12 ноября 2019
Правление
Политология

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Карпец
20 ноября 2006 г.
версия для печати

ДЕМОКРАТИЯ И ЛИБЕРАЛИЗМ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ. Лекция третья

Правая.ру продолжает публиковать избранные лекции Владимира Карпца по истории политических учений, прочитанные им в одном из московских вузов. Лекции печатаются нами по расшифровкам магнитофонных записей и отражают особенности устной речи.

Лекция первая

Лекция вторая

Сегодня о демократии и либерализме мы будем говорить преимущественно в их классическом, греко-римском аспекте. О демократии модерна в следующих лекциях.

Истинный переворот, я бы сказал переворачивание всей античной мысли, и не только античной, связано с одним очень странным человеком по имени Сократ. Ориентировочные годы его жизни – с 469-399 до Р.Х. До сих пор вокруг Сократа не утихают споры. Ницше считал, что Сократ это проклятие человечества, с которого начинается его упадок. С другой стороны, носители просвещенческого мировоззрения, либерального, мировоззрения модерна, видят в Сократе своего предшественника. Сократ появляется неожиданно и, надо сказать, что он не оставил после себя ни одного написанного текста. Все, что мы знаем о Сократе, это более поздние изложения, прежде всего, Платона. Но Платон хотя и записывал некоторые диалоги Сократа, прежде всего, вкладывал в них свой смысл. И, строго говоря, мы не можем точно определить, где там Сократ, а где Платон. В основном мы знаем о Сократе по воспоминаниям, хроникам и т.д.

Он афинянин, по происхождению ремесленник, человек крайне уродливый. Его описывают лысым, с огромным животом и явно дегенеративной внешностью. Чем он занимался? Вообще-то говоря, ничем. Сократ – трикстер. Ходил по рынкам со свитой учеников, как правило, весьма сомнительного происхождения и сомнительной сексуальной ориентацией, что, впрочем, для Афин было вполне естественным. Они вообще считали любовь к женщинам чем-то простонародным и годным только для воспроизведения потомства, тогда как содомский грех считался чем-то крайне возвышенным, такой неотъемлемый спутник демократии подобного рода мироощущение. Так что совсем не это было причиной того, что Сократа преследовали, а нечто иное. Надо сказать, что Сократ тоже был женат. Жену его звали Ксантиппа, и в историю она вошла как образец стервы, хотя никакой стервой она не была. Это была нормальная женщина, которая требовала от мужа того, что любая жена требует от мужа – помимо исполнения супружеских обязанностей, которыми Сократ пренебрегал, еще и хоть какой-то заботы о семье, включая зарабатывание денег, чем Сократ тоже пренебрегал. Поэтому образ стервы возник исключительно в воспоминаниях учеников Сократа. Тем не менее, в историю она вошла именно так.

Чему учил Сократ? Прежде всего, предельному почитанию собственной личности, собственной персоны. На самом деле, идея познания самого себя, которая присутствует в любой нормальной цивилизации, тем более, цивилизации архаической, так как познать самого себя это означает познать богов, у Сократа приобрела совершенно иную окраску. Он не был в строгом смысле политическим мыслителем, но все его высказывания пронизаны этим политическим началом. Сократ отвергает мировоззрение полиса. Это очень важный момент. Отвергает обязательность полисных законов для отдельной личности. Тем самым перед нами предстает довольно любопытная антитеза – антитеза между демократией и либерализмом. В данном случае полис выступает как носитель демократии, Сократ – как носитель либерализма. Сократ считал, что коллективное сознание полиса подавляет личность и унижает ее. Личность должна заниматься исключительно самопознанием. У каждого человека, как утверждает Сократ, есть «даймонион», который в литературе обычно переводится как «демон», которого он должен слушаться – его и только его. Обычаи, привычки полиса, коллективное полисное сознание для человека ничто – только даймонион. Таким образом, Сократ уподобляет человека известному ковбою Джо из анекдотов, который слушается своего так называемого внутреннего голоса. Помните вот такой анекдот? Сорвался ковбой Джо в каньон. Летит сто метров. Внутренний голос: «Нормально». Летит двести. Внутренний голос: «Да нет, спокойно, Джо, все нормально». Летит триста, подлетает уже ко дну. Внутренний голос: «Кранты». Вот так и Сократ. Сократ часто говорил: «Даймонион мне сказал…» Еще одна важная деталь. Сократ фактически отвергает богов. С одной стороны можно предположить, что речь идет о персонифицированных богах эллинского пантеона, которые действительно стоят не так уж много и сохранившиеся в истории только лишь как некое начало довольно поэтических легенд, которые до сих пор многие любят читать. Вроде бы так. Но с другой стороны, отвержение почитания богов для него означает отвержение всей предшествующей традиции эллинского мира и, собственно говоря, и протоэллинской. И в этом смысле Сократ парадоксальным образом смыкается с Демокритом и с софистами, с которыми он сам спорит. Кто такие софисты? Софисты это тоже бродячие философы, тоже имеющие учеников, девизом которых было «все подвергай сомнению».

Но, в отличие от софистов, которые подвергали сомнению действительно абсолютно все, в том числе и человека и его самость, в чем они, кстати, были абсолютно правы и напоминали скорее даосов и учителей дзен-буддизма, Сократ отвергает все, кроме человека. Т.е. он ставит человека в центр мироздания. На самом деле впервые те идеи, которые в дальнейшем расцвели на Западе, идеи прав человека и неотъемлемого достоинства человеческой личности, рождаются именно у Сократа. Именно поэтому Сократу предъявляют обвинения в разложении юношества. В чем проявляется это разложение? Прежде всего – в отрицании связи человека с полисом. Сама демократия – то, за что так держались афиняне – для него не обладает никакой ценностью. Демократия совсем не всегда и не обязательно связана с центральным положением человеческой личности, совсем не всегда обязательно связана с правами человека. Демократии бывают разные. Существует так называемая прямая демократия. На Руси существовала демократия крестьянских сходов – то, за что так держались народники. И даже до сих в некоторых кантонах Швейцарии, в центре Европы – совершенно иная демократия – демократия, где отцы семейств уходят в горы и совместно решают дела своего кантона, абсолютно пренебрегая, например, правами женщин. Демократией можно назвать коллективное сознание североамериканских архаических племен. В советское время демократия, безусловно, существовала на уровне колхоза, а Гитлер в Германии пришел к власти совершенно демократическим путем. Так что демократия совсем не обязательно предполагает либерализм. Демократии бывают разные.

Так вот Сократ это либерализм versus демократия. Афинский суд приговаривает его к смерти. И надо сказать, что Сократ выступает в истории как первый мученик либерализма. Когда друзья предлагают ему бежать, он выражает готовность принять яд (цикуту) и кончает жизнь самоубийством. Тем самым он как бы доказывает свою правоту, свою верность идее. В этом смысле его можно назвать первым представителем того, что в исламской традиции называется «шавли аш-шайтан», т.е. «святые сатаны». Что это такое? Это люди, которые идут на смерть и принимают мученичество за ложную, искаженную и извращенную идею. Искаженную, то есть не первоначальную, не изначально заданную, а искаженную самим собой, субъективно. Почему здесь появляется фигура шайтана, то есть, противника, противящегося? Это уже другое. Это исламская, равно как и христианская традиция, где злые силы персонифицируются. «Шавли аш шайтан» это мученик ложной идеи. ХХ век знает их множество. Типичные «шавли аш шайтан» это граф Лев Толстой, Альберт Швейцер, академик Сахаров. О последнем примерно так говорил в частных беседах Шафаревич. Так и говорил: «Сахаров – святой, но не того бога».

Так вот, миссия таких людей – расколдовывание мира, свидетельство о том, что Великий Пан умер. Ницше упрекал Сократа, прежде всего, в том, что он расколдовал мир. Иными словами, он уничтожил тот мир, который существовал в сознании архаического грека, мир, где бродили фавны, кентавры, где царствовал великий Пан, где существовало множество существ, помимо человека. А мы уже говорили, что с метафизической точки зрения существует все, что только можно помыслить. Если что-то можно помыслить, то оно уже существует. Это сложная метафизическая категория, которую у нас нет сейчас возможности разбирать. И вот это расколдовывание мира, его освобождение от множественности состояний бытия – а одна из книг известнейшего традиционалиста Рене Генона так и называется – «Множественность состояний бытия» – была тем, что Ницше считал виной Сократа перед историей. Здесь есть одна очень важная деталь. Представители либеральной мысли отождествляют Сократа с Христом. Они считают, что Христос сделал то же самое, что и Сократ – расколдовал мир и избавил его от языческих заблуждений. И вот здесь существует одна очень важная вещь, которая Сократа радикально отличает от Христа. Она очень проста. Сократ покончил с собой, а Христос воскрес. Вот это делает Сократа и Христа несоизмеримыми. А воскресение есть создание новой множественности состояний бытия. Более того, утверждение той множественности, которая была при самом возникновении мира.

Учеником Сократа был знаменитейший философ античности Платон (427-347 до Р.Х.). Надо сказать, что ученичество его было не полным. Платон, безусловно, заимствовал очень многие свои построения от Пифагора и пифагорейцев, а многие даже считают, что он совершил путешествие в Индию. Впрочем, про путешествие в Индию говорят об очень многих философах, и далеко не всегда это соответствует позитивной истории. Путешествие в Индию это, скорее, путешествие в Индию духа, то есть, реальное соприкосновение с первоначальной традицией. В Индию духа купить билет, как писал Гумилев в «Заблудившемся трамвае». Но нельзя сказать, что влияния Сократа на Платона вообще не было. Платон первоначально начинал как поэт. Надо сказать, что Сократ в своих речах подвергал поэзию осмеянию, как, собственно и все. Он считал, что это все бред, выдумки невежественных людей, которые следует отбросить ради самосовершенствования человека. В этом он был очень схож со Львом Николаевичем Толстым. «Стихи писать – это пахать и за плугом танцевать», – вот вам и Сократ, и Толстой. Платона глубоко ранят эти речи Сократа, и он бросает поэзию, сжигает свои юношеские поэмы и драмы и становится на путь сократического философствования. Что такое сократическое философствование вообще? Это философствование путем диалога, выяснение истины между учителем и учениками, хотя, когда учеников много, это следовало бы назвать не диалог, а полилог. Если вы откроете собрание сочинений Платона, то увидите, что все его книги составлены в форме таких диалогов, пропедевтик, в которых обязательным персонажем является Сократ. Здесь надо сказать, что Сократ у Платона это далеко не всегда реальный Сократ. Разве что в ранних платоновских сочинениях его Сократ близок к тому образу, который мы с вами уже очертили. В дальнейшем Платон появляется со всей мощью как фигура совсем самостоятельная. Еще раз повторю – влияние Сократа на Платона заключалось, скорее, в том, что он перешел от поэтического творчества к диалогическому философствованию, дальше перед нами чистый Платон.

Согласно Платону, весь мир является отражением мира горнего, мира идей или эйдосов. Каждая вещь имеет свой эйдос, свой прообраз. Почитанию греческих богов Платон уделяет сравнительно мало внимания, хотя, в отличие от Сократа, не желая ссориться с полисом, скорее, отдает дань их культу. Но важнее всего для Платона невидимый и неведомый единый Бог, от которого происходят эйдосы, отражающиеся в земном бытии. В нашем противопоставлении «креационизм – манифестационизм» Платон, конечно, скорее манифестационист. Еще один очень интересный образ, который использует Платон для описания мироздания. Это образ пещеры, в которой зарождается все, и глядя через отверстие которой мы видим бледные тени истинного существования. Согласно Платону, связь между идеями-эйдосами и земным миром осуществляется посредством Эроса. Под эросом, как вы понимаете, подразумевается любовь, но этот эрос имеет принципиально разную природу. С одной стороны, это эрос, посредством которого мир и люди соединяются друг с другом и одновременно порождают некие творения человеческие, в том числе философские диалоги. Это эрос высокий, который Платон отождествляет с Афродитой Уранией, то есть Небесной Афродитой, греческой богиней любви. Ну и в соответствии с законами полиса, это, как правило, эрос, который связывает между собой лиц одного пола. Поэтому когда мы употребляем выражение «платоническая любовь», следует иметь в виду, что мы его употребляем совершенно неправильно. Словом «платоническая любовь» называется совсем не возвышенная юношеская любовь, которая бывает у людей в 14-15 лет между юношей и девушкой, а подразумевается нечто совершенно другое. С другой стороны – Афродита Пандемос, народная Афродита. Она соотносится с тем грубым, как утверждает Платон, эросом, посредством которого рождается потомство.

Через все труды Платона проходит противопоставление двух Афродит. Особенно знаменит этим диалог под названием «Пир». Эрос как высокий, так и низкий, у Платона является тем, что порождает государство. Вопросам государства посвящены, прежде всего, трактаты-диалоги «Государство» и «Законы». «Государство» это огромный труд, в котором изложена вся платоновская концепция государства. Как и остальные произведения Платона, «Государство» начинается с описания эйдосов и управления мира с помощью эроса, а затем Платон переходит к конкретным чертам идеального государства. Причем весьма интересного, что здесь мы увидим очень много схожего с коммунистической утопией. Правда, в отличие от коммунистической утопии, это государство возникает не снизу, а сверху, то есть, первопричины его все-таки небесны. Платон выступает резким противником монархической власти. Править, согласно Платону, должны философы. Далее в государственной иерархии идут воины. То есть, очень своеобразное переосмысление древнеарийских представлений. Но здесь очень важная деталь. Существует огромная разница между индийскими брахманами и платоновскими философами. Это совсем не одно и то же. Дело в том, что брахман совершает жертву и созерцает первопричины, а платоновский философ ничего не совершает и ничего не созерцает – он только рассуждает. Это своеобразный интеллигентский орден, или, говоря словами ХХ века, «партия нового типа». Философы у Платона противопоставляются поэтам. Поэтов следует из государства изгнать, а поэзию запретить.

Можно, конечно, сказать, что в этом отразилась юношеская драма, но на самом деле здесь все глубже. Дело в том, что ненависть к поэзии у Платона сродни ненависти к монархии. Дело в том, что древние сакральные цари сами были поэтами. И мы встречаем это даже в Библии. Мы знаем, что таковыми были Давыд и Соломон. Поэтому изгнание поэтов у Платона это, прежде всего, изгнание царей и царских родов, замена интуитивного, непосредственного познания мира познанием рассудочным. В этом смысле Платон, безусловно, ученик Сократа. Но только в этом, это очень важно. В том, что касается замены непосредственного сознания множественного состояния бытия рассудочным познанием. Именно философы, по Платону, являются также законодавцами и законотворцами. Законы исходят от философов. Воины это ступень ниже.

Как философы управляют воинами? С помощью музыки. То есть, музыка является тем воспитательным средством, с помощью которого власть руководит армией. На самом деле в этом Платон глубоко прав. Понятно, что каждый музыкальный лад имеет собственную природу и настраивает человека определенным образом. Откуда заимствует Платон идею о воспитательной роли музыки? Безусловно, от Пифагора. Но, в отличие в Пифагора, он относится к музыке сугубо утилитарно. Определенные музыкальные лады, согласно Платону, тоже должны быть изгнаны из общества, точно так же, как изгнаны поэты и цари. Воспитание войска с помощью музыки это первый способ управления обществом. Далее – опять-таки эрос. Причем какой эрос должен быть в воспитании армии? Естественно, Афродита Урания. Иными словами, армия воюет хорошо тогда, когда она связана между собой любовными узами. Такое своеобразное понимание отношений между солдатами. Если вы думаете, что при наличии таких отношений между солдатами не будет дедовщины, то вы глубоко ошибаетесь. Дедовщина будет, но только еще более в свирепых формах, потому что все это на самом деле гораздо более чревато. Не будем входить здесь в подробности, но знать о том, что такое по Платону воинство, вы должны. Еще одна важная деталь. У солдат, собственно как и у философов, не может быть ничего своего. Платон отрицает частную собственность, почему мы и говорим, что его утопия носит коммунистический характер. Более того, Платон отрицает семью – тоже неотъемлемая черта коммунистической утопии в ее изначальном виде. Отрицание семьи вытекает у Платона из основных положений его философии о том, что эрос Афродиты Пандемос, собственно говоря, недостоин человека. Поэтому предполагается либо отсутствие семьи вообще, либо общность жен и детей. Общие дети должны воспитываться обществом. Это касается всех слоев. Единственно, для кого семейные отношения терпимы, это ремесленники. Ну это тоже определенный отголосок древних представлений, когда существует одна этика у кшатриев, а другая – у вайшьев. Но если у индийских кшатриев их воинские союзы и включали в себя так наз. «платоническую любовь», а в основном были связаны с овладением все-таки женским полом через тантрические ритуалы, а для вайшьев действительно предполагалась семья, то у Платона все это приобретает вот такой характер. Общность имущества, общность жен и детей. Поэтому Платон при всех его столь благостных на первых взгляд основаниях на самом деле выглядит совсем иначе.

Это очень хорошо показал в своей работе «Очерки античного символизма и мифологии» А.Ф.Лосев, в частности, его знаменитая лекция о Платоне 1927 года, где он показал все эти черты платоновской философии. Но тогда возникает вопрос: если платоновская утопия является коммунистической, то почему Платона так не любил Ленин? У Ленина действительно есть заметки о том, что вся позднейшая философия это есть борьба между линией Платона и линией Демокрита, причем предпочтение он отдавал Демокриту. На самом деле очень просто. В силу определенных черт своего мышления Ленин больше всего не переносил ересей внутри самого коммунизма. И в этом смысле при своем отрицании христианства он вполне являлся носителем христианской парадигмы, а платонизм в отношении марксистской теории, которая производит все не сверху, а снизу, в которой развитие идет не от высшего к низшему, а от низшего к высшему, безусловно, является ересью. Он в определенном смысле сроден так называемому коммунистическому богоискательству, которыми занимались враги Ленина Богданов, Луначарский, Горький – товарищи по партии, но враги по идеологии, так наз. «богоискатели» и «богостроители». Поэтому в данном случае гнев Ленина обращается против Платона как определенного предшественника его оппонентов по партии. В то время как линия Демокрита связана с тем, что по Демокриту общество развивается в подражании животным, что вполне согласуется с постулатом о роли труда в превращении обезьяны в человека. Поэтому симпатия Ленина к линии Демокрита versus линии Платона вполне очевидна. В то же время любые немарксисткие изводы коммунистической теории, начиная от русского богостроительства и кончая, например, национал-большевизмом, безусловно, числят среди своих учителей именно Платона. То есть в дальнейшем к спорам внутри коммунистического и социалистического сообщества Платон имеет самое прямое отношение.

Учеником Платона по Академии был и Аристотель (384-322). Аристотель очень интересная фигура. С одной стороны, он рационализировал многие построения Платона, что в дальнейшем позволяло католическим схоластам включить в свой корпус именно сочинения Аристотеля, но с другой, в некоторых отношениях он ближе к изначальной традиции, чем даже Платон. В основу своей философии Аристотель кладет учение о неподвижном двигателе. Это то, что двигает всем, не будучи при этом ничем. Вы можете видеть, что это близко даже к индийской и китайской философии. Проявлениями того, что находится в движении по причине существования неподвижного двигателя, является также политическая и правовая реальность, которой посвящена знаменитая книга «Афинская полития». Собственно Аристотеля можно назвать основателем современной политологии, равно как и создателем учения о типах государства. Причем типы государства у Аристотеля это то, что в современных учебниках государства и права называется формой государства. Здесь надо разделять форму государства и тип государства, хотя современная теория государства и права эти понятия путает. Дело в том, что форма это нечто внешнее, а тип имеет отношение к самой сути явления. На это прошу обратить внимание.

Для нас, например, монархия и республика это две формы государства. Поэтому монархия и республика могут быть однотипны. Отсюда современная политико-правовая теория выдвигает понятие политического режима, для того чтобы с помощью этого понятия характеризовать, как она считает, подлинную сущность государства. И вот выдвигаются понятия «демократический»,«антидемократический»,«тоталитарный»,«авторитарный» и так далее. Хотя все здесь перепутано и смешано. В результате, например, монархия в современной теории может носить демократический характер, как, например, современная Англия, а республика может носить антидемократический характер. В качестве примера используется Советский Союз. На самом деле нет ничего более далекого от истинной политической теории, чем такой подход. Почему? Аристотелевская политическая теория исходит из того, что реально осуществляет власть. Это либо власть одного человека – монархия, либо власть качественного меньшинства – аристократия, либо власть количественного большинства – демократия или полития, что одно и то же. В свою очередь каждый из этих типов, которые являются правильными, по Аристотелю, может иметь искаженное содержание. Так, монархия склонна искажаться в сторону тирании, аристократия – в сторону олигархии, то есть власти богатых, а демократия или полития – в сторону охлократии, то есть власти толпы. От чего зависит, по Аристотелю, выбор для государства правильного политического типа? А.связывает это, прежде всего, с размером государственной территории. Так, монархия возникает и является наиболее оптимальной для государств с большой территорией, охватывающей значительные пространства суши.

Соответственно, аристократическое государство это, как правило, государство со средней территорией, а демократия или полития подходит для государств с малой территорией, желательно в пределах одного города, поэтому «полития» собственно и происходит от слова «полис». Иными словами, существует очень четкая закономерная связь между территорией государства и его типом. В типе государства находит отражение его геополитическая конфигурация. Здесь очень важное отличие Аристотеля от Платона. Если Платон догматизирует типологию государства, то Аристотель подходит к ней очень гибко, в определенном смысле даже диалектически.

Собственно термин «диалектика» впервые появляется именно у Аристотеля. Что означает слово «диалектика» в переводе на русский язык? Буквально оно означает «двоечтение», то есть, «читай надвое». Дуализм как неотъемлемое свойство мироздания. Поэтому и типологию государства по Аристотелю мы должны читать надвое и оценивать каждое государство в зависимости от того, соответствует ли его тип его геополитической конфигурации или нет. Почему Аристотель настаивает на том, что полития или демократия подходит только для одного города? На самом деле все очень понятно. Дело в том, что справедливое демократическое избрание возможно только в том случае, если все люди прекрасно знают друг друга и избирают из своей среды действительно лучшего или подходящего для той или иной должности. В то время как кандидаты на любых современных выборах представляют собой темных лошадок для современных избирателей. Кто они такие на самом деле никто не знает, а то, что он говорит, вызвано, как правило, сиюминутной конъюнктурой. Так вот, демократия для одного города это, по Аристотелю, оптимальный вариант. Но как только городов в государстве становится несколько, должно возникать аристократическое правление, должны править лучшие. И это правление уже ни в коем случае не обусловлено волей жителей городов, а в известном смысле носит наследственный характер, или в худшем случае требует специальной подготовки, обучения. Ну а если речь идет о крупном государстве, имеющем обширную территорию, то там неизбежно возникает монархия. Таким образом, идея государственных типов, которую выдвигает Аристотель, радикально противоречит современной теории разделения властей.

Почему это так? Потому что всякая власть, по Аристотелю, неделима и имеет монадическую природу. То есть, власть это всегда монада, единая и целостная сущность. Поэтому с точки зрения Аристотеля, современная парламентская монархия это никакая не монархия, постольку поскольку реальная власть принадлежит парламенту. Что же в таком случае может быть в государстве разделено? Сам Аристотель мало об этом говорит. Но определенные идеи Аристотеля, как это ни парадоксально, проросли в русской политической философии конца 19 века, в частности, в работах Л.А.Тихомирова. Развивая доктрину Аристотеля спустя много столетий Тихомиров, очень четко указывает, что власть не может быть делима, а делимо может быть только управление. Управление как раз может быть смешано. Оно может носить разный характер. В частности, в монархическом государстве управление может носить демократический характер – в рамках одного города. Или аристократический. Но иаким образом, понятно, почему Тихомиров называл Московскую Русь — государство монархическое, с демократической формой управления на местах – вспомним про земские и губные реформы Ивана Грозного – и при совещательной боярской думе- не развившимся до конца государством. Тихомиров указывал, что такое развитие было насильственно прервано – что справедливо – но характерно, что именно русское государство он ставил в качестве образца для творческого применения учения Аристотеля о государственных типах.

Еще раз прошу обратить внимание на отличие государственного типа от государственной формы. По современному определению, форма государства это организация власти. Но это очень ложная концепция, потому что государство может быть организовано как, например, монархия, а устроено как республика. Или государство может быть организовано как республика, а реально функционировать как монархия, даже с наследственной передачей власти. В качестве примера можно привести современный Азербайджан или Северную Корею, которые устроены как республики, а на самом деле представляют из себя типичную монархию. Так что учение о формах государства и учение о типе государства это совершенно разные вещи. И в этом плане на самом деле Аристотель современным политологам, государственным деятелями и юристам очень хорошо промывает мозги. Он очень полезен для чтения. При всем при том, что по сравнению с тем же Платоном он достаточно приземлен. В известном смысле можно даже сказать, что Аристотель это некая имманентная проекция платоновской философии. Тем не менее, может быть, именно поэтому для государство- и правоведов он наиболее интересен.

Политическую философию Аристотеля широко использовал такой мыслитель, как Полибий (210-123). Но прежде всего отметим, что Полибий жил уже в Римской империи и в определенном смысле приспосабливал идеи Аристотеля к имперской действительности. Одну очень важную закономерность, вытекающую из самой сущности Аристотелевой типологии государства, Полибий хорошо подметил. Речь идет именно об Аристотелевой диалектике перетекания правильных и неправильных форм государства. Напомню, что речь идет о перерастании монархии в тиранию, тирании – в охлократию, затем в демократию и так далее. На самом деле здесь есть довольно четкие закономерности. Действительно, демократия довольно часто перерастает в охлократию, т.е. власть толпы, а охлократия перерастает в олигархию, власть богатых. Типичным примером перерастания охлократии в олигархию являются события в России в 1991 году, когда толпа привела к власти группу так называемых демократов во главе с Ельциным, после чего сама же толпа была решительно отстранена и к власти пришли те, кого мы сейчас так и называем – олигархи. Это слово является термином современной политической действительности. На самом деле это общая закономерность развития государственных типов. Но если уже много веков спустя русская школа государствоведения, в том числе и тот же Тихомиров, предполагала использование вторичных государственных типов как способов управления, то Полибий, стремясь уйти от этого круговращения государственных форм, выдвигает теорию так называемого «сочетанного государства». Одно и то же государство может быть одновременно монархическим, аристократическим и демократическим. Это античная форма разделения властей, то есть, определенные полномочия находятся в руках монарха, определенные – в руках аристократического органа, и что-то решает демос. От разделения властей это по сути ничем и не отличается. Только то, что Монтескье называл разделением властей, Полибий называл смешанной формой. Просто Полибий не выдвигал самого понятия разделения властей. Он считал, что эту единую монадичную власть составляют одновременно все три типа. То есть, он пытался уйти от монады. Давайте называть вещи своими именами. Полибий и его схема все-таки в значительной степени менее жизнеспособна, чем схема самого Аристотеля, потому что Полибий не отвечает на главный и очень простой вопрос: кому на самом деле принадлежит власть? Здесь надо иметь в виду, что Полибий только отчасти имел отношение к греческой школе. Полибий уже римский гражданин, и естественно, что Аристотелеву схему он пытался приложить к Римской империи. И вот здесь мы плавно переходим от Полибия к политической и правовой мысли древнего Рима.

История собственно римского государства принято с большой степенью условности делить на три периода. Первый – так называемый царский (754-510 гг. до Р.Х.), республиканский (509-28 до Р.Х.) и императорской (27 до Р.Х. – 476 г.). При этом императорский период еще делят на принципат и доминат. Разделение на республиканский и императорский периоды в достаточной степени условно. Дело в том, что это мы сейчас говорим о Римской республике как особом государственном типе, постольку поскольку само слово «res publica» («общественная вещь») является для самого римлянина синонимом государства, и в этом смысле имперское государство для римлянина тоже есть рес публика – общественная вещь. И даже позже, уже в памятниках византийской эпохи и у западных хронистов мы очень часто в применении к Римской и даже к Византийской империи будем встречать термин «республика». Даже в XIII веке это еще сохраняется в «Золотой легенде». Поэтому для древнего римлянина понятие «республика» вовсе не есть республика в современном смысле слова. Республика есть любое государство. И только истории нового времени, желая осовременить историю Рима, разделяют ее на республиканский и императорский период. Они плавно перетекают друг в друга. Сначала Император это всего-навсего военачальник. Далее император это пожизненный или необязательно пожизненный верховный правитель, который, тем не менее, утверждается сенатом, – это принцепс. И только начиная со знаменитого Октавиана Августа мы можем говорить здесь о монархии. В то же время Римская империя в определенном смысле есть изначальный архетип мирового государства. Что это означает? Это означает многонациональное государство, стремящееся к своему расширению и охватывающее собой самые разные народы. Поэтому не случайно уже позже, в Средние века, была крайне популярна аббревиатура слова Рим. Если мы прочитаем слово RОМА наоборот, то получим слово АМОR – «любовь». Вот это RОМА-АМОR была очень характерной метафорой римского государства, правда, уже значительно позже, в христианскую эпоху. Но основы этого были заложены собственно в Римской империи. Если мы вернемся к Библии, то мы вспомним, что в книге пророка Даниила упоминается чередование мировых монархий. Это Вавилонская монархия, Персидская, Македонская и последняя монархия – Римская. Причем, Римское царство будет стоять до тех времен, пока на смену ему не придет Царство Небесное. Поэтому Рим есть изначальный архетип мирового государства. В этом смысле римская идея проходит сквозь века. И мы встречаем Второй Рим – Византию, Третий Рим – Русское царство и даже сегодня мы можем встретить пародийное истолкование римской идеи, например, у некоторых американских политологов. В позднейшие эпохи своего существования Римская империя разделяется на Западную (395 год) и Восточную, которая простоит до 1453 года.

Полулегендарная история происхождения римлян рассказана в знаменитой поэме Вергилия «Энеида», которую не обязательно понимать буквально, но вполне можно истолковывать символически. Согласно Вергилию, предком и основателем Римского государства был троянец Эней, который отплыл из погибшей Трои и отправился на запад, ориентируясь по утренней и вечерней звезде – via veneris. С другой стороны, согласно археологическим данным, происхождение римского народа сложилось из двух основных групп – италийцев и этрусков. Этруски пришли с востока и иногда их действительно отождествляют с троянцами. Происхождение этрусков загадочно. Западные исследователи не сумели прочитать этрусские тексты, или не хотели. Даже было такое выражение «этрусское не читается». Но интересно, что русские ученые 19 века свободно читали этрусские тексты, находя в них много общего со славянскими языками. Этрусков иногда отождествляют с венедами, что позволяет легко истолковать и вергилиевское «via veneris». Венеды именно от этой звезды вели свое полулегендарное происхождение. С появлением на италийской земле этрусков появляется и довольно загадочное явление, которое называется «римская курия». Но о ней чуть позже. До этого на италийской земле царствовало много местных царей, частично этрусского, частично италийского происхождения, может быть, к северу даже кельтского, которые, безусловно, принадлежали к наиболее архаическому типу сакральных царей древности. Один из таких архетипов хорошо описан в знаменитой книге Фрезера «Золотая ветвь», где рассказано о царе Немейского леса. Собственно древнейшая функция царя совпадала с функцией жреца, который предавался созерцанию у сакрального дерева, как правило, дуба, и одновременно это дерево охранял. И вот 12 лет царь Немейского леса, священного леса древних италийцев, жил у этого дерева, одновременно повелевая этими племенами, кормясь от них и предаваясь созерцанию. То есть, он совмещал функции брахманские и кшатрийские. Но проходило 12 лет, и сильнейший из этого племени убивал этого царя и становился на его место. То есть вот это священное цареубийство идет от самых древних архетипов власти. Сама природа власти раскрывается перед нами в легенде о царе Немейского леса. Царь одновременно правит, одновременно убивает и одновременно должен быть убит. Собственно, царь есть истинный царь только тогда, когда он убит. И позже мотив сакрального регицида пронизывает всю историю человечества. Мы встретимся с этим и в истории Меровингов, и в истории Гогенштауфенов и совсем недавно в истории Романовых. А в русской истории появляется такой архетип, как царь-сыноубийца, как царь, убивающий своего собственного сына. Пожалуйста – Петр и Алексей. Так что царская власть это вовсе не радость для его носителей. Царь всегда знает, что его убьют. И в данном случае этот архетип – на территории будущего Римского государства. Это очень важное для нас обстоятельство.

Далее у нас появляется еще одно древнейшее сакрально-политическое образование, которое называется «римская курия». Римская курия это коллегия жрецов архаических культов и различных колдунов и гадателей, в том числе этрусские гаруспики – гадатели по внутренностям птиц (нет, внутренностям жертвенных животных и полету птиц). Интересно, что римская курия сначала составлялась из жрецов самых разных культов. Глава ее назывался верховным понтификом. Понтифик означает «строитель мостов». Подразумеваются мосты между различными культами и между этим миром и тем. Римская курия просуществовала очень и очень долго, на протяжении столетий. Не будем забывать, что после принятия Римом христианства члены римской курии собственно составили основу того, что потом превратилось в государство Ватикан. Вообще римо-католический культ постепенно образовывался по мере того, как после принятия христианства языческие жрецы – вот эта самая курия – после Миланского эдикта императора Константина фактически возглавила Западную церковь. Не случайно даже до сих пор Римский папа именуется понтификом. Так что не все здесь так просто. И насколько соответствует римо-католицизм первоначальному христианству, насколько – нет, это еще очень большой вопрос.

Постепенно царская власть в Риме стабилизируется, и римские цари начинают возглавлять множество окружающих народов. К этому архаическому периоду относятся и знаменитые законы 12 таблиц, которые вы изучали. Тем не менее, Римское государство изначально оказалось раздвоенным, и эта раздвоенность в дальнейшем оказала влияние на сами судьбы этого государства, на его природу. Не будем забывать: Рим это с одной стороны империя, можно даже, очевидно, проводить даже чисто лингвистические параллели с древнеарийской полубаснословной империей Рамы, о которой мы говорили, но с другой стороны это государство, в котором сложились в наиболее совершенном виде договорные и частно-правовые отношения, связанные с институтом частной собственности, что изначально было несвойственно арийскому архетипу. Римское частное право не могло сложиться в Риме, если бы Рим изначально не оказался в очень двойственном положении. Это отразилось и в его историческом прошлом, которое сложилось как соединение двух линий – с одной стороны патрицианской – а римские патриции были носителями самых архаических традиций, в том числе и тех, что были связаны с царями Немейского леса и, соответственно, всем остальным вокруг, и традицией плебейской, чисто средиземноморской, той, что формировала вот этот античный сократовский архетип, о котором мы говорили.

Изначально патрицианство и плебейство совершенно несовместимы. Однако царствовавший с 578 по 533 год до Р.Х. царь Сервий Туллий, который был шестым царем римским, официально вводит плебеев, то есть, условно говоря, весь этот средиземноморский сброд, в состав римского народа. Собственно говоря, Сервий Туллий потому и знаменит, что позднейшая история вся написана не с патрицианских, а с плебейских позиций, и продолжает писаться с плебейских позиций до сих пор. Итак, после включения плебеев в состав римского народа государство начинает с одной стороны расширятся, с другой стороны приобретать те черты, которые мы и знаем. Затем идет долгая эпопея борьбы патрициев и плебеев, и в 496 году плебеи бегут, консул патриций Меней Агриппа убеждает их вернуться, но окончательно плебейская победа наступает после реформ, которые проводят братья Гракхи – Тиберий и Гай – во 2 веке до Р.Х. Собственно это у нас уже республика, и это по преимуществу республика плебса. Заслуга их весьма спорна на самом деле. С точки зрения современного мира их заключается в том, что они обеспечили победу плебеев над патрициями и фактически привели плебеев к власти. Ну а с точки зрения традиции их заслуга достаточно спорна.

Лекция четвертая





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

27 февраля 05:01, Посетитель сайта:

очень интересная лекция

'Воскресение есть создание новой множественности состояний бытия'



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019