14 октября 2019
Слева направо
Слева

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Тихон Дзядко
16 марта 2013 г.
версия для печати

Церковь с маленькой буквы

У церкви были все возможности сыграть совсем другую роль, чем она играет сейчас: можно было начать говорить на понятном всем жителям страны языке; услышать тех, кто сомневается, и ответить на их вопросы. В конечном счете, стать той самой «духовной скрепой», об отсутствии которой не так давно говорил Владимир Путин

Около месяца назад в эфире одного из каналов вышел очередной пропагандистский фильм под названием «Не верю» — он рассказывал о том, как Русская православная церковь, а вместе с ней и православие в целом стали объектами яростной атаки неких враждебных элементов в России, да и в других странах тоже. Кино было скверно сделанным, неряшливо смонтированным, а главное, скучным. В итоге запомнилось именно это, но никак не тема фильма — она-то как раз оказалась, к сожалению, совершенно не интересной. К сожалению, потому что мне кажется, что отсутствие интереса гораздо хуже любой, даже самой отрицательной эмоции.

Так получилось, что в моей жизни и жизни моей семьи церковь всегда занимала довольно важное место. Моя бабушка Зоя Крахмальникова была религиозным публицистом и в свое время просидела за это пять лет в тюрьме и ссылке. В детстве я ходил в воскресную школу на Большой Никитской улице, часто бывал в церкви и даже иногда помогал алтарникам. Церковь была таким неотъемлемым и важным атрибутом жизни, и то, что происходило вокруг нее, никогда не вызывало вопросов, то есть я слышал, конечно, какие-то разговоры про торговлю табаком и акцизы, но особого значения им не придавал.

Потом все начало меняться. Церковь по-прежнему играла важную роль в моей жизни, но вопросов с каждым днем становилось все больше. Хотя у меня было довольно четкое разделение: есть церковь, а есть Церковь. Есть официальная структура под названием Русская православная церковь, а есть Церковь с большой буквы, которая не находится нигде и одновременно находится повсюду. В которой только ты и Господь Бог. Это и есть настоящая вера. Я довольно четко для себя формулировал: РПЦ — это некая по сути общественная организация, чья основная функция — помогать и оказывать поддержку людям, которые веруют; присутствовать, но быть в то же время неназойливой, практически незаметной. Впрочем, это ей не слишком удавалось — уже потому, что она шла в ногу с государством, вопреки и своим принципам, и принципам этого самого государства. Как бы то ни было, благодаря этому разделению я мог не обращать особого внимания на всякие глупости и дикости, которые порой звучали из уст представителей РПЦ. Например, когда они почему-то давали отрицательную оценку деятельности правозащитных организаций или выступали с инициативами, которые иначе как мракобесными не назовешь, я мог не обращать на это внимания. Меня это возмущало и раздражало, но исключительно потому, что находилось в общем тренде происходящего в государстве, частью которого эта церковь являлась. На моей вере это никак не сказывалось.В прошлом году все начало меняться. Я очень хорошо помню мой спор с друзьями, выросшими в совсем другой культурной традиции, в самом начале марта. Мы обсуждали акцию Pussy Riot в храме Христа Спасителя и реакцию на нее иерархов Русской православной церкви. Тогда этот так называемый «панк-молебен» мне казался шалостью и глупостью, они же называли его важным и своевременным перформансом с глубоким смыслом и недоумевали, как я не понимаю, что вот эта вот реакция и русское православие — суть одно и то же. Тогда я еще очень ясно различал церковь и Церковь.

Но потом история начала стремительно закручиваться. Когда я пришел с детьми в церковь освящать куличи и пасху, на входе стоял человек и раздавал листовки с призывом прийти на «молитвенное стояние в защиту православной веры». В те же дни в храмах зачитывали какой-то воинственный текст, агитирующий едва ли не за «священную войну». В моем эфире один из высших иерархов РПЦ задавался вопросом, «на каком основании Патриархия должна проявлять милосердие по отношению к Pussy Riot?» — и в этом предложении у меня изумление вызывала не только суть, но и форма сказанного: мне казалось, что разговор про «основания» — это удел прокуратуры и следствия. Все это и многое другое вызвало какое-то отвращение и брезгливость. А поддержка такого подхода огромным количеством людей, с которыми я ходил по одним и тем же улицам, — недоумение. Когда ты оказываешься в явном меньшинстве, твоя позиция начинает слабеть, линии стираются, церкви — сливаются. На смену убеждению приходит отсутствие интереса и апатия.

Все это для меня страшно обидно. И история эта видится мне трагической, причем не только в отношении самого себя и многих моих близких, которые, знаю, испытывают схожие чувства. Мне она кажется трагической в контексте будущего нашего общества и страны. У церкви были все возможности сыграть совсем другую роль, чем она играет сейчас: можно было начать говорить на понятном всем жителям страны языке; услышать тех, кто сомневается, и ответить на их вопросы. В конечном счете, стать той самой «духовной скрепой», об отсутствии которой не так давно говорил Владимир Путин, тем более учитывая значение церкви в истории России и истории становления российской государственности.

На деле все получилось наоборот. Русская православная церковь сыграла такую деструктивную роль в разъединении нашего общества, что у многих начала вызывать отторжение. Я знаю многих людей, для которых в советское время церковь была альтернативой государству. Эти люди садились за нее в тюрьму и ходили на допросы. Теперь же они себя чувствуют в ней чужими, потому что церковь превратилась в департамент этого самого государства, от советского не сильно отличающегося.

Наверняка, когда человек сходит с ума, ему сначала кажется, что он-то здоров, а вот у всех остальных поехала крыша. И падение происходит в тот момент, когда он понимает, что все наоборот. Так и тут: мне казалось, что это я понимаю, как надо, а люди, с крестами в руках избивающие не таких, как они, — нет. Но теперь я задаюсь вопросом: а может быть, все наоборот? И настоящей верой является не моя вера, а их, которая мне казалась мракобесием? Если так, то я с этим ничего общего иметь не хочу. Уж лучше вовсе не верить.

Поэтому все как в фильме: не верю. Почти. Только виноваты в этом вовсе не «враждебные элементы».


Прикреплённый файл:

 snob-logo.png, 1 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019