29 марта 2020
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Дмитрий Данилов
19 января 2009 г.
версия для печати

Самоучитель по Большой Игре

Те, кто помнят телефильм Михаила Леонтьева, открыв книгу "Большая Игра", не ошибутся в своих ожиданиях. Это 300 страниц истории болезни и агрессивной терапии довольно ветхого явления, известного как политическая русофобия. "Большая Игра" – это не историческая хрестоматия, а жесткий самоучитель для нерадивых учеников

Одной из бесспорных библио-находок этого сезона, стала книга Михаила Леонтьева «Большая Игра». В основу книги лег одноименный документальный сериал, шедший на Первом канале с конца 2007 года. Этим и объясняется неизбежная вторичность структуры книги, которой была суждена участь печатной версии популярной телепередачи, а не наоборот. Правда, нужно отдать должное автору – он сам признается в этом минусе в предисловии к книге, так как, по его мнению, материал телесериала получился более книжным, чем телевизионным. Однако, все мы прекрасно понимаем, что в вопросе массовости охвата аудитории, лучшее не всегда бывает врагом хорошего и кое-чем иногда приходится пожертвовать.

В чем основной плюс этой книги? Он заключается в простых и негласных законах микояновской «Книги о вкусной и здоровой пище», согласно которым между хорошим обедом и хорошим ужином должна быть выдержана определенная временная дистанция. Телеверсия «Большой Игры» имела свои естественные недостатки: ее эфир шел заполночь, к тому же само повествование было перегружено для массового зрителя обилием быстротекущих цитат, ремарок и исторических реминисценций, Далеко не каждый даже среди «продвинутых» телезрителей смог бы запомнить весь материал, что сказалось на «фундаментальности» фильма. Впрочем, сам формат телеверсии «Большой Игры» не был нацелен на тяжеловесие «чистого» документализма: это едва ли не первый образец высококлассной и вдумчивой пропагандистской работы на нашем телевидении. Пропаганды, разумеется, в хорошем и незамыленном профанами смысле слова. Но вышедшая спустя полгода с небольшим книга Михаила Леонтьева тем и ценна, что она не является продолжением или «анализом» телекартинки. Можно сказать, что это воплощенный в бумаге телефильм, с сохранением оригинального авторского текста и даже специфического «телевизионного» оформления цитат, реплик, фотографией и карт. Ни больше, ни меньше. Но каждый заинтересовавшийся «Большой Игрой», взяв в руки книгу, отныне может спокойно «переварить» всю нужную информацию, спокойно разобраться и сравнить сообщения приведенных Михаилом Леонтьевым документальных источников, чтобы уж теперь точно ничего не потерять. Поэтому сам опыт, скорее, удался. Потому что если бы сначала вышла книга, а только потом – телесериал, то книгу (все равно — написанную академично или, наоборот, — облегченно), мало кто заметил, а сериал не сыграл бы своего эффекта «разорвавшейся бомбы». Но, слава Богу, все произошло по правильной схеме: повторение – мать учения. Особенно, если есть нечто более закрепляющее для памяти, чем телеэкран.

Вообще, пересказ содержания книжной «Большой Игры» — не самое перспективное занятие. Поражает ее исторический и хронологический охват, равно как и охват представленных автором «игроков» – от английского мореплавателя XVI века Ричарда Ченслера, до Карла Маркса, генерала Петра Дурново, Рудольфа Гесса и Егора Гайдара. Те, кто хорошо помнят фильм Михаила Леонтьева, открыв книгу «Большая Игра», не ошибутся в своих ожиданиях. Это триста страниц истории болезни и одновременно предельно агрессивной терапии довольно ветхого явления, известного как политическая русофобия. Не зря первая глава труда Михаила Леонтьева получила красноречивое название «Прелюдия. Рождение русофобии». С точки зрения автора, подкрепленной небезынтересными историческими интерполяциями, само понятие Большой Игры, как геополитического соперничества Англии (шире – англосаксонского мира, а затем — в целом Запада) и России не может определяться хронометражом исключительно XIX века. Оно берет свое начало чуть ли не с Петра I, «Завещание» которого, искусно сфальсифицированное французами, стало причиной двухвековой английской истерии и параноидальных подозрений британцев, что основная цель русской экспансии – это Индия. И как «линия фронта» — возникает морок Афганистана. Причем линия сопротивления России и Запада сегодня и тогда настолько удивительно похожи, и настолько выходят за пределы отдельных эпох и границ, что поневоле можно поразиться однородности факторов и самого смысла этого небывалого геополитического столкновения в мировой истории. Леонтьев пишет: «Старая Большая Игра – та же холодная, небывалая по упорству и даже по срокам – почти столетие. С теми же инструментами, аргументами, совпадающими почти дословно. И самое удивительное, все ее воплощения и перевоплощения нанизаны на одну ось. Это Афганистан. Вокруг этой оси, этого несчастного, Богом и людьми забытого места крутятся, продолжают крутиться приводные механизмы новейшей мировой истории».

Весь блок книги, посвященный классической фазе Большой Игры – англо-русского противостояния в конце XVIII-го – начале XX вв., захватывает как исторический роман. Это захватывающий рассказ не портит даже практическое отсутствие анализа событий собственно Крымской войны – эпикриза старой Большой Игры. Но с другой стороны, превосходно описаны и изучены действительные «приводные механизмы», ее повлекшие. А самое главное – вскрыт основной мотив того периода Большой Игры – переоценка англичанами русской угрозы на Востоке (и в меньшей степени – недооценка русскими английской угрозы). Вот что пишет один из немногих русофилов в современном английском истэблишменте Родрик Брейтвейт: «Британцы боялись русских. Это было глупо. Я до сих пор не понимаю, как русские могли бы перебросить армию через Гималаи, но все-таки мы этого боялись. Я думаю, то же самое происходит сейчас с американцами».

Но не только противостояние Англии и России само по себе привлекает автора. По сути, устами исторических деятелей, политиков, экономистов, политологов и журналистов Леонтьев дает описание разницы способов цивилизационной экспансии Англии и России. Если первая высасывала все соки из колоний, четко проводя разницу между высокомерным «бременем белого человека» и туземцами, то Россия поступала иначе. Удивительны наблюдения наших геополитических врагов, приведенные в книге. Вот какой экзамен русской экспансии в Средней Азии делает, к примеру, небезызвестный лорд Керзон: «Ничто не оставило большего впечатления завершенности завоеваний России, чем зрелище этих людей – только 8 лет назад ожесточенных и решительных врагов России на поле боя, а теперь носящих форму ее армии, делающих карьеру на царской службе и пересекающих Европу, чтобы приветствовать белого царя как своего властелина».

Но между строк читается кое-что еще: растущая геополитическая мощь России всегда встречала и будет встречать отпор со стороны Запада, даже если это никак не обусловлено законами формальной логики. Неосвоенные территории, неразведанные пути, непрописанные границы при определенном давлении на сам вопрос значат в геополитическом противостоянии не меньше, чем прямое объявление войны. Тогда это было тотальной «холодной войной» за господство в колониях – как освоенных, так и неизведанных. Сегодня это – тотальная «холодная война» за энергетические и экологические ресурсы, которая способна через какое-то время перерасти в «горячую». Именно поэтому книга Михаила Леонтьева – это не историческая хрестоматия, а жесткий самоучитель для нерадивых учеников.

Во второй половине книги, посвященной новым фазам Большой Игры в XX веке, повествование автора разветвляется, что сказывается и на анализе событий, ибо все ухватить, конечно же невозможно. Единственной обидной лакуной является отсутствие описания в качестве фазы Большой Игры анализа действий еврейско-англосаконского банковского капитала в революции 1917 года, равно, как и подрывной работы против России таких знаковых «игроков», как полковник Хауз или Якоб Шифф. Риск загромоздить сопутствующим материалом книгу, конечно же, довольно весомый фактор, который способен размыть и без того огромный пласт аналитической информации, однако эта лакуна дает о себе знать. Например, остается непонятным, каким именно образом геополитический инстинкт преемства политики исторической России вдруг проснулся у большевиков? Какие силы его пробудили – эволюция самой власти, элементарная борьба за самосохранения или просто банальная политика бывших бандитов «кидать» своих первоначальных «опекунов» из «лагеря мировой буржуазии»? Без ответа на эти вопросы остается непонятной деятельность загадочного демонического романтика русской революции Якова Блюмкина, который в 1920 году проникает в Персию и Палестину, пытаясь сорвать планы Британской империи по строительству стратегической магистрали от Средиземного моря к Персидскому заливу. Вряд ли таким человеком, как Блюмкин, двигали континентальные интересы русской Большой Игры. Логичнее предположить, что интересы русской Большой Игры и ранних большевиков временно совпали. А положительный эффект этих совпадений был потом вовремя замечен гениальным Сталиным, который успел перезагрузить русскую Большую Игру за мгновения до очередного краха.

Особое место в книге Михаила Леонтьева посвящено раскрытию смысла Второй мировой войны в Большой Игре. Блестящее описание классической геополитической «разводки» немцев со стороны союзников, выразившейся в провоцировании лобовой атаки сил Третьего Рейха на СССР вместо очевидного и почти безболезненного пути немецких армий через Северную Африку и Ближний Восток на английские колонии, на многое открывает глаза. Правда, гипотеза о том, что немцы собирались соединиться с японцами в Индии и затем рвануть на север через Среднюю Азию, чтобы расчленить СССР, следует признать, положа руку на сердце, не более, чем интересной гипотезой. Особенно, если учитывать вопрос о наличии коммуникаций, ведущих в Среднюю Азию через горные перевалы Афганистана, и вопрос о необходимой численности имеющихся у Рейха и Японии войск для столь масштабной затеи. Словом – все то, обо что обожглись те же англичане.

Но безусловной «школой продленного дня» для невнимательных геополитических учеников, до сих представляющих собой политический и экономический истэблишмент России, стала история, которую Михаил Леонтьев назвал «Нефть в Игре». Все в ней – от ее «первого запаха», когда в ходе ничем немотивированных внешне беспорядков 1903-1904 гг. на промыслах в Баку сгорели сотни вышек и миллионы тонн нефти, и вплоть до 1985 года, когда Саудовская Аравия по сговору с США решает втрое поднять нефтедобычу и обрушить советскую экономику, говорит о том, что у энергетического шантажа довольно богатая история. Любопытно, что в первом случае произошла утрата Российской Империей внешних рынков керосина в пользу США и нефтяной империи Рокфеллера, и конец эпохи лидерства царской России по добыче «черного золота», которая к 1917 году добывала нефти вдвое меньше, чем США. Это наводит на мысль: а не подтолкнул ли кто извне «товарищей поджигателей», в результате чего царская Россия лишилась своих энергетических рынков всерьез и надолго? Не менее поучительна история нефтяной эйфории советского руководства в 70-80-е годы, когда валютная выручка направлялась не на модернизацию экономики, а на закупку зерна, став универсальным разрешителем всех проблем для советских вождей и одновременно – любимым наркотиком. Но, эйфория от каждого наркотика недолговечна и решение Саудовской Аравии обрушить мировые цены на нефть и заодно — экономику СССР, стало началом конца Советского Союза, полностью к тому времени зависимого от поставок углеводородов. Конца – потому что великая держава, чьи неоплаченные внешние долги вынуждают ее брать кредиты на Западе под политические условия, обречена как великая держава.

Но самый главный вывод из этой истории, конечно же, заключается не в конспирологических перепадах мировых экономических конъюнктур. Михаил Леонтьев задает всем нам вопрос: как же так получилось, что в Советском Союзе с его колоссальными богатствами и людскими ресурсами, произошла фатальная закупорка социальной системы, исключающая серьезную социальную ротацию? И сам же отвечает: причина в неадекватности политических верхов СССР, когда постсталинская элита сделала все, чтобы эту ротацию прекратить, добившись для себя сначала гарантий личной физической безопасности, а затем — полной неприкосновенности и тотальной безответственности, когда поводом к отставке в большинстве случаев могла служить только естественная смерть. В итоге, по меткому замечанию Леонтьева, на смену самовымирающей советской геронтократии, не позаботившейся вовремя о достойной смене, пришли «люди с интеллектом и кругозором бригадира скотоводческой бригады». Мы все помним Эм Си Горбачева…

Этой книге фантастически повезло – она вышла за пару месяцев до разразившегося глобального финансового кризиса. Дело здесь, конечно, не в финансовых проблемах с изданием, здесь другое… Дело в том, что история болезни, описанная Михаилом Леонтьевым, увидела свет как раз в ту эпоху, творцам которой стоило бы сделать из этой истории прямые выводы. Потому что та стратегия, с которой Россия пришла к 2009 году, мало чем отличается от стратегии советской сырьевой эйфории, закономерно закончившейся нефтенаркотической ломкой. Как и в случае с геронтократией СССР, Россия столкнулась с «идейной геронтократией», когда одни и те же лица застряли в экономическом руководстве страны еще с ельцинских времен, а идол либеральной экономической парадигмы не низвержен, а продолжает процветать и устами Кудрина и Со требовать новых жертв для своего молоха. Мы в очередной раз наступили на старые грабли. Хочется надеяться, что в этот раз, после шока от удара этими граблями по голове, наконец, наступит просветление. Пусть не сразу, но наступит. Потому что иначе Россия, как серьезная держава, не сможет адекватно и на паритетных началах противостоять вызовам Большой Игры, которую пока еще никто не отменял. Но наш паритет в Большой Игре невозможна, если акцент будет делаться только лишь на энергетические ресурсы страны, а не на культуру, пассионарность и национальное самосознание ее народа. Потому что победа в Большой Игре империи без имперского народа – это нонсенс. Равно как нонсенсом является участие в Большой Игре без четкой государственной идеологии, без внятной исторической самоидентификации, без самого чувства нашей общности. «Не надо бояться Большой Игры. Ее надо заслужить», — пишет Михаил Леонтьев. Ведь как сказал самый известный классик Большой Игры, «Только когда все умрут, закончится Большая Игра».

«А мы пока еще живы», — напоминает нам автор.


Прикреплённый файл:

 big.jpg, 4 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

20 января 13:12, Посетитель сайта:

Господин Данилов, не могли бы Вы пояснить, именно что Вы определяете в статье как русофобию? С уважением, Александр.


23 января 01:15, ДД - Посетителю:

Русофобию я не определяю. Ее уже давно определили до меня. Я же просто упоминаю об истоках политической русофобии, о которых говорит в своей книге Михаил Леонтьев. По его мнению они исходят со времен Петра. Духовная русофобия, разумеется, намного старше.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2020