19 января 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Павел Троицкий
3 апреля 2009 г.
версия для печати

Купить золото и белую одежду. Часть 1

Часть 1.

Для всех очевидно, что изменения на политической карте мира последних десятилетий сильно затронули и церковную сферу. В мире происходят процессы, которые свидетельствуют о возрастании роли православия не только в духовной, но и в политической жизни общества. Церковь становится мощной силой, которая пытается быть независимой от государственной и даже надгосударственной политики

«Свободная» церковь в «свободном» государстве

Конечно, к этой самостоятельности надо относиться скептически, она довольно условна и допускается реальными политическими игроками только в определенное время и в определенном месте. Но, тем не менее, у церковных руководителей возникают надежды на самостоятельность. Причем, каждая православная поместная церковь все более приобретает индивидуальные черты, вплоть до того, что мировое православие начинает делиться на «хороших» и «плохих».

Церковь создана Господом нашим Иисусом Христом и пребудет на земле до самого конца истории. Догматы Церкви неизменны, неизменна цель Церкви – спасение рода человеческого. Но многое меняется во внешней структуре церкви [i], в церковной организации.

Церковь, по выражению К.П. Победоносцева, является сегодня духовно-политической силой. Это мощная организация, находящаяся вне государства и имеющая свои цели и свои интересы. Ранее такая характеристика могла быть дана только католической церкви, но после революции и многих лет государственного богоборчества подобной силой стала православная церковь. Ранее католики обвиняли православную церковь в рабском служении императорам. Причем, чуть ли не главная причина разделения на православных и католиков, с точки зрения последних, была именно в церковно-государственных отношениях на востоке. «Сущность его (осуждения примата папы) заключается в том, что восточная церковь вполне подчинилась гражданской власти, признала это подчинение законным и нормальным, и вследствие этого потеряла жизненные силы, остановилась на одной и той же ступени развития, превратилась вся в неподвижную обрядность и окаменела» [ii]. Обратим внимание: симфония государства и церкви представляется на западе поглощением церкви государством, и, кроме того, связывается с потерей сил церковью, окаменением, остановкой развития. Римская церковь, по мнению католиков, развивалась далее, а окаменевшее православие не могло идти за ним и поэтому отвергло примат папы. Теперь церковь не подчинена государству (не связана узами с православным государством), свободна и может двигаться далее, еще более сплачиваясь в единую духовно-политическую силу. Интересно, что развиваться Церковь в понимания Тела Христова не может, может «развиваться» только организация. И это развитие – отход от Христа. Князья церкви считают, что им вверено управление церкви и все больше стараются управлять ею и все более оправдывается их название: «князья церкви». Конец этого движения – папизм, когда церковь считается управляемой человеком, и это знаменует полный разрыв со Христом.

Интересы церкви и государства сегодня пересекаются и географически, и идеологически, и возникает своеобразная игра в кошки-мышки между двумя этими силами. Государство располагает аппаратом, вооруженными силами, одним словом всеми необходимыми атрибутами власти. Церковь имеет большое влияние в культурной и духовной сфере. Можно сказать, что формирование идеологии в нашем государстве сегодня невозможно без церкви. Церковь пытается воцерковить государство в том смысле, как это понимают руководители церковной организации, государство пытается использовать церковь для формирования идеологии и для решения социальных проблем. Это состояние ни холодной, ни тем более горячей войны, а некоторое мирное сосуществование двух систем с большими надеждами на будущее у обеих сторон. Государство, использовав духовный потенциал церковной организации, после преобразования и укрепления, несомненно, намеривается отправить ее в общественно-политическом смысле туда, откуда она была изъята, а церковь надеется на воплощение идеала, некоторых не очень разбирающихся в истории богословов: «церковь благословляет – власть делает».

К великой скорби этих богословов, приходится отметить, что такого не было в истории ни православной, ни даже католической церкви [iii]. Да и не могло быть. Эта примитивная мечта, не может осуществиться потому, что для этого церкви надо стать верховной властью, а кто же ей даст эту власть? В царский период истории церкви, верховной властью – был православный монарх, послушный Богу и верующий по догматам Православной церкви. Церковь же была хранительницей веры, царь не мог влиять на формирование догматического учения церкви, а если и пытался это делать, то всегда получал отпор со стороны церкви [iv]. Церковь передавала свои внешние дела царю, который следил за порядком в государстве и в случае возникновения споров, грозивших нарушить внутренний порядок империи, собирал соборы для их разрешения. Уж не говоря о том, что на государе лежали его обычные обязанности. Таким образом, мы видели некоторое соправление, соцарствование, симфонию властей [v]. Сам Господь через патриархов, митрополитов и епископов правил церковью, а государством правил православный монарх, долженствовавший во всем следовать воле Божией. Заметим, вовсе не каких-то отдельных иерархов, а Бога. Или еще можно сказать по-другому, что церковь должна была знать истину, а государь защищать ее. Хотя заметим, что порою ситуация была близка к тому, что и государство, и церковь состояли из одних и тех же людей [vi]. Но, все равно, даже при таком совпадении должны существовать две власти. Одна относится к нынешнему веку и прекратится только с пришествием Царя царей, другая принадлежит уже явленному Царству Небесному, и должна максимально удаляться от всего земного. Поэтому нелепо говорить о том, что власть угнетала церковь. Власть эта сама родилась из церкви, когда властители ее стали православными. Поэтому отделяться от власти можно только в секулярном государстве, но никак не в православной монархии. Власть имеет недостатки, значит и сама церковная организация имеет эти недостатки. Многие хотели бы объявить эту организацию безгрешной, как это сделала католическая церковь, отдав монополию на истину главе этой организации – папе римскому. Но взаимодействие церковной организации с управителем – Богом, напоминают отношения человека и Бога в мире всем. Хоть всем управляет Бог, но человек имеет возможность по своеволию наделать много зла.

Царская власть – не какая-то случайная флуктуация в истории церкви, а закономерное явление, стадия развития церкви в мире сем. Люди, объединенные в мире сем единой верой в Христа, должны как-то самоорганизоваться., причем так, чтобы жить дальше, и выполнять свой христианский долг в мире. И какую же форму власти можно избрать для такой самоорганизовавшейся общины? Демократию? Там где много говорят о смирении, отказаться от него, и решать вопросы не по воле Божией, а большинством голосов? Аристократию, власть группы лиц? С бесконечным количеством распрей? Или подчинить свою волю одному из народа, моля Бога, чтобы он водил этого человека путями истинными. Сколько раз вопиял Давид ко Господу, чтобы узнать Его волю? Можно сказать, что не все давиды, и что лучше бы в таком случае иметь не наследственную монархию, а выборную. Представим себе, какие бы начались распри в таком случае!» Впрочем, мы их и наблюдали в истории, когда одна партия хотела поставить своего царя, другая – своего. Это было и на Руси, и в Византии. То есть элементы аристократии или демократии, наоборот были причиной тех безобразий, в которых обвиняют именно монархический строй.

Интересно проследить, что сегодня, в послецарский период власти, происходит с церковью в политическом смысле. Для этого надо рассмотреть проблемы, которые встали в настоящее время перед Русской Православной Церковью.

В феврале 1917 года многим иерархам казалось, что стоит только освободиться от докучливой опеки государства, и тогда церковь получит свободу, и, так сказать, заживем-с. Тогда церковь займется внешними делами, сама будет регулировать свое положение в мире. Ведь, к примеру, определение границ епархий было всегда в ведении царей, так же как утверждение избранных епископов. Да еще царь активно участвовал во внешней, организационной жизни церкви, в разные времена по-разному. В древние времена в церковной организации активно участвовал народ [vii], в царский же период он постепенно передал свою волю императору и в его лице по-прежнему участвовал в церковных делах [viii]. И отделение от царя означало отделение от народа, возникновение непреодолимой пропасти между народом и клиром. Это отделение хорошо видно в католической церкви и оно всегда имеет место, когда церковь становится духовно-политической силой. Как в государстве народ является чем-то внешним, так и в церкви ставшей самостоятельной силой и организацией простые люди становятся согласно идеологии духовно-политического образования не членами церкви, а теми, для кого церковь служит, кого воспитывает, кого спасает. Поэтому-то некоторым пастырям сегодня мешает «этот народ невежда в законе, проклят он» (Ин. 7. 49). Да, народ прошел за советский период тяжелый и извилистый путь. Пришлось идти и грязью. Но это наш народ, потомок тех, кто своими руками возводил православные храмы от Львова до Камчатки. И нельзя отбрасывать его, нельзя прожить без него церкви. Церковь не может стать подобием какого-то аппарата, выполняющего религиозно-ритуальные услуги.

Квазигосударство

Потом многим показалось: не случись Октябрьской революции, реализовалось бы «церковное счастье». Но устранены последствия Октября, а церковного благоденствия, понимаемого в духовном смысле, не наступило. Хотя некоторые пытаются говорить о нелепых вещах: о симфонии церкви и плюралистического, правового, секулярного государства, но сие вызвано какими-то сиюминутными политическими целями. Не будем здесь подробно говорить об учении симфонии властей. Отметим только одну из особенностей симфонии, чтобы сразу стало ясно, что симфония в нынешних условиях невозможна. «Но это взаимное согласие государства и церкви единодушно проповедуемое, как светскими лицами Византии, так и духовными, нужно однако ж, понимать не в смысле механических сделок и уступок, хотя бы с ущербом для существенных принципов христианства, а в смысле преобразования государственных законов и постановлений по духу христианских начал…», – так об этом говорилось уже на IV Вселенском соборе. То есть государство должно преобразовать свои законы в согласии с канонами православной церкви, тогда можно говорить о симфонии. Наше же государство не то, что не собирается менять своего законодательства, но заявляет о равенстве религий, о примате общечеловеческих ценностей, или даже «о вере в человека». Кроме того, государство подходит к церкви, как одной из организаций, со всеми вытекающими последствиями: налогообложением и вообще подчиненностью государственным органам. То, что сегодня церковь не облагается налогами, можно рассматривать как временную уступку, имеющую значение не закона, а скорее исключения из него. Смена курса приведет к смене или отмене уступок, и за следующим поворотом политической системы все может измениться. Некоторые люди выступают против присвоения приходским организациям ИНН, но в действительности, следует задаться вопросом: «А допустима ли вообще государственная регистрация церковных организаций? »Может ли это быть такой же заурядной юридической процедурой как регистрация ООО?" В чем же состоит отделенность церкви от государства? Получается, что государство контролирует церковь, и обладает возможностью запрещать ей те или иные действия. Например, проповедь в определенных местах и среди определенных людей.

Говорить можно в лучшем случае только о союзе, но никак не о симфонии. Союз заключается между субъектами, действующими в одной сфере. Между государствами, племенами, народами, общественными организациями. Значит, в этом предполагаемом и весьма шатком союзе церковь и государство выступают как партнеры. Поучается, что церковь выступает в роли некоего квазигосударства [ix]. Мы знаем, что в результате отпадения от православия образовалось некое подобное всемирное квазигосударство со столицей в Ватикане. Теперь же православным не нужно удивляться: вступив после Октябрьской революции в новый этап истории церкви, мы стали брести опасным путем, проторенным католической церковью.

Любопытно писал о взаимоотношениях церкви и государства К.П. Победоносцев. Тогда сложилась интересная ситуация. Константин Петрович защищает систему государственной или, как он говорит «установленной» церкви, и критикует формулу Кавура [x] : «Свободная церковь в свободном государстве». Он говорит, что это формула в действительности основана на религиозном индифферентизме и равнодушии к вере. «В отвлеченном построении этой системы церковь представляется тоже отвлеченно построенным политическим учреждением с известною целью или частным обществом, для известной цели устроенным, подобно другим, призванным в государстве корпорациям». Он считал, что все равно, в состязании свободных церквей победит одна, и, скорее всего, это будет католическая церковь, потому что кроме всего прочего «организация ее и дисциплина совершеннее и дает ей более способов к систематической деятельности».

Он ожидал, что католичество «подомнет» все остальные церкви в США. Впоследствии, такая церковь, превратившись в квазигосударство, подчинит себе и само государство. Но этого не случилось, потому что он не учел и не мог учесть роста религиозного индифферентизма в мире. Кстати, католики считали, что православная церковь не только окаменела, но и потеряла силу, связавшись с государством и отказавшись от централизации власти. Для католиков развитие церкви – это усиление организации, позволяющее противостоять враждебным силам, которых достаточно много у церкви: исламу, сектам [xi]. Как это заманчиво! «Исправившись», православные решили бы множество проблем. «Не только русская церковь автокефальна, то есть существует самостоятельно, но такого же положения достигли Греция (королевство), Сербия, Черногория, Румыния и Церковь в Австро-Венгрии, наконец, пользуется автокефалией и Болгария… В то время как римская церковь представляет достойное удивления единство, представляет собой организм, центром которого служит Рим, – греки и славяне поднимают вопли о чрезмерных успехах церковного Рима, не замечая того явления, что систематическое уменьшение размеров власти византийской патриархии (т.е. постепенное выделение автокефальных Церквей) – вот главная причина укрепления и расширения Рима» [xii]. Почему бы нам православным не объединиться должным образом под скипетром Константинопольского патриарха? Так простая мысль охватывает многих православных людей. Для противодействия сильной католической церковной организации создать централизованную православную. Подменить единую церковь по главе со Христом на единую во главе с человеком или органом? Обратимся к истории древней церкви, она не мало внимания упорядочению церковной жизни, что видно, например, по апостольским правилам, но приоритет отдавался духовному единству, а не организационному. Приоритет организационного единства характерен для земного царства и противопоставляется самим Господом создаваемой им организации: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим. Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий» (Лк.22, 24–26). Но искушение силой не только сегодня актуально, но будет актуально и завтра. Отовсюду мы слышим о необходимости объединения с целью борьбы с чем-то: сектантством, атеизмом, католицизмом. В зависимости от размаха борьбы происходит выбор союзников. Ими могут быть, и лишь православные церкви и христиане вообще, и все религиозные организации для того, чтобы отстаивать какие мнимые общие интересы.

В какой-то мере в позиции католической церкви оказалась после февраля 1917 Русская Православная Церковь. В лице своих иерархов она тогда весьма рвалась на свободу. Сознавали эти иерархи или нет, но в действительности они рвались именно к доминированию в союзе с государством или даже подчинении его.

Некоторых можно понять. Конечно, в истории, особенно, византийского государства было много примеров недостойного поведения царей. Были и другие проблемы: например, бюрократизм, поедавший государства с монархическим устройством. Но разве недостатки является поводом, чтобы сокрушить всю систему? Кто таким образом хочет исправить государство на деле является настоящим революционером. В результате соперничества с «полуязыческим» государством (так, вероятно, думали иерархи) получили, правда, ненадолго своего патриарха, которого тут же провозгласили чуть ли не вождем народа, опять же на греческий манер [xiii]. Вот вроде и сбылась давняя мечта о независимой церкви, да еще с единым главой, пусть и в масштабах только одной поместной церкви. Потом длинный период упадка церковной организации, пленение церкви большевиками.

Ныне ситуация повторяется: сильная доминирующая церковь, живущая по формуле опять того же Кавура. Но в отличие от тех времен сегодня в мире явно возрастает религиозный фактор. Можно было бы предположить, что в нынешнее время реализуется гипотеза Константина Петровича о подчинении «свободной» церковью «свободного» государства. Но, вероятно, наши архиереи даже не понимают, за исключением, быть может, партии митрополита Кирилла (ныне Святейшего Патриарха Московского и всея Руси), всех возможностей церковной организации. Они дружно налаживают социальную работу, чтобы занять достойное место в обществе. То есть пытаются заделать пробоины в государственном корабле, сделанные недалекими кормчими, и заслужить доверие государства, показаться ему полезным. Власть лучше понимает значение церкви, боится ее, и все время подкидывает ей задачки вроде благотворительности, чтобы оттянуть время и поиграть в любовь. И почти все архиереи, вышедшие из советского прошлого переполнены этой любовью, которая легко может быть закончена очередной сменой властью.

Отношения между православными Поместными церквями

Отбросим внутренние взаимоотношения церкви и государства. Обратимся к внешним проблемам. Наше квазигосударство, несомненно, должно выступать и как субъект международного права. Вот государство, как и во все революции, стало трещать по швам, начали отделяться некоторые территории, и тут обнаружилось, что церковь, в действительности, достаточно жестко следует за государственными интересами. И, кроме того, оказалось, что церковно-политические образования, которыми стали поместные церкви весьма и весьма жестко соперничают друг с другом, и готовы приобретать новые территории, согласуясь не с каноническим правом, а с политическим: «Кто смел, тот и съел». Образовываются новые церкви. И некоторые тут же попадают под власть, еще недавно, казавшегося уже умершим Константинопольского патриархата. Дальновидные западные политики поняли его значение для православия, не дали ему окончательно умереть в первой половине XX века и теперь около сотни лет собирают обильные плоды. Не будем здесь говорить о связи Константинопольских патриархов с европейскими и американскими политическими кругами, скажем, что сегодня эта поместная церковь претендует на особую роль в православии.

Здесь обратим внимание на одно любопытное отношение к канонам. В нужный момент каноны объявляются устаревшими, как например, во времена патриарха Мелетия (Метаксакиса), который пытался ввести даже двоебрачие священства. Традиции, вообще, не имеют значения – напомним, что Константинопольский патриархат давно живет по нелепому новоюлианскому календарю [xiv]. Но вот когда надо обосновать какую-то особую роль Константинопольского патриархата, то церковные политики вспоминают известные каноны, составленные в императорский период истории церкви: 28 правило IV Вселенского собора, 36 правило 5-6 Трулльского собора. И начисто забывают, что каноны составлялись в определенный период истории церкви, роль Константинопольского патриархата, оговоренная в канонах была временной и относилась только к этому промежутку времени.

Каноны – духовны и открывают истину в отношении конкретных ситуаций, положений. Духовное значение их незыблемо, но меняется конкретная ситуация их приложения. «Церковное возвышение Константинополя шло одновременно с его гражданским возвышением», – пишет церковный историк Курганов. Соответственно, с возвышением Константинополя в гражданском смысле постепенно менялось и церковное положение епископа этого града. Сначала он – второй по чести, потом стал равным римскому епископу. Об этом ясно говорит 28 правило, и так мотивирует особое положение Рима: «поелику то был царствующий град». Поэтому и Константинополь «получивший честь быть градом Царя и Синклита должен получить особые права: митрополиты областей, находившихся вне империи должны были поставляться Константинопольским патриархом. Делалось это видимо, из опасений каких-то возможных нестроений и разделений в церкви. И когда Константинополь проделал обратный путь в своем гражданском значении, очевидно, что он должен пройти им и в церковном смысле. Падение Константинополя в 1453 году сделало этот православный град достоянием истории. Константинопольские же политики негодуют по поводу формулы «Москва – Третий Рим». Но это пророчество, а не закон.

При этом мы можем услышать немало пророчеств о том, как русские освободят Константинополь и передадут его грекам. Почему, очевидно, потому что Константинополь в сознание современного грека имеет значение вечного города, где только и должно поклоняться Богу, и без которого не может существовать христианство. Что-то наподобие Иерусалима в сознании еврейского народа. А русские, которых многие греки за глаза называют варварами, – лишь только средство для осуществления этой задачи. Не задумываются авторы теорий и пророчеств только о том, что Бог вовсе не слуга греческого народа, а, наоборот, греческий народ слуга Бога. И что весьма реальна возможность, что при такой духовной ситуации, как в Греции и России, может никогда не быть ни Второго, ни Третьего Рима, а уж о Четвертому предсказано ясно: не бывать.

Христос в Евангелии говорит, о том, что его последователи и ученики не будут иметь на земле какого-то фиксированного на все времена центра. Константинопольские патриархи почему-то чрезвычайно привержены теории святости турецкого города Стамбула и почему-то считают пребывание в этом городе патриарха, несуществующей поместной церкви, чуть ли не каким-то новым догматом. Поэтому можно утверждать, что националистические настроения, захватившие греческую церковь в XIX веке, не оставили ее и поныне. Вхождение Греции в объединенную Европу не только не ослабило эти настроения, но и позволила раскрутить антирусскую политику, используя противостояние двух церковных организаций. На территории Европы оказалось несколько православных церквей, и, если относится трезво к независимости церкви от государства, то можно ожидать консолидации православных церквей Европы под эгидой Константинопольской церкви. Между русской церковью и Константинопольским патриархатам развертывается настоящая борьба за сферу влияния. Русская церковь отстаивает свое право окормлять русскую диаспору, тесно связанную через язык и традицию с матерью церковью. Константинопольский патриархат взывает к букве канонов, в повседневной жизни отвергая эти каноны (один экуменизм, несомненным лидером которого является КП, что стоит). Канонические нападения на РПЦ МП в Европе, Молдавии и Китае (стране, где с испокон веков проповедовали русские, чего стоит). Думается, что стремительное воссоединение РПЦ МП и РПЦЗ следует рассматривать в контексте этого противостояния.

«Мне кажется, что здесь Константинополь ведет какую-то борьбу, которая является нездоровой и не соответствует духу Православия. Они только позорят Православие перед лицом инославного мира. И это никому не на пользу. Они это делают по своим соображениям", — заявил архиепископ Берлинский и Германский Марк в интервью, которое публикует газета «НГ-Религии».

Борьба эта действительно не соответствует духу Православия. Она соответствует духу неоэллинизма, который является продуктом интеграции демократической Греции в новую Европу. Если XIX и XX века прошли в Греции под знаком борьбы между проевропейской (проанглийской в большинстве своем, частично и пронемецкой партии) с прорусской, то теперь в греческом обществе Россию рассматривают только как некоторое орудие для разгрома Турцию и освобождения Константинополя.

Кому-то, быть может, покажется, что я предвзято отношусь к греческому народу, особенно к предстоятелям церкви. Мне, конечно, как и все христианам хотелось бы, чтобы предстоятели нашей и греческой церкви были святыми людьми, которые дружно вели наши бы народы ко спасению. Но все не так просто, чтобы нам дружно идти ко спасению, надо иметь представление о тех искушениях, которые захватывают сегодняшний православный мир. Иначе мы окажемся на краю ямы, к которому прошествуем дружно закрыв глаза. Всем известна история русской церкви в послеоктябрьский период. Не нужно говорить о фактической стороне возрождения русской церковной организации. Можно долго рассуждать о том, почему Сталин решил инициировать этот процесс. Можно долго спорить о роли в этом процессе НКВД, измученных тюрьмами епископов, значении разразившейся войны. Ясно одно: такова была воля Божия. И вот готовится собор 1948 года. И какой же испуг он вызывает у греческой иерархии! Митрополит Хризостом писал в официальном органе Элладской церкви: «… Но православная греческая церковь, которую составляют греческие Патриархи и другие автокефальные греческие церкви, имеет своим врагом не только папизм и западную католическую церковь, но и славянство и славянские церкви. Они стремятся помрачить славу Вселенской Патриархии. Осуществить это пытается уже не в первый раз. И ранее во время царского режима русская церковь по согласовании с остальным славянскими церквями болгарской, сербской и др. – употребляла другие методы и многие средства, чтобы парализовать и заменить Вселенскую Патриархию, но не успела в своем намерении, так как все поместные греческие церкви объединились, чтобы отклонить опасность для греческой православной церкви, угрожавшую особенно их верховной власти – вселенской патриархии… Все это для того, чтобы Вселенская Патриархия была унижена, чтобы ее авторитет и слава упали, и чтобы её заменил Русский Патриарх» [xv].

«Из вышесказанного ясно, что Греческая Православная Константинопольская Церковь снова призвана вести гигантскую церковную работу с одной стороны против западной римской церкви католической церкви (прим. ‑ уже давно не ведет) и ее пропаганды, а с другой против славянских церквей». Далее этот митрополит обрушился на русского патриарха, который дерзнул обратиться к другим православным церквям с предложением собраться на совещание. А значение этого совещания для православной церкви было огромно. Ошибся митрополит, но угодил греческому национализму. И еще последняя цитата из гневных выступлений митрополита: «Если когда-либо соберется конгресс православных церквей или Вселенский собор, всех поместных церквей, то первую речь будет иметь Вселенская Патриархия, которая созовет на один такой вселенский собор все православные христианские церкви на основе права, которое она имеет по святым канонам». И поэтому она будет цепляться за это право (которое было дано по святым каноном епископу царствующего града, которого ныне уже давно нет) и даже если из Турции уедут последние несколько тысяч греков, то подобные «ревнители» канонов приложат все силы, чтобы удержать в Стамбуле православного епископа, именуя его Вселенским Патриархом. Нужно ли нам такое христианство, которое прикладывает все усилия, чтобы только сохранить главенство одного народа над другими?

Сегодня, пользуясь этим «правом», опять Вселенская патриархия рассылает православным церквям приглашения на совещания по подготовке Всеправославного собора. Каждому православному человеку ясно, что ничего хорошего такой собор нести не может, когда на нем собираются главенствовать те, кто пытается возродить «святую» пентархию и возвернуть без всякого покаяния отпадшего римского епископа (к счастью, никак не могут договориться на каких условиях). Любопытно, что в Россию некоторые силы инициативу этого собора пытаются приписать патриарху Кириллу, который по понятным причинам находится в активном противостоянии Вселенскому патриарху.

Патриарх Варфоломей, чувствуя за своей спиной поддержку США и объединенной Европы, действует. «Когда мы, милостью Божией, приняли руль этой Первопрестольной Церкви», – так просто заявил патриарх Варфоломей на Совещании предстоятелей Православных Церквей (Фанар, 10 октября 2008). Чему могут научиться на таких совещаниях «водители» других церквей? Рулить, не считаясь ни с кем.

«Итак, хотя Павел и был убежден в правоте своего мнения, он не ограничился только верности правде. Его страсть к единству Церкви привела к единственно возможному и достоверному утверждению его позиций, которое мы находим в соборном определении. Церковь сохранила это через века, определяя только на Соборах то, что есть истина и то, что есть ересь. Только в наши дни мы наблюдаем среди православных то явление, когда отдельные лица или группы лиц кричат в поддержку своих взглядов наперекор соборным решениям Церквей. Однако по примеру Павла, но также и по многовековому примеру Церкви, как истина, так и единство Церкви обеспечиваются только соборным образом». Не нужно уделять много внимания этому «соборному образу». По мнению патриарха, этот образ обеспечивается церковной властью, а группам лиц, которые «кричат в поддержку своих взглядов», заткнут рты «соборным способом».

«Из экклесиологии Апостола можно извлечь много полезных для нас выводов. Мы лишь просто подчеркнем, прежде всего, значение, который имеет для жизни Церкви и в особенности для нашего служения наш миссионерский долг. Евангелизация народа Божиего, но и тех, кто не верит во Христа, является высшим долгом Церкви. Этот долг, если он не выполняется агрессивно, как это происходило раньше, в основном, в западном Христианстве, или коварными методами, как это происходит с различными формами прозелитизма, но исполняется с любовью, со смирением и с уважением к культурной особенности каждого человека, соответствует желанию Господа, чтобы через единство Церкви "да уверует мир" в Него (Ин. 17:21). Поэтому мы должны поощрять и всячески поддерживать миссионерство среди тех, кто находится вне Церкви, как это происходит на территории Александрийского Патриархата на необъятном африканском континенте.

Тем не менее, мы должны откровенно признать, что иногда мы представляем картину неполного единства, будто мы не являемся одной Церковью, а некой конфедерацией или федерацией Церквей. Это происходит во многом благодаря институту автокефалии, характеризующему структуру Православной Церкви. Как известно, этот институт относится к древней Церкви, когда действовала так называемая "пентархия" древних Апостольских кафедр: Римской, Константинопольской, Александрийской, Антиохийской и Иерусалимской, общение и "симфония", которых выражали единство Церкви во вселенной. Эта пентархия распалась после трагической схизмы 1054 г., в начале между Римом и Константинополем, а затем между Римом и остальными Патриархатами.

Однако если система пентархии вытекала из уважения к апостольскому характеру и к особенностям традиций древних патриархатов, а автокефалия Церквей из уважения культурной идентичности народов, в новейшее время и под воздействием светского влияния в систему автокефалии проник дух этнофилетизма или, что еще хуже, этатизма. Таким образом, основой автокефалии уже является светское государство, пределы которого, как известно, не остаются стабильными, но зависят от исторической конъюнктуры. Таким образом, мы пришли к концепции о том, что Православие является федерацией национальных Церквей, которые нередко в своих взаимоотношениях отдают предпочтение национальным интересам». Пентархия – это уважение к апостольскому характеру церкви (а по-настоящему к греческому народу и догматизирование истории), а автокефалия – это уступка филетизму. Пример такой абсолютизации единства, когда даже истина приносится в жертву ему мы имеем в католицизме, куда константинопольский патриарх, очевидно и стремится, чтобы преодолеть «трагическую схизму» и вернуться к полному единству.

Короче патриарх порекомендовал нам учить греческий язык, потому что когда он вернется к «апостольскому характеру», то есть к пентархии не без помощи объединенной Европы, он этатистам, то есть язычникам с берегов Понта, то есть нам, покажет, кого надо уважать. Ведь ему принадлежит монополия на истину и регистрационные документы Церкви, которые Бог никогда не доверит славянским варварам-этаистам. Видимо, новая европейская империя будит у него воспоминания об Османской империи. Прикрываясь турками, константинопольские патриархи проводили зачистки среди ненавистных славян. В первую очередь среди болгар, которые боролись за право служить на церковнославянском языке, иметь свое болгарское священство и т.д. И многие несогласные славянские иереи с помощью турок отправлялись в казематы. Думается об этом и мечтает сегодня константинопольский патриарх: о единой церкви с новым папой на берегах Босфора.

Можно, конечно, размышлять случайно ли или неслучайно именно сейчас «раскололся» лже-патриарх Денисенко, обнародовав свой гнусный торг с Вселенский патриархом. Сделка не состоялась опять же из-за дележа власти: патриарх Варфоломей предложил ему войти в Константинопольский патриархат на «каноническом» основании, в качестве земель Понта, подчиненных Вселенскому патриарху [xvi]. На что бывший епископ русской церкви резонно заметил, зачем выходить из русской церкви, чтобы попасть во власть греческой?

Любопытно, что во время недавнего визита Святейшего Патриарха во Францию выявилось весьма отрицательное отношение представителей Константинопольского экзархата к РПЦ: «Источник церковных распрей между РПЦ и Константинополем, корень этого раскола нужно искать в появлении Советской власти в 1917 году. Тогда-то и проявились претензии Вселенской Патриархии на абсолютное первенство в православном мире и, не побоюсь слова, акты хищнического присвоения оказавшегося «бесхозным» церковного имущества и власти над ним. Но богоборческий режим пал, а потому и временное убежище, которое нашла в свое время нашла русско-французская архиепископия под крылом у Константинополя, не имеет больше места быть. Нужно чтобы архиепископия, наконец, перестала отталкивать протянутую руку Святейшего Патриарха, не искала в его словах умысла и двойных стандартов, а пошла бы на настоящий разговор», – вот такое мнение высказал русский эмигрант Никита Игорьевич Кривошеин. Он так же сказал, что неприязнь к РПЦ МП «чувствуется во всех действиях архиепископии. Это чувствуется в том, как, готовясь к приезду Святейшего, руководителей архиепископии буквально трясло, они не знали, как быть, как себя вести, какое коммюнике выпустить. Вплоть до того, что Патриарх Алексий так и не был приглашен в храм, о котором я говорил, — известный русский храм святого Александра Невского. Это главный православный собор в Париже». Приезжающие во Франции православные верующие с территории бывшего СССР попадают в атмосферу настоящей русофобии, царящей в среде экзархата. Такие же настроения культивируются в среде русского священства патриархата. Это пятая колонна духовно близкая обновленческому духовенству в России. Подумайте, каким хорошим плацдармом может стать Константинопольская архиепископия русских церквей в борьбе с русским православием [xvii].

Неоднократно Константинопольский патриарх выражал свою ненависть к России. О препятствиях, чинимых русским монахам на Афоне, не имеет смысла лишний раз говорить. Многие десятилетия русских монахов не допускали на Афон, затрудняли доступ на Святую Гору паломникам. А уж о притязаниях на Эстонию и Украину знает любой православный христианин. Фактически между русской и константинопольской церковью идет борьба за русские приходы, находящиеся вне канонической территории Московского Патриархата. Константинополь пытается доказать свое право на руководство всеми приходами вне канонических территорий поместных церквей. Наша церковь полагает, что русским лучше молиться в русских приходах. Да и русским новый стиль совершенно не понятен. Многое в последнее время писалось о воссоединении РПЦ МП и РПЦЗ, в том числе и отрицательного. Но мало кто задумался о том, что во многом это был вынужденный шаг в политической перспективе.

О любви к другим славянским поместным церквям тоже не приходится. Вряд ли в Константинополе забыли старые счеты с болгарским православием. Кстати, именно благодаря русской церкви была ликвидирована болгарская схизма. Недавно мы услышали об европейском варианте ликвидации болгарского раскола. Это раскол возник, очевидно, не без некоторого одобрения Константинополя патриарха Димитрия. Сегодня константинопольская патриархия выражает поддержку каноническому болгарскому патриарху (а как же иначе?), но, очевидно, что Евросоюз не принял бы такого решения без согласования с главным православным Европы. Интересна и мотивация раскола, высказанная недавно и озвученная в церковной печати: ««Нужно выяснить наши отношения с Русской Церковью, ‑ заявил на пресс-конференции Камен Бараков. ‑ Мы не будем терпеть, чтобы они относились к нам как к колониальной церкви и государству». Бараков назвал недавнее рабочее совещание представителей Поместных Церквей в Софии «чистым церковным Варшавским договором, ибо это Церкви, которые содержит Русская Православная Церковь». Сравнение православного мира с «Варшавским договором» традиционно для раскольников и поддерживавших их политических сил и было использовано тогдашним президентом Стояновым в 1998 году во время Всеправославного Собора» [xviii].

Нельзя не заметить, насколько эти мысли созвучны высказанным выше митрополитом Хризостомом. Зная способности греческих владык к дипломатии, проявившиеся с особенной силой во время турецкого владычества, трудно поверить, что они не использовали в своих целях такого союзника. И видимо не случайно: «С одобрения властей, во время визита Вселенского Патриарха Димитрия (11 мая 1991 года) «Христианский союз спасения», возглавляемый иеромонахом Христофором Сабевым (в прошлом известный диссидент, в 1988 г. стал одним из основателей «Комитета по защите прав верующих») провел демонстрацию протеста против «священства в партийном мундире» [xix]. Сабев, будучи депутатом Парламента и председателем парламентской комиссии по вероисповеданию, совместно с чиновниками комитета по делам религий при Совмине объявил о ниспровержении патриарха Максима, как сотрудничавшего с коммунистической властью, и о роспуске Синода. Комитет по делам религий счел, что патриарх Максим не может занимать свой пост, так как выборы 1971 года (!) были незаконны и проводились по указу гражданских властей.

В июне 1992 года Вселенский патриарх Варфоломей направил телеграмму патриарху Максиму и президенту Желеву с просьбой привести Болгарскую Церковь к миру (прим. ‑ интересный мир между грабителем и жертвой, между мучителем и страдальцем). Комитет по делам религий при правительстве Болгарии 10 марта 1992 года потребовал отставки Патриарха Максима. Патриарх в это время (15 марта) присутствовал на встрече предстоятелей Поместных Церквей в Стамбуле, в Фанаре. 9-13 января в Болгарии находилась делегация Константинопольского патриарха, которая выразила братскую солидарность с Болгарской Церковью. Вполне характерно для греческой церковной дипломатии.

Христофор Сабев организовал 13 января 1993 г. в городе Пловдиве заседание «церковного трибунала» из 13 священников и 2 мирян, на котором предал анафеме митрополитов, которые рукоположили его в епископа, за их связи с компартией, а иерархию, верную патриарху Максиму, анафематствовал за приглашение константинопольского патриарха быть посредником в прекращении раскола.

8 сентября 1993 года Вселенский патриарх Варфоломей нанес визит в Софию; он подтвердил в очередной раз каноничность избрания Патриарха Максима.

В 1997 г. в Киеве во Владимирском храме проходил «собор» под председательством «патриарха» Киевского Филарета с участием «патриарха» Пимена. На «соборе» присутствовал президент Украины Кравчук. «Патриарх» Филарет в ходе «собора» выразил уверенность, что недалек тот день, когда Киевский «патриархат», как и Болгарский (возглавляемый «патриархом» Пименом) будут признаны Вселенским патриархом (см. выше «подтвердил в очередной раз каноничность…»). Увы, знакомым с историей Константинопольского патриархата, такое лицемерие весьма хорошо известно и подобные возможности наверняка обсуждались.

Остается вспомнить и роль Константинополя в Флорентийской унии, в подавлении славянского православия в во время османского владычества, в ведении нового стиля в некоторых поместных церквях. Вспомнить и о контактах с большевиками, о попытке захвата московского патриархата, вмешательстве в дела других Поместных церквей, насаждении экуменизма и т.д. и т.п.

ЧАСТЬ 2

[i] Церковь в понимании Тела Христова, Святая и Непорочная пишется здесь с большой буквы. Церковь в понимании церковной организации – с маленькой.

[ii] Matth. Paris. Historia Anglorum. Londini. 1571, p. 620 цит. по Курганов Ф. С. 93

[iii] Существовало, например, Льежское государство, где во главе государства стоял епископ. Но это совсем другой механизм.

[iv] Церковными историками сделано любопытное наблюдение: императоры никогда не обращались к осужденным ересям. В действительности, они поддерживали ту часть церкви, которая казалась им православной. Обычно для этого они использовали какие-то свои критерии: большинство, принадлежность высшей иерархии и так далее. Да и не была роль императоров церковной истории, исключительно негативна, нередко благочестивые императоры спасали православных владык буквально от смерти, возвращали их обратно, освобождали церкви от авантюристов порою захватывавших власть. Ошибки императоров в определении истин веры им в какой-то мере простительны, потому что они по своей роли в государстве и церкви не должны были утверждать истинные догматы, а получать их от церкви, которая не могла частенько долгое время выработать истинного учения.

[v] В царский период, когда церковь была в православном государстве и фактически границы церкви и государства совпадали, но последнее православное царство пало, и государство стала внешней и враждебной силой по отношению к церкви. Ранее организационные формы церкви могли быть сведены до минимума, ведь условия для евангельской проповеди создавал православный царь. Обеспечение внутреннего спокойствия в империи, достигалось через единство церкви, догматическое и каноническое. Такое тесное взаимодействие между государством и церковью называлось симфонией.

[vi] В Российской империи правда было не так, в сна территории империи жили неправославные народы и иноверцы. Это было связано с тем, что только православный Царь мог обеспечить порядок и быть праведным судией.

[vii] Раньше народ не только избирал епископов, но и принимал участие в заседаниях Синода, куда допускался при условии соблюдения порядка и тишины.

[viii] Когда после многих крушений и бедствий русский народ общим советом избрал Михаила Романова своим наследственным государем, народ вручил своему избраннику всю власть, какою был облечен сам, во всех ее видах. В силу избрания Государь стал Главой народа в делах церковных так же, как и в делах гражданского правления, и в этом смысле, Главой местной Церкви, но единственно в этом смысле. Народ не передавал и не мог передать своему Государю таких прав, каких не имел сам, а едва ли кто предположит, чтобы русский народ когда-нибудь почитал себя призванным править Церковью Он имел изначала, как и все народы, образующие Православную Церковь, голос в избрании своих епископов, и этот свой голос он мог передать своему представителю. Он имел право, или, точнее, обязанность блюсти, чтобы решение его пастырей и соборов приводилось в исполнение: это право он мог доверить своему избраннику и его приемникам. Он имел право отстаивать свою веру против всякого неприязненного или насильственного на нее нападения. Это право он также мог передать своему Государю. Но народ не имел никакой власти в вопросах совести, общецерковного благочиния, догматического учения, церковного управления, а потому не мог и передать такой власти своему Царю. Это вполне засвидетельствовано всеми последующими событиями. Низложен был патриарх, но это совершилось не по воле Государя, а по суду восточных патриархов и отечественных епископов. Позднее на место патриаршества учрежден был Синод, и эта перемена введена была не властью Государя, а тем же восточными епископами, которыми, с согласия светской власти, патриаршество в России установлено. Эти факты достаточно показывают, что титул Главы Церкви означает народоначальника в делах церковных» (Хомяков А.С. Полное собрание сочинений. Прага, 1867. Т II. С. 34—35). Алексей Степанович прекрасно объяснил почему Царь имел право вмешиваться в дела церкви, о чем негодовали и негодуют церковные либералы. И более того он обрисовал, что должно произойти в случаи окончания царской власти в России. Власть должна вернутся церковного народу в тех размерах , которые оговорены в канонах.

[ix] Некоторые толкователи в любодейце из XVII главы Апокалипсиса видят такую церковь-квазигосударство.

[x] Граф Камилло Бензо ди Кавур (1810 – 1861) — итальянский государственный деятель

[xi] Можно сказать, что католическая церковь не из-за ересей ввела особое устройство церкви, а скорее наоборот: необходимость создания сильной централизованной церкви привела ее к папизму, а затем и к остальным ересям. Учение о примате папы существовало в Риме с незапамятных времен. Так римские христиане считали, что не нужно собирать какой-то особый собор для отказа от учения разбойничьего собора 449 года в Ефесе, достаточно зачитать послания папы патриарху собору, незачитанные в свое время на разбойничьем соборе. Мнения папы считалось вполне достаточно, чтобы утвердить истину. И лишь после эти учения окончательно созрели и были кодифицированы. Этим путем, сползания к ереси из-за удобств мира сего, может пройти и православная церковь, и отдельная поместная церковь.

[xii] С. 16 – 17. А. П. Лебедев. Великая Церковь и Святая Гора. М. 1902.

[xiii] В Константинопольской церкви в период Османской империи патриарх был не только первоиерархом, но и этнархом, вождем народа.

[xiv] Неподвижные праздники отмечаются по григорианскому календарю, подвижные, чтобы соблюсти букву канона по юлианскому, в результате в иные годы петров пост исчезает вовсе, есть немало и других нелепых следствий того совмещения календарей.

[xv] Екклисия. №29‑30, 1947 г.

[xvi] 28 канон IV Вселенского собора: «...только митрополиты Понтийского, Асийского и Фракийского округа и, кроме того, епископы у иноплеменников вышепоименованных округов да рукополагаются от вышеупомянутого святейшего престола святейшей константинопольской церкви». Есть ведь смысл в некоторых случаях ревновать о канонах.

[xvii] Причудливо сплелись в единый клубок пресловутый греческий национализм, церковное обновленчество греков и деятельность сил нового мирового порядка иллюстрирует следующий краткий экскурс в новейшую историю Константинопольского патриархата. В свое время Константинопольский Патриарх Мелетиос Метаксакис, печально известный в православном мире как реформатор, объявил, что Константинопольская Церковь уже не принадлежит Османской империи, а относится к Греции. В этот же период у греков вызрела идея, согласно которой Стамбул должен был стать для них "Новыми Афинами". Для ее осуществления они хотели использовать войска Антанты, полагая, что оккупация имперской столицы будет лишь временной, а после вывода войск столица станет греческой. Но в результате кровопролитной войны победу одержали кемалисты, сторонники Ататюрка, греков изгнали с территории Турции, поменяв их на элладских турок, история Османской империи закончилась и началась история светской республики Турция. В порядке обмена в феврале 1923 года из Стамбула-Константинополя был удален патриарх Константин VI, и история Константинопольского патриархата фактически закончилась, к тому же на территории Турции осталось несколько тысяч православных греков. Но западные политики почувствовали пользу, которую можно извлечь из присутствия греческого патриарха, обремененного титулами, но лишенного паствы, в мусульманском городе Стамбуле и через несколько месяцев добились избрания нового патриарха – Василия ΙΙΙ. «После этого состоялось подписание Лозаннского мирного договора, где турецкая делегация настояла на том, чтобы Константинопольский патриарх оставался лишь руководителем православной общины в Турции и не распространял свою юрисдикцию на иные страны, на что было получено согласие Англии и ее союзников по Антанте. Это зафиксировано в протоколах договора. Новые республиканские руководители Турции не хотели, чтобы мировые державы из-за патриарха вмешивались во внутренние дела их страны, в то же время, они не хотели, чтобы Константинопольский (Стамбульский) патриарх вмешивался в жизнь других стран и обществ. Это закреплено и международными договорами, и внутренним законодательством нашей страны», – говорит Дениз Берктай, собственный корреспондент турецкой газеты "Джумхуриет" ("Республика") на Украине. Газета была учреждена одним из соратников основателя нашей республики Мустафы Кемаля (Ататюрка) – Юнусом Нади – и придерживается политики Ататюрка, который создал именно светское, а не религиозное государство на территории Турции. По Лозаннскому же договору турецкое руководство не вмешивалось в дела фанарской общины при условии невмешательства ее предстоятеля в жизнь других стран и Православных Церквей. Несомненно, западные «друзья» православия менее всего заботились о церкви и конечно, уж не чаяли и не чают возвращения христианства на территорию Малой Азии. Московский протоиерей Всеволод Шпиллер писал в 1953 году: «Что касается положения его (Константинопольского патриарха) в Турции, то есть в его диоцезе, то оно в результате этой игры катастрофически ухудшилось, и он, в сущности, едва остался в Константинополе. Зато образовавшиеся еще в прошлом столетии связи с Антантой (во время русско-турецких войн) сильно укрепились, особенно по масонской линии. На эти связи Константинопольский патриарх и пробовал опереться в притязаниях своих в этот период». Не мечтали западные «друзья» о том, чтобы когда-нибудь вновь началась в Святой Софии церковная служба. Как мечтают об этом греки и другие православные народы. Они поняли, какую пользу могут извлечь из создания управляемого православного Ватикана на территории Турции. И «Ватикан» не замедлил, и тут же начал действовать. Например, в 1924 году против православия в России, когда патриарх Григорий VII даже приглашался большевиками на место якобы низложенного патриарха Тихона. Позже хозяйничать в этом историческом центре православия начали американцы. После Второй мировой войны отношения между СССР и Турцией заметно ухудшились. В то время позиции руководителей турецкой республики совпадали с позицией США. Когда в СССР изменилась политика государства в отношении церкви и был избран новый патриарх, на Западе это было расценено как новый путь усиления влияния СССР на Европу и Восток. Тогдашний Патриарх Константинопольский Максим V положительно отозвался о греческих коммунистах, за что был обвинен в дружбе с Советским Союзом и пропаганде коммунизма. Поэтому руководство Турции и США принудило его во избежание конфликтов оставить свой пост. И тогда же, в 1949 году, новым Константинопольским Патриархом был избран архиепископ Афинагор, управляющий православными приходами в США. После избрания он на личном самолете президента США Гарри Трумэна прилетел в Турцию и тотчас получил гражданство. В одном из своих интервью Афинагор открыто сказал о себе как о религиозной "составляющей доктрины Трумэна", направленной против распространения влияния СССР и коммунизма на Ближнем Востоке и в Европе. После этого американские политики стали вмешиваться в дела Турции и Константинопольского патриархата, акцентируя внимание на титуле "вселенский" для усиления влияния патриарха на православные общины Европы и Ближнего Востока, проведения своей политики. То есть, по сути, они использовали Константинопольский (Стамбульский) патриархат как базу для проталкивания своих интересов на Ближнем Востоке и в Европе. Был такой случай. В 1967 году турецкое правительство хотело проверить финансы Константинопольского (Стамбульского) патриархата. Как раз США тогда собирались передать Турции два военных корабля и условием их передачи поставили прекращение всех финансовых проверок Патриархата. Что правительство и сделало. Об этом написано в мемуарах тогдашнего министра иностранных дел Турции Ихсана Сабри Чаглаянгиля.

[xviii] Православное обозрение N11 (380)

[xix] ОВЦС. Подборка по прессе. №36. «Вера во втором мире», №10, октябрь 1991.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

4 апреля 10:48, Петр Иванов Мюнхен - Германия:

Силен Русский человек...

Изумительная работа историка и философа!

С нетерпением ожидаем последующие главы.

Мысль и ясное видение гениально не разбросаны; все четко сначала и до конца. Аппарат к работе, поражает своей обширностью.

Силен Русский человек в изучении исторической правды !

Правой.Ru - благодарность!


4 апреля 11:54, Петр Иванов Мюнхен - Германия:

Русофобия - тяжкий грех пред Господом!

Подтверждение правоты автора данного исследования...

Русофобия и забвение русских традиций - путь к знакомству с бесом!

http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182148

Русофобия - тяжкий грех пред Господом!

В исповеди надлежит вопрос о грехе русофобии.


4 апреля 11:59, vodorod:

С такими "друзьями" и врагов не надо.

Не буду касаться набившего оскомину цезарепапизма, безнадёжно устаревшего ещё во времена падения Византии и окончательно сломленного Февральской оеволюцией.

Останавляюсь на критики Стамбульского патриарха.

Кртика в ценлом верна, хотя кое-что осталось за кадром.

Ибо борьба между патриархами Кириллом и Варфоломеем = это нее просто борьба за лидерство в православном мире, а ещё и борьба за право быть вторым в рамках христианского мира в целом - борьба за право быть патриархом Востока.

Христианский мир сжимается теснимый с одной стороны секуляристами, а с другой исламистами, поэтому его консалидация под знаменем экуменизма это его единственный шанс устоять без чудовищных потерь сравнимых с потерями времён Арабского Халифата, Османской Империи и СССР.

Фактически ныне идёт речь о том останется ли Европа христианской или станет сначала секуляристкой, а затем исламской.

Причём в отличие от всех трёх предыдущих великих антихристианских наступлений в этот раз основной удар не направлен только против православных. Процент мусульман в ведущих странах ЕС уже сравним с процентом мусульман в России, а кое-где (например, во Франции)даже выше. Да и либеральный секулячризм оказался попрочнее советского атеизма, свидетельством чему является распостранение официальных садомитских "браков" в одной стране ЕС за другой в том числе и в странах бывших католическими, миллионные гей-парады проходят даже в Риме.

Поэтому в этот раз папа не сможет злорадно потирать ладошки или тем более бить в спину, папе придётся договаривать и договаривать с Православной

Церковью с той Церковью за которой стоит реальная сила, а таковой является лишь наша Церковь за которой мощь России. Даже после распада СССР и ужасных девяностых годов одной из сильнейших держав мира и безусловно сильнейшей державой Европы.


6 апреля 00:29, Овцевод-любитель - vodorod:

Папе придется, папе не придется...

А нам не пос...., чево ему там вообще придется?

Нам это надо - "право быть вторыми в рамках христианского мира"?


7 апреля 11:31, Посетитель сайта:

Овцеводу

В рамках православного мира мы пятые в диптихе, хотя наша численность больше численности всех остальных православных Церквей вместе взятых.

ЛУЧШЕ БЫТЬ ВТОРЫМИ В ГОРОДЕ, ЧЕМ ПЯТЫМИ В ДЕРЕВНИ!


8 апреля 01:07, Andrej:

Прочитал статью и комментарии, и возникло странное ощущение дурного сна - Церкви, в лице их предстоятелей, патриархов спорят за первенство.

последние станут первыми.

«Иисус же, позвав их, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; Но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; Так как Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих»

Принипы политики не могут быть применимы в Церкви, ибо её власть освящена Иисусом Христом, и основана не на силе, или праве, а на любви и авторитете.

А то, что государство прикармливает церковные властные стрктуры понятно, - контроль управления обществом должен быть пообширнее.

Ну с политиками ясно - они марионетки эгрегоров, а нам, христианам, не годиться следовать их примеру, наша цель - Царствие Божие.


8 апреля 14:15, vodorod:

Andrej(ю)

К сожалению, вы правы, чтобы быть ЕДИНЫМИ В ЛЮБВИ надо куда больше любви, чем есть ныне в Церквях христианских.

Впрочем мы - экумениситы хотя бы мечтаем о таком единстве, а фундаменталистам ненавистна сама мысль о единстве христиан.


15 апреля 14:30, правый:

ересь экуменизма=экуменизм ересей

лучше быть 105 в деревне, чем 2-м в городе Содом. Слившись в экстазе с католиками мы сольемся с их ересью, согласимся с непогрешимостью пап, филиокве и тд и тп. а заодно предадим всех православных мучеников, отстаивавших Православие и пострадавших от папистов . Паписты - еретики!!! И нам ненавистна сама мысль о единении с ложью и во лжи!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019