23 марта 2017
Правые мысли
Книги/Журналы

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Наталия Ганина
8 мая 2004 г.
версия для печати

ЦАРЬ-ОХРАНИТЕЛЬ (Император Николай Первый. / Изд. подг. М.Д. Филин. М.: «Русскiй мiръ», 2002).

По кончине Государя Императора Николая Павловича его стали называть «Незабвенным». И действительно, память о Николае I, подобно тютчевскому утёсу, в любую эпоху остается неколебимой...

Николай ПервыйЕго воспоминания о младенческих годах начинаются с эпической простотой: «Всем известно, кто был мой отец и кто моя мать; я могу только добавить, что родился 25 июня стар. ст. 1796 г. в Царском Селе». Именно так: всем известно...

Впрочем, всем известное сводится к весьма немногому: «николаевская Россия», «декабристы», «поэт и царь»... Некогда его люто ненавидели, ибо чувствовали на себе его железную руку; хула на Императора Николая была бунтом против высшей силы. Теперь этого нет; Николая I воспринимают главным образом как принадлежность эпохи, в которую довелось действовать всем, кроме него. Плавный переход от злопамятства к безпамятству. Не почитать ли в переводе книжечку Анри Труайя «Николай I» (М.: «Эксмо», 2003) – пусть нам расскажут, как царь велит вызвать в Петербург «поэта Пушкина».

Так – и, конечно же, не так. Годы после двухсотлетнего юбилея со дня рождения Императора Николая отмечены особым вниманием историков к его личности и царствованию. Осуществлено переиздание двухтомного труда Н.К. Шильдера «Император Николай Первый, его жизнь и царствование» (М.: «Алгоритм», 1997), вышли книги «Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков». / Сост. Б.Н. Тарасов. Т. 1-2 (М.: «Олма-пресс», 2000); «Николай I. Муж. Отец. Император» Сост. Н.И. Азарова (М.: «Слово/Slovo», 2000), Выскочков Л.В. «Император Николай I: человек и государь» (СПб: Изд-во СПбУ, 2001). М.Д. Филин назвал это «возвращением великого Государя», однако уместнее было бы определить эти устремления как «возвращение к великому Государю».

Достойное место в ряду исследований об Императоре Николае I занимают две рассматриваемые здесь книги. Они превосходно дополняют друг друга. Обширный свод материалов, составленный М.Д. Филиным, призван прославить Царя и человека; биографический труд Л.В. Выскочкова посвящен «человеку и Государю Императору». Два воплощения: памятник и портрет.

Обратимся к тому, что открывается в этих повествованиях.

-----

Детям страшных лет России казалось: «Николая I любить трудно» (Б. Зайцев). Вникая в истинные свидетельства – трудно не полюбить. Как всегда, оказывается, что мы ничего не знаем, хотя о чем-то можно было догадываться (так на давней выставке все долго медлили перед маленьким «приватным», карандашным или акварельным портретом: «Это – Николай Первый? – Античный герой!»). Император-рыцарь (во всем – от сознания монаршего долга до глубоко-личного). Герой с нежной душой. Богатырь, не снисходящий до собственных недугов. Монарх, переживающий казнь пятерых мятежников как личную трагедию.

«Приговор состоялся и объявлен виновным. Не поддается перу, что во мне происходит; у меня какое-то лихорадочное состояние, которое я не могу определить. К этому, с одной стороны, примешивается какое-то особое чувство ужаса, а с другой – благодарности Господу Богу... » (письмо Императора Николая Павловича от 12 июля 1826 г.). «Я бы хотела, чтобы эти ужасающие два дня уже прошли... О, если бы кто-нибудь знал, как колебался Николай!» (из дневника Императрицы Александры Феодоровны).

Каким был Государь Николай Павлович? – К великому сожалению, приходится оставить множество живых и ярких свидетельств там, где они приведены, и дать отсылку к упомянутым выше книгам. Как сказал об этом граф Д.Н. Блудов, «не знаешь, чему более удивляться, удивляться с наслаждением» («Император Николай I...», с. 255).

При всеми отмечаемой величественности («Царь с головы до пят», «по росту, осанке и выражению лица он казался владыкой мiра») – всех покоряющее обаяние, при властной твердости – старинная, тех времен трепетность, при глубокой серьезности... смешливость.

Приведем лишь один эпизод, в котором заключено многое. Рим, 1845 год, историческое свидание Императора Всероссийского с папой римским. «Император не любил католического духовенства и не считал нужным скрывать свое отношение к людям, толпившимся в покоях папы. Он шел, гордо подняв голову и твердо шагая военной походкой. Никого из кардиналов он не удостоил ласкового слова или даже взгляда. Выражение лица его было самое решительное, и придворные папы ясно читали на нем, что от этого человека не добьешься никаких послаблений... На ласковые речи и Николай отвечал радушным, непринужденным тоном; он взял руку папы и почтительно поцеловал ее...» (воспоминания цит. по: «Император Николай I...», с. 553). О результатах беседы пусть судят историки; папа римский возлагал на нее большие надежды, тогда как Император не обольщался. Примечательнее всего – неожиданное продолжение: «... Папа Григорий XVI в разговоре с Государем очень хвалил ему скульптора Фабриса, делавшего бюст его святейшества. Этот художник сделался скульптором, кажется, точно так же, как... директором Ватикана, т.е. через протекцию папы, которому он доводился земляком... Государь, посещая мастерские иностранных скульпторов, приказал везти себя и в студию Фабриса. При входе в нее Царь позвал скульпторов... Старик Фабрис, ломаным французским языком, начал объяснять Его Величеству содержание мраморных, до крайности уродливых барельефов, исполненных для памятника Тассу; худшую и карикатурнейшую часть монумента составляла фигура поэта. На объяснения Фабриса Царь рассеянно отвечал: «C’est charmant, c’est sublime!» и в то же время, вполовину оборачиваясь к нам, говорил, уже по-русски: «Экая мерзость, экая дрянь!» Положение наше было самое затруднительное, смех так и порывался из нас, но смеяться было невозможно, – иначе бы мы изменили Государю... Фабрис, восхищенный возгласами Императора..., продолжал объяснять действительно запутанное и до ребячества наивное содержание барельефов. – C’est superbe, superbe! – снова говорил Царь и, опять вполовину оборачиваясь к нам, прибавлял по-русски: – Каковы, каковы же у них скульпторы, да это просто срам!» (из воспоминаний скульптора Н.А. Рамазанова; «Император Николай I...», с. 568).

«Каменный гость»? – Скорее – Пушкин, и неожиданную эту, «дерзкую» догадку подтверждает высказанная по другому поводу мысль В.В. Розанова: «Император Николай – Пушкин по ясности души на престоле...» («Император Николай I...», с. 733).

И взгляд у Государя, судя по воспоминаниям, был не ледяной, а огненный.

Лейтмотив воспоминаний: античность, героика, сравнение с Марсом, «голова Юпитера» – да, но здесь не языческий холод, а живые, одушевленные черты. Император Николай был искренно верующим, глубоко благочестивым человеком. В официальных указах, частных письмах, высказываниях (и, конечно же, в завещании) – вечная благодарность Богу. Из письма к Наследнику: «Первое мое движение было благодарить Бога», – да, это всегда было его первым движением. После катастрофы в путешествии, со сломанной ключицей пройдя версты по зимней дороге, Государь взошел в избу и, перекрестясь на иконы, пропел тропарь Кресту: «Спаси, Господи, люди Твоя...»

-----

Каким был Император и Самодержец Всероссийский? Лучше всего об этом было сказано Филаретом, митрополитом Московским, приветствовавшим Царя при въезде в холерную Москву: «Цари обыковенные любят являться Царями славы, чтобы окружать себя блеском торжественности, чтобы принмать почести. Ты являешься ныне среди нас, как Царь подвигов, чтобы опасности с народом Твоим разделять...» («Император Николай I...», с. 433).

«С сердечным соболезнованием получил ваше печальное известие. Уведомляйте меня эстафетой о ходе болезни. От ваших известий будет зависеть мой отъезд. Я приеду делить с вами труды и опасности. Преданность воле Божией!» (из письма к кн. Д.В. Голицыну, московскому генерал-губернатору; «Император Николай I...», с. 176). Как доказано ныне, именно этому посвящен «Герой» Пушкина.

Царь подвигов.

Блестящее подавление декабрьского мятежа – победа над несостоявшимся «временным правительством». Посвященные этому страницы книги Л.В. Выскочкова читаются, как сводка захватывающих новостей – точнее, боевых действий, разворачивающихся на глазах. Собственно, это эпизод войны Двенадцатого года, перенесенный на улицы и площади Петербурга. Приведенное выше розановское сравнение Николая I с Пушкиным завершалось так: «... но только без его воображения и, следовательно, гениальности». Гениальность полководца – налицо. «Как древнему витязю, ему пришлось богатырски спасать свою невесту-Россию от коварных похитителей...» (графиня А.Д. Блудова; «Император Николай I...», с. 591).

Говоря о царствовании Императора Николая I, можно сказать просто: сбылось всё, о чем просят в молитвах чина венчания на царство. «И Вернаго Раба Твоего Великаго Государя Николая Павловича, Его же благоволил еси поставити Императора над языком Твоим, притяжанным честною Кровию единороднаго Твоего Сына, помазати удостой елеом радования, одей Его силою с высоты, наложи на Главу Его Венец от камени честнаго, и даруй Ему долготу дней, даждь в десницу Его скипетр спасения, посади Его на престоле правды, огради Его всеоружием Святаго Твоего Духа, укрепи Его мышцу, подчини Ему вся варварския языки...» Так было. Но, обращаясь к этому, мы узнаем не только, «какой была Россия», но и что такое Россия. Не будем перечислять здесь внутри- и внешнеполитических достижений. Представляется, что русское чудо той эпохи вполне отразилось в одном эпизоде русско-турецкой войны. Новый фрегат «Рафаил» во время крейсерства между Трапезундом и Батумом был окружен турецкой эскадрой. Командир корабля, капитан 2-го ранга Стройников, принял решение сдаться. «Это был единственный до Цусимы случай, когда сдался корабль под российским флагом... Рассказывали, что после обмена пленными и возвращения Стройникова Николай Павлович в гневе написал резолюцию: «Разжаловать! В рядовые! Без срока службы! Без права женитьбы! Дабы не плодить в русском флоте трусов!» В отношении же фрегата «Рафаил» Николай Павлович еще 4 (16) июня в Варшаве написал указ на имя адмирала А.С. Грейга: «... когда он будет возвращен во власть Нашу, то, почитая фрегат сей недостойным носить флаг Российский и служить наряду с прочими судами Нашего флота, повелеваю предать оный огню». Что и было выполнено через четверть века: фрегат, названный турками «Фази-Аллах» («Данный Богом»), был зажжен во время Синопского боя в 1853 году флагманским кораблем адмирала П.С. Нахимова и взлетел на воздух» (Л.В. Выскочков. Николай I. С. 181).

Одними «личными качествами», пусть и самыми достойными, этого не объяснишь: это то, что дается свыше Царю Православному.

Сам Государь как никто сознавал свое назначение. «Глубоко искренний в своих убеждениях, часто героический и великий в своей преданности тому делу, в котором он видел миссию, возложенную на него Провидением, ... Николай I был дон-Кихотом Самодержавия... Этот человек, который был глубоко и религиозно убежден в том, что всю свою жизнь он посвящает благу родины, который проводил за работой восемнадцать часов в сутки из двадцати четырех, трудился до поздней ночи, вставал на заре, спал на твердом ложе, ел с величайшим воздержанием, ничем не жертвовал ради удовольствия и всем ради долга, и принимал на себя больше труда и забот, чем последний поденщик из его подданных...» (фрейлина А.Ф. Тютчева; цит. по: «Россия перед Вторым пришествием». / Сост. С.В. Фомин. СПб, 1998. Т. 1. С. 317).

«Моя исповедь» Императора (записка 1830 г., написанная в трудный час) – не душераздирающие признания, а «испытание перед судом моей совести», выяснение того, «в чем заключается мой долг». Это обзор положения России и план действий. «Вот моя исповедь... она серьезна, решительна, она ставит нас в положение новое, одинокое, но, – я осмелюсь высказать это, – почетное и достойное нас. Кто посмел бы напасть на нас? А если бы посмел, я был бы уверен в поддержке страны, потому что она оценила бы по достоинству свое положение и с помощью Бога сумела бы покарать дерзость зачинщиков» («Император Николай I...», с. 181).

«Дай Боже, чтоб я полезен мог быть матушке России, которой служу от всей души и <по> крайнему разумению...» (из письма к кн. И.Ф. Паскевичу; «Император Николай I...», с. 208).

«Кажется мне, что среди всех обстоятельств, колеблющих положение Европы, нельзя без благодарности Богу и народной гордости, взирать на положение нашей матушки России..., платящей добром за зло и идущей смело, тихо, по христианским правилам к постепенным усовершенствованиям, которые должны из нее на долгое время сделать сильнейшую и счастливейшую страну в мiре. Да благословит нас Бог и устранит от нас всякую гордость или кичливость, но укрепит нас в чувствах искренней доверенности и надежды на милосердный Промысел Божий!» (из письма к кн. И.Ф. Паскевичу; «Император Николай I...», с. 216).

Это о нем было сказано: «Отец народов». «Спешите, граждане, все в Кремль, / Приветствуйте Отца народов...» – Николай Фомин, «Отец Царства Русского, или Неделя пребывания великого монарха Николая I в печальной Москве», СПб., 1831 г.

Сам Государь не искал этого титула, как не желал и завоевания Константинополя, называя возможное его взятие «случайностью, осуществления которой молил Бога не допускать» (Л.В. Выскочков. Николай I. С. 358). «Может статься, что обстоятельства принудят меня занять Константинополь... Я... расположен принять обязательство не водворяться там в качестве собственника; в качестве временного охранителя – дело другое» (с. 403).

Это было дано России, и говоря сейчас о прошлом и будущем, надо быть благодарным за это, данное после великих испытаний и перед испытаниями величайшими. Николаевская эпоха – полдень славы. И что сказать, кроме всеобъемлющего: солнце.

Император Всероссийский – Николай; митрополит Московский – Филарет; старец – преподобный Серафим; поэт и историк – Пушкин.

Поразительно, что в разговоре о Библии, поводом к которому стало обсуждение пушкинского «Пророка» (записки А.О. Смирновой-Россет; «Император Николай I...», с. 510), Государь приводит единственную цитату из Откровения св. Иоанна Богослова (ср. Отк. 8, 1):

«... Что же касается до Апокалипсиса, то признаюсь вам, что я в нем не особенно много понимаю, но это также высокопоэтично: помните ли вы этот текст: “И бысть в небе безмолвие велие”?»

-----

Но была и тень. Об этом мы не прочтем ни в одной из упомянутых выше книг, задуманных как «белые книги» об Императоре (что само по себе достойно всяческого одобрения), но не как исследования о судьбах Русского Царства. Было предпринятое ради постройки Храма Христа Спасителя разрушение древнего Алексеевского монастыря в Москве. Об этом сказала Императору девица Евдокия, которой в видении явился св. Макарий Можайский: «Рассказывая Государю о бедствиях, которые угрожали России, я сказала ему, что он может их до некоторой степени предотвратить открытием мощей святого Макария [Можайского]. Государь мне ответил на это: «Я недостоин такого дела». Тогда я сказала ему: «А разрушить древний Алексеевский монастырь, чтобы на месте выстроить новую церковь, ты почел себя достойным, не потрудившись даже вопросить людей Богоугодных, угодно ли это Божией воле?» (см.: «Россия перед Вторым пришествием». / Сост. С.В. Фомин. СПб, 1998. Т. 1. С. 323–324).

Разрушение этого монастыря таинственно означало угашение одного из семи светильников пред Престолом Божиим (Отк. 4, 5), которым в символической градостроительной композиции Москвы – центра Русского Православного Царства – уподоблялись семь укрепленных монастырей Белого города (мысль М.П. Кудрявцева; там же).

Истинный смысл царствования Императора Николая I понял К.Н. Леонтьев, сказавший: «Император Николай, по смотрению свыше, был призван задержать на время то всеобщее разложение, которое еще до сих пор никто не знает, чем и как надолго остановить.

И он, с истинным величием гения-охранителя, исполнил свое суровое и высокое назначение!» (цит. по: К.Н. Леонтьев. Восток, Россия и Славянство. М.: «Республика», 1996. С. 545; цит. приводится также в кн.: «Император Николай I...», с. 637).

Это понимал и сам Император: «Революция на пороге России, но клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока, Божией милостью, я буду Императором!» (слова, сказанные Вел. Кн. Михаилу Павловичу в конце декабря 1825 г.; «Император Николай I...», с. 124).

Преподобный Серафим говорил Н.А. Мотовилову: «О Государе же не пекись. Его Господь сохранит. Он в душе христианин, чего не могут о себе сказать иные даже и из духовных великих особ» (цит. по: Серафимово послушание. Жизнь и труды Н.А. Мотовилова. М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. С. 101). Его и Его Россию Господь сохранил...

Конец царствования Николая I облечен скорбью. Крымская война, тяжелое испытание для России и Императора. Здесь – то, чего не могут понять ищущие только героя, только Цезаря, только «идеального Самодержца»: тот крест, который несли все Русские Цари.

«Одна из Его последних фраз, обращенных к Наследнику, была: «Держи всё – держи всё». Эти слова сопровождались энергичным жестом руки, обозначавшим, что держать нужно крепко» («Россия перед Вторым пришествием». Т. 1. С. 336; «Император Николай I...» С. 605).

«Мне хотелось, приняв на себя всё трудное, всё тяжкое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе. Теперь иду молиться за Россию и за вас...» (последние слова, сказанные Наследнику; «Император Николай I...», с. 310).

И всем нам, всей России на долгую память – посмертное явление Императора Николая митрополиту Киевскому Платону («Император Николай I...», с. 647–648).

«Не знаю, поверите ли вы моему рассказу; но не забывайте; я старик, и, хотя и недостойный, но служитель алтаря Господня, и мне нет никакой надобности говорить ложь или вымысел.

Дело было, когда я епископствовал на Дону, именно в конце сорокоуста по скончавшемся Государе Николае Павловиче. Сижу я у себя, время было около полунощных часов под воскресенье, сижу и читаю очередную проповедь одного священника, в которую и было погружено все мое мышление... Стало быть, воображение бездействовало и ни к чему меня не приготовляло. В правую сторону от моего стола находилась дверь в приемную и она, по обыкновению, была настежь отворена. Я ведь жил всегда, как говорится, нараспашку... Сижу я, с углублением читаю проповедь, кое-что мараю в ней и вдруг чувствую, что меня что-то ударило в правый бок, ударило слегка, как будто детским резиновым мячиком, брошенным из растворенной двери. Я не мог не взглянуть в эту сторону, взглянул, и что же представилось глазам моим? В дверях стоит во всем своем царском величии, немного склонясь в сторону, Государь Император Николай Павлович, устремляя на меня свой орлиный взор. И это не было какое-нибудь туманное, призрачное явление; нет, я вижу незабвенного моего Царя, и он проницательно, величественно и вместе с тем добродушно смотрит на меня. И это было не на мгновение. Невольно возник в душе вопрос: встать ли мне и поклониться? Но как кланяться привидению? А с другой стороны, как не поклониться Царю, земному богу? Привстаю, и в эти секунды ясный, дивный образ великого из царей земных стал мало-помалу переходить в туманный призрак, стал исчезать, не двигаясь с места, и исчез предо мною; но я не заплакал, и вот с той-то минуты реже стали падать из глаз моих слезы при воспоминании о незабвенном Царе Русского Царства».


Прикреплённый файл:

 nikolai-3.gif, 0 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

24 декабря 18:06, Посетитель сайта:

обложка не та!

Вы пишете об антологии Филина, а рекламируете белетризированный вариант монографии Выскочкова. Есть разница?!


6 февраля 18:10, aldanov:

Похвалы Николаю?

Мне кажется, что автор несколько забылся и воспарил над реальной историей. Он хвалит характер человека, который на 30 лет заморозил Россию. Никакого общественного движения, правительство из генералов, растущее отставание от других европейских стран, проигранная в результате всего этого Крымская война. Какая нас радость, что человек с замашками полкового командира был смешлив, благороден, смел? Он вдобавок совсем не годился для своей роли правителя.


4 марта 20:06, Посетитель сайта:

супер


11 сентября 08:45, Посетитель сайта:

информация,которой нигде не могли найти!


13 декабря 10:04, мария:

великий николай павлович

Император николай павлович был самым великим государем 19 века. Он был намного лучше своего брата александра I. Россия при нем развивалась и не было никакого заморожения страны- это все мифы, которые сочинили его недоброжелатели.При нем развивались наука, искусство, литература, появилась железная дорога. Словом, это был самый достойный император России.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2017