27 июня 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Максим Борозенец
19 апреля 2010 г.
версия для печати

Археократия, сословия и глобализация. Часть I

Модерн разрушил традиционные сословия, сделав социум однородным. Нынешняя Глобализация грозит довести процесс уравнения до логического конца, уничтожив этнокультурные различия. Традиционалисты видят лишь один выход — восстановление сословности на новом уровне. Но для этого необходимо осмыслить суть и динамику древнейших социальных структур

По ту сторону глобального смешения

Касты, сословия, классы — сегодня эти четкие социальные расслоения считаются «пережитком прошлого», то есть тех эпох, когда общество предполагало внятную традиционную иерархию, воплощающую метафизические представления о структуре Мироздания в физических формах реальной власти. Всякая иерархия являет собой твердь, фундамент, статический Центр посреди хаотического движения, подтачивающего эту твердыню периферийными кругообразными волнами. Парадигма Модерна, как мы знаем, противопоставила себя всему традиционному и потому водрузила децентрализующие тенденции на знамя идеологии и методологии, провозгласив их естественными и, следовательно, истинными, а Центр — насилием над этой естественной истиной. Урчание голодного желудка предполагалось первичным по отношению к копошению мыслей — на службу этой догме была поставлена вся современная наука. Метафизика последовательно опровергалась материалистическими выводами, (причем наиболее серьезный удар был нанесен с тыла идеалистом И. Кантом ), пока у власти окончательно не утвердилась система товарно-денежных отношений.

Процесс социальной модернизации, начатый светочами Возрождения, был применен на практике деятелями Просвещения. Периферизация была внедрена в государственные монархические системы, где она развернула агрессивную борьбу против «тирании Центра». А подтачивание иерархии вылилось в размывание границ каст и сословий — до окончательного смешения всех и вся в единую массу. Этот процесс нашел свое логическое завершение в марксистской теории, провозглашавшей окончательное обобщение социальных различий. Но с завершением приходит и преодоление.

Что любопытно, как только в СССР был официально утвержден коммунистический режим и провозглашен триумф тотального равенства, за алыми советскими кулисами, на самом дне общества — в преступной среде — неожиданно образовался некий аналог традиционного общества с характерными кастами и сословиями. Сходство преступного мира с традиционной иерархией очевидно. Верхушка — это воры в законе, свято почитавшие заповеди («жрецы», «брахманы»). Их авторитет был непоколебим — им, безоружным, беспрекословно подчинялась вооруженная до зубов братва («воины», «кшатрии»). Структура преступного мира была зеркальным отражением советской действительности, так как социальное равенство тут же выявило, что «одни равнее других» — рабочие массы благоговели перед бонзами Компартии и представителями номенклатуры. Когда в 1990-е годы режим в конце концов рухнул и начался кровавый передел власти, аналогичный процесс пошел и в недрах криминального мира. Самое интересное, что к концу 90-х новоиспеченная российская элита олигархов представляла собой смесь выходцев из преступного мира и из номенклатурной системы — Капитал примирил былых антиподов и перемешал их в один класс.

Убийственные столкновения между ворами и бандитами, презревшими Закон — это классический конфликт между жреческой системой и воинской, которая рано или поздно восстает против «сакрального» посредством банального насилия. Как в фашистской Германии, так и в коммунистической России, после великих переворотов, пророки-революционеры последовательно уничтожались «синархией новой централизации» — совместной бюрократией кшатриев и идеологов-брахманов. Жрец — власть статическая, тогда как певцы «вечной Революции» — это власть пророческая, а пророки, как известно, всегда были врагами жреческой касты и «вечного Застоя». Жрецы нацистской элиты и Компартии СССР идеологически легитимировали насилие своих кшатриев. Социализм и присущая этой системе номенклатурная бюрократия — это всегда внутреннее кшатрийство. Так как природа воина экстравертна, и открывается только перед лицом Врага, в мирное время она обращается внутрь и превращается в полицию и тоталитарную бюрократию. Но когда застой становится безальтернативным, а власть жрецов — абсолютной, динамическая природа воина рано или поздно восстает [1].

Кризис СССР и выход из всемирной гонки не остановил планетарного процесса тотального смешения, получившего ныне титул Глобализации. Разработчики мирового либерализма просто истрактовали марксизм как «ложный путь», который вел обратно к Традиции под прикрытием прогрессивных доктрин. Глобализация продолжает свое шествие по миру, превентивно ликвидируя потенциальные источники агрессии, которые могут препятствовать ее «мирной экспансии». Традиции и устои уникальных цивилизаций нивелируются западными гуманистическими принципами, провозглашенными как непоколебимый стандарт. Нам проповедуют «благость» смешения статусов, рас, полов, языков, религий, нас призывают сублимировать агрессивную диалектику каких-либо различий в финансовую сферу бескровной конкуренции.

Но все ли так свободно, равно и по-братски в этой «антитрадиционной» системе? На какую схему она ориентируется, и от какой традиции она отталкивается? Попробуем заглянуть в наше далекое индоевропейское прошлое и проследить развитие структуры традиционного общества.

Сакральная триада

Неважно, на какую парадигму мы опираемся — традиционную или научно-материалистическую, но первичным человеческим сообществом предполагается род, где все члены так или иначе связаны семейными узами. Быт охотников и собирателей сравним с эпохой после Грехопадения, когда человек интегрирован в круговорот Природы, ничем не отличимый от прочих существ. В рамках этого примитивного сообщества постепенно выделяются наиболее сильные — способные противостоять хищникам и валить крупные камни и деревья, а также наиболее умные — знающие секреты трав и грибов, фазы луны и прочие признаки смены сезонов.

Но наступает принципиально новый период человеческого существования. По мнению традиционалистов, он грядет благодаря бережно хранимой памяти о Золотом веке, и неизбежной попытке воссоздать эти условия. По мнению материалистов, это логически обоснованный процесс на основе накопленного опыта, познания и открытия. Так или иначе, на каком-то этапе человек восстает против инерционного движения и переходит на оседлое существование. Разрабатывая земледелие и скотоводство, он стремится контролировать свои нужды, чтобы минимизировать зависимость от Природы, и тем самым утвердить свой самодостаточный мини-космос посреди естественного хаоса. Переходя на оседлый быт, диада сильных и умных выделяет новое функциональное сословие умелых и находчивых. Она становится триадой, воплощением сакральной формулы индоевропейской метафизики.

Еще в начале ХХ века, путем сопоставления языкового материала и мифов различных индоевропейских народов, выдающийся мифолог Ж. Дюмезиль установил, что протоиндоевропейское общество функционально делилось на три сословия, и построил на этом постулате свою знаменитую «теорию трех функций»:

1. жреческая (магико-юридическая; брахманы);

2. военная (военно-административная, кшатрии);

3. хозяйственная (земледельцы / скотоводы / ремесленники — вайшьи) [2]

Действительно, в традиционном индоевропейском символизме чисел «3» (тройка, троица, триада) занимает особое место как фундаментальная сакральная структура, то есть некая универсальная формула, на которой зиждится вся логика Мироздания. Следуя после «1» (монада, мужской архетип) и «2» (дуализм, женский архетип), Троица одновременно является и результатом их союза (1 + 2 = 3). В рамках гегельянской философии это выражено так: теза + антитеза = синтез, а в традиционной доктрине элементов — огонь + вода = воздух. Точно так же и третье сословие является комбинацией качеств огня (смелость и воля кшатриев) и воды (проницательность и мудрость брахманов).

Недаром слово «культура» относится как к земледелию, так и к совокупности духовных ценностей. Секреты хозяйства постепенно формируют циклическое постижение мира, открытие тайн жизни, смерти и перерождения, воплощавшиеся в культивации земли. Уже на этой основе возникают завершенные языковые и мифологические системы. Более того, даже в современных индоевропейских языках многие метафизические понятия без труда прослеживаются назад к хозяйственной сфере. Это прежде всего слово «Господь», которым величались и продолжают величаться основные боги индоевропейцев — так, например, Баал/Ваал (букв. «хозяин, владыка») изначально был богом плодородия у западных семитов. Само слово «господь» («господин», «господарь», «государь»), обычно, вслед за М. Фасмером, возводится к лат. *hostipotis («хозяин»; «предоставляющий гостеприимство»), но нам также кажется вероятным сближение с германским husbond (букв. «хозяин дома», в англ. husband — «муж»). Хотя хозяйственной сути это не меняет.

Приведу еще один пример из исторической лингвистики [3]. В праславянском языке есть два слова, обозначающие «божество». Это устаревшее ДИВ, и по-прежнему практикуемое БОГ. ДИВ, оставшееся ныне лишь в словах «диво», «дивиться» и восходящее к праиндоевропейскому *deiwos, означает буквально — «ясное небо» и встречается почти во всех индоевропейских языках [4]. И вдруг ДИВ вытесняется новым словом на периферию языка, где приобретает значение «демон», «бес». Это новое слово считается пришлым из скифо-иранских языков, так как отсутствует в балтийских языках, то есть у ближайших родичей славян, и означает «добро», «благосостояние», «БОГатство». Все просто и ясно: «БОГатый» подобен Богу, «БЕДный» подобен Бесу (*bed-s).

Даже если предположить, что слово БОГ происходит от протоиндоевропейского *bhag- (дуб, бук), как считают некоторые исследователи, то мы отмечаем тот же принцип смещения сакрального от природного к хозяйственному — слово *bhag- было просто заимствовано у древопоклонников и наделено новым смыслом. Этот парадигмальный феномен «окультуривания верований» зафиксирован почти во всех классических мифологиях, где прежние боги стихий и Природы свергаются богами «нового поколения» — покровителями культуры и цивилизации, прикладной мудрости и сакральной власти (ср. древнегреческих титанов и олимпийцев).

Сословие изгоев

Триада представляется идеальной структурой, которая, как это обосновывал еще Платон, чаще всего воплощается в неидеальном, искаженном образе, как и все вещи материального мира. Символ этого конструкта вложен в следующую за триадой тетраду, четверицу [5]. «4» — это традиционно число формализации принципов, материализации, выраженное симметричным правильным квадратом; оно соотносится с синтезом «1-2-3» в качестве анализа. В системе элементов это — Земля, противоположность Воздуха (Неба) и, одновременно, зона смешения элементов. Сквозь призму тетрады идеи воплощаются в формы, варьируются, множатся, дробятся, а качественное содержание переходит в количество.

Все это имеет прямое отношение к интересующей нас теме архаичной социологии. Все мифы, повествуя о Золотом веке, описывают его как некий Град, то есть как ограниченное замкнутое пространство, пребывающее в самодостаточном равновесии, абсолютном гомеостазе, Вечности. Но реальность, сменяющая Миф, открывает этому Абсолютному Центру просторы Периферии, лежащие за его стенами. Именно в этих кругах зарождается некое четвертое сословие, которое растет и крепнет за счет противопоставления себя Центру и его триаде. Это, прежде всего, члены социума, по тем или иным причинам покидающие его пределы:

1. Дальнобойщики (охотники-одиночки или добытчики каких-либо ресурсов), чье долгое пребывание вне общины, так или иначе, отчуждает их от коллектива и Закона («дремучий лес милее дома, и дикий зверь — один лишь друг»), и зарождает в них индивидуализм.

2. Путешественники-первопроходцы, чья профессия центробежна по определению. К этой группе принадлежат также и купцы, которые осуществляют товарно-денежные отношения с другими общинами. И здесь пребывание вдали от надзора жрецов и воинов побуждает их преследовать скорее собственные интересы, нежели общинные.

3. Преступники и маргиналы, изгнанные за пределы Града, и вынужденные существовать на Периферии.

Зачастую представители этих трех разных групп находят общий язык на одном основании — они питают неприязнь к Центру, его традициям и нравам, и одновременно дорожат своей свободой и индивидуализмом. Они чтят их как идеал, не отдавая себе отчета в том, что он всецело обусловлен отрицанием общины и Традиции. Со временем Периферия набирает силу и становится серьезным оппонентом Центру — ее лазутчики уже даже действуют в пределах общины, где под видом общих дел также преследуют собственные интересы. Центр провоцируется до тех пор, пока не вынуждается к ответному удару — так открывается новая страница человеческой истории, являющая бесконечную, непримиримую борьбу Центра и Периферии.

Обратите внимание, что на место идеальной троичной модели приходит уже настоящая дуальная, возвращающая членов общины в хаотическое состояние, предшествовашее оседлости. Эта двумерная, бинарно-оппозиционная логика Периферии поначалу воспринимается Центром только как «внешняя политика». Однако экспансия за пределы стен и вторжение в Периферию неизбежно преображает и сам Центр. Захваченные в плен обитатели Периферии постепенно формируют четвертое сословие уже в пределах Града, искажая сакральную троичную модель, извращая сам быт общины. Это четвертое сословие — рабы, за счет кого представители трех саркальных сословий становятся эксплуататорами. Эксплуатация не знает границ, и потому провоцирует дальнейший экспансионизм, новый захват земель и рабов, увеличение хозяйства и умножение Капитала.

Взаимосвязь торговцев-собственников и рабов в рамках четвертого сословия очевидна. Рабовладение всегда было неотъемлемой частью наиболее развитых товарно-денежных систем. И, в то же время, сам торговец является рабом собственного Капитала, ненасытному умножению которого он обязан служить.

Существующая по сей день в Индии кастовая система является как раз 4-частной, и понимается как классическая — с брахманами вверху, и шудрами (рабами) внизу. Цивилизация долины Инд образовалась как раз на основе экспансии в эти места белых ариев с Севера, которые поработили туземных дравидов и превратили их в покорное четвертое сословие под началом высшей Триады.

Попранный идеал брахмана

Если у Дюмезиля тут же нашлись сторонники и поклонники его концепции, заложившие основы для целого направления в науке (структурализм), то подавляющее число академиков выступило с решительным протестом этому «архаичному идеалистическому подходу, подрывающему сам принцип материалистического метода». Особенно тяжелый удар по конструкциям Дюмезиля был нанесен индологом Я. Гондой, который установил, что первоначально в ведийском обществе основной массе производителей противостояла единая элита, которая лишь впоследствии разделилась на брахманов и кшатриев [6]. Целый ряд исследователей древнейших текстов индоариев доказывает, что классическая четырехварновая система выводится не из троичной, а из более архаичной двоичной системы, состоящей из aryavаrna («варна Ариев») и dasavarna («варна дасов» — враждебные ариям автохтонные протодравидские племена Индостана).

Претензии брахманов и магов на верховную власть хорошо известны, в конце концов, философские концепции и государственные модели разрабатывают именно они. Как отмечает академик А.П. Медведев [7], «в реальной же истории ни в Индии, ни в Иране в древности не было подлинно «теократических обществ». Как правило, эти общества возглавляли «цари» — представители второго сословия «кшатриев» или «колесничих». Разумеется, «цари» древних индоевропейских народов также выполняли определенные сакральные функции (rex sacrorum), особенно во время ежегодных праздничных ритуалов. Но все-таки основными их функциями были военная и управленческая, причем последняя в самом узком значении этого слова — «в проведении прямого пути» [8]. То же самое можно сказать о других, более поздних примерах теократий, где жреческая власть выполняла функцию легитимации царя и прочей аристократии, и потому была предметом спекуляции (напр. Ватикан и европейские феодалы).

Дюмезиль нередко привлекал «Государство» Платона в качестве свидетельства тернарного архетипа в эллинской государственной мысли. Как мы знаем, великий мыслитель видел оптимальное государство следующим образом: во главе государства стоят «правители-философы»; его охраняют «воины-стражи»; и тех и других кормят «трудящиеся» — земледельцы, ремесленники и прочие. Однако множество достоверных источников свидетельствуют о принципиально иной социальной структуре полиса. «Государство» Платона, по видимому, представляет собой лишь философскую конструкцию, которая впоследствии легла в основу целого жанра утопии. Очевидно, что Платон исходил не из реалий современного ему полиса, но из таинственных сведений о древнем далеком Граде, с которыми он мог ознакомиться во время путешествия в Египет. Предание об Атлантиде — из той же серии, но это уже совсем другая история.

В конце концов, под давлением критики Дюмезиль вынужден был признать, что «троичная идеология не обязательно сопровождалась в жизни реальным трехчленным делением этого общества по индийской модели, напротив, там, где ее констатируют, она, возможно, являлась (а может быть, была всегда) лишь идеалом» [9]. В последних своих работах Дюмезиль считал достоверным троичное деление индоевропейского социума только до времени его распада. По его мнению, индоевропейцы растеряли свою стратификацию из-за экспансии и неизбежного взаимодействия с субстратами, сохраняя в резко изменившихся условиях ее идеальный образ как Традицию, «Архе».

Финальное смирение Дюмезиля перед доводами адептов материалистической науки предсталяется нам более чем символическим, воплощающим в полной мере zeitgeist эпохи. Французский структуралист навсегда останется в истории как «брахман от науки», в одном ряду великих светочей, таких как К. Леви-Стросс, К.Г. Юнг, Ф. Ницше, М. Элиаде, Р. Толкиен, продлевающих золотую цепь Традиции сквозь дискурсы и симулякры современности.


[1] Великий традиционалист Р. Генон называл это «Контринициацией кшатриев», которая положила конец Золотому веку.

[2] По мнению Дюмезиля, троичная социальная структура индоевропейцев находила не только прямое отражение в их древнейших текстах, но пронизывала все стороны общества, включая культуру. Опосредованно она проявлялась в идеологии различных индоевропейских народов. В религии — это триады богов типа римских Юпитера, Марса, Квирина, воплощавших три основные социальные функции: соответственно магико-юридическую, военную и производительную: в культовой практике — иерархия трех священных огней; в этике — иерархия трех высших нравственных ценностей типа индийских «дхарма», «арта», «кама»; в мифологии — различные тернарные структуры, триады божественных даров-реликвий типа скифских плуга-ярма, секиры и чаши; в эпосе — истории состязания трех братьев, трех родов; в социальной цветовой символике (одеяния жрецов белого цвета, воинов — красного, трудящихся — черного или синего) и т.п.

[3] В.В. Мартынов «Язык в пространстве и времени», М. УРСС 2004, С. 49-50

[4] *deiwos: санск. deva, авест. daеva, лит. dievas, латыш. dievs, прусс. deiws, лат. deus, оск. diúveí, умбр. di, галл. Dvona, греч. theos, фриг. tios, камв. di, англ. Tiw/Tuesday, герм. Ziu/--, сканд. Týr, гот. Tyz, валл. duw, ирл. día/día, лик. ziw, лув. tiwat-, лид. Divi-, пал. tiyaz, арм. tiv/--/--.

[5] В китайском языке, например, числительное «четыре» и глагол «умирать» являются омофонами, а в Японии и Корее эти слова были заимствованы из китайского. Автомобильные номера, заканчивающиеся на «4», запрещены в Пекине как несчастливые. В гостиницах и больницах Китая, Японии и Кореи редко бывают 4-е этажи ввиду тетрафобии — боязни числа «4».

[6] J. Gоnda «Triads in the Veda», Amsterdam, 1976.

[7] А.П. Медведев «В поисках древнейших социальных структур индоевропейцев» (к 100-летию Ж. Дюмезиля) // Вестник ВГУ. Серия 1, Гуманитарные науки. 1997. №2. С. 99-113.

[8] Э. Бенвенист «Словарь индоевропейских социальных терминов» М., 1995. С. 191, 256.

[9] G. Dumezil «Mythe et epopee» P., 1968. P. 15.


Прикреплённый файл:

 varna.jpg, 13 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019