8 декабря 2019
Правление
Политическая история

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Карпец
7 июля 2004 г.
версия для печати

Solus Rex

Консервативная революция Императора Павла

В 1762 году Император Пётр III опубликовал свой знаменитый «Манифест о вольности дворянской», следом за коим через несколько дней должен был, по слухам, поселедовать и «Манифест о вольности крестьянской». Два эти документа призваны были вместе коренным образом изменить порядки в России, но... при полном сохранении самодержавной монархии, которая, как позже писал Лев Тихомиров, абсолютно совместима с любым политическим и экономическим строем. Тем самым, возможно, Европа избежала бы кошмара (в буквальном смысле; cauchemare — наваждение, морок) 1789 года и история пошла бы по иному пути. Но, видимо, «счастье на земле» является для падшего «человеческого материала» кошмаром ещё большим. Любое благо, в том числе и свобода, есть благо лишь для тех, кто способен его воспринять; в противном же случае править следует «жезлом железным».

Итак, во время этого самого промежутка между «Манифестами», группа, как сегодня бы сказали, «крутых быков» из окружения супруги Императора, будущей Екатерины II, убивает Петра III за картами и открывает путь милой прусской владетельнице, не имевшей никаких прав на древний Рюрико-Романовский престол, к власти над почти шестой частью суши. Эпоха её царствования — это вольтерьянские мечтания и уничтожение Запорожской Сечи, «просвещённый абсолютизм» и закрытие едва ли не двух третей православных монастырей, не говоря уже о постоянном осквернении престола тем, за что «матушка-царица» заслужила от «псевдо-Баркова» самого грязного изо всех ругательств, особо осуждавшегося ещё Иоанном Златоустом.

Однако на каждого Дона Гуана есть своя статуя Командора. Для «Катеньки» таковой оказался «беглый казак Емельян Пугачёв» (до сих пор никто толком не знает, кто он был на самом деле), сказывавший себя выжившим Петром III и в своих «вольных грамотах» жаловавший русский народ землёй, старой верой и бородою. Призывавший к истреблению «изменников-дворян» (а петровско-екатерининское дворянство это такие же узурпаторы места русской аристократии, как и их «императоры» — узурпаторы престола русских царей), Пугачёв, между прочим, требовал от «подданных» присяги не себе (об этом в официальной историографии, как до, так и послереволюционной царит молчание или же откровенная ложь), а «законному анператору Павлу Петровичу», царю природному и истинному.

В чём здесь дело? Беспристрастные исследования прежде всего современных историков почти со всей очевидностью доказывают, что будущий Император не был сыном Петра III (некоторые исследователи вообще указывают, что Пётр был неспособен к рождению потомства). Но, как бы там ни было, законность пребывания самого Петра III у власти настолько сомнительна, что говорить о его предположительном отпрыске как о природном царе, мягко говоря, странно. Ещё Пётр Великий сам подорвал в своём государстве какую-либо легитимность, выпустив в 1721 году Указ о престолонаследии, им же не выполненный. Согласно этому указу русским царём мог стать кто угодно, вне зависимости от его законных прав. Сам Пётр, однако, так и не оставил наследника, в предсмертной агонии успевший лишь дрожащей рукой накорябать «Оставьте всё...» Более того, на убиенном цесаревиче Алексее Петровиче и затем Елизавете Петровне династию Романовых вообще можно считать прерванной, ибо воцарившиеся с помощью гвардии «голштинцы» имели к Романовым отношение весьма косвенное. Что же касается Павла, то большинство историков отцом его называют некоего графа Салтыкова. Салтыковых, кстати, было несколько. Но тогда о каком «истинном царстве» может идти речь? Позволим себе высказать предположение, которое одно способно было бы, если бы ему были прямые подтверждения, способно противостоять представлению об истории как абсурде и абсолютной случайности.

Дело в том, что в официальных дипломатических документах как России, так и Европы того времени фигурирует ещё один «граф Салтыков». Это не кто иной, как появившийся в России за несколько лет до переворота 1762 года, сегодня, к сожалению, популярный в бульварной, а затем и так называемой «оккультной», литературе граф Сен-Жермен, якобы масон, якобы алхимик, якобы международный авантюрист, вроде Калиостро, который, действительно, и масоном и авантюристом был. Миссия же Сен-Жермена, человека (или, скажем так, «не совсем человека»), который сам по его обмолвке, сделанной графине Адемар, «стоял у Распятия» и по памяти рассказывал о событиях первого христианского века, не имея никакого отношения к поиску благ земных.

Именно он стремился предотвратить французскую революцию и спасти монархию, а потом поддержал первого консула Наполеона Бонапарта в его попытках обуздать революционную стихию. Именно он, зная об обречённости Петра III, уговаривал Екатерину не проявлять жестокости к законному, церковновенчанному супругу, иными словами, «не срастворять любодеяние убийством». И именно к его появлению в России относится и появление на свет младенца-наследника. Разумеется, мы не утверждаем того, что граф был очередным любовником Екатерины. Тем более, что он был известен как аскет, вероятно, девственник, вообще не прикасавшийся к женщине — и это последнее порождает всё новые и новые догадки... Тем более, что будущего Императора царствовавшая Императрица ненавидела всеми фибрами души, что просто противоречит женскому естеству, как правило, склонному миловать именно плоды греха. Тем не менее наследника Екатерина берегла, и берегла пуще глаза — стало быть, не беречь не могла. Не могла идти против воли, её собственную властительную волю превышавшую. О Сен-Жермене же при дворе упорно говорили, что граф, дескать, что-то в Россию привёз. Причём что-то бесценное, ни с чем не сравнимое на этой земле...

* * *

В день венчания Императора Павла на царство в Успенском соборе Кремля царя посетила депутация старообрядцев (факт сам по себе поразительный!) и поднесла ему в подарок икону святого Архангела Михаила. Именно Михаил Архангел был покровителем дома Давыдова, древнего Израиля в его царско-воинском аспекте (разумеется, до предания им своего Царя-Христа), а также и старой, дораскольной Руси, «Ангелом Грозным Воеводой». Тем самым подтверждение своей легитимности Павел получил не только от официальной России, с которой сочетался бракоподобным венчанием, но и от Руси потаённой, укоренённой в царстве, коему «несть конца». Но дело опять-таки не только в этом.

«И во время оно востанет Михаил, князь великий стояй о сынех людей Твоих; и будет время скорби, скорбь, якова не бысть, отнележе создася язык на земли, даже до времени онаго; и в то время спасутся людие Твои вси, обретешися вписаны в книзе», — сказано в Книге пророка Даниила (12, 1). Тайна происхождения Последнего Царя, имеющего явиться на брань с антихристом перед Вторым и Славным Спасовым Пришествием, остаётся для нас тайной, но некоторые средневековые источники, как восточные, так и западные, позволяют некоторым образом приоткрыть её для зрящих. Так, русская «Повесть об антихристе» XV в. гласит: «И не многи лет те человеци будут жить на земли и приидет время Царя Михаила во граде Риме и во Иеросалиме, Цареграде царствовати будет и во всей вселенней, той же Царь святой, безгрешный и праведен. А востанет Царь отрок отроков Маковицких, идеже близ рая живяху, Адамови внуци <...> В то же время и тот Царь Михаил родится в мести том от колена Царя Иосия Маковицкаго» (выделено нами; маковица в т. ч. означает главу, купол церковного здания, а также, что не менее важно — плод, семянную коробочку растения — В.К.). Понятным в этой связи становится и загадочный рассказ о «Погибельном сидении» из не принятого официальным римо-католичеством романа о Поисках Святой Граали XIII в., приписываемый Готье Мапу (в переводе со старофранцузского): «За столом тем было сидение, на коем Иосиф, сые Иосифа из Аримафеи, должен был сидеть. И сидение сие было установлено так, что ни пастыри, ни учители, ни кто иной не мог там сидеть. И было оно освящено рукою Самого Господа нашего, из Чьих рук его должен был получить Иосиф, призванный к заботе о вверенных ему христианах. И сидел на этом месте Сам Господь и Царь наш». Напомним, что сама Святая Чаша — Грааль — олицетворяет в отверженном римским костелом предании не только собственно Чашу, но и истинный царский род, у истока коего стоит глаголемый сын Иосифа Аримафейского Иосиф или (в других произношениях) Иосия. Европейские же «монархи», ставленники пап, в онтологическом смысле суть никто, по крайней мере начиная с VII-VIII веков.

Первое, что делает Император Павел, взойдя на престол — учреждает Положение о Императорской фамилии, чем кладёт конец чехарде временщиков-голштинцев и восстанавливает последовательно ведшееся со времён Святого Димитрия Донского наследование престола от отца к сыну. Тем самым он даёт основание фактически новой династии, которая, хотя и принимает (быть может, в этом её ошибка!) родовое имя Романовых, но всё же вполне заслуживает иного именования — Павловичей. Новая династия не означает нового рода, ибо царский род, по сути, один и единствен. Династия это лишь одна из ветвей единого древа, изначально укоренённого в царском аспекте первочеловека, нарицающего имена, «гласоимного» (meroiV). Из Зимнего Дворца Император переезжает во вновь построенный Михайловский (!) замок, в домовой церкви которого по древнему, дораскольному чину служил литургию старообрядческий священник. В 1800 году Именным указом Императора (при сопротивлении как иерархов господствующей Церкви, так и значительной части упорно держащихся за раскол старообрядцев) было утверждено так называемое единоверие, единственный, на наш взгляд, экклезиологически верный путь исцеления язвы XVII века. Дело в том, что суть раскола и состояла в том, что одна часть Русской Церкви сохранила каноническое преемство поставления иерархии, но во многом утратила полноту богослужения и многие глубинные метафизические его основы, другая же, напротив, в неизменности сохранила истинное чинонаследование и (даже не всегда того сознавая) почти везде утраченные основы христианской космологии и космогонии, но оторвалась от апостольского преемства. Единоверие это признание (через каноническое общение) всей полноты Вселенского Православия и его иерархии при отказе от необоснованных, привнесённых с запада, новшеств и сохранении древнего чина Церкви Русской. Оно означало (и означает) соединение истинной иерархии и «истинной истины», а продолжающиеся уже почти два века нападки на него с обеих сторон как раз и свидетельствуют, что Император предлагал узкие, но спасительные, врата широким путям в их разных изводах. При том, что миссию свою как Православного Императора Павел одновременно видел предельно широко. Когда ещё не успевший примириться с Ватиканом Наполеон Бонапарт реально угрожал римской курии, Павел предлагает папе предоставить своё покровительство и резиденцию в Полоцке. Никакого «экуменизма» за этим не было. Ничего общего это не имело и с будущим соловьёвским проектом «русский царь как меч римского католицизма». Более того, это нечто обратное. Верховный глава римо-католической церкви, находящийся под покровительством Православного Императора — не только указание всему его истинного места, но и реальное исполнение западных же предсказаний о Великом Монархе, равно как и чаяний средневековых гибеллинских королей, не имевших, однако, высшей санкции на их осуществление. Те же цели преследовало присоединение Павла к Мальтийскому ордену — русский царь был готов возглавить и защитить все формы сопротивления грядущим буржуазным революциям, которым у него было что противопоставить, в том числе и в делах социальных, о чём ниже... Но главное иное — один из сыновей обитателя Михайловского замка действительно носил имя Михаила. Вспомним, что многие духовидцы эпохи назначали приход «человека беззакония» на 1832, затем на 1844 годы. Да, времена и сроки нам знать не дано. Но, во-первых, не дано нам. А во-вторых, следует учесть и поразительно точную мысль того же Льва Александровича Тихомирова: «Антихрист всегда готов явиться, как только его пустят сами же люди. <...> Это обстоятельство — зависимость сроков от нас самих — и есть, мне кажется, причина того, что сроки нам не открыты». Таким образом, если всё преже сказанное действительно верно, то род, к которому принадлежал Император Павел, таинственными путями был вновь возведён на «погибельное сидение», и последний в этой ветви рода (не Михаил!) взошёл в 1918 году на искупительную Голгофу, после которой видимая история всё ещё почему-то продолжается.

* * *

У Императора Павла было что дать народу, которому был дан он сам. Некоторые даже называют его «царём-демократом», если, конечно, не отождествлять демократию в её органических формах (как «солнечное» бытие человека-труженника, юнгеровского arbeiter`а) и либерализм, который, напротив, есть предельно «элитарная» идеология мелюзинитов, «порождений ехидниных», узурпаторов тонких форм культуры. Важнейшим шагом в направлении «народной монархии» стал Указ о трёхдневной барщине 1796 года, отдававший крестьянину ровно половину его рабочего времени (при Екатерине II барщина длилась до 6 дней в неделю, тогда как даже при первых Романовых, до Соборного Уложения, число барских дней для владельческих крестьян было 1-2). При этом Именным указом были отменены те положения Жалованной грамоты дворянству, которые давали право дворянам не служить. Напомним, начиная с первых Даниловичей и до Екатерины II русское государство, разумеется со всевозможными оправданными и неоправданными отклонениями, развивалось как «государство-крепость», «тягловое государство», в котором закрепощение крестьян дворянами обуславливалось и закрепощением дворян обязательной государевой службой, прежде всего военной. Кровь дворянина обменивалась на пот крестьянина, и на этом стояла военная и экономическая мощь страны. Кстати, коллективизация и индустриализация тридцатых годов при всех их крайностях были всё же возвращением реки в её естественное, природное русло. А пока что деятельность Екатерины превратила «крепость» в «крепостничество», в «плен народа», по выражению А.С. Хомякова. Император Павел мыслил свой Указ как первый шаг на пути к окончательному упразднению этой неправды, однако на совершенно иных путях, чем осуществлённая в 1862 году нелепая реформа, приведшая к запустению половины России. Характерно, что из ссылки Павлом был возвращён обличитель крепостничества Александр Иванович Радищев, который, однако, уже не мог быть никому полезен: писателя к тому времени уже поразил наш национальный недуг, впрочем, вполне в его случае, как и во всех остальных, объяснимый. Трудно даже гадать, к чему привела бы экономическая политика Императора Павла, за которую выскочки, обогатившиеся и «ознатневшие» при голштинцах и Екатерине ославили «царя-рыцаря» и «русского Гамлета» (выражение Императора Австро-Венгрии Франца Иосифа) сумасшедшим. Версия «сумасшествия» была тем более трагична для него, что её разделяла Императрица, которой Павел, путешествующий по стране, обмолвился в письме: «Муром не Рим». Истинную «Апологию сумасшедшего» следовало писать не Чаадаеву, а Павлу.

Однако предел терпения врагов Православного Царства лопнул, когда Павел, прежде предлагавший Наполеону Бонапарту дуэль для разрешения европейских проблем («зачем гибнуть целым народам, когда может погибнуть всего один человек», — говорил он), протягивает ему руку для борьбы с английской колониальной экспансией. Ведь именно англичане (не немцы, не французы!) стояли за многими страницами русской истории — приходом к власти Романовых, расколом, низвержением патриаршества... Мечтою британской короны была не только «чёрная», но и Белая Индия... И вот — Павел. Речь теперь идёт не больше и не меньше, как о континентальном союзе, будущем вечно срывающемся героическом усилии графа Игнатьева и Царицы-Мученицы Александры Фёдоровны, Карла Хаусхофера и Григория Распутина, Иоахима фон Риббентропа и Вячеслава Молотова, адмирала Горшкова и генерала де Голля...

Замечательно, что поворот Павла к Наполеону совпадает с таким же поворотом к его поддержке всё ещё появлявшимся на европейской сцене графом Сен-Жерменом. Но именно такой поворот событий и был невозможным для большей части тогдашнего дворянства. По двум причинам. Во-первых, парламентская монархия британского типа была для него идеальным воплощением всех исторических чаяний. И во-вторых, — масонские посвящения оно принимало, как правило, не от германских розенкрейцеров, а именно из Англии.

Вскоре после посылки (по договорённости с французским правительством) экспедиционного корпуса казаков в Индию в 1801 году Император Павел был убит. О заговоре знали его супруга Мария и сын Александр.

* * *

Для нас несомненно, что за всеми участниками этой трагической мистерии (сокрытыми в северных лесах староверами, графом Сен-Жерменом, Пугачёвым и, конечно, самим Императором Павлом) действовала одна и та же могущественная сила — назовём её силою Промысла, хотя у Промысла всегда есть и свои осуществители. Действие Промысла неотменимо, но принять его или отвергнуть — вопрос свободы воли. Замыслы Императора Павла были отвергнуты, и в том числе это было причиной кровавой развязки уже нашего века, века общей «платы по счетам».

Как и всякий истинный царь, Павел I был одиноким царём, solus rex. «Ты царь. Живи один». Но solus rex это не только одинокий, но ещё и солнечный царь.

* * *

На протяжении двух веков у стен Михайловского замка в северной столице совершались и совершаются чудеса и исцеления.

* * *

Узнав о событиях в далёкой России ещё один одинокий старик — Иоганн Вольфганг Гёте — записал в дневнике странную фразу: «Фауст. Смерть Императора Павла».





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019