20 марта 2019
Жесты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Андрей Хоров, Екатеринбург
28 октября 2014 г.
версия для печати

Гёбекли-Тепе. Конец охоты

«Мам, а какими мы будем зверями,

когда станем богами?»

Яша Б., 5 лет

На юге Турции в местечке Гёбекли-Тепе, что в переводе с турецкого означает Пуповинная гора, в конце XX века археологами был обнаружен древнейший мегалит возрастом около 12 тыс. лет. Ученых поразила техника барельефов хищников и явный факт разделения труда при строительстве комплекса из двадцати святилищ, выстроенных со знанием астрономии

Предисловие

На юге Турции в местечке Гёбекли-Тепе, что в переводе с турецкого означает Пуповинная гора, в конце XX века археологами был обнаружен древнейший мегалит возрастом около 12 тыс. лет. Ученых поразила техника барельефов хищников и явный факт разделения труда при строительстве комплекса из двадцати святилищ, выстроенных со знанием астрономии. Удивительно было то, что строителями мегалита были охотники, что принципиально изменило представления о происхождении религии в древнем мире.

Однако совершенно необъяснимым было то, что в какой-то момент святилище было целиком закопано древними людьми под слой песка. На мой взгляд, это событие рассекало древнейшую историю на «до» и «после» Гёбекли-Тепе. «После»-история этого места связана с Харраном – поныне обитаемым городом. Там, согласно Книге Бытия, умер Фарра – отец Авраама, там жил Нимврод-зверолов, по преданию запустивший Авраама в огненную печь с помощью катапульты. Там же – недалеко от города, прямо в окрестности Гёбекли-Тепе – Авраам воздвиг первый жертвенник, а Иаков увидел во сне лестницу с ангелами и сказал «истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! .. как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные». В этих же местах был сложен эпос о Гильгамеше, подружившимся со зверочеловеком Энкиду, сделанного богами из глины. Энкиду не знал женщин, хлеба и вина и запрещал людям охотиться на зверей. Гильгамеш его просветил во всех аспектах. Согласно легенде, наивные глиняные вегетарианцы подвержены обучению и вполне способны воевать за место под солнцем.

Мне показалось, что библейское и шумерское сказания словно волны в противофазе снимали друг друга, но, за борьбой двух мифов канули в лету и легенды из времени «до» разрушения Гёбекли-Тепе. Может быть цель мифов была не столько открыть истину о мире и месте человека в нём, а, напротив, скрыть письменным словом нечто такое, что не позволяло осознать человеку себя в новом статусе?

Так, я пришел к выводу, что Библия вполне может быть прочитана методом Лео Штрауса. Штраус утверждал, что философы древности, опасаясь преследования невежественных властей, писали свои тексты так, чтобы скрыть важнейшее от глаз непосвященных. Библия же уникальна тем, что за тысячелетия не допустила в свои тексты таких почти вечных тем древних религий как астрономия, психоактивные вещества, оргиастические практики. Ход звёзд был ограничен функциональным "солнце для дня и луна для ночи"; сожжение и воскурение трав проклято через Каина и строго оговорено злаковыми культурами при храмовых жертвах; празднование плодородия названо тупым трахом блудилищ под сенью терпентинных рощ. Конечно, можно сказать, что всё это вычеркивалось из библейского сознания ради сохранения единобожия. Но также покрыты мраком курганы скотоводов, каковыми являлись семиты-кочевники. Неизвестны и иные способы погребения, кроме как в склепах-пещерах, используемых как вечные камеры хранения. И наконец, сложно объяснить, почему перволюди Эдема и их дети совсем не знали охоты.

Многое изменилось с тех пор. Сейчас sex, drugs and rock-n-roll стали такой же страницей в истории становления человечества, как заповеди Моисея и освоение огня. Сложно понять, как возникает "новое" в мире, схваченном инновациями. Поэтому, впечатлившись концом Гёбекли-Тепе, я пытался понять, что сподвигло обитателей древнего мира на захоронение этого огромного святилища, стоящего на перекрестке путей из всех концов света и наверняка служившего центром распространения новых пещерных технологий.

Истинных причин захоронения своей культуры мы никогда не узнаем, но, уверен, оно не может не притягивать внимание людей Нового времени. Возможно, как европейцы триста лет назад, так же и древние охотники решили начать своё «новое время», задумали создать «нового человека»-особь, отличного от их мира. Пытаясь облечь эту мысль в слова, я пришел к тому, что передать этот древний мир невозможно. Язык скатывался в формы эпоса, который в свою очередь требовал связности нарратива и, соответственно, всё более глубокой связи с библейским текстом. Не думаю, что форма эпоса в должной мере передает атмосферу того исчезнувшего мира, которая по моим ощущениям переданы в амбиент-треке Lustmord “Black Star”. Аутентичные формы требуют радикального ухода от грамматики нашего языка, и, пожалуй, даже отказа от письма и известных нам способов коммуникации. В конечном же счете, целью не является реконструкция события, отстоящего на тысячелетия. Взгляд вглубь истории нацелен в первую очередь на то, чтобы иначе увидеть себя, мир и время. Чтобы актуализировать, переосмыслить что есть человек. Чтобы стать большим современником самому себе.

ГЁБЕКЛИ-ТЕПЕ. КОНЕЦ ОХОТЫ.

вновь жив. ни зверь, ни битва не давали хода.

вновь рухнул внутрь из неба до нутра.

вновь Нюх Сам-зверя подымал из мглы сознанье.

вновь всю утробу изымал (клыком кабаньим?)

в сердце заточкой кремневой (иль жалом скорпиона?)

по жилам скорбь скребком (или когтём тупым медвежьим?)

в мозгах осиный рой и мёд ручьем по венам.

Сам-зверя ноздри распахнулись вспять.

вновь жив. вновь нету хода превращенью.

не растащили грифы плоть по небу.

не оторвал куска детенышам гепард

и вепрь не раскидал кишки клыками.

вновь оставаться тем кем был. проклятье.

он шёл. один теперь Сам-зверь ему соперник.

искал Сам-зверя он по тайным тропам.

нырял в глубины вод и лазил по пещерам.

ни запаха, ни отпечатка лапы, ни последа

отбросив чаяние, он вышел к точке мира.

то – Пуповина меж землей и небом.

воткнул копьё поглубже. сел, поникши.

он найден был. такими же.

от рук их великаны гибли, коих копья´ длиннее бивни.

но живы оставались. нет хода превращенью.

никто не смог их поразить. они бессмертны.

Сам-зверя нюх отбил жажду добычи.

одна теперь у них на всех охота на того,

кто жизнь им возвращает.

тогда его поймаем, иль поражены им будем,

ему станем подобны и будем сам-зверями.

приметы и следы Сам-зверя странны. на небе и в нутрах людских.

по тропам звезд его движение. а вид его как мгла и свет едины.

решили. возведем ловушку. дом

где бы ему приятно было как меж скоплений огненных камений.

вот камни в зодиак, на них зверей обличья. тишь пустыни.

в нутре у каждого дыхание Сам-зверя стонет,

но Сам не йдёт.

Нужна приманка. влечёт его лишь гибель.

испытывая жажду, жрёт он смерть и жизнь нам оставляет.

с окраинных земель все к Пуповине тащат

зверолюдей, вождей и ведающих клятвы.

телами их заполнили овраги. Сам-зверь не йдёт,

их вонь мерзка ему и гибель неприятна.

вдруг появился в Пуповине исполин чудесный

умом будто младенец. не держал он следа

и в шорохе ночном не различал он льва от куропатки

не бился смертным боем как прочие за жизнь

легко бы гибель принял как от рук людей, так и от когтя зверя.

его на край умертвия иначе ставить надо.

зарыли великана в рыжу глину

и притаились, ожидая скорой смерти.

но только вождь-звезда коснулась края неба

гроб содрогнулся, будто бы рожая.

Из-глины вылез, улыбаясь звездам.

в зрачках его они узрели Сам-зверя трепетанье.

кто шёл чрез точку мира – Пуповину –

с собою пищу нёс со всех краев земли.

упали в почву семена тех трав и разрослись

деревьями, кустами, буйным лесом.

туда направился Из-глины

он нёс туда зверей, страдающих от копий.

поил водой, вправлял им кости, мыл им раны.

боясь спугнуть Сам-зверя, они одели шкуры,

приблизиться в лесу к нему поближе.

должны достать они Сам-зверя из утробы. он там таится.

в ручей дурман добавили. уснул Из-глины.

вскрыли брюхо, рассмотрели сердце, печень,

но запаха Сам-зверя след простыл.

оставили его. если Сам-зверь к нему вернется,

то оживит обратно.

одна из множеств, проходящих мимо,

ни боли не страшась, ни истязаний

осталась с ним зализывать те раны.

Из-глины выжил

и Сам-зверь средь них обоих обитает.

в лесу два кромлеха стояли.

один для птах небесных – грифов,

чтобы тела бессмертных уносили.

второй для вознесения на небо

оставшихся костей в огне и дыме.

от смрада тления Из-глины сторонился

а жар огня в ночи пугал его как зверя.

иссохли мышцы их, и волосы как пепел.

которого по счету вознесут на кромлех?

но не манит их небо и грифом обратиться не заслуга.

один соперник им. сразить Сам-зверя и сам-зверем стать.

они решились. кто пожрёт их, тот станет ими.

охотником-ловцом непобедимым.

они же узрят превращения мгновенья.

Ветхий, и из них первейший, вершит дело.

обсидиан блеснул под лунным светом.

гроздь яблочек глазных на кромлехе укрыта.

гадюку к кромлеху подкинул Ветхий.

в отличие от всех зверей лесных,

она с хвоста себя сжирая, в себя преображалась, не старея.

одна из множеств, встрепенулась осмотрела кромлех.

глаз-яблочки, бросая взгляды друг на друга, соскользнули в руку.

по привычке старой, как в детстве мать учила,

вкусила плоти плод и отдала Из-глины.

в глазах томилось искушенье, изведать плода плоть.

ведь можно жизнью жить и, съев себя, в себя оборотиться.

как змей не знать охот и превращений,

иль даже как Сам-зверь жрёт гибель и рождается сначала.

так можно пребывать среди зверей особо.

глядел он в гроздь плодов, и те в него глядели.

в нутре чужого рыскал взгляд и лихорадочно ловил Сам-зверя.

Из-глины чуял, как внутри идёт охота, которой он бежал с рожденья.

Сам-зверь сбегая, разрывал утробу, в сердце жалил,

по жилам скорбь скребком, в мозгах осиный рой, ни капли мёда.

он, отвратившийся охот и битв с вождями,

стал вдруг чьей-то приманкой изощренной.

настигли его люди. и её привычки.

чтоб скрыться от внимания людского,

он отыскал медвежьи шкуры,

и вот — зверям подобны, они ушли в пустыню.

Ветхий, наблюдая ход событий,

ком рыжей глины бросил в центр мира.

всяк проходящий должен делать то же.

и скрылась Пуповина под землею.

воткнул копьё поглубже. сел, поникши.

они нашли как уловить Сам-зверя,

они же навсегда его прогнали.

ловцов Сам-зверя кончилась эпоха.

вслед за медвежьей шкурой Ветхий плёлся.

он знал, Из-глины и жена его погибнут.

не ведая следов и не вкушая мяса, не сдюжить зиму.

дётенышей своих не обучает знанью.

они как дикари будут ходить со стадом,

да землю палкой рыть как кабаны клыками.

и завещал всем проходящим мимо людям.

пусть вновь мир начинается. сначала.

Из-глины кто рождён не верит битвам и не знает зверя,

и смертию умрёт, не поменяет шкуры.

питайте незаметно их, не дайте им исчезнуть.

ведь в слабости достойней нас он оказался.

был пойманный Сам-зверем, но не стал им.

пожрал он плоть ловца, но подавил в себе охоту.

не подчинился кругу превращений.

он выпал из него, как если бы звезда из зодиака.

и кто пойдет за ним, тот в новый мир родится,

где после смерти люди особо остаются.

для таковых начнется мир: В начале.

28.10.2014


Прикреплённый файл:

 harran_.jpg, 103 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019