24 октября 2019
Слева направо
Слева

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















23 сентября 2011 г.
версия для печати

Междуцарствие

Прошлое России — это будущее Европы. Россия исторически решила проблему, которую основной части Европы еще только предстоит решить. Россия сегодня живет так, как Европа будет вынуждена жить лет через тридцать.

Сейчас Зигмунт Бауман говорит о «междуцарствии» — ситуации сродни революционной: верхи глобального мира уже не могут, а низы не хотят жить по-старому. Что дальше? Устоят ли государства, не распадется ли мир на национальные диаспоры? Об этом Зигмунт Бауман рассуждает в интервью «Итогам».

— Профессор Бауман, многие моменты вашей жизни тесно связаны с Россией. Сильно ли наша страна изменилась за последние годы, стали ли мы частью глобального миропорядка?

— Что касается, например, Москвы, то чисто внешне, особенно если сравнивать с 1943 годом, когда я уходил отсюда добровольцем в польскую армию, изменения огромны. Москва стала сегодня одним из мировых центров, со всеми положительными и отрицательными в этом плане характеристиками.

Однако кое-что не меняется. Например, бюрократические препоны, которые, как и раньше, усложняют жизнь людям и настораживают таких же, как я, командированных. В вашем посольстве в Лондоне мне выдали анкету, в которой требовалось ответить на вопрос: «Принимали ли вы участие в военных конфликтах?» Я отвечаю: «Да, принимал». Следующий вопрос: «Укажите, когда это было». Указываю: «Великая Отечественная война, 1941—1945 годы». Но у меня такой ответ не принимают: требуют четко указать день, месяц и год. Но это же полный абсурд! Та же форма требует дать полный перечень моих зарубежных поездок. Но кому какое дело, куда и зачем я выезжаю? Да и возраст не позволяет точно помнить все мои перемещения по миру. Значит, я буду врать. Когда я честно признался в этом девушке, которая помогала мне заполнить форму, та, не моргнув глазом, заявила: «Не волнуйтесь. Укажите любую дату, все равно это ничего не значит, да и никто особо проверять не будет». В этом плане Россия разительно отличается от других демократических стран.

— Какие вызовы, на ваш взгляд, угрожают современному глобальному миру?

— По моему мнению, то, что происходит сейчас, является отрицательной глобализацией. Положительная, я подчеркиваю, еще не началась! К первой относятся стихийные потоки товаров и капитала, международная преступность, терроризм, торговля оружием и наркотиками. К положительной же глобализации я отношу силы, которые хотят установить на глобальном уровне эквиваленты национального государства. Мы ныне не имеем международного сообщества. Проблема в том, что терроризм глобален, а защита от него — нет. Международное право очень однобоко. Получается, что вам нельзя проезжать на красный свет, если вы подписали соответствующую конвенцию. А если вы ее не подписали — что тогда? Возникает опасная ситуация, не поддающаяся контролю.

— А что вообще важнее: соблюдение прав человека или обеспечение безопасности и стабильности?

— В свое время Великая французская революция открыла новую эпоху, провозгласив Декларацию прав человека и гражданина. Но универсальны ли эти права? Должны ли они гарантироваться всем или лишь гражданам отдельного государства? Вскоре выяснилось, что доминирует вторая интерпретация: если у вас нет документа, подтверждающего гражданство, то у вас нет и прав. Вас, к примеру, можно интернировать в какой-нибудь лагерь для беженцев. Или посадить в самолет и отправить в любую точку планеты.

Известный итальянский философ Джорджо Агамбен взял в качестве прообраза современного человека римское понятие Homo sacer — это преступник-отщепенец, которого нельзя даже принести в жертву, зато можно безнаказанно убить. Ныне это понятие превратилось в глобальную проблему. После всевозможных революций последнего времени как на просторах бывшего советского лагеря, так и на Ближнем Востоке и в Северной Африке появилось огромное число таких людей, вынужденных оставить отечество и пуститься на поиски лучшей доли. Большинство из них отправляются в страны, которые проповедуют права человека. Но, оказавшись в «свободном мире», эти люди по большей части универсальных прав оказываются лишены.

— Волна революций в странах арабского мира — это побочный эффект глобализации?

— Эти события выглядят новыми и необычными, но сама проблема — старая. В свое время бывший британский премьер Тони Блэр подписал с рядом арабских государств так называемый торговый контракт, согласно которому в случае серьезного конфликта или междоусобной войны эти страны на деньги британского правительства должны на месте построить для беженцев специальные лагеря. Поначалу план сработал. В той же Ливии были организованы лагеря на границе с Тунисом, а по другую сторону — на границе с Египтом. Но потом все пошло наперекосяк. В Италию начался исход беженцев не только из Ливии, но и из самого Туниса. В итоге дело дошло до конфликта внутри ЕС между Италией, с одной стороны, Францией и Великобританией — с другой. Возможно, многие страны ЕС поднимут вопрос о реинтерпретации Шенгенских соглашений.

— Почему не удался проект интеграции мигрантов?

— Дело в том, что мы ведем заранее проигранную войну. Мир сейчас совсем иной, чем он был 50—60 лет назад. Тогда человечество было беременно идеей ассимиляции. От чужеземцев, которые приезжали в ту или иную страну, местные жители ожидали отказа от своих нравов, традиций и даже языка. Но этого не произошло. Да, турецкие рабочие в Германии в основном соблюдают немецкие порядки — но они не хотят быть немцами, а желают оставаться турками. То же самое во Франции, Италии и многих других странах Европы. Полвека назад мир еще верил в иерархию культур. Считалось, что существуют высшая и низшая культуры. Представителям последней, оказавшимся в обществе, где превалирует высшая культура, следовало растворяться в ней. Но никакой ассимиляции культур не случилось. В мире сейчас много центров. Культуры живут одна возле другой. Или одна над другой. Как и одна под другой.

Я отважусь предсказать будущее Европы, да и всего мира. Оно состоит в том, что нас всех ожидает глобальная диаспоризация. В Лондоне, например, существует 70 национальных, религиозных и языковых диаспор. Когда вы приходите на работу, где рядом трудятся представители разных диаспор, вы не стремитесь развязать с ними войну. У вас с этими людьми выстраиваются отношения, как с соседями. Бывает, что эти отношения перерастают в товарищеские, а порой и в дружеские. Но бывает, и довольно часто, наоборот. А это уже совсем другая перспектива. Где-то внизу общества этот процесс начал быстро вызревать.

После победного третьего места, полученного партией «Истинные финны» на недавних выборах в Финляндии, уже невозможно считать возрождение национально-ксенофобских настроений в Европе исторической аномалией или спецификой отдельных стран и регионов. Пятая часть европейцев, голосующая за националистов, движима ностальгией по «золотому веку Западной Европы» — трем послевоенным десятилетиям, когда восстановление экономики вело в будущее, которое обещало быть лучше. Нефтяной, а вслед за ним экономический кризисы покончили с этим прекрасным временем. Но эта ностальгия по славному прошлому взрастила по всей Европе, в том числе и в России (где вспоминают стабильные брежневские времена), новых правых, сочетающих еврофобию с защитой успехов демократии, а неприятие иммигрантов — с поиском идентичности.

— Как вы объясните ситуацию в Бельгии, где распри происходят не по поводу иммиграции? Там жить вместе не хотят два коренных народа — фламандцы и валлоны.

— Точно так же и каталонцы не желают жить под одной крышей с испанцами. Те же фламандцы из более зажиточных районов Бельгии обвиняют валлонов, как и каталонцы испанцев, в нежелании трудиться. Мол, первые кормят вторых и потому принуждены делить свое благополучие с нахлебниками-лентяями. Подобные явления в истории были всегда. Да и Россия в этом плане не исключение. Но я не думаю, что это приведет к распаду Евросоюза, как и России.

— Но разве примеры, приведенные выше, не свидетельствуют о кризисе глобализации? Ведь налицо стремление малых наций к самоопределению.

— Эти процессы друг другу не противоречат. Наоборот, их порождают одни и те же причины. Границы перестали оберегать государства от проникновения иных культурных образцов, капиталов, информации и так далее. Сейчас властям очень сложно сохранять контроль над экономическими, культурными и социальными условиями жизни граждан. Главной задачей сильных государств ныне является то, чтобы самим приспособиться к меняющимся условиям. Это прямой результат глобализации и уничтожения охранной функции государства.

— И что же делать с такой глобализацией, которая, похоже, никого не устраивает?

— Должен существовать другой способ глобализации. Перед людьми стоит важная задача — дополнить отрицательную глобализацию позитивной. Для этого понадобится придумать такие глобальные законы, которые напрямую распространятся на всех жителей планеты. Если мы этого не сделаем, то у нас не будет возможности ограничить действия тех хищнических сил, которые сейчас пронизывают время и пространство.

— Вы согласны с тем, что у России, даже в глобальном мире, свой особый путь?

— Мне кажется, россияне преувеличивают особенности России. Я нахожу здесь много общих для большинства стран проблем. России не повезло в том, что она начала строить у себя демократический дом в тот момент, когда демократия в мире переживала глубокий кризис и практически потеряла свой привлекательный образ. Тридцать лет назад любая страна стремилась называться демократической, но те времена канули в Лету. Сегодня, несмотря на обилие арабских революций, мало кто уверен, что в этих странах утвердятся подлинные демократические режимы. На мой взгляд, там возникнут исламские республики и все повторится вновь.

— А что случится с Европой и Россией?

— Я осмелюсь предположить, что прошлое России — это будущее Европы. У вас долгое время проходил процесс национального строительства. Осуществлялся принцип триединства, соединивший суверенитет, нацию и государство. Иными словами, Россия исторически решила проблему, которую основной части Европы еще только предстоит решить: наладить мирное сосуществование разных народов, религий, культур, традиций и языков. Россия сегодня живет так, как Европа будет вынуждена жить лет через тридцать. У россиян существует комплекс, будто вы существенно отстали от остальной Европы и норовите что есть силы ее догнать. Но вы перегнали европейцев в таком важном компоненте, как умение жить вместе. Мне думается, что у России имеется возможность выступить в роли учителя Европы.

— А как же конфликты на Кавказе?

— Это особый случай. Жить вместе с другими народами Россия училась многие века. Жить вместе с народами Кавказа Россия учится чуть больше двух столетий. Я полагаю, что она рано или поздно найдет решение этой проблемы.

— Могли бы вы охарактеризовать тот мир, который сложится к середине ХХI века?

— Cтарые политические структуры сегодня не работают, поскольку власть и политика, долгое время существовавшие друг с другом, разводятся. В прошлом между ними было полное соответствие и содействие. Нынешняя глобализация приводит к обратному результату. Власть улетучивается в экстерриториальное киберпространство, а политика остается территориальной. Если мы не решим эту проблему, то и предсказывать, каким будет мир через 40—50 лет, можно лишь в негативном плане. Увеличивается разрыв между тем, чем занимаются правительства в демократических странах, и тем, чем живут простые люди. Избиратели теряют интерес к политике, не веря, что власти способны решить их многочисленные каждодневные проблемы.

Еще одна большая сложность — это кризис самоидентификации. В свое время Жан-Поль Сартр выдвинул концепцию projet de la vie («проект жизни»). Ее суть в том, что в раннем возрасте человек выбирает жизненный путь и старается ему следовать. Но сегодня культура, идеология и стиль жизни меняются так быстро, что молодежь не успевает даже что-то спланировать, а не то что реализовать планы. Поэтому наше общество — это не то, что можно назвать современным обществом. Я предлагаю говорить о liquid modernity («неустойчивая современность») вместо solid modernity («надежная современность»). Понимаете, предыдущие поколения меняли мир с целью сделать его в конечном итоге неизменным. Такова была цель построения идеального общества, в том числе и коммунистического. Сегодня мы продолжаем менять мир, ни на что особо не надеясь. Поэтому термин «постмодернити» я определяю как «модернити без иллюзий». Иллюзии — это когда вы думаете, что, имея тысячу проблем и решив одну из них, вам останется решить «всего» девятьсот девяносто девять. На самом деле, решая одну проблему, вы создаете несколько новых. И этому нет конца.


Прикреплённый файл:

 2107_itogi_2.gif, 4 Kb

Смотрите также в интернете:

www.itogi.ru/exclus/2011/20/165106.html


Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

26 сентября 13:12, Валерий:

В голове у старого глобалиста - табачный дым. Оттого и мысли туманные.

Не может быть глобализма положительного - он всегда отрицателен. И выход из существующего глобализационного тупика с его "отрицательным" глобализмом: отбросить глобализм! Вернуть суверенитет, границы, единое гражданство, визы и т.п. Создать условия, чтобы все незаконные и "законные", но незваные добровольно вернулись на свою родину, дабы обустраивать её, а не шариться по чужим странам, выбирая местечко пообустроеннее и потеплее.

Сильное государство вполне может обеспечить и безопасность своих (коренных) граждан, своих границ, пресечь поток наркотиков и прочего дерьма через границы.

Изначально понятно, что глобальное общество никогда этого не сделает. Всё, что может сделать глобализм - это уничтожить национальные культуры, народы, расы, природу, экологию, мораль, нравственность и веру. Это - путь в погибель. Когда даже в отдельном государстве невозможна демократия, когда шельмуют выборы и права граждан, причём в угоду пришлым мигрантам, говорить о демократии в глобальном мире может только сумасшедший или лжец. А кто будет править в глобальном мире - понятно любому христианину.

Самое лучше, что может быть в современных условиях - мирное сожительсство национальных государств со взаимным соблюдением суверенности и невмешательства во внутренние дела. Как бы они не нравились сторонним.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019