18 ноября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Александр Елисеев
12 января 2007 г.
версия для печати

Шампанская революция

Меня всегда поражает, как рано у нас начинают готовиться к Новому году. Уже в конце ноября все метро заклеено рекламой с Дедами Морозами, Снегурочками и празднично украшенными елками. А уж что творится накануне самого праздника – это ни в сказке сказать, ни пером описать

Конечно, предновогодняя шумиха во многом обусловлена коммерцией. Общество потребления рассматривает любой праздник как источник грандиозной прибыли. (Это идет вразрез с мировоззрением и практикой традиционного общества, в котором празднование тождественно не накопительству, а именно расточительству.) Но если бы сам Новый год не имел бы такого значения для «дорогих россиян», то ни одна реклама никогда не смогла бы его так сильно раскрутить. Но в том-то и дело, что у нас этому празднику придается огромное значение.

В России к Новому году готовятся месяц, потом празднуют полмесяца. Причем самих новых годов – целых два. Вот уж действительно – самый общенациональный праздник, куда там всем остальным! Даже и в советское время, с его идеократией, Новый год неофициально считался главным торжеством всего годового цикла. Не случайно, что именно 31 декабря советский генсек поздравлял граждан по телевидению, и это воспринималось как особо торжественный момент. И такая практика сохранилась до сих пор.

Так почему же произошла сакрализация Нового года? Рискнем выдвинуть версию, находящуюся на стыке метафизики и конспирологии. Люди рассматривают Новый год как некий конец «невыносимого бытия» со всеми его заботами и хлопотами. Год кончился – и все кончилось. Все начинается с чистого листа.

Кстати, тут не лишним будет вспомнить некоторые шедевры советского новогоднего кинематографа. Популярнейший фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!» описывает бегство молодого врача из Москвы в Ленинград. Сначала оно происходит бессознательно, в этаком алкогольном трансе, но потом завершается абсолютно сознательным и вполне революционным выбором. Человек радикально меняет свою жизнь на Новый год, практически в одночасье отказываясь от прежней любви.

Тема «бегства» отчетливо прослеживается и в фильме «Старый новый год». Здесь главные герои – отцы семейств – также бегут прочь от своих семей – на старый Новый год. Правда потом они возвращаются, и бегство принимает как бы шуточный характер. И, тем не менее, характерно само стремление убежать от привычной жизни, сменить вехи. На новый год происходит некая революция, и человек «освобождается» от «гнета демиурга». (На самом деле истинная свобода от тягот мира заключается в обращении к Богу, а не в бегстве от материи).

Разумеется, все это происходит на символическом уровне. В реальности нет ни революции, ни конца бытия. Все спрятано (и вроде бы надежно спрятано!) в символы. И этот символизм позволяет людям обходиться без реальной гностической революции. Они просто канализируют энергию отрицания в ритуальную "пьянку" и безудержный карнавал.

А вот в 1917 такая гностическая революция («разрушим до основанья») как раз и произошла. И все были пьяны без алкоголя, которого, впрочем, хватало. Карнавал же принял вполне кровавый характер. Почему в России произошла гностическая революция – вопрос особый, тут все уходит в глубь веков.

Очевидно, ответ надо искать в особенностях русской цивилизации. Духовное здесь всегда преобладало над материальным. И когда в конце XIX-начале XX вв. капитализм попытался навязать России материальность, то она ответила на это с потрясающим радикализмом. К сожалению, тогда не нашлось сил, способных перевести энергию отрицания в консервативно-революционное русло. Верх взяла именно нигилистическая версия антикапитализма. Не удивительно, что большевики запретили праздновать Новый год. Они увидели в нем очень мощного конкурента. И также не должно удивлять, что Сталин разрешил празднование – с гностической революцией заканчивали.

Итак, все оказалось запрятано в символы. Но ведь любой символ содержит в себе символизируемое. Разрушительные энергии все равно проявляются, пусть и в ограниченном объеме. И действие этих энергий накапливается (особенно тревожно, что это происходит перед Рождеством и во время Рождественского поста), угрожая каким-то будущим взрывом.

Вообще все это сатурналистическое веселье – палка о двух концах. С одной стороны, оно переводит темную энергетику в сравнительно безопасный формат карнавала. В средневековой Европе существовал обычай проводить раз в году карнавалы, на которых пародировались церковные обряды и допускался определенный элемент сатанизма. Католическая церковь этому не противодействовала. По авторитетному, для любого традиционалиста, мнению Рене Генона, эти карнавалы давали выход отрицательной, темной энергии, не давая ей накопиться и взорвать традиционный мир. И когда в конце средних веков карнавалы стали запрещать, то произошла дикая «экспансия чародейства», совпавшая с крушением средневековой цивилизации.

Но тут ведь возможна и другая трактовка. Предположим, что именно этот легальный сатанизм (хоть и раз в год) приучал общество к анти-традиционной практике. И когда произошел запрет на карнавалы, то накопленная практика пригодилась для сил субверсии.

На Руси, кстати сказать, сатурнализм никогда не имел такого размаха. Да и вообще все лицедейство (в частности, скоморошество) Церковью не одобрялось. Это очень раздражает нынешних адептов неоязычества, которые любят порассуждать о мрачности христианства (очевидно, никто из них никогда не видел радость христиан на Пасху или Рождество). Между тем, в клоунском балагане, несомненно, есть нечто зловещее. Набеленные (искусственно бледные) клоуны сильно напоминают оживших мертвецов – не случайно во многих ужастиках появляется фигура инфернального клоуна (особенно здесь выделяется кинговское «Оно»). Скоморох – это пересмешник, который пародирует реальность, а пародия всегда была излюбленным жанром сатаны – «обезьяны господа Бога». (К слову сказать, автору этих строк приходилось натыкаться на глухие упоминания о том, что именно скоморохи являлись некоей контр-инициатической цепью, которое сохраняло практики язычества. Естественно, сохраняло в искаженном – опять-таки пародийном – виде, ведь любая угасшая традиция сохраняет себя всего лишь как «психический остаток».) А уж разгул юмористов на Новый год – это нечто особенное. В 2003 году кто-то даже придумал назвать происходящее на телеэкранах – «атакой клоунов» (по аналогии с вышедшим тогда на экраны фильмом «Звездные войны: эпизод второй. Атака клонов»). Действительно, все это очень напоминает атаку. Особенно, когда за окном звучит ожесточенная ракетно-петардная пальба. Такое впечатление, что кто-то идет на нас войной, прикрываясь праздничной маской.

И напоследок – об этом Новом годе. Его приход сопровождается какой-то совсем неновогодней погодой. Снега нет вот уж которой день, зато частенько случаются дожди. В Петербурге даже произошло наводнение – воды, которые должны быть скованы льдом, вышли из берегов. И это уже очень тревожно. Снег и лед – это символы Формы, которая упорядочивает изначальную материю, имеющую своим символом именно воду: «Земля же была безвидна и пуста... и Дух Божий носился над водою». (И в этом плане по-особому звучит призыв Константина Леонтьева – «подморозить Россию»).

Осознавая это, лишний раз поражаешься духовной слепоте Гитлера, который ставил в центр своей «метафизики стихий» борьбу Огня и Льда. Ведь от соприкосновения этих реалий происходит таяние, течет вода. Таким образом, поход Гитлера был призван усилить всемирный Хаос. И выиграла от войны наших стран океаническая держава США – новая Атлантида. Победила стихия Воды. Понятно, что Гитлер руководствовался «весенней» логикой – именно в весну солнечный жар растапливает лед и снег. Он желал новой весны для арийства, нового Золотого Века.

Но люди уже пережили свою весну. Сейчас Последние Времена, которые могут продлиться очень долго, но все равно не перестанут быть последними. И выбор стоит такой – между осенней слякотью и зимним сиянием. Нельзя вернуть мир к юности, но можно обеспечить ему достойную, мужественную, седую, снежную старость. Осень – это закат, угасание. Это время года связано с Западом, где находится новая Атлантида. И как раз оттуда грязной слякотью льются на человечество разного рода «упаднические» идеи и ценности.

А Зима – это начало и конец. Конец – для этого мира и начало для нового, того, где «новое небо и новая земля», а «времени больше не будет». Сторона Зимы – это сторона Севера. Сторона России. Но сейчас в России нет зимы. Нас окружает грязная, дождливая осень. Налицо какое-то символическое торжество водной стихии, которое приходится на Новый год, который и так уже отличается хаотичностью. И невольно возникает вопрос – уж не предупреждают ли нас свыше о чем-то, что может вылиться в совсем уже непраздничный и разрушительный карнавал?





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

14 января 09:13, К-Н:

Очень интересная, хотя и не бесспорная, статья.

А сам автор со своими неожиданными выводами и ловкими построениями - не скоморох ли?


15 января 16:17, Максим:

всё хорошо, но нельзя зиму метафизически считать положительной альтернативой водянке капитализма и демократии


16 января 10:04, Филипыч:

точно сказано

полностью согласен с оценкой метафизического значения зимы. Особенно это хорошо понимают, а скорее нутром чувствуют либералы/дегенераты/русофобы. Они параноидально ненавидят зиму. Предлагают каждый день считать - сколько осталось до "нового ЛЕТА", поздравляют с "новым ЛЕТОМ", проводят акции типа "лучший инцест этого ЛЕТА" и пр.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019