующей силы; по косвенным признакам можно предположить, что и Парвус вступил в масонство через дружеские связи с младотурками.

— Главная цель войны долгое время держалась в тайне: свержение “удерживающей” православной государственности Третьего Рима. Это выявилось в дни Февральской революции, когда Англия и Франция, изменив своему союзническому долгу, еще до отречения Государя поддержали Февральскую революцию и официально заявили 1 марта через своих послов, что “вступают в деловые сношения с Временным Исполнительным Комитетом Гос. Думы, выразителем истинной воли народа и единственным законным временным правительством России”**.

Премьер-министр Ллойд Джордж в британском парламенте “с чувством живейшей радости” приветствовал свержение русского Царя и открыто признал: “Британское правительство уверено, что эти события начинают собою новую эпоху в истории мира, являясь первой победой принципов, из-за которых нами была начата война”, “громкие возгласы одобрения раздались со всех мест”***. Комментируя это заявление, английская газета “Дэйли ньюс” охарактеризовала Февральскую революцию как “величайшую из всех до сих пор одержанных союзниками побед... Этот переворот несравненно более важное событие, чем победа на фронте”****.

(Все дальнейшие главные войны XX века были продолжением борьбы демократий за те же свои принципы, которые наталкивались на самое разное сопротивление: от европейского фашизма до претерпевшего национальную мутацию коммунизма.)

— Параллельно целью войны было создание на Святой земле еврейского государства — будущего седалища иудейского мирового правителя-анти­христа. Именно в дни сокрушения Российской монархии британские войска продвинулись к Иерусалиму, а через неделю после большевистского Октябрьского переворота была опубликована знаменитая декларация бри­танского министра иностранных дел А. Дж. Бальфура, направленная Ротшиль­дам и провозгласившая создание “Национального очага для еврейского народа в Палестине”, что было подтверждено созданной после войны Лигой наций. Сионистские деятели заявляли об этом как о цели Мировой войны еще до ее начала. Декларация Бальфура была встречена еврейством России празднич­ными манифестациями во всех крупных городах.

— Еще одной целью была окончательная демократизация Европы: в 1918 году были сокрушены Германская и Австро-Венгерская монархии, а все прочие вскоре превращены в декоративные, от которых не зависят государственные решения парламентов и правительств, подконтрольных мировой закулисе.

— На последнем этапе в войну включился и главный оплот мировой закулисы — США в качестве главного победителя. Международное еврейство, приватизировавшее накануне войны (в 1913 году) эмиссию американского доллара, сделало его мировой валютой, поскольку все воевавшие страны брали кредиты у США и попали в финансовую зависимость.

— В этой войне в наибольшей мере было применено основное оружие “отца лжи” — обман: и в подготовке провокационного повода для войны (для этого масоны использовали втемную сербских “борцов за независимость”, побудив их к убийству австро-венгерского наследного принца), и в обманном союзе стран Антанты с втянутой в войну Россией, что закончилось их преда­тельством ее.

Разумеется, Государь Николай II не мог оставить на произвол судьбы православную Сербию — на что и был рассчитан провокационный выстрел в Сараево. Так началась война между Россией и Германией, у которых геополитические интересы нигде столь непримиримо не сталкивались. Пророческой в этом смысле оказалась докладная записка Государю бывшего министра внутренних дел П. Н. Дурново в феврале 1914 года: “Всеобщая европейская война смертельно опасна для России и Германии независимо от того, кто ее выиграет... В случае поражения, возможности которого с таким врагом, как Германия, нельзя исключить, социальная революция в ее наибо­лее крайней форме неизбежна”*...

Конечно, защитить Сербию было необходимо, и агрессивные замыслы Германии, развязавшие войну, неоспоримы. Однако враждебность между двумя консервативными монархиями нагнеталась и искусственно. Даже еврейский советолог У. Лакер признает, что накануне войны “пресса в России, как и в Германии, сыграла главную роль в ухудшении отношений между обеими странами... Можно быть почти уверенным, что без прессы Первой мировой войны вообще бы не было”**.

В начале войны Россия своим жертвенным неподготовленным наступле­нием 1914 года спасла Францию от разгрома. Французский маршал Фош признал: “Если Франция не стерта с карты Европы, она этим прежде всего обязана России”***. Но свои обещания относительно Константинополя и проливов союзники изначально не собирались выполнять.

Так, в начале войны они потребовали, чтобы русский флот не предпри­нимал никаких действий в проливах против Турции (якобы это могло “удержать” ее от вступления в войну на стороне Германии). Затем Англия намеренно пропустила в проливы немецкие крейсеры — чтобы осложнить возможное занятие проливов русским десантом. А ведь именно закрытие этих проливов чрезвычайно обострило снабжение русской армии, плохо воору­женной и не готовой к войне... В 1915 году англичане без предупреж­дения (!) предприняли торопливую и неудачную попытку занять проливы своими силами, пойдя на огромные потери (до 100 000 человек) — чтобы поставить Россию перед свершившимся фактом и вести переговоры о Константинополе с позиции “собственника”****...

Повторим: военное достижение этой цели для несокрушимого российского колосса было вполне реально. Эта Мировая война не была проиграна Россией на полях военных сражений, а вследствие того, что внутренний “Орден русской интеллигенции” рвался к власти и по своей духовной и политической слепоте принес в жертву мировой закулисе и победу, и саму Россию — в масонской антимонархической революции.

Февральская революция

Как можно видеть из признания Ллойд Джорджа, Февральская революция была первой целью Мировой войны, начатой демокра­тиями. Революция произошла в феврале-марте 1917 года не потому, что война затянулась и ее тяготы стали невыносимы, а потому что был предвидим успешный для России конец войны. Это заставило верхушку интеллигентского “ордена” и ее зарубежных покровителей поторопиться с атакой на русскую монархию. Характерно, что эта революция готовилась не в “рабоче-крестьянском” или большевистском подполье, а в думских кулуарах и богатых петербургских салонах. Ход событий подробно описан как в мемуарах их активных участников (А. Ф. Керенский, П. Н. Милюков, А. В. Тыркова-Вильямс и др.), так и в монографиях исследователей (С. П. Мельгунов, Г. М. Катков). Поэтому отметим лишь основные черты этой революции, раскры­вающие ее духовную суть.

Мировая война, конечно, легла тяжелым бременем на страну. Однако фронт стабилизировался вдали от жизненных центров. Первоначальные трудности военного снабжения были преодолены. Отечественная военная промышленность производила в январе 1917 года больше снарядов, чем Франция и Англия, и на 75—100% обеспечила потребность армии в разных видах тяжелой артиллерии — главного оружия того времени*. Общий рост российской экономики за годы войны составил 21,5%. Успешное наступление в 1916 году укрепило веру в победу. Готовилось весеннее наступление 1917 года, что, несомненно, стало бы переломным моментом в войне. Поскольку Италия уже перешла на сторону Антанты и в войну готовилась вступить Америка — шансов на победу у истощенных Германии и Австро-Венгрии не было. И “февралисты” сознавали, что после победного окончания войны свергнуть монархию будет гораздо труднее. Тем более что срок полномочий депутатов Государственной Думы (именно они составили ядро заговорщиков) истекал в 1917 году, а переизбрание многих из них было под большим вопросом. И они решили действовать.

Выступая в Таврическом дворце сразу же после захвата власти, П. Н. Милюков признался (курсив наш): “Я слышу, меня спрашивают: кто вас выбрал. Нас никто не выбрал, ибо если бы мы стали дожидаться народного избрания, мы не могли бы вырвать власти из рук врага... Нас выбрала русская рево­люция”**...

По признанию “Еврейской энциклопедии”, в финансировании революции особенно отличился все тот же глава еврейско-американского финансового мира Я. Шифф. Он тратил не только свои деньги, но и сыграл на том, что своя причина для поддержки революционеров была у Германии и Австро-Венгрии: ставка на разложение воевавшей против них русской армии. Из документальной книги американского ученого Э. Саттона “Уолл-стрит и большевиcтcкая революция”, основанной на архивных документах Госдепарта­мента США, можно видеть, что пресловутые “немецкие деньги” для финанси­рования революционеров были на самом деле еврейскими кредитами из США*** (потом еврейские банки стали возвращать их в виде германских репараций и вывозимых российских ценностей). В этой операции главную роль играли родственники Шиффа — банкиры Варбурги, один из которых, Пауль, имел решающее влияние на американские финансы во время Мировой войны; в этом ему помогал брат Феликс — центральная фигура немецко-еврейской элиты в США; третий, Макс, через скандинавские филиалы банка оказывал услуги Германии; а четвертый брат, Фриц, выполнял секретные поручения немецких властей по контактам с российскими либералами****.

В России в интересах этих заграничных кругов действовали как сторонники либеральной демократии в верхнем слое общества, так и революционные организации в нижнем. Их координация осуществлялась “преимущественно по масонской линии”, подчеркивал историк-демократ и очевидец революции С. П. Мельгунов: в масонскую организацию входили представители разных партий — “от большевиков до кадетов”*****. С масонами были связаны многие генералы, входившие в так называемую Военную ложу****** (даже если не все ее члены были “посвященными” масонами, это не меняет сути дела).

Меньшевик, дотошный историк Б. И. Николаевский тоже писал, что “поскольку дело идет об идеологии этого заговорщицкого движения, то уже теперь можно с полной достоверностью утверждать, что центром, где она формировалась... были масонские организации”. Масонская “идеология политического переворота... планы эти и разговоры о них сыграли огром­нейшую роль главным образом в деле подготовки командного состава армии и офицерства вообще к событиям марта 1917 г.”. Затем группа масонов “в течение почти всего периода Временного правительства играла фактически руководящую роль в направлении политики последнего”, “в этот период ложи на местах определенно становятся ячейками будущей местной власти”*. Их было по России немало: накануне революции, по данным масонского словаря, имелось около 28 лож в крупнейших городах России. (Этот факт — докумен­тально подтвержденный в серьезнейших исследованиях, мемуарах и масон­ских энциклопедиях — даже постсоветским историкам все еще кажется “черносотенным мифом”. “Хрестоматия по истории России”, рекомендованная Министерством образования в 1995 году, приводит лишь мнение покойного советского историка А. Я. Авреха о масонах: “Чего не было — того не было”**.).

Сначала российские масоны вместе с западными союзниками оказали давление на Царя (для этого в январе 1917 года в Петроград прибыл лорд Мильнер — Великий Надзиратель Великой Ложи Англии, видный политик и банкир). Они требовали предоставления Думе больших законодательных прав и продления ее полномочий до конца войны. Львов (будущий глава Временного правительства) заявил, что “если не последует каких-либо изменений, то “через три недели” произойдет революция”. Как отметил британский министр иностранных дел Бальфур (тоже масон), “монархам редко делаются более серьезные предупреждения, чем те, которые Мильнер сделал Царю”***.

Но Царь не желал менять закон ради оппозиции, развернувшей против него с думской трибуны всероссийскую кампанию клеветы, которую тиражи­ровали газеты. Было очевидно, что думские лидеры лишь рвались к личной власти, пренебрегая интересами страны и используя любые средства. Это понимал и ирландский представитель в британском парламенте, заявив­ший: “…наши лидеры... послали лорда Мильнера в Петроград, чтобы подго­товить эту революцию, которая уничтожила самодержавие в стране-союзнице”****.

Авторитетный английский историк Г. М. Катков предполагал, что волнения в феврале 1917 года в Петрограде подготовили агенты Парвуса: “Допуская, что вся правда нам недоступна, мы не имеем все-таки права прикрывать наше незнание фразами о “стихийном движении” и “чаше терпения рабочих”, которая “переполнилась»”. Кто-то должен был пустить слухи о нехватке хлеба (хотя хлеб имелся); кто-то должен был спровоцировать нереальное требование рабочих о повышении зарплаты на 50% (которое было отвергнуто, что и вызвало забастовку); кто-то должен был выдавать бастующим деньги на жизнь и выбросить именно те лозунги, о которых один из рабочих мрачно сказал: “Они хотят мира с немцами, хлеба и равноправия евреев”. Было очевидно, пишет Катков об этом рабочем, “что лозунги исходят не от него и ему подобных, а навязаны какими-то таинственными “ими»”*****. (Примечательно и очень символично также, что Февральская революция началась 23 февраля/8 марта: на этот день в 1917 году пришелся иудейский карнавальный праздник мести антисемитам — Пурим.)

Однако организованные волнения в Петрограде были еще не революцией, а необходимым поводом для нее: они были раздуты печатью и заговор­щиками, чтобы требовать у Царя отречения как “последнего средства спасения России”. При этом масонская организация, действуя согласованно в Думе, Генштабе, управлении железной дорогой и в средствах информации, сыграла решающую роль. Масонские источники (см. в нашей книге “Тайна России”) показывают, что в 1917 году из масонов состояли:

Временное правительство (“масонами было большинство его членов”, — сообщает французский масонский словарь);

первое руководство Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов (масонами были все три члена президиума — Н. С. Чхеидзе, А. Ф. Керенский, М. И. Скобелев и двое из четырех секретарей — К. А. Гвоздев, Н. Д. Соколов);

ядро еврейских политических организаций, действовавших в Петрограде (ключевой фигурой был А. И. Браудо — “дипломатический представитель русского еврейства”, поддерживавший тайные связи с важнейшими еврейскими зарубежными центрами; а также Л. М. Брамсон, М. М. Винавер, Я. Г. Фрум­кин и О. О. Грузенберг — защитник Бейлиса, и др.).

Сразу же после образования масонское Временное правительство стало готовить декрет об отмене всех ограничений для иудеев “в постоянном контакте с беспрерывно заседавшим Политическим бюро”, то есть еврейским центром, — пишет его член Я. Г. Фрумкин. Декрет был принят в еврейский праздник Пасхи. После публикации (9/22 марта) декрета еврейское Политбюро отправилось с депутацией к главе Временного правительства и в Совет рабочих и солдатских депутатов (состоявший из меньшевиков и эсеров) — “но не с тем, чтобы выразить благодарность, а с тем, чтобы поздравить Временное правительство и Совет с изданием этого декрета. Так гласило постановление Политического бюро”*. Из этого следует, что Февраль был их совместной победой, в которой большевики практически не участвовали.

Это было продемонстрировано и публичным обменом телеграммами, когда главный финансист революции Шифф, “как постоянный враг тирани­ческого самодержавия, беспощадно преследовавшего моих единоверцев”, поздравил кадетского лидера, нового министра иностранных дел Милюкова с победой революции, на что тот ответил: “Объединенные в ненависти и отвра­щении к свергнутому режиму, будем также объединены в проведении новых идеалов”**.

“Краткая еврейская энциклопедия” пишет, что “после Февральской рево­лю­ции евреи впервые в истории России заняли высокие посты в центральной и местной администрации”, и приводит длинный перечень фамилий. Однако “светиться” в верхах свергнувшего монархию Временного правительства евреи предусмотрительно не захотели: “Л. Брамсону, М. Винаверу, Ф. Дану и М. Либеру в разное время предлагали министерские посты, но все они отклонили эти предложения, считая, что евреи не должны быть членами прави­тельства России”***.

Зато они не стеснялись руководящих постов в рвавшихся к власти Советах, включая влиятельный Петроградский (Ф. Дан, М. Либер, О. Мартов, Р. Абра­мович и др.); перед Октябрем Петроградским Советом руководил Троцкий, Московским Советом — Г. Кипен; первый президиум Всероссийского ЦИК под руководством председателя А. Гоца включал в себя девять человек: пять евреев, одного грузина, одного армянина, одного поляка и одного предположи­тельно русского). Неудивительно, что уже в июне 1917 года Съезд Советов единогласно принял резолюцию о борьбе с антисемитизмом****, а II Съезд Советов (сразу после Октябрьского переворота) “единогласно и без прений” — резолюцию с призывом “не допустить еврейских и всяких иных погромов со стороны темных сил”*****.

Февральская революция не была “бескровной”, как ее назвали “февра­листы”. Сам Керенский признал в мемуарах, что многие чиновники были “убиты и ранены”. Судя по спискам жертв в мартовских газетах, число погибших в столице исчислялось многими сотнями. Революционной толпой были сожже­ны многие административные здания, разграблены особняки аристократов и царские дворцы. Причем уже Временное правительство начало гонения на Церковь: была закрыта Александро-Невская лавра, отстранены наиболее стойкие архиереи. Арестам подверглись не только видные монархисты, но и простые государственные служащие.

Например, газеты описывают, как 2 марта в Москве “по улицам двигалось много конных и автомобильных отрядов, конвоировавших экс-приставов, их помощников, околоточных, городовых, сыщиков, охранников, жандармов, вестовых, писарей, паспортистов... Их окружили воинская стража и студенты с винтовками и браунингами в руках. Публика встречала арестованных свист­ками... Шествия с арестованной полицией начались с 8 час. вечера и кончились лишь поздно ночью... по выполнении необходимых формальностей их в том же порядке отправляли в Бутырскую тюрьму”*. Те же “студенты с брау­нин­гами” арестовывали правых журналистов, монархических деятелей, подвергали разгрому их квартиры и редакции (как, например, квартиру председателя “Союза русского народа” Дубровина и редакцию “Русского знамени”).

В числе “людей с браунингами” были также дезертиры и террористы-убийцы, которых освободила из тюрем “общая политическая амнистия”, объявленная Временным правительством. Теперь они мстили царской адми­нистрации. Нередко именно эти лица, “преследовавшиеся царизмом”, занимали освобо­див­шиеся административные посты. Полиция была переиме­нована в милицию, губернаторы были заменены комиссарами Временного прави­тельства.

Однако все это происходило уже после отречения Государя. Поначалу же Февральская революция была лишь заговором в верхнем социальном слое столицы. Можно было усмирить этот бунт одним верным полком, ибо в других городах волнений не было: все зависело от исхода событий в Петербурге. И такие полки были. Беда верховной власти заключалась в том, что такого полка в ее распоряжении не оказалось. Этому воспрепятствовали генералы-заговорщики: в столице, вопреки приказу Государя, были размещены лишь запасные недисциплинированные батальоны, представлявшие собой удобную среду для разлагающей пропаганды.

Узнав о беспорядках, Царь, находившийся в могилевской Ставке, отдал распоряжение направить в столицу верные войска, и сам направился в Петроград. Но приказ Государя об отправке войск предательски не был выполнен. По дороге Николай II был изолирован во Пскове и дезинформирован своим окружением, участвовавшим в заговоре. Начальник Штаба Алексеев, драматизируя события, заявил, что только отречение Царя позволит продол­жать войну, и убедил в этом командующих всех фронтов, приславших соот­ветст­вующие телеграммы. Царь был принужден к отречению в пользу брата, Великого Князя Михаила Александровича. Его, в свою очередь, Временный комитет Госдумы заставил передать вопрос о самой монархии на усмотрение будущего Учредительного собрания. Оба эти отречения были нарушением законов Российской Империи и произошли вследствие револю­ционного насилия. Именно в этот день, 2 марта 1917 года, прерывается леги­тим­ность власти в России...

"Наш Современник", №2, 2004.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

14 июня 01:05, Посетитель сайта:

chernosotenzi!!!!!!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019