15 ноября 2018
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Наталия Ганина
29 августа 2007 г.
версия для печати

Ахматова в переводе Гоблина

…и даже просмотреть те сотни тысяч строк,

где сказано, как я бесчестна и преступна.

Анна Ахматова (1965)

Книга "Анти-Ахматова" в исполнении Тамары Катаевой – мiровая классика в переводе Гоблина. Автор берется анализировать стихи с точки зрения гинекологического кресла, уча православных ходить в церковь, столбовых дворян – держать себя и говорить по-русски, поэтов – писать стихи. Как тут не вспомнить из Шварца: «Карьерочку делает, крошка»

Тамара Катаева. Анти-Ахматова. М.: ЕвроИНФО, 2007.

Признаться, была всё-таки надежда (хотя и довольно слабая), что эта книга является литературоведческим исследованием. Виделся некий разборчивый литературовед, суровый альпинист поэзии, подобно его высочеству Шарлю Орлеанскому, «с сердцем, облеченным в черное». Словом, рыцарь без страха и упрека, который не любит Анну Ахматову потому, что знает нечто безмерно высшее. Должно быть, сейчас нам объяснят, что такие-то стихи у Ахматовой слабы. Конечно, можно было бы и не писать по этому поводу целую книгу, ведь у каждого поэта есть слабые стихи – но, может быть, автора именно это поразило в поэзии Ахматовой. Или же тонкий психолог, наблюдая нашу жизнь, установил, что Ахматова сейчас на кого-то пагубно влияет – к примеру, на поэтов, депутатов Госдумы, водителей маршруток, блоггеров и так далее. Впрочем, при такой мысли надежда вконец слабеет. И, как выясняется, недаром.

Прежде чем рассмотреть текст, опубликованный тиражом 3000 экземпляров, определим позиции. Вот три исходных пункта, которые пусть каждый сам оценит знаком «плюс» или «минус»: 1) осуждать человека, причем не как деятеля, а как личность и душу; 2) осуждать человека публично, публично же перетолковывая его дневниковые записи и интимные подробности его жизни; 3) осуждать, таким образом человека, заведомо не могущего ответить.

К сожалению, в книге Тамары Катаевой все три пункта помечены знаком «плюс».

Я этого не понимаю – сейчас не 1916 год, чтобы ревновать к Анне Ахматовой, и не 1946-й, чтобы упиваться постановлением в бледно-голубой обложке. Но что значит «я»? Может быть, я просто полоумная поклонница Анны Ахматовой (такая: «у нее пол-ума, и она всё время кланяется»)? Но сейчас опять-таки не 1916 год, и времени эстрадного успеха «Чёток» я не застала. Может быть, я, как сейчас принято говорить, «люблю Серебряный век»? Нет, не люблю – именно век и не люблю, и совершенно согласна с ахматовским: «И всегда в духоте морозной, / Предвоенной, блудной и грозной/ Жил какой-то будущий гул…» И 1916 год для меня – не романтика, а гроза и кровь. Это что касается истории.

Что же до литературы, то Анна Ахматова мне, пишущей эти строки, не ближе, чем другие сферы русской поэзии. Не ближе, но и не дальше. И русскую поэзию по формуле «либо Ахматова, либо Цветаева» (равно как и «либо Пастернак, либо Мандельштам» и т.д.) я не воспринимаю. Это ведь не «А и Б сидели на трубе».

Кроме того, так сложилось, что сейчас мне гораздо больше хочется слышать не о том, чем мы увлекались в 80-х годах, а о том, что тогда понималось более поверхностно или вообще не было известно. О Сергее Есенине и Николае Рубцове, о последних годах Есенина и чарующем «Плыть, плыть, плыть…» Рубцова. И о нездешнем есенинском «И на рябине есть цветы…» (под которым могла бы подписаться М. И. Цветаева), и о внутренней, сердечной связи рубцовского семидневного дождя с пушкинским «Медным всадником». И думая так, я задаюсь вопросом: а почему об этом не издают книг в 500 страниц, в твердой обложке, на дорогой белой бумаге? И почему в Константинове, над эпическими холмами и далями, экскурсовод до сих пор уныло твердит: «В состоянии алкогольного опьянения покончил с собой…»? Но нет, книга об убийстве Есенина или поэтическом мiре Рубцова – это трудиться надо. Да и вообще ни о ком (будь то Пушкин или погибший в юности Алексей Шадринов) просто так, тарахтя клавиатурой, не напишешь.

А вот взять уже изданные, давно известные воспоминания и записи об Ахматовой, ее письма и записные книжки и пережевывать одни и те же имена – пожалуйста.

О том, что это не литература, говорить не приходится. Но это и не литературоведение, и не исторический труд, и не мемуаристика. Тогда что же это? Легкий жанр заметок на манжетах. И еще более легкий: на чужих.

Допустим. Допустим вторичное, третичное и десятичное. Но почему именно об Ахматовой, да еще и с приставкой «Анти-», по образцу «Анти-Дюринга»? На дворе 2007 год – нет ни ахматовских юбилеев, ни сбрасываний томов и сборников с корабля современности. Но, очевидно, для организации анти-юбилеев повода не требуется.

И вот в 2007 году, в день «икс», в отсутствие В. М. Жирмунского, Б. М. Эйхенбаума, В. Н. Топорова и многих других, появляется Тамара Катаева. Ее представляет читателям Виктор Топоров (не путать с великим ученым, упомянутым выше): «Актуальная форма и оригинальные авторские комментарии делают книгу увлекательным чтением». И, как ни прискорбно, приходится обращаться к этой книге – как пишут в авторских договорах, «далее именуемой Произведением».

Форма Произведения проста, как надпись на заборе. Берется весь корпус мемуаров об Ахматовой, членится на цитаты и комментируется. Причем исходный текст набирается простым, а маргиналии автора – полужирным шрифтом. Маргиналии однообразны (от них устаешь уже к двадцатой странице) и сводятся к трем видам: 1) ноздрёвское «Врёшь! врёшь!»; 2) обвинения Ахматовой (дословно) в зависти, лени, тунеядстве, симулянтстве, гордыне, скупости, жадности, старческом маразме, манерничании, интересничании, гомофобстве (sic) и (не вполне ясно на фоне предыдущего) лесбиянстве; 3) гинекологическая лексика («менопауза», «пременопауза», «оргазм» и прочий модный санпросвет). Благодаря всему этому полужирному жужжанью Произведение выглядит как мемуарный дайджест, густо засиженный мухами.

Книга сама по себе не представляет интереса, так как она не вводит в научный оборот ни единой новой строчки Ахматовой или об Ахматовой. Кстати, Тамара Катаева очень не любит архивы, особенно ахматовские – потому что Анну Ахматову она ненавидит.

Страшно видеть эти судороги авторской ненависти – особенно при том, что Тамара Катаева имеет какое-то понятие о христианстве и православии (только слово «Бог» на с. 347 и «Страстная Суббота» на с.184-185 почему-то написаны со строчных букв; зато «постановление» 1946 г. всегда с прописной). Но, по ее убеждению и утверждению, Анна Ахматова – «НЕ христианка» (с. 185), «церковная практика и религиозная жизнь ей неведомы» (с. 193), «…практика… в церковной жизни… – то, в чем Ахматова не участвовала» (с. 182). Эта посылка и позволяет автору книги побивать Ахматову всеми возможными камнями: ведь «сознание греха – категория, недоступная для Анны Ахматовой» (с. 177).

Это – ложь, как и все оригинальные авторские заключения Тамары Катаевой. Но истина в Произведении попрана так многократно, что для полного ее восстановления пришлось бы постранично разбирать все эти авгиевы конюшни. И потому здесь будет приведено только одно свидетельство об Анне Ахматовой. Свидетельство человека высокой духовной жизни, известного всей России и лично знавшего, более того – исповедовавшего рабу Божию Анну. Это праведный старец Николай (Гурьянов).

«В последние годы своей жизни к Батюшке Николаю обращалась за духовными советами Анна Андреевна Ахматова (1889 † 1966), ее можно было назвать духовной дочерью Батюшки, он сам так говорил. (У Батюшки долгое время хранились письма Анны Андреевны /…/).

“Мы с ней много раз встречались, с Анной Андреевной, были друзьями, – говорил Старец. Она была чудный, верующий человек, много перенесла и страдала сильно, а ушла ко Господу монахиней”. Мы не спросили Батюшку, была ли Анна Андреевна пострижена в монашество перед уходом в Вечность или нет, потому что это – тайна ее сердца. Для нас важно духовное слово Старца, определяющее итог земной жизни человеческой души: душа рабы Божией Анны отошла в Вечность, облеченная в белые монашеские ризы, и мы светло радуемся об этой милости Спасителя к ней» [1].

«Умолк простивший мне грехи…»

Если кто-то усомнится в этом свидетельстве – пусть ответит, почему старец Николай включил в собранный и составленный им сборник стихов «Слово жизни» стихотворение Ярослава Смелякова об отпевании Анны Ахматовой [2].

«… Мы ровно в полдень были в сборе

Совсем не в клубе городском,

А в том Большом Морском Соборе,

Построенном еще Петром.

И все стояли виновато

Среди хоругвей, вдоль Икон, –

Без полномочий делегаты

От старых питерских сторон…»

Тайна Северной Руси, Царской Руси… Но отрадную паузу, увы, приходится прерывать. Новое время – новые «делегаты». И уже отнюдь не от старых питерских сторон, а неизвестно откуда, и не виновато, а бодро и смело. И не в Никольский Морской собор, а на тихое комаровское кладбище.

«Наступает глухота паучья,/ Здесь провал сильнее наших сил…»

Внимание! Включаю катаевскую глушилку. Согласно авторской методике, цитаты выделены полужирным шрифтом. Без комментариев:

«Артур Лурье сначала бросил Анну Ахматову ради женитьбы на Ядвиге Цыбульской, от которой и дочь родил…» (с. 352).

«Ахматова шиковала на фальшивые купюры» (с. 370).

«Нравы тоталитарной секты…» (с. 394).

«Расправляется с молодыми методами физического и культурного воздействия» (с. 397).

«Настойчивое гомофобство Анны Ахматовой напоминает антисемитизм» (с. 395).

«Сколько Постановлений (врала), сколько лет молчала (спутывала цифры) и т.д. до бесконечности» (с. 359).

«В маркетинге она проявляла юношескую гибкость» (с. 45).

«Ее занимал только половой вопрос» (с. 214).

«Она знала себе цену: “Ехал на ярмарку ухарь-купец” всё-таки был популярнее» (с. 53).

«Профессор Гаршин не гинеколог, да и проблема не была тогда еще хорошо изучена – он привел ей лучших ленинградских врачей» (с. 260).

«Перед войной у красоты Ахматовой был пубертатный период» (с. 295).

«Климакс не лечится – просто проходит кризисный переходный период, и наступает вторая молодость» (с. 261).

«Не ковырялась ли в зубах?» (с. 169).

Может быть, для Виктора Топорова это и увлекательное чтение, но для любящих Анну Ахматову и русскую поэзию – тяжелое испытание. «Толпа вошла, толпа вломилась / В святилище души твоей…» Но есть невидимый заслон: сам язык, сама речь мстит за себя. «Завыражался гражданин шершаво». И в книге, как из гомеровских сравнений, складывается тайный, истинный портрет – не методично втаптываемого в грязь поэта, а самого автора Произведения. «Хамство», «коммунальная кухня», «опять врёт», «ненавидит», «подтасовывает», «бросается на чужих», и главное, «завидует» – это всё Тамара Катаева. Недаром повторяется: «Книгу нашу можно было бы назвать “Завистница”» (с. 375), «Эту книгу всю можно было бы назвать: “Завистница”» (с. 420).

Ахматова помолилась о человеке, его освободили. Для Тамары Катаевой это непереносимее всего. Хуже стихов. «Прямо-таки и молилась? Интересно было бы прояснить детали этого утверждения. Сколько раз молилась, где, какие есть документы – может, мольнулась один раз и всё…» (с. 178).

«При такой чувствительности можно было бы проявлять и большее усердие в посещении храмов по месту жительства» (с. 246).

Это не исследователь и даже не исследовательница – это дядя милиционер времен Зощенко, получивший новую идеологическую установку. И это поразительно смешно. И всё это было бы только смешно, если бы не было оскорбительно.

Но Тамара Катаева знает, кого оскорблять. Во-первых, не безвестных соседей или сослуживцев. Во-вторых, не политиков, не банкиров и не звезд шоу-бизнеса. В-третьих, не лиц из древней или, напротив, новейшей истории. А тут все условия сходятся: тема беззаботная, Анну Ахматову все знают, и при этом у нее на земле не осталось никого, кто мог бы подать в суд за оскорбление личности и клевету. И не будем подтасовывать факты – не за суждения о стихах, не за личное «не люблю Ахматову» (да пусть даже «терпеть не могу»), а за то, чем от первой до последней страницы полна книга Катаевой:

«Они жили в Ташкенте, как на зоне, всё в них проявилось – рвачество, похабство, лесбиянство, лизоблюдство и т.д.» (с. 80).

«Как же не запереть, если она по шкапам лазит» (с. 169).

«Анна Ахматова, сытая, пьяная, получающая медали, желающая, чтобы 90 килограммов ее тела доставили – на правительственном! на специальном! самолете, в брюхе летучей рыбы, или как там…! – в Ленинград вместо нескольких мешков муки, чтобы она могла напомнить о себе любовнику…» (с. 70).

Анна Ахматова на это уже ответила. Можно было бы сказать: «Она и не такое видала», но она видала именно такое. И всё это есть в «Прологе»:

«Перебегала границу… Переплыла реку Пяндж… Торговала на Алайском рынке паспортами…»

Только в 1946 году был некий официальный флер, а в 2007 и того нет. Но суть одна:

Зачем вы отравили воду

И с грязью мой смешали хлеб?

Зачем последнюю свободу

Вы превращаете в вертеп?

Примечательно, что нынешняя самозваная обвинительница совершенно в советском духе ставит Ахматовой в упрек ее дворянское происхождение и самосознание. То есть, конечно, в этой книге Ахматовой в упрек было бы поставлено и кормленье лебедей, буде о таком сохранились бы сведения в мемуарах. Но дворянство, знатность Тамару Катаеву особенно раздражают: «Мотовиловы – фамилия купеческая… Ну да, слава Богу, княжной Ахматова и не была» (с. 269). Грубая ошибка или намеренная ложь: Мотовиловы – древний дворянский род, состоящий в родстве с русскими Царями (потомки «мужа честна» Андрея Ивановича Кобылы). Конечно, узнать об этом можно не из книг вроде рассматриваемой, а от настоящего исследователя: «Мотовиловы… всё родословие этого обедневшего, когда-то княжеского, а затем дворянского рода, многие представители которого отличились во время защиты Москвы в 1612 году. Иван Михайлович Мотовилов († 1774), кстати, был прапрадедом (через сына Николая Михайловича) Анны Андреевны Ахматовой, что позволяет только сейчас понимать многие ее строки…» [3]. Из этого же рода, «таинственного и отмеченного Свыше» [4], происходит служка Божией Матери и преподобного Серафима Николай Александрович Мотовилов, чье родословие рассмотрел В. И. Карпец, не понаслышке знающий о поэзии и духовности.

Согласно Тамаре Катаевой, ничего этого – ни поэзии, ни духовности – нет. То есть она слышала, что есть, и даже может привести цитаты, но как только дело доходит до конкретных суждений – так сразу и нет. Ахматова тут не при чем; как говорится, на этом месте мог бы оказаться каждый. По той же садистской методике легко препарировать и Цветаеву, и Бродского, и Гаврилу Романовича Державина [5]. Как пишутся стихи: «Где-то она насмотрелась порнографических гравюр 18 века» (с. 212). Каким было русское прошлое: «Старорежимные красивости (как она видела царя, в котором часу полагалось ходить на службу, какой толщины была любовница у Блока и пр.» (с. 195). Как надо говорить об умерших: «Дотянула до 1966-го» (с. 225). Откровенно непристойные реплики опускаю, чтобы они не осквернили чьего-то сознания.

Теперь ясно. Тамара Катаева – ничевок. Нигилист, аннигилятор. И Анна Ахматова в исполнении Тамары Катаевой – мiровая классика в переводе Гоблина. И кстати, тоже воспринимается только первые две минуты, а потом – зиянье, пустота, скучища пренеприличнейшая.

В этой пустоте циник размахивает на кладбище берцовой костью Гоголя, а другой шутник посылает слугу, чтобы посмеяться в лицо надгробной статуе.

Но сама Катаева этого ужаса не замечает. И на общем паучьем фоне мерно раздается: «Вербной субботой этот день не называют, это – Лазарева суббота…» (с. 193), «… За меру отпущенного таланта с нас на Страшном суде не спросят» (с. 187). И обывательское бульканье о культуре: мол, латинские цитаты может употреблять только тот, кто знает латынь в совершенстве, а дома в стиле ампир, мол, в голубой цвет не красят (надо будет рассказать друзьям-латинистам и архитекторам в виде анекдота). И «“человек – это стиль”, – говорила Коко Шанель» (вообще-то это афоризм Флобера, но у Катаевой своя иерархия). И трепетные вздохи о судьбе Льва Николаевича Гумилева, Марины Цветаевой, Георгия Эфрона, Иосифа Бродского (ох и врезали бы ей ее любимые Марина Цветаева и Иосиф Бродский за свою любимую Анну Андреевну, да еще и других бы на подмогу позвали). И похвалы Пушкину с Лермонтовым. И цитата из Евангелия. И пафосное: «Я пишу свою книгу для того, чтобы никто и никогда не учился у Анны Андреевны Ахматовой» (с. 187).

Итак, учиться «bon ton, maintien, tenue» надобно у Тамары Катаевой, пишущей: «Моя маленькая ах-мать-ее-ниана» (часть VII, первый раздел, с. 4, 238).

Да, да: «Я ругаюсь и буду упорно/ Проклинать вас хоть тысячи лет…»

Итак, мы вынуждены читать опус, автор которого даже не способен выразить свои похабные мысли в связной форме, а лишь пачкает ими произвольно надерганные цитаты. Сказанного другими не слышит, слова мемуаристов и критиков принимает за ахматовские, стихов Ахматовой не понимает и не знает [6]. Берется анализировать стихи с точки зрения гинекологического кресла. С первозданным (или, точнее, реликтовым) рвением поносит поэта, уже давно ставшего неотъемлемой частью русской поэзии, истории и культуры. И наконец, публично обвиняет человека во всех мыслимых грехах, при этом коснея в ненависти и злобе.

Итак, по этой логике, Герострат – славный борец с языческим храмом Артемиды Эфесской, а Сальери совершенно правильно отравил масона и гуляку праздного Моцарта. То есть не отравил, а совершенно правильно собирался отравить и рассказывал об этом по всему городу, а Моцарт что-то там симулировал и умер назло заботливому Сальери.

Сальери? Интенция есть, у Катаевой всюду упор на знание неких «правил» (для православных, для поэтов, для барынь). Налицо и метафизическая зависть-ненависть. Впрочем, позвольте: Сальери (и венский, и пушкинский) свои правила действительно знал. Катаева же не подозревает, что в письмах обращение «Вы» пишется с прописной буквы, а в стихах к людям обычно обращаются на «ты», и считает это «манерностью». Это уже не Антонио Сальери, а товарищ Огурцов из «Карнавальной ночи». Но главное: Сальери, каким бы он ни был – собрат Моцарта, композитор, а не охотник до грязного белья и легкой прибыли. Так что остается одно имя: Герострат.

Вдоволь, до поросячьего визга поглумившись над Анной Ахматовой, Тамара Катаева сообщает: «Я много думаю о Пушкине» (с. 405). Страшно подумать, что нам грозит.

Но ни Александру Пушкину, ни Анне Ахматовой, ни Марине Цветаевой, ни Иосифу Бродскому, ни ныне здравствующему Анатолию Найману, ни кандидатам, ни докторам наук, ни читателям с высшим образованием, ни читателям без оного такие заботы и радетели не нужны. Мы люди грешные, стихи любим, а судилищ не любим. И Господь наш Иисус Христос мытаря, блудницу и разбойника принял, а фарисея не оправдал. – «Оставь нас, гордый человек».

Но нет, не оставит. Так и будет обтанцовывать дробными шажками, жужжать над ухом, учить православных ходить в церковь, столбовых дворян – держать себя и говорить по-русски, поэтов – писать стихи. «Карьерочку делает, крошка» (Евгений Шварц, «Дракон»). Тираж 3000, отпечатано в Екатеринбурге (тоже место выпало…), обложка твердая, на обложке коллекция фотографий жертвы, бумага высокого качества, цена издания – солидная. Как сказала однажды Анна Ахматова, чьими словами уместно завершить эту статью: «Позвольте, это не только подло, это еще и выгодно».

[1] Схимонахиня Николая. Царский Архиерей. Слово истины. М., 2004. Т. 1. С. 180.

[2] Слово жизни. Собрал и составил митрофорный протоиерей Николай (Гурьянов). Остров Залит, 1994. С. 382.

[3] Карпец В. И. «Вторая раса» Русских Царей // Россия перед Вторым Пришествием. / Сост. С. и Т. Фомины. Изд. 3-е, испр. и расшир. 1998. Т. II. С. 582-583.

[4] Указ. соч. С. 582.

[5] Кстати, Катаева страшно негодует по поводу того, что Ахматова в частной беседе говорит о Достоевском «Федор Михайлович», о Гончаровой – «Наталья Николаевна» и т.д. Рефрен: «Какой он ей Федор Михайлович?». А кто же? Иван Катериныч под развесистой клюквой? Негодует Катаева и по поводу «Моди» – Модильяни (который, как ей известно, был близким другом Анны Ахматовой). Лучше бы не собственными измышлениями возмущаться, а хотя бы названием станции метро «Войковская».

[6] «Нерелигиозность» и «нелюбовь к жизни» в поэзии Ахматовой. Если кто-то этому поверит хоть на йоту – хороший повод перечитать стихи и прозу Анны Ахматовой в любом неподцензурном издании, будь то издание YMCA-PRESS, двухтомник, составленный М. М. Кралиным (М., 1997) или многотомное издание, ныне выпускаемое ИМЛИ РАН.


Прикреплённый файл:

 Анти-Ахматова, 4 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

29 августа 19:07, Порфирий Петрович:

Честное слово, милостивые государи и государыни, я человек в общем-то незлобивый, но m-me Катаеву публично бы высек розгами по филейной части! Ничего более гнусного, чем то, что здесь процитировано из опуса этой дамочки, нарочно придумать нельзя было бы. Чудовищная женщина... Да женщина ли, право?..


29 августа 19:43, Жанна Одесса:

Спасибо за Вашу статью.Спасибо, что встали на защиту ВЕЛИКОГО РУССКОГО ПОЭТА. Катаевой - СТЫДОБА! и, вместе с тем, жаль её, ведь когда-то совесть начнёт мучить.


29 августа 21:14, Игумен Кирилл (Семёнов):

Наталия, огромная благодарность за эту Вашу статью! Самое жуткое, что Катаева представляется христианкой. Нет слов для обозначения того, что, выражаясь древлим языком, изблевала сия хамоватая жена...


30 августа 12:07, Посетитель сайта:

Бедная, бедная Катаева...Что ж тут скажешь.


31 августа 00:23, Partizan:

Поэт в России больше, чем поэт!

Отчаянный любовник и аскет,

Пророк, мудрец, беспечный хулиган

И домосед, и гость далеких стран.

Спасибо за статью.


31 августа 13:10, В.К.:

"И дух суровый византийства от Русской Церкви отлетал". ОТЛЕТЕЛ. Остались фройлихс и малярия на коммунальной кухне. Спаси Христос, Наталья!


17 сентября 15:01, Посетитель сайта:

спасибо Н. Ганелиной

Спасибо Наталии Ганелиной. Хлестко.По существу. К сожалению, внеморальные (язык не поворачивается сказать" люди")особи никогда не поймут, что такое такт, что может и что не может себе позволить человек. Не стоили бы фитюльки катаевы внимания, если бы не имена тех, кого они обливают помоями...

Хотя, можно вспомнить Раневскую, которая сказала,что Мона Лиза сама вправе выбирать, на кого производить впечатление.

Ужасно, если нас еще ждет подобное варево дефектолога о Пушкине... Читатель


16 мая 16:47, Анкра:

Статья, как отдушина. Ведь кто-то рекомендует читать это! Самое страшное, если содержание книги станет через много лет официально верным. Некоторые авторы-историки ведь уже пересмотрели Великую Отчественную.


31 июля 16:00, Никита:

м

Ахматова, конечно, поэт слабый, но автор "Антиахматовой" — это вообще умалишенный. Серьезно, лечиться дамочке надо.


20 октября 15:20, Посетитель сайта:

Более гнусной и грязной книги мне за все 60 лет моей жизни не попадалось! Интересно, за что Катаева так ненавидит Ахматову? Тут явно что-то личное... Или просто невыносимое желание вывалять кого-то в грязи (причем безнаказанно). ПОразительно душевное убожество автора (не говоря уже о литературном).


21 марта 17:28, Саша:

Огромное спасибо за статью. Я искала, где можно скачать эту книгу, движимая отчасти любопытством, отчасти желанием больше узнать о любимом поэте. Теперь я передумала ее скачивать. Незачем читать глупые книги базарных баб.


19 августа 17:37, Natalia:

Анти-Ахматова

Почему вы так боитесь взглянуть в глаза правде? Да, книга Катаевой грешит и неточностями, и чрезмерной пристрастностью, но увы - в основном-то автор, безусловно, права. Вот что печально. И я делаю вывод отнюдь не на основании этой книги, нет - на основании многих других документов. И стихов самой Ахматовой - это о ее "великости". В 15 лет мне казались эти стихи чудесными, но ведь никому из вас, дорогие мои собеседники, уже не 15 лет. Всему свое время. Об Ахматовой считалось нелояльным говорить правду как о гонимой. ну, а теперь? Не пора ли наконец эту правду узнать? Автор рецензии НАМЕРЕННО повыдергивала самые острые куски из комментариев Катаевой, и, разумеется, получила тот результат, которого и добивалась. Браво! Но на истину это не повлияло.


14 октября 17:00, Людмила.:

Анти-Ахматова

Книгу Катаевой еще не дочитала, но могу уже определенно сказать, что каждый умеющий думать и делать выводы человек может сам представить себе свою Ахматову.

Мне АА давно представлялась человеком не очень приятным. Плохой, даже чудовищной матерью. Потребителем, бесцеремонно взваливающим на других обузы своих бытовых и организационных проблем...

Бесцеремонным и бестактным в отношении других человеком.

И все это только на основании дневников Л.К. Чуковской, которая очень любила Ахматову. Любила, а из строк ее воспоминаний об АА выглядывает порой такая пакость...

Или книга Эммы Гернштейн. Тоже любила и уважала, а, как говорится, из песни слов уже не выкинешь.

Прочитала я эту рецензию и не увидела настоящей критики и "работы над ошибками"

"Вдоволь, до поросячьего визга поглумившись над Анной Ахматовой, Тамара Катаева сообщает"... "Берется анализировать стихи с точки зрения гинекологического кресла"... "Страшно видеть эти судороги авторской ненависти"...

А по существу можно? Вы, автор рецензии, скатываетесь к тому, что сами критикуете.

А дружному хору поддержки очень рекомендую прочитать книгу. И сделать свои выводы, опираясь на "надерганные цитаты". Не сомневаюсь, что ваша позиция изменится.

Р.С. Как поэт Ахматова мне никогда не была интересна. Блудница в молельне - так и есть, Постановление не врет :D


21 октября 11:53, галина Стоянцева:

Анти-Ахматова

У меня есть такое стихотворение:

Скажите, в чем виновен серый цвет,

Что серым родился на белый свет?

Кругом цветы, зеленые луга,

В высоком небе – радуга-дуга,

И можно любоваться без конца

Величием и благостью Творца.

Но в серых затуманенных глазах

Лишь только зависть, только темный страх:

Вся в мире красота досталась им –

Немыслимо нарядным и цветным!

И зреет мысль, и слаще ее нет –

Себя окрасить в яркий, красный цвет!

А это – кровь…

Окрасить себя кровью великих - это желание не только Тамары Катаевой. Имя им - легион. Иначе их никто не заметит, они вне этого окрашивания просто не существуют...


5 февраля 21:59, Владимир:

Будем считать, что её тут не стояло. При желании подобную книгу можно написать и о Пушкине (о Пастернаке, кстати, Катаева уже выдала). Полистал Анти- в магазине. Брать не стал. Читать противно вне зависимости правда это или нет и насколько. "Я поэт, этим и интересен". Так и отношусь к стихам.

О возрасте. Стихи желательно читать, будучи в возрасте автора. Потому у Ахматовой есть кое-что и для тех, кому поболее 15.

Кому адресована книга? А кто её, Катаеву, знает? Молодёжь интересуется сплетнями о своих кумирах. Ахматова для них вроде современницы Екатерины Великой - давно это было. К тем же, для кого главное в Ахматовой - её стихи, это не пристанет. И не только это.


8 декабря 00:20, zkheka:

А чего все на девушку ополчились?

По Ташкенту по крайней мере все подтверждаю.

Какие проблемы?



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018