18 ноября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Андрей Хоров, Екатеринбург
12 июля 2010 г.
версия для печати

Автономная модернизация

Даже у кремлевских идеологов не нашлось слов для внятного объяснения ее необходимости. С одной стороны, длительная подготовка к реформе позволяет подозревать «хитрый план» модернизационного рывка. С другой — полное молчание о конечной цели преобразований позволяет подозревать отсутствие в этом плане желаний самого народа

Автономная модернизацияНакануне  новогодних каникул Госдума РФ приняла к рассмотрению законопроект, ныне известный под заглавием «О коммерциализации бюджетных учреждений». Новогодний сюрприз не привлекал внимания до тех пор, пока слухи о сокращении школы до четырех бесплатных уроков — русского языка, математики, физкультуры и религиоведения — не приняли характер медиавируса.

Благодаря этой «затравке», полемика изначально стала вращаться вокруг реформы образования, хотя привычные денежные поборы затрагивают лишь кошельки родителей школьников, а угроза оплаты рентгеновского снимка грозит каждому. Информационные всплески в блогосфере практически не затрагивали тему бесплатной медицины, сводя весь законопроект к реформе образования. Фоном дискуссий был демонстрирующий необходимость демонтажа современной школы одноименный сериал «Школа», показ которого удивительно совпал с этапами прохождением законопроекта — с Нового года до майских праздников. Когда закон дошел до Совета Федерации, пульс блогосферы стремительно подскочил на обсуждении реформы, но был «вовремя» скомпенсирован сексуально-политическим скандалом, утянувшим большую часть блоггеров. Подписание законопроекта Президентом пришлось на 8 мая — в момент нулевой информационной активности населения. Митинги, всколыхнувшие крупные города, прошли только через неделю и были посвящены исключительно проблеме образования, «задвинув» тему потенциально платного здравоохранения. К слову, при первом чтении в Госдуме претензии к законопроекту выразил только Комитет по охране здоровья, который напомнил о необходимости сохранения госгарантий бесплатной медицины и об отсутствии опыта функционирования автономных больниц. Тогда как депутаты, ответственные за образование, лишь возмутились недостаточной экономической свободой бюджетных учреждений, фактически требуя уравнять школы с бизнес-конторами.

К сожалению, молчание о реформе в СМИ, вбросы информации в блогосферу, невнятное бормотание чиновников не сводимо ни к случайности нелепого закона, ни к его конспирологическому проталкиванию. Еще в 2005 году чиновники Минобра озвучили начало «пятилетки» перехода к автономной школе и больнице. Поэтому бессмысленно обвинять усилившееся либеральное лобби, когда очевидно, что реформа запущена в расцвет путинской стабильности. Коммерциализация бюджетной сферы есть продолжение гайдаровской «шоковой» приватизации, в этот раз мягко и политтехнологично направленной на рудименты советской социальной системы.

Видимо, на этот раз даже у кремлевских идеологов не нашлось слов для прямого «обеления» реформы, для озвучки ее модернизационного эффекта. Не нашлось даже внятного объяснения ее необходимости. С одной стороны, длительная подготовка к реформе позволяет подозревать «хитрый план» модернизационного рывка. С другой — полное молчание о конечной цели странных преобразований социальной сферы позволяет подозревать худшее, а именно, отсутствие в этом плане желаний самого народа, да и саму его «несущественность».

Официальной целью реформы является совершенствование правового положения и повышение эффективности расходования бюджетных средств. Первая цель достигается путем перевода большинства бюджетных учреждений в новый статус, а фактически потенциальной приватизацией части госсобственности, которая в 90-ые «повисла» на бюджете. «Выжившие» достойны идти ко второй цели, заключающейся в поиске внебюджетных средств и скрупулезном отчете по госзаказу.

Громкие слова об «эффективном рубле» в новых бюджетных организациях следовало продемонстрировать самим министерствам, например за счет аренды многочисленного движимого и недвижимого имущества, а то и путем легализации «подарков». Похвальное стремление государства сделать прозрачной схему «налогоплательщик-бюджет-школа/больница» должно быть начато показательным примером прозрачности бюджета госорганов, полной и понятной отчетности перед населением о расходовании собранных налогов.

Но главный акцент апологеты закона ставят на автономии учреждений от государства, подавляющего отчетностью. На казенном счету остаются военные части, лепрозории и СИЗО — сугубо пенитенциарные учреждения, где власть государства распространяется и на тело, и на время подопечного. В этом плане реформа приобретает оттенок постмодернистских чаяний о девальвации власти. Так, государство себя добровольно исторгает из области властно-монетаристских «обезмолвленных» форм бюджетирования и спускает образовательные решения на уровень переговоров родителей и директоров, погружаясь в ткань интерсубъектных коммуникаций Хабермаса.

В идеале, нарисованном депутатом Е. Федоровым, родители на руки получают 200 тысяч рублей и вольны учить ребенка, чему их душа пожелает, но при этом в рамках госстандарта. Поскольку стандарты образования, как и прочие подзаконные акты, будут приняты позже (пяти лет не хватило), то депутат предложил поучаствовать в их формировании всем миром. Так управленческая машина государства лишится основной головной боли в виде претензий в падении качества образования. И, как видно, на население спускаются проблемы не только финансирования — это полбеды, — но и управления и контроля, на которые должны найти время родители и учителя.

Потенциальная модернизация школ наталкивается на здоровый консерватизм масс, пытающихся удержать «что-то» понятное, привычное и напоминающее детство. Но вот проблема — родители современных школьников обучались во времена, когда лопнула та путеводная нить школы, ведущая в жизнь «достойного человека»; в постиндустриальном обществе исчезла пусковая площадка в мир взрослых.

Сегодня образовательная сфера воспринимается как традиционный институт Просвещения. Начиная с Яна Коменского детское образование — необходимая дорожка в мир взрослого. Традиционный образ жизни воспитывал человека всю жизнь — с младенчества вплоть до старости человек пребывал в «зоне ближайшего развития» (Л. Выготский) — в той сфере деятельности, где человек может действовать при помощи старшего. Индустриальная эпоха расслоила социум, выделив стадию возрастания, принявшую форму глобальной «зоны развития» от школы до вуза как поэтапное вхождение во взрослый мир при помощи тех же взрослых — учителей и родителей. Но сегодня наступил перелом — уже первоклассники учат мам и бабушек подключаться к GPRS и запускать потоковое видео. Цивилизованный мир переживает катастрофу «падения познавательной активности» у детей 10–12 лет. Именно они погружены в техногенный мир с пересыщенными потоками информации, который не освоен родительским опытом. Сегодня к информационным технологиям подключаются уже дошкольники. Не увидим ли мы завтра исчезновение «почемучек»? Так или иначе, кризис проекта Просвещения уже деформирует систему образования.

В кризис школы погружаются все индустриальные державы, поэтому искать рецепт тщетно. Болонская система, навязанная Европе, приведет к расслоению социума на высокоинтеллектуальную прослойку элиты и малограмотные массы. Такое бимодальное общество успешно существует в США — стране, первой успешно освоившей «колонизацию мозгов». Единое мировое образовательное пространство позволяет вычленить из масс уникальных личностей — легкообучаемых, мобильных, креативных, для чего и запущена идеология «детей индиго». При худших опасениях реформа российской школы также даст разные стартовые условия в зависимости от дохода родителей. Если гений родится в малообеспеченной семье, «выбиться в люди» ему поможет ювенальная юстиция. Вследствие конкуренции и подушевого финансирования, школам будет невыгодно обучать детей с любыми проблемами развития, что вытолкнет их в маргинальные слои. Такое разделение социума по интеллектуальным способностям не декларируется, однако необходимо возникает в постиндустриальной экономике. Когнитивный проект, экономика знаний мягко подводят к реальности гносеологического расизма, что легитимизирует современное состояние экономики брендов — одни производят смыслы-бренды, другие их потребляют.

Реформа школы либо усугубит ментальное и имущественное расслоение общества, либо позволит каждому принять участие в когнитивном Будущем. Нечто подобное мы слышим от идеологов Д. Медведева: «у нас не колониальная империя и не Китай, мы не можем так запросто делить Россию на «чистых» и «нечистых»… Либо у нас будет сто сорок с лишним миллионов модернизаторов, либо ни одного», говорит директор ИНСОРа И. Юргенс. И это чаяние следует воспринять по возможности максимально серьезно. Такая установка и преодолевает гносеологический расизм в корне: либо все творцы и инноваторы, либо никто. Это завуалированный упрек сурковской идеологии избранных победителей и фрагментарности нанограда Сколково. Но что может предложить сам ИНСОР? В лучшем случае в образе «Мира Полудня» мы увидим инновационные университеты, где бакалавры чередуют бизнес-тренинги с подработкой в IT-корпорациях и магистры, равномерно растекающиеся по миру. Ради будущего деток родители требуют с учителей все более качественного образования и не скупятся на новейшие веб-методики. Возможно ли нечто более вдохновляющее? При этом «на глобальную модернизацию Россия пока, конечно, не может замахиваться», и, соответственно, нечего ожидать кроме догонялок в стремлении к абсолютному среднему классу.

Судя по всему, никакие кремлевские идеологи не способны озвучить альтернативу вхождения в постиндустриальный мир, кроме как соития с мировыми элитами. Нельзя не согласиться с О. Матвейчевым, что повестка дня в современном образовании задана была 20 лет назад, так ее упорно и придерживаются разные дискутирующие группы… политическая элита ментально застряла в начале 90-х и их проблематике. Даже в идеале в их футуристических прогнозах Россия превращается из поставщика нефтяного сырья в поставщика сырья интеллектуального. Пресловутая экономика знаний относятся к мозгу — «источнику знаний», так же, как аграрное общество к земле или индустриальное к металлу. Преимущество получают те, кто владеет технологией обработки — производит плуги или станки или инноваторов. И окончательным преимуществом владеет тот, кто может модифицировать сами технологии. Когнитивный проект предполагает образовательную стратегию как создание технологий продуцирования знания. Казалось бы, и следует искать яйцеголовых, а может и генетически их выращивать…

Тем не менее, примем всерьез оговорку о «140 миллионах модернизаторов». Столь масштабная цель подразумевает активное участие в модернизационном прорыве всех без исключения, а именно — детей, стариков и инвалидов. К слову, параллельно реформе бюджетных учреждений обсуждалась реформа об инклюзивном обучении детей с синдромом Дауна, т.е. совместно с обычными сверстниками. Причем противники «автономной школы» О. Смолин и Е. Бунимович оказались сторонниками совместного обучения, а Ксения Собчак — ярой противницей. Данные дебаты максимально отчетливо показывают суть гносеологического расизма — призрака, витающего над платной школой. Поэтому особенно важно акцентировать внимание на всеохватном вхождении в когнитивное постиндустриальное будущее всех слоев населения вне зависимости от их материального или интеллектуального состояния.

Возможно, странно звучит необходимость вовлечения в модернизацию «недееспособных нерациональных индивидов». Но для построения экономики знаний нет смысла ограничивать число участников по генетически врожденным свойствам, таким как обучаемость или креативность. Как сословное или расовое разделение являются фактами дискриминации по врожденным свойствам человека и преодолеваются путем совершенствования правовых и экономических механизмов, так разделение по когнитивным врожденным свойствам должно преодолеваться образовательными технологиями. Иначе говоря, если школьные методики принципиально не годятся для обучения умственно неполноценных, то грош цена этим методикам. Такая странная целевая рамка, заданная Юргенсом, позволяет сформулировать цели глобального проекта — построение общества без гносеологического расизма. Это подразумевает не просто стихийное вовлечение «нерациональных граждан» в социально значимую деятельность, но создание особых технологий обучения, т.е. вхождение в когнитивный проект одаренных и ограниченных на равных условиях.

Как для социалистического эксперимента целью была ликвидация нищеты, голода, безграмотности, так для когнитивного проекта целью может быть соучастие в инновационном творчестве всех, а прежде всего детей, инвалидов и стариков. Сегодня возрастная стратификация общества столь высока, что различные возрасты являются носителями особой рациональности. Как ранее различались этносы и касты как носители автономных рациональностей, так сегодня отличаются отцы и дети. Более того, у большинства взрослого населения периоды «детство-отрочество-юность» прошли через мясорубку перестройки, разделив периоды жизни по разным ментальностям. Институты Просвещения готовили выпускника начальной/средней/высшей школы каждый раз к выходу в исчезающую реальность. Так, взрослому населению «рожденному в СССР» требуется только осознать уже существующую «независимость» образования от трудовой деятельности и социального строя. Современные школьники, отягощенные коммерческими знаниями, как раз потеряли вкус Школы, как и студенты, осознающие бесперспективность получаемой профессии, теряют дух Университета.

Прежде всего, узаконенная автономность школы должна выйти за рамки логики монетаризма и превратиться в утверждение о школе как носителе автономной рациональности, где детство может стать самодостаточным периодом жизни человека и особым социальным классом. Автономная школа окажется генератором технологий образования. С метода репродуктивного знания «учитель – ученики» придется свернуть на линию со-обучения и сотворчества разновозрастных школьников. Такие образовательные системы по типу парк-школы были разработаны еще советскими методологами и прошли проверку временем, став форматом   «Образования 2.0». Возможно, окажется важным автономное управление школ по типу «Республики ШКИД» — это потребует сделать управленческие механизмы в разы понятней и доступней. Что сначала пригодится школьникам, а затем будет усвоено родителями.

Идеологи реформы ожидают конкуренции, которая сведется к откатам за госзаказы и вымогательство денег у родителей. Напротив, школьная автономия требует отстранения от игр мира сего, от грызни за финансы. Лучше сформулировать особую Игру с элементами спортивных и интеллектуальных состязаний до создания некоммерческих «крошечных предприятий» и добровольческих дружин. Автономная школа не призвана снабдить знаниями ребенка, «подготовить» его к взрослой жизни, но полностью раскрыть потенциал и детского любопытства и искренности дружбы и увлеченности игрой.

Подобное же отношение следует применить к автономным университетам. Постсоветские университеты также утеряли способность готовить к «жизни». Но вряд ли выпускник вуза предаст анафеме студенчество. Знания исчезают как дым, но дух университета заставляет воспринимать мир за рамками стандартных «школьных» представлений. Для этой промывки мозгов и получают хорошее и бесполезное высшее образование. Университет переучивает, учит учиться самостоятельно. Эту его функцию и необходимо вычленить для создания инновационных Университетов, устранив целевую подготовку высококвалифицированных специалистов, которые либо отстанут от требований времени, либо улетят в более теплые страны.

Переформатирование понятия «автономии» просто необходимо, иначе школа и университет не получат никакого иного атрибута кроме «платные». Тогда как автономия как раз должна развести образовательную систему с миром взрослых, где «все продается». Однако именно от взрослых на первом этапе зависит новая школа. Вспомним, что индустриальный прорыв в СССР был осуществлен благодаря ликбезу и школам рабочей молодежи — то есть через обучение/переобучение взрослого населения. Чтобы приступить к индустриализации потребовалось переформатировать образовательные методики на самом начальном уровне: «мама мыла раму» было осмеяно рабочими, и в пролетарский букварь прочно вошло «мы не рабы — рабы не мы». Ликбез не был самоцелью — он предоставлял участие в политической жизни страны. Попутно с политической задачей была решена и задача индустриализации — крестьянин стал рабочим, а рабочий инженером. Люди, получившие часто бессистемное, сжатое в два-три года образование возвели промышленные гиганты, создали ядерное оружие и полетели в космос! А выпускники апогея советской школы — обязательной всеобщей среднеобразовательной — ликвидировали успехи предыдущих «недообразованцев».

Убить двух зайцев — переобучение взрослых и соединение поколений — можно путем погружения родителей в образовательную среду детей и юношей. Во-первых, только так родители поймут «что» они сами хотели бы знать сегодня, во-вторых, увидят «как» учат в школе, в-третьих, возникнет «знаниевая зона» общая для родителей и детей. Возможно, что «зона развития» будет более важна родителям, с помощью ребенка они овладеют информационными технологиями, музыкой или иностранными языками. Так или иначе, только в случае непосредственного проникновения родителей в школу, они смогут сформулировать запросы современности и понять, чего можно требовать. Кроме того, важность для когнитивного проекта детского творчества, востребованность больных детей снимут боязнь «неблагополучных» беременностей. Многодетная семья может стать особой «ячейкой общества», средой естественного автономного воспитания. Рост русского населения перестанет звучать как пассивная задача самосохранения нации, но станет требованием пополнения общего дела первых «140 миллионов модернизаторов» новыми участниками.

Таким образом, автономная школа и университет будущего должны разработать особые способы обучения/переобучения взрослого населения. Образовательная стратегия необходимо должна включить в когнитивный проект пенсионеров, инвалидов и дошкольников. Эти социальные страты являются целевыми для уничтожения когнитивной дискриминации и отработки технологий образования. Иными словами, когда дошкольник, старик или умственно неполноценный взрослый смогут создать новую модель робота, написать программный код или сформулировать управленческую задачу, тогда можно считать когнитивный проект осуществленным.


Прикреплённый файл:

 Автономная модернизация, 29 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

12 июля 22:21, Вершинин Владимир:

Автор пытается облагородить возвратное движение от homo sapiens - человека РАЗУМНОГО, - к homo habilis - человеку УМЕЛОМУ.


21 июля 16:42, Пётр С.:

Русские не сдаются!

Из анализа дел, представленного автором статьи, в области модернизации можно сделать несколько выводов.

1.Необходимость модернизации понимают все слои населения.

2.Инициатива модернизации исходит от властей.

3.Идеологию модернизации разрабатывает ограниченная по количественному составу группа в основном либерально -западнически мыслящих политиков и бизнесменов, приближённых к власти.

4. До сих пор удовлетворительной работающей концепции комплексной модернизации российского общества властью не выработано не обнародовано.

5. До электората периодически доводятся те или иные уже принятые на уровне Правительства решения без глубокой предварительной апробации в ограниченном территориально эксперименте.

6.Законодательно, экономически и политически ни деловые слои общества(работодатели), ни наёмные работники не замотивированы на модернизацию. Поиск только начинается однако СМИ не спешат перестраиваться на формирование модернизационного сознания масс.

7. Великими преградами на пути модернизации стоят коррумпированность и тотальное воровство госсредств в среде властвующего слоя, его аморализм и эгоизм, открытая и скрытая безработица, наркотизация молодёжи, алкоголизм среднего поколения, затяжная беспросветная нищета подавляющей части населения страны.

8. В сферах образования и медицины народ ничего хорошего от нового закона не ожидает. Похоже, что будет как в реформе Армии -массовые сокращения, разрушения жизненно важных структур, управленческая чехорда, отмена принятых вчера решений и полная преступная безответственность реформаторов.

9. Россию, короче, ждёт тяжёлая и опасная "ломка" нефте-газо-олигархо-банко-властомании, после чего, если не сорвёмся в "пропасть" политического кризиса, возможно, откроются пути для внимания реальному сектоу экономики, новациям, реальной трудовой занятости, качественному и доступному образованию и медицине, оптимистической демографии.

10. Выод о выводах заставляет каждого простого гражданина России мобилизовать уже последние физические, интеллектуальные, моральные и волевые усилия, чтобы пережить этот надвигающийся "девятый вал" в попытке России догнать своё социальное время, вписаться в него, наконец, обрести себя вновь как великая русская нация.

Поколению победителей было намного сложнее, но оно не сдалось на милость врагам. Дети, внуки и правнуки победителей должны выстоять иначе вся история Руси-России окажется напрасной. Русские не сдаются!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019