25 июня 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Яна Бражникова
8 ноября 2010 г.
версия для печати

Антиобщественное обсуждение

История Университета в России не особенно репрезентативна – и условия не те, и среда городская не совсем классическая, и кампусы не прижились, и исследования вытеснились в НИИ, и вообще статус знания и интеллектуала явно не просвещенческие. Ну так и европейский Университет сегодня переживает кризис и трансформацию статуса знания. Может, стоит работать на опережение, а не пытаться «достроить» то, что на каком-то этапе у нас «забуксовало»?

Закон об образовании

Как известно, вслед за публичным обсуждением Закона о полиции, президент Медведев рекомендовал провести общественные слушания по Закону об образовании. Ход «общественного обсуждения» законопроекта об образовании в целом вызывает недоумение.

Надеюсь, что в Минобразования понимают, что далеко не все представители общественности являются их сотрудниками или хотя бы причастны к системе образования. Для того, чтобы инициировать реальное обсуждение, мало просто «открыть доступ» к готовящемуся документу, выложить в сеть, собрать комментарии и обсудить их на круглом столе в кругу экспертов. Такого рода «демократия» похожа больше на «отмазку»: поручили обсудить – вот вам результаты. На самом деле схема должна быть обратной: наряду с появлением текста – а возможно и до него – министр образования и ведущие сотрудники, занимавшиеся разработкой проекта, должны его представить – расшифровать для широкой и не обязанной быть компетентной – общественности.

Несмотря на то, что проделана огромная работа – как ректорами вузов, представившими поправки к Закону, так и членами Общественной Палаты – говорить о том, что к обсуждению пригласили общество – невозможно. Такое ощущение, что под «общественным» в принципе всегда понимают «что-то такое вообще» — достаточно обнародовать законопроектную «рыбу» — а дальше «общественность» пусть обсуждает как вздумается – было бы желание.

Между тем в европейской законодательной практике «общественное обсуждение» — первое дело. И начинается оно – что логично – с того, что обществу очень популярно и кратко представляют, что именно привносит новый законодательный документ по сравнению с ныне действующим – то есть объясняют, с чем связана необходимость принятия нового закона. Говорят, что в начале декабря министерство представит не экспертный, а именно общественный формат законопроекта, который смогут обсуждать неспециалисты.

Другой вопрос – а что вообще министерство ожидает от этого обсуждения и придает ли оно ему ту значимость, на которой акцентировал внимание Президент? Позиция чиновников, озвученная главой Рособрнадзора Л.Н. Глебовой на минувшем пленарном заседании Общественной Палаты, необсуждаема: решение по этому законопроекту уже принято и мы лишь ожидаем его скорейшего подписания, — безапелляционно заявила она. Исход «общественного обсуждения» для чиновницы также очевиден, как и тот факт, что «несмотря на общественное сопротивление, ЕГЭ как система проверки уровня знаний и качества преподавания подтвердила свои эффективность». Что подтверждает позицию министра Фурсенко: «У ЕГЭ сегодня нет противников…».

Я лично никоим образом не выступаю против ЕГЭ или против готовящегося законопроекта, но не нужно далеко ходить, чтобы узнать, что оба обладают более чем уязвимым имиджем в сознании «общественности». Правда, последней, несмотря на президентский призыв к организации широкого обсуждения, пока никто слова не дает. Да и вообще – «вопрос уже решен»; остается лишь грамотно симулировать «общественное обсуждение»?

Никто не потрудился озвучить ту идеологию и пафос, который разработчики вкладывали в новый законодательный документ – а ведь за любым законодательным проектом – тем более в сфере образования стоит определенная концепция, определенные цели, которые закон будет реализовывать. «Прозрачность» и «эффективность», которые работают как ключевые конструкты в комментариях министерства и Рособрнадзора – скорее маскируют концептуальную основу, чем выявляют ее. Никакой навигации (словарь терминов не в счет, так как необходимость введения новых – доселе неизвестных понятий — типа «модуль», «кредит» и т.д. – также должна быть аргументирована) текст закона не содержит. Если речь идет о принципиально новом подходе к организации образовательной среды (а по идее так и должно быть в этом случае) – необходимо, чтобы творческая команда озвучила свой пафос, задачи, которые перед ними были выдвинуты и кратко сформулировала основные инновационные измерения проекта на понятном любому человеку языке. Так, как защищают тезисы на защите квалификационной работы.

Однако по ходу т.н. «общественного обсуждения» выясняются интересные вещи. Так, на том же пленарном заседании Общественной Палаты был представлен программный доклад члена Совета Общественной Палаты, ректора ГУ ВШЭ Я.И. Кузьминова. Нет смысла пересказывать содержание выступления, которое было снабжено богатым статистическим материалом, однако пафос докладчика и основной «месседж» есть смысл реконструировать, так как он, похоже, и проливает свет на концептуальное наполнение законопроекта.

Докладчик не скрывал своей цели «неприятно поразить» присутствующих аргументированным доказательством того, что фактически в России на сегодняшний день высшее образование фиктивно. «В РФ всего лишь сто вузов – настоящие»; это университеты, могущие претендовать на статус «исследовательского университета», остальные «пристроились» и осуществляют «псевдообразование». То есть обучение в этих вузах не обеспечивает рынок труда соответствующими квалифицированными специалистами и ориентируется на уровень «троечника» — как при поступлении, так и на выходе. Несмотря на очень низкую эффективность спрос на высшее образование по-прежнему очень высок: семьи будущих абитуриентов, имея даже скудный доход, готовы вкладывать последние средства в подготовку к поступлению в вуз – независимо от того, есть ли у их ребенка мотивация к получению знаний. При этом высшее образование в России не рассматривается как средство профессиональной подготовки – но прежде всего как средство социализации и гарантия высокой заработной платы в занятости, никак не связанной с осваиваемой специальностью. Нет смысла учиться на «отлично» или хотя бы «хорошо» – главное любой ценой получить диплом. В отличие от Европы, где даже в средней школе успеваемость самым жестким образом завязана с дальнейшей карьерой и процент претендующих на высшее образование гораздо ниже. Однако наличие диплома об окончании средней школы позволяет 20-летнему европейцу без проблем выходить на рынок труда. У нас же стереотип о необходимости высшего образования приводит к падению статуса среднеспециального и технического образования и как следствие — к кризису «рабочих рук».

Докладчик явно поддерживает идею перепрофилирования «фиктивных» вузов в ПТУ и создание вокруг «исследовательских университетов» кампусов, могущих стать центрами возрождения городской среды. Только так можно добиться того, что преподавать в вузах будут лучшие – те, кто сегодня не готов работать за скудную зарплату, учиться будут только самые талантливые, а троечники пополнят ряды квалифицированных рабочих. Тем самым мы окажем «помощь экономике нашей страны».

Меня, конечно, очень удивило, что в канун подписания Закона, кладущего конец понятию «специалитета» мы по-прежнему обсуждаем перспективы «подготовки квалифицированных специалистов». Вообще, стоит опасаться не модернизаторского рвения – а как раз недомодернизации – когда даже «словарь» реформ толком не осваивается.

Также я не знала, что цель образования — «помощь экономике», а социализация — это головная боль родителей и только. Вообще-то в любой истории образовательных институций прописано развитие школы и университета как ключевых социообразующих структур.

Вызывает сомнения и обрисованная картина европейского образования – будь все так, — не было бы сегодня проблемы безработицы в Европе. Не говоря уже о том, что озвученный снобизм по отношению к «троечникам» в европейском общественном дискурсе совершенно недопустим: да, все жестко, но в силу этого и безоценочно.

В целом не оставляет ощущение, что нам опять предлагается не инновационный (а хорошо бы!), но концептуально списанный в утиль формат реформы. Неужели «болонская» модернизация не ставит под вопрос примат «исследовательского университета», который уже состоялся – причем именно в рамках европейской культуры и сегодня отнюдь не выглядит чем-то сугубо актуальным? Новые образовательные стандарты как раз уводят нас от старого просвещенческого образа замкнутого университетского кампуса к «студентоцентричному университету», где в центре исследовательской работы – не пафос отбора «лучших» — но человек, собирающий воедино возможности различных компетенций.

И, наконец, самое интересное: неужели педагогика как таковая (а исследовательский универститет – это все-таки университет, а не лаборатория!) подразумевает работу с лучшими и не ориентирована на работу со слабыми «исходными данными» — ведь вся методологическая мотивация преподавателя продиктована именно тем, что далеко не все – «лучшие»; таких один –два на курс. Педагогический «прирост» заключается именно в том, чтобы максимально раскрыть скрытый потенциал, а не использовать уже имеющийся. Троечник приносит реальную отдачу – а отнюдь не отличник.

Помню, Н.Н. Козлова, профессор РГГУ и мой научный наставник, любила говорить о выпускниках – ну, и где они, эти хваленые «отличники»? И правда – никто из них чаще всего не оставался в профессии. В отличие от голимых «троечников», которые, начав «расти» в университете, продолжали и вне его – и в будущем нередко становились сотрудниками университета. Я уж не буду говорить о каких-то «гуманитарных» или социальных принципах, лежащих в основе модернизации – ясно, что «социализация» представляется как дело частное и вообще помеха для развития Рынка. Мне понятно, почему такая идеология прослеживается в дискурсе Высшей Школы Экономики – но неочевидно, отчего она должна предопределять перспективу российского образования как такового.

Да, судьба Университета в России не особенно репрезентативна – и условия не те, что на исторической родине, и среда городская не совсем классическая, и кампусы не прижились, и исследования вытеснились в НИИ, и вообще статус знания и интеллектуала явно не просвещенческие. Ну так и европейский Университет сегодня переживает кризис и трансформацию статуса знания. Может, стоит работать на опережение, а не пытаться «достроить» то, что на каком-то этапе у нас «забуксовало»? В этом случае негативные характеристики современной российской высшей школы, о которых с такой досадой свидетельствуют «эксперты», могут оказаться серьезными бонусами – и уж, во всяком случае – индикаторами абсурдности «догоняющего» пафоса.


Прикреплённый файл:

 education.jpg, 35 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019