23 апреля 2017
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Рустем Вахитов, Уфа
18 ноября 2010 г.
версия для печати

Жеглов против Шарапова

«— Ты убил человека, — сказал я устало.

— Я убил бандита, — усмехнулся Жеглов.

— Ты убил человека, который мне спас жизнь, — сказал я.

— Но он все равно бандит, — мягко ответил Жеглов».

«Ах вы, тараканы! Упыри проклятые! Кровью чужой усосались, гнездовье на чужом горе выстроили, на слезах людских…»

Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер «Эра милосердия»

За двумя персонажами братьев Вайнеров стояли два мировоззрения. Одно было присуще русскому традиционному обществу и сохранялось в толще советских людей. Другое прямо вытекало из западного модернизма и было достоянием либеральной интеллигенции

1. «Я убил бандита».

Место встречи изменить нельзяБольшинству поклонников фильма «Место встречи изменить нельзя», возможно, даже и неизвестно, что в повести Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия», по которой был снят фильм, Глеб Жеглов был, скорее, отрицательным героем. По мысли Вайнеров, Жеглов воплощал собой жестокость и произвол сталинской эпохи и был человеком прошлого, так как не знающая пощады «мораль войны» уже якобы не нужна в послевоенное время, когда наступает новая, доселе невиданная в истории эпоха – «эра милосердия». Об этой новой эре говорит в книге интеллигентнейший писатель-эстрадник Михаил Михайлович Бомзе – сосед Шарапова по «коммуналке»: «…По моему глубокому убеждению, в нашей стране окончательная победа над преступностью будет одержана не карательными органами, а естественным ходом нашей жизни, ее экономическим развитием. А главное — моралью нашего общества, милосердием и гуманизмом наших людей… … сейчас в бедности, крови и насилии занимается у нас радостная заря великой человеческой эпохи — Эры Милосердия, в расцвете которой мы все сможем искренне ощутить себя друзьями, товарищами и братьями…». Героем этой новой эры должен стать Владимир Шарапов – антипод Жеглова, сторонник гуманизма и законности. Конфликт между ними разгорается, когда Жеглов подбрасывает карманнику Кирпичу украденную сумку, так как законных оснований для его задержания нет. Шарапов обвиняет Жеглова в нарушении закона, пусть даже по отношению к преступнику и утверждает, что с этого и начинается произвол: «Мы, работники МУРа, не можем действовать шельмовскими методами!.. Я так понимаю, что если закон разок под один случай подмять, потом под другой, потом начать им затыкать дыры каждый раз в следствии, как только нам с тобой понадобится, то это не закон тогда станет, а кистень! Да, кистень…».

Шарапов обвиняет Жеглова в бездушии по отношению к Груздеву, который в силу роковых обстоятельств и хитрости бандита Фокса оказался в тюрьме по ложному обвинению в убийстве бывшей жены. Наконец, в конце повести, когда Жеглов застрелил попытавшегося убежать Левченко, антагонизм Шарапова и Жеглова достигает своего пика и происходит полнейший разрыв между ними:

«— Ты убил человека, — сказал я устало.

— Я убил бандита, — усмехнулся Жеглов.

— Ты убил человека, который мне спас жизнь, — сказал я.

— Но он все равно бандит, — мягко ответил Жеглов.

— Он пришел сюда со мной, чтобы сдать банду, — сказал я тихо.

— Тогда ему не надо было бежать, я ведь им говорил, что стрелять буду без предупреждения…

— Ты убил его, — упрямо повторил я.

— Да, убил и не жалею об этом. Он бандит, — убежденно сказал Жеглов.

Я посмотрел в его глаза и испугался — в них была озорная радость.

— Мне кажется, тебе нравится стрелять, — сказал я, поднимаясь с колен.

— Ты что, с ума сошел?

— Нет. Я тебя видеть не могу.

Жеглов пожал плечами:

— Как знаешь…»

Шарапов после этого едет на милицейском автобусе в управление и решает никогда не работать больше с Жегловым.

Нельзя сказать, чтобы в фильме этот замысел авторов детектива был отодвинут на второй план, и режиссер попытался Жеглова каким-либо образом морально реабилитировать. Отнюдь, и в фильме Жеглов подбрасывает карманнику Кирпичу кошелек, что вызывает возмущение Шарапова, так как это – явное нарушение закона со стороны работника МУРа, и точно так же в конце Жеглов убивает Левченко и ничуть не сожалеет об этом, заявив, что убил не человека, а бандита. Особенно громко, как своеобразная нравственная оценка Жеглова в фильме звучат слова невинно посаженого в КПЗ Груздева, который избежал, казалось бы, неминуемой тюрьмы только благодаря Шарапову: «поверь мне, Жеглов – плохой человек, для него люди как мусор под ногами». Шарапов поначалу не соглашается с этим и робко указывает на смелость и самоотверженность Жеглова, но ведь проницательному зрителю ясно, что одно другому не помеха: проявлять чудеса храбрости могут и не самые высоконравственные люди и даже преступники. Так, циничный, жестокий и коварный бандит Фокс – тоже человек не робкого десятка. Кроме того, в последней сцене видно, что после убийства Жегловым Левченко, Шарапов внутреннее соглашается с оценкой Груздева…

Эта своеобразная мораль, содержащаяся и в повести, и в фильме, была легко понята и принята критиками и шире говоря, интеллигентной публикой. В частности «Литературная газета» обрушивалась на Жеглова как на образ отъявленного сталиниста. Однако, как и во многих других случаях, тут согласия между интеллигенцией и народом не получилось. Народ воспринял образ Жеглова, напротив, сугубо положительно, как настоящего героя, беспощадного борца с преступностью, который, если и позволяет себе лишнее, то оправдан самой правотой делаемого им дела. Фраза Жеглова «Вор должен сидеть в тюрьме!» поистине стала крылатой, превратилась в народную поговорку. А ведь вспомним, что в фильме Жеглов произносит эту фразу в ответ на обвинение Шарапова в том, что работник милиции не имеет права нарушать закон, даже если он делает это для того, чтоб изолировать от общества опасного преступника. В фильме, да и в книге, эта фраза имеет следующий, вполне понятный зрителям контекст: «Вор должен сидеть в тюрьме в любом случае, даже если милиция не располагает требуемыми законом средствами, чтоб его посадить». Жеглов откровенно говорит об этом: «Попускать вору — наполовину соучаствовать ему! И раз Кирпич вор — ему место в тюрьме, а каким способом я его туда загоню, людям безразлично! Им важно только, чтобы вор был в тюрьме, вот что их интересует».

Перед нами спор между справедливостью, которую воплощает здесь Жеглов, и законностью, которую воплощает Шарапов и, очевидно, что в этом споре народ без колебаний встал на сторону справедливости. Более того, образ Шарапова, который интеллигенцией поэтизировался и изображался как образ нового человека в системе права, идущего на смену «сталинским костоломам», в восприятии народа приобретает комические черты. В отличие от Жеглова, Шарапов становится персонажем анекдотов, люди из народа с удовольствием, и с улыбкой повторяют «Ну и рожа у тебя Шарапов!» — другую фразу из фильма. А она принижает Шарапова, представляет его этаким наивным и глупеньким новичком в деле борьбы с преступностью, которому еще учиться и учиться у сурового офицера Жеглова. Даже трагический конец фильма, смерть Левченко от пули Жеглова не была воспринята народом как развязка противостояния Шарапова и Жеглова, не бросила в глазах народа тень на образ Жеглова, как должно было произойти по замыслу сценаристов и режиссера. Конечно, простым людям было жалко бывшего фронтовика-«штрафника» Левченко, в силу рокового стечения обстоятельств, вопреки своему желанию снова вставшего на путь бандитизма. Но они справедливо воспринимали его смерть как закономерный итог его жизни, да и как его собственный личный выбор. Левченко побежал не потому, что хотел скрыться, а потому, что предпочел смерть тюрьме и заранее решил свою судьбу. Он сам захотел, чтоб его убили, и пистолет Жеглова лишь помог ему выполнить его последнее желание.

2. Два персонажа – два мировоззрения

Отчего же народ воспринял этот фильм диаметрально противоположно тому, как его восприняла интеллигенция? Обычно тут ссылаются на обаяние актера Высоцкого, который так талантливо сыграл Жеглова, что превратил отрицательного героя в положительного. Но ведь актер – это не демиург, который вкладывает зрителям в сознание новые, неведомые ранее им идеи и чувства. Нет, актер, скорее, подобен зеркалу, он отражает уже имеющиеся у зрителей переживания, мысли, интуиции, лишь только усиливая их, делая явными.

Какой-нибудь записной либерал, ненавидящий русский народ за его «нецивилизованность», то есть непохожесть на «более развитые», «цивилизованные» западные народы, может также заметить, что народ полюбил Жеглова, потому что вообще в силу своей «рабской», «подлой» натуры любит извергов и убийц, по той же причине, по которой он любит, например, Сталина. Тем более, что Жеглов по замыслу сценариста и воплощает дух сталинской эпохи. Правда, в отличие от нынешних либералов-русофобов братья Вайнеры в момент написания романа считали, что жестокость эта была обоснованной, но только уже несвоевременной после окончания времени революционного разора и военного лихолетья, но это не меняет сути дела.

Однако, при более внимательном взгляде на образ Глеба Жеглова становится ясно, что все эти разговоры далеки от действительности. Жеглов совершено не похож на одиозного «сталинского костолома», каковым его пытались представить либеральные кинокритики 60-х. Действительно, Жеглов беспощаден к преступникам — или к тем, кого он считает преступниками. Он считает, что с ними нельзя вести себя как с обычными людьми – в согласии с законами государства и законами человечности, напротив, в борьбе с ними все средства хороши – и обман, и подлог, если только они ведут к победе над преступником, к его изоляции от общества. Более того, Жеглову нравится воевать с преступностью, загонять ее в угол, истреблять ее, недаром он предстает в книге Вайнеров как парень с веселыми и злыми глазами. Он не очень-то верит в пресловутую «эпоху милосердия» и в перевоспитание преступников средствами высокой морали (и здесь он проявляет себя как человек реалистичный), поэтому Жеглов готов всю свою жизнь посвятить это священной для него войне. Жеглов также презирает мещан, маленьких, пугливых корыстолюбивых людишек, благодаря трусости и жадности которых преступники ходят по земле и творят свое грязное дело. С отвращением Жеглов разговаривает с трусом и предателем Соловьевым, по вине которого «ушел» от милиции бандит Фокс.

Но с обычными людьми, честными гражданами Жеглов добр и великодушен, он их любит до самопожертвовании и с их стороны встречает также только радушие, уважение и любовь. Он сразу понравился соседям Шарапова по коммуналке: «Жеглов уже подружился со всеми обитателями квартиры. Шурка Баранова смотрела на него с восхищением, потому что он был не только «исключительно представительной внешности», но и сумел угомонить ее мужа — пьяницу и скандалиста Семена… … соседям Жеглов был по душе. Не было в нем зазнайства или какого‑то особого воображения о себе — так и объясняли мне соседи о моем приятеле, и мне нравилось, что все так вышло».

Не пришелся по душе он только интеллигенту Михаилу Михайловичу и это тоже показательно, ведь это тот самый интеллигент, что рассуждал об эре милосердия и по сути высказал идеал, которому будет следовать «либерал» Шарапов. Да и взаимная нелюбовь Жеглова и Груздева была вызвана тем, что Груздев также принадлежал к типу интеллигента-индивидуалиста, который вызывает отторжение и непонимание, даже подозрительность у такого коллективиста, человека с «душой нараспашку» как Жеглов. Более того, когда у соседки Шарапова Шурки Барановой – матери пятерых детей — украли продуктовые карточки, Жеглов без раздумий отдал ей свои и шараповские карточки за месяц, сказав, что они с Шараповым как-нибудь перебьются. Показательно, что Жеглов начисто лишен собственнических инстинктов, ему даже в голову не пришло: согласен ли Шарапов отдать свои карточки, чтоб не умерли с голоду пятеро детей обокраденной Шуры Барановой. Спросить разрешения – значит предполагать, что Шарапов может и отказать в помощи, а в глазах Жеглова предположить такое про своего товарища – дело немыслимое.

Конечно, и Жеглов – живой человек не без недостатков: он любит немного попозировать в силу своего характера балагура и живчика, у него не самые изящные манеры. Но представлять все так, что Шарапов – добрый и милосердный человек, а Жеглов – злобный садист – значит не просто упрощать, но искажать сущность конфликта между ними. Жеглов не более жесток, чем Шарапов, который с врагами на фронте также не слишком-то церемонился. Просто для Жеглова преступник – не человек, а онтологический враг, нелюдь, полуживотное, которое нужно обезвредить или уничтожить несмотря ни на что и все равно как.

Для Шарапова же преступник – человек, один из нас, принадлежащий к нашему обществу, но оступившийся, озлобившийся, потерявший правильные нравственные ориентиры. Шарапов убежден, что преступников за редчайшими исключениями можно исправить и вернуть обществу в качестве полноценных добропорядочных граждан. И это – не две личные, субъективные точки зрения. Перед нами позиции, характерные с одной стороны для общества традиционного типа, прежде всего, для русского традиционного крестьянского сознания, с другой стороны — для общества модернистского типа, для сознания интеллигентского. И не случайно, что оценки образов Жеглова и Шарапова после выхода на экраны фильма так разошлись у советской интеллигенции, которая подверглась глубокой модернизации и даже вестернизации — и у простых людей, которые во многом сохранили дух крестьян-общинников, существовавших в России вплоть до эпохи коллективизации.

3. Инферно и криминал

Реконструкция отношения к преступникам русского традиционного простонародья – дело не легкое. Официальная пропаганда сильно исказила это восприятие, навязав всем идею о том, что крестьяне и горожане русского традиционного общества любили и уважали преступников, разбойников и прочих «лихих людей», сочиняли о них задушевные песни и проклинали боровшийся с ними царизм. На самом деле это мнение построено и на фальсификации источников, ведь давно не секрет, что даже фольклор о разбойниках в советские времена подвергался строгой цензуре — и отбиралось только то, что отвечало официальной идеологии, и на модернизации ментальности русского средневековья. Действительные простолюдины Московской Руси мыслили не в экономикоцентричных категориях марксизма, в которых разбойник и убийца – «борец против царизма», а в категориях религиозных, как и полагалось человеку традиционного общества. В настоящее время есть вполне основательные исследования этого отношения народа к разбойникам, лишенные излишней модернизации. Мы будем использовать классическую статью Ю.М. Лотмана и Б. А Успенского «Изгой» и «изгойничество» как социально-психологическая позиция в русской культуре преимущественно допетровского времени («Своё» и «чужое» в истории русской культуры»).

Итак, для человека русского традиционного общества преступник и тем более разбойник и убийца (а вспомним, что Жеглов и Шарапов работали в отделе по борьбе с убийствами и бандитизмом) – это не человек, который преступил формальный, либеральный закон, выдуманный людьми для общего удобства. Нет, это — человек который преступил закон Божий, пошел против онтологического высшего принципа добра и против своей собственной глубинной сущности, каковая у человека – Образ Божий. Недаром убийцу русский народ называет «душегуб». Сейчас мало кому приходит в голову, что эта характеристика означает не только губитель чужих жизней, но человек, погубляющий свою собственную душу, лишающий ее вечного спасения (это значение отражено в словаре В. Даля). Преступник переступает черту, после которой он перестает быть обычным человеком, после которой в его душе происходят необратимые изменения. Он становится изгоем, сам извергает себя из христианского общества. А тот, кто находится вне общества для традиционного сознания попадает в сферу, где властвуют инфернальные силы. Русские крестьяне воспринимали разбойника, душегуба как человека умершего для всех, как живого мертвеца – упыря, страшного и крайне опасного: «…Вывернутый» образ жизни придаёт разбойникам определенные мифологические черты: разбойник, выходящий на добычу ночью, а днем ведущий «обычный» образ жизни … ассоциировался с волком-оборотнем. Многообразны свидетельства осмысления разбойника (особенно атамана разбойников) как колдуна» (Ю.М. Лотман, Б.А. Успенский).

Сам эпитет, применяемый к разбойникам – «отпетые», говорит о том, что они воспринимались как люди, умершие для общества, как ожившие мертвецы-упыри, нечистая сила, ведь отпетый – это тот, над кем совершен церковный обряд отпевания. То же касается и другого эпитета — «отчаянные», то есть лишившиеся чаянья – веры, имеется в виду, прежде всего, веры в Бога. Разбойник в русском традиционном сознании ассоциируется с колдуном и потому, что он умет хорошо свистеть, а свист по верованиям народа – способ привлечения нечистой силы. Отсюда и склонность разбойника закапывать деньги и драгоценности, оставлять клады, которые также всегда у народа ассоциировались со сговором с нечистой силой, как и сама удачливость разбойника, умение лихим способом быстро обрести богатство.

Жалость народа к разбойнику, которая действительно присутствует в песнях и которую советская пропаганда объясняла симпатией угнетенных к врагам угнетателей, на самом деле имеет иную природу – это жалость к умершему. Ведь и сами эти жалостливые песни построены по схеме плача по покойнику. Впрочем, не будем забывать, что это относится только к разбойнику, душегубу, а не к любому человеку, пострадавшему от государства и ставшему арестантом, среди последних, по справедливому убеждению народа — множество невинных и просто хороших людей.

то же время разбойника, жалея, боялись, и в дом, который освящен иконами, не пускали. Поймав за лихим делом – воровством, прелюбодейством, убийством, его били всей деревней и часто забивали насмерть, да еще и в могилу втыкали осиновый кол. «Нет худа без добра» — говорит народ, и разбойник может своим буйством восстановить справедливость, наказать виновного, но от этого он душегубом быть не перестает.

Крестьянин и сам в определенные дни календарного цикла – например, на святки, когда разрешалось чудить, лицедействовать, изображать нечистую силу, сам уподоблялся такому колдуну-разбойнику. Отсюда он в душе мог понимать его радость от демонической свободы от Бога и от морали, но для крестьянина это было временным явлением, и, после обязательного покаяния, он возвращался к обычной жизни, разбойник же всегда оставался упырем-колдуном.

В силу того, что разбойник перешел роковую черту, которая навсегда отделяет обычного человека от колдуна и слуги нечистой силы, он, как мы уже говорили, по верованиям народа не мог вернуться к обычной, прежней жизни. Разбойник, конечно, мог раскаяться и даже стать праведником и святым, но не обычным человеком, членом мира. Раскаявшийся разбойник становился монахом, и как правило, монахом-пустынником, а монах – также вне мира обычных людей, он тоже по своему человек отпетый, ведь обряд пострижения в монахи и символизирует отпевание, смерть для всего остального мира, и в знак этого монах берет себе другое имя, как бы желая сказать, что его прежнего уже не существует.

Наконец, поскольку разбойник и душегуб не совсем человек, с ним нельзя вести себя как с обычным христианином. Его позволяется и обмануть, обжулить, и такая «нечестная победа» над ним приравнивается к доблести, является предметом восхищения. И та же самая ситуация с прямым сотоварищем разбойника – чертом, с котором также нельзя быть честным, Фольклор изобилует сюжетами обмана черта со стороны хитрого мужика и они получили отражение даже в русской литературе, у Гоголя.

4. Возврата нет

Таково восприятие самых жестоких и бесчеловечных из преступников – убийц и разбойников русским традиционным народным сознанием. Архетипы этого сознания был еще живы в советской Москве, большинство жителей которой были крестьяне, переехавшие в города в ходе советской модернизации, или их дети. Однако наряду с ним в Москве того времени уже существовало и другое понимание преступности, свойственное для модернистского, нового сознания, представителями которого в СССР становятся «передовые», фрондирующие своеобразным марксистским либерализмом интеллигенты.

Согласно им, законы человеческого общества даны не от Бога, а придуманы самими людьми. Отсюда, никакого необратимого изменения в душе человека преступление не несет. Тем более что с этой точки зрения человек и не имеет никакой души, человек – это очень сложная и хрупкая социально-биологическая машина. Эта машина может сломаться от неправильной эксплуатации, но тогда её нужно отремонтировать и можно будет снова использовать. Труд и есть орудие этого ремонта; труд вообще воспринимается марксистами как некая магическая сила, которая творит чудеса: из животного делает человека, а из преступника – законопослушного гражданина.

Сегодняшние либеральные пропагандисты выказывают свое вопиющее непонимание феномена коммунизма, когда отождествляют сталинские лагеря с гитлеровскими. Нацистские лагеря создавались как машины смерти, так как нацистская идеология отрицала возможность «переделать» еврея в арийца, советские концлагеря создавались как машины перевоспитания, задача массовых убийств не ставилась (хотя смертность в них по разным причинам и в разные отрезки времени могла быть высокой). Модернистское сознание стремится не отгородиться от преступника, а исправить его и вернуть к обычной жизни, и это, кстати, отражено во множестве произведений советской литературы, театра, кинематографа, где изображаются бывшие преступники, вставшие на путь исправления.

Итак, в СССР сталкивались традиционное понимание преступника, которое господствовало в низах общества, в народе, причем не как сознательное убеждение – в силу всеобщего атеизма даже простые люди, считавшие преступников нелюдями, не могли это обосновать, а как бессознательное архетипичное мнение и модернистская вполне сознательная установка. Ситуация осложнялась еще тем, что то, что для мира модерна было преступлением, зачастую для мира Традиции таковым не являлось и наоборот. Например, кража пшеницы с колхозного поля, так же как кража господского леса до революции с позиций крестьянина не делала человека преступником, в СССР же – это было уголовно наказуемое преступление, за которое сажали в тюрьму, и по выходу из тюрьмы человек испытывал на себя традиционное отношение к преступнику как к изгою…

Специфика романа братьев Вайнеров и поставленного по нему фильма как раз и состояла в том, что на уровне сознания, как идеологи, а не как художники, авторы этих произведений хотели сказать одно, а на уровне творческой интуиции – как художники, а не как идеологи, говорили совсем другое. (Впрочем, в этом — суть любого настоящего произведения искусства, которое отличается от агитки тем, что в нем автор говорит нечто большее, чем сам хотел сказать, этот остаток между сознанием и интуицией и есть квинтэссенция искусства, плод то ли пения Муз, то ли выражения народного духа, кому как больше нравится). Причем, интеллигентские критики-либералы увидели и услышали у Вайнеров и Говорухина именно идеологию, а простой читатель и тем более телезритель – искусство. Вчитаемся в текст Вайнеров, который вполне адекватно передан в фильме.

При описании внешности бандитов послевоенной Москвы они практически откровенно (хотя, возможно, для самих них это заявление было бы неожиданностью) передают архетипическое, народное восприятие разбойника как нелюдя, живого мертвеца, упыря, принадлежащего к нечистой силе. Карманника Кирпича Вайнеры наделяют чертами своеобразного животного, точнее говоря оборотня: «в проходе стоял высокий крепкий парень с безглазым лицом и лошадиной челюстью» (добавим к этому, что и называет он себя не христианским именем Костя, а «Котя», нелепым уменьшительным именем, намекающим также на животное — кота). Описание же членов банды «Черная кошка», название которой, заметим, также отсылает к нечистой силе, прямо и открыто ассоциируется Вайнерами с живыми мертвецами – упырями.

А вот момент, когда бандиты затаскивают в свою машину Шарапова, который выдает себя за мелкого уголовника – сокамерника Фокса (кстати, Фокс – также «звериная фамилия», означающая — Лиса). «— Молчи, падло, — скрипнул зубами бандит; у него лицо было совершенно чугунное, серое, ноздреватое, с тухлыми белыми глазами, ну просто ни одной человеческой черточки в нем не было, будто господь бог задумал сделать его, свалял из всякой пакости. Увидел — брак и выкинул на помойку, а он, гад, все равно ожил и бродит среди живых теплых людей, как упырь. … Эх, чего же мне на фронте не довелось только увидеть, чего я не вытерпел, каких страхов не набрался, а вот никогда у меня не было такого ощущения, что смерть — совсем рядом! Он мне сам казался похожим на смерть, и воняло от него смрадно».

Другой бандит — по кличке Лошак также не совсем человек, мало того, что его прозвище отсылает к лошади, он еще ест как собака: «Лошак прямо от двери прошел к столу и сразу же, не обращая внимания на остальных, стал хватать со стола куски и жадно, давясь, жрать. Пожевал, пожевал, налил из бутылки стакан водки, залпом хлобыстнул, и снова вгрызся в еду, как собака, — желваки комьями прыгали за ушами». Еще у одного бандита – убийцы Тягунова -один глаз стеклянный, что также ставит его в один ряд с уродами-нелюдями. Старуха Клаша прямо сближается Вайнерами с образом вурдалака: «Из двери в соседнюю комнату появилась мордатая крепкая старуха. Она поставила на стол еще три бутылки водки, отошла чуть в сторону, прислонилась спиной к стене и тоже уставилась на меня, и взгляд у нее был вполне поганый, тяжелый, вурдалачий глаз положила она на меня и смотрела, не мига,я мне в рот». Наконец, не случайно также, что главарь у бандитов – горбун, к тому же, как часто повторяется в романе, с «змеистыми губами». Змеи, конечно должны ассоциировать принадлежность горбуна к дьявольскому миру, главарь которого – также змей – тот самый, что прельстил Еву. Горбун, как его описывают Вайнеры, имеет ненормальные «белые десны», «коричневые зубы», «красные веки», «бесцветные глаза мучителя», смеётся «мертвым смехом»…

В эпизоде, где изображаются сборы бандитов для освобождения Фокса, все бандиты прямо называются вурдалаками и упырями: «Горбун встал, подошел к Клаше, бабке‑вурдалачке, обнял ее, и троекратно расцеловались они. — Жди, мать, вернемся с удачей… Ах вы, тараканы! Упыри проклятые! Кровью чужой усосались, гнездовье на чужом горе выстроили, на слезах людских…».

Перед нами не люди, а сборище вурдалаков, колдунов, ведьм, оборотней. Шарапов со своими рассуждениями о необходимости соблюдать процессуальные нормы, о правах преступников, о перевоспитании и возвращении их в общество, в котором начнется «эра милосердия», на фоне этой инфернальной картинки просто смешон. Чьи права он собирается защищать, и на чье перевоспитание он надеется – жестокого и злобного Лиса – Фокса, получеловека-полусобаки — Лошака, змеегубого колдуна- Горбуна? Да ведь и уголовник Кирпич – парень с лошадиным безглазым лицом, из-за которого разгорелся конфликт между Шараповым и Жегловым – тоже из их числа, он только не вурдалак еще, а так, мелкий бес, но разве это что-то меняет?

После всего этого для читателя и зрителя из народа очевидна правота Жеглова, который относится к этой нечисти, как и полагается к ней относиться – без жалости и без рассусоливания. И который считает что для борьбы с ней все средства хороши, в том числе обман и подлог, и более того обмануть, обвести вокруг пальца нечисть для него – самое лучшее, веселое, достойное дело, которым можно и нужно гордиться. Жеглов ведь не с людьми борется – с вурдалаками и демонами. И не за свое благополучие – за жизнь и спокойствие других людей, за то, чтобы в мире господствовал установленный Богом порядок. И за это Божье дело Жеглов ни себя, ни других не жалеет и авторы романа и фильма интуитивно понимают что перед ними смесь образа святого-мученика и Георгия Победоносца, поражающего змея, недаром ведь Жеглова зовут Глеб и отчество у него – Георгиевич…

Отсюда понятно, почему даже убийство Левченко не бросает тень на Жеглова. Это для модернистского либерального сознания Левченко – испорченный человеческий механизм, который легко отремонтировать, а «жестокий Жеглов» вместо этого разрушил его. Для традиционного народного сознания Левченко – человек обреченный. Он, может и не совсем по своей вине, но уже попал в вывернутый наизнанку, инфернальный мир преступников, оказался за пределами Божественного космоса. Его душа начала разрушаться и если бы он выжил, оказался в лагере вместе с другими бандитами из «Черной кошки», то она окончательно бы разрушилась, он перестал бы быть человеком, превратился бы в оборотня и вурдалака, подобного его дружкам. Он и похож на человека, которого укусил вурдалак и который начал превращаться в вурдалака, но страстно из последних сил не хочет этого; в нем борются человек и живой мертвец.

Единственный выход для него – погибнуть от карающей справедливой руки, пойти на страдания и смерть и этим самым спасти свою душу, пока это еще возможно. И он добровольно выбирает такой путь: Левченко, конечно же, слышал предупреждение Жеглова о том, что тот будет стрелять без предупреждения, Левченко, конечно, прекрасно понимает, что убежать в этом дворе никуда не удастся, он и не хочет убежать, он хочет умереть, пока еще совсем не умерла и не погибла его душа. И тогда становится ясно, что пистолет Жеглова был наведен самим Провидением (хотя сам Жеглов этого, возможно, не понимает, потому что он не философ все-таки, а воин). И увидеть в этой сцене спасения Левченко от смерти духовной, дурную глупую ненужную гибель может только Шарапов, у которого на глазах шоры западного модернистского сознания …

Так конец фильма интуитивно воспринимали простые зрители, и потому они в отличие от критиков из «Литературки», да и от самих Аркадия и Георгия Вайнеров, и тут не осуждали Глеба Жеглова. Приходится только удивляться глубине той экзистенциальной пропасти, которая уже тогда существовала между народом и либеральной интеллигенцией.


Прикреплённый файл:

 Место встречи изменить нельзя, 20 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

18 ноября 18:02, Дмитрий:

Правильно ли я понял автора, что с его точки зрения традиционное крестьянское мировоззрение - неправославное?

Православие как раз говорит о возможности и необходимости исправления падшего человека.

Помните, кто первый оказался с Христом в Царстве небесном? И ещё "падать дело человеческое, а не вставать после этого - дьявольское" (св.Серафим Саровский)


18 ноября 20:37, Автор:

Ответ Дмитрию

Увы, неправильно. В статье прямо говорится, что человек, совершивший тяжелое преступление, "душегуб", перестает быть обычным человеком (я бы сказал, теряет некий остаток "духовного целомудрия"). Но это не закрывает для него путь к спасению в христианском смысле (в том числе к доброделанию в этой жизни). Фольклор изобилует сюжетами покаяния разбойников, после чего они не возвращаются в мир, к своей прежней жизни, а становятся монахами, то есть остаются вне мира, но с противоположным позитивным "сакральным статусом".


18 ноября 22:38, Bagryany:

В целом неплохо, но кое что меня все таки смущает.

Начать хотя бы с того, что это литературное произведение, всего лишь, а значит это представление реальности фентезийное и упрощенное, хотя порой и весьма убедительное.

Теперь, что касается персонажей. Если в книге, и еще в большей степени в статье, образы "цементируются" неким образом, то опять же в реальности, вполне возможно следующее развитие событий. А именно, Жеглов может незаметно для себя, впасть в некую разновидность гордыни(как известно, корень всех бед), беря на себя слишком много, хотя и исходя из благих намерений, в то время, как "либерал" Шарапов вполне может осознать некую ущербность своей гуманистической(в искаженном смысле) позиции и кое что лучшее заимствовать от старшего товарища и т.д..

Одним словом, статья понравилась, она приглашает к размышлениям, дает повод еще раз взглянуть на привычные нам "вещи" под иным углом, что само по себе хорошо.


18 ноября 22:50, юрий:

Получается, что вопреки либералам Вайнерам, Говорухину, да и чего греха таить? Высоцкому был снят высокоморальный и онтологический фильм? который еще и "расколол" народ и интеллигенцию? А по-моему, все проще: Вайнер как следователь больше испатизировал Жеглову чем хлюпику из разведки, что почуял Высоцкий и ухватился за выгодную роль. И никакой мистики.


18 ноября 23:45, Посетитель сайта:

прекрасный материал. Прочел на одном дыхании. Бик зур рахмат, Рустем


19 ноября 11:51, Питерский:

Статья нынче особенно актуальная в аспекте недавней т.н. "кубанской резни". Ведь, кто бы там что не говорил, в душе своей он прекрасно понимает: законными способами, методам скрупулезного следования законодательным процедурам (без подстав и провокаций, хотя бы уж) и неукоснительного соблюдения всех прав всех человеков, без исключения, даже злодеев-душегубов, организованную преступность изжить невозможно, особенно, когда она является следствием политики власть предержащих, приводящей к дикому, ненормальному совершенно расслоению народа, вследствие возможности преступного и безнаказанного обогащения одних и неудержимого скатывания к обеднению и обнищанию других. Единственное замечание – Автор, на мой взгляд, необоснованно отождествляет фильм и повесть. Говорухин не следовал скурпулёзно замыслу Вайнеров о главных героях, оттого и фильм и его герои вышли убедительным в том смысле, о котором говорит Вахитов. В фильме нет этих слов Шарапова: " Мне кажется, тебе нравится стрелять", и не видим мы этой "озорной радости" в глазах Жеглова. Вот радость от того, что удалось, наконец, взять банду и при этом не погубить товарища - есть, а радости от убийства, "прописанная" Вайнерами, отсутствует напрочь. "Он пришёл, чтобы сдать банду" - говорит Шарапов в фильме. "А-а..." - протягивает Жеглов-Высоцкий с явным сожалением: мол, жаль, что всё так вышло, но что ж поделать, не бросать же из-за этого дело, в которое свято веришь, которому отдаёшь всего себя, без остатка. И фраза Жеглова в фильме: "«Ну и рожа у тебя Шарапов!» вовсе не принижает экранный образ Шарапова, не показывает "его этаким наивным и глупеньким новичком", как это видится Вахитову, это явный перебор. Фраза в фильме воспринимается как «подкол», свершено обыденное явление среди сотрудников уголовного розыска всех времен и народов, без этих постоянных «подколов» (своего рода словесных «дружеских шаржей») вообще невозможно представить общение между операми (так, во всяком, случае, было до нынешнего развала, учинённого «реформаторами»). И в фильме «Михаил Михайлович» (Гердт), произносящий ключевое: «Преступность победит «эра милосердия» - отнюдь не выглядит убедительным. А Шарапов - Конкин, мыслимый именно Вайнерами как антипод Жеглова, возражает ему: «Не-ет, преступность победим именно мы – работники уголовного розыска». А зритель чувствует – по своему правы оба, есть правда и в словах «ММ», ибо общее смягчение нравов, снижение градуса жестокости в человеческих отношениях (не потакание преступникам в угоду абстрактного соблюдения «прав человека», нет) объективно работает на понижение уровня преступности в стране и этого не достичь одними только блестящими результатами оперативно-розыскной деятельности (в доказательство можно привести сравнительную статистику совершения тяжких и особо тяжких в 60-70е года п.в.). И /// «трагический конец фильма, смерть Левченко от пули Жеглова не была воспринята народом как развязка противостояния Шарапова и Жеглова, не бросила в глазах народа тень на образ Жеглова»///, благодаря не только актёрской работе Высоцкого, но и в целом, представляется, именно что «по замыслу сценаристов и режиссера», ведь если бы этот эпизод-развязку (который у Вайнеров служит доказательством правоты слов Груздева: «…для него люди как мусор под ногами») Говорухин хотел бы сделать в соответствии с авторской концепцией Вайнеров, он бы именно так его и снял, вряд ли в этом можно сомневаться. И характерно, что детали, которыми Вайнеры принижают в повести образ Жеглова (его постоянная забота о блеске своих сапогов, почерк с завитушками, прямо-таки любование всем этим, и т.п.), Говорухин убрал, и даже, куда более против вайнеровского насытил образ чертами человечными, симпатичными. Хотел бы он воплотить именно концепцию Вайнеров – не стал бы этого делать.


19 ноября 13:07, Посетитель сайта:

Ну, положим, Жеглов прав в отношении безусловного преступника Кирпича. А как же "народное самосознание" Жеглова в отношении невиновного Груздева? Боюсь, что при любой власти находятся Жегловы, которые мастерски играют на архетипах коллективного сознания, и учиняют всевозможные крестовые походы с сожжениями ведьм. "А на небесах разберутся, кто виновен, а кто невиновен..."


19 ноября 14:59, Питерский:

/// "А как же "народное самосознание" Жеглова в отношении невиновного Груздева?"/// А причем здесь "народное самосознание Жеглова"? Во-первых, насчёт Кипича - Жеглов "возвращает" тому в карман кошелёк, именно украденный у потерпевшей и именно Кирпичём, а не кем-либо другим, как мог бы сделать по воле авторов, для утверждения постулата о "перманентном негодяйстве" Жеглова, не брезгающего никакой фальсификацией для посадки бедного Кирпича, который в его представлении в принципе - вор, этим живёт и его место - только в тюрьме. Казалось бы - чего проще? Подставь липового "терпилу" (ту же Шуру Баранову можно было уговорить, в благодарность за помощь с продуктовыми карточками), кинь в карман жулику не краденный тем в принципе кошелёк, и - в добрый путь, "за Можай". Ан, нет - «фанатик расправы, устроитель крестовых походов, сжигатель ведьм» Жеглов зачем-то целый день катается с Шараповым на трамваях, ловит Кирпича на факте кражи. В фильме нет ни одного даже намёка на то, что Жеглов способен сфабриковать несуществующее доказательство, т.е. сделать так, чтобы человека посадили за то деяние, которого он в принципе не совершал. Во-вторых, "дело Груздева" - отнюдь не Жеглов подкинул в адрес проживания Груздева орудие убийства Ларисы и никаких липовых доказательств по Груздеву он не фабриковал и фактов самолично не подтасовывал («прокол» с программой радиопередач не в счёт, Жеглов и здесь ничего не мухлевал, просто некритично оценил имеющуюся информацию). Строго говоря, это даже и не Жеглов принимал решение об аресте Груздева, не его это прерогатива, как оперативника, там, в фильме, фигурирует, если помните, пожилой мужчина, следователь прокуратуры, он и арестовывал Груздева, и, надо прямо сказать, по закону имел к этому все основания, т.к. в жилище последнего обыском было найдено вещественное доказательство - орудие убийства. Да, можно бросить упрёк, что, уверовав в виновность Груздева, Жеглов, всецело занятый поимками банды, не стал критически перепроверять эту версию, искать факты, противоречащие ей. Но он и не мешал своему подчинённому - Шарапову - заниматься этим, более того, даже оказал тому помощь "на грани фола", "вернув" вещдок в карман кирпичева пиджака и расколов того на важную информацию, приведшую в конце-концов к реабилитации подозреваемого им Груздева. Да не адвокат он, к тому же. А Груздев, действительно, изначально сам себя подставил, оставив пистолет в квартире теперь уже чужой ему женщины. Какой там "крестовый поход с сожжением ведьм", полноте.


19 ноября 16:19, Посетитель сайта:

Жеглов и Шарапов - это двуликий Янус, они одинаково народны, одинаково интеллигентны, одинаково национальны. Это две стороны русской народной души - http://community.pravaya.ru/2010-11-29-11-01-29


20 ноября 00:56, Виктор:

"просто некритично оценил имеющуюся информацию"

В этом-то и есть проклятие Жеглова- он не оперативник, ищущий преступников а единый в трех лицах оперативник, судья и исполнитель приговора одновременно. Он, Жеглов привык иметь дело с упырями и во всех видеть упырей. При этом Жеглов довольно примитивный умом человек, воспитанный в грязных и криминальных общежитиях эпохи социализма- о чём прямо говорит Шарапову как о своей главной школе жизни «у меня образование 9 классов и три коридора». Суровая совеЦкая действительность жизни среди класса-гегемона не предполагала полутонов а только чёрное и белое или упырь или жертва упыря.

Живя по такому шаблону Жеглов был вполне адекватен окружающей среде и успешно делал свою работу. До тех пор, пока не столкнулся с людьми другого уровня развития: Груздевым, Шараповым и Фоксом. Один из них жертва, другой идеалист, но честный офицер, защитник Отечества, награжденный за дело орденами и медалями, третий злодей, но не такой дебильный монстр с лошадиной пролетарской челюстью, с которыми Жеглов привык иметь дело с самого своего рождения, а так сказать злой гений хитрый и расчётливый.

И вот тут-то Жеглов и дал маху. Примитивная Жегловская логика не сработала. Ошибочка вышла. С вором Кирпичом сработала на 100%, с Копчёным тоже, а вот Фокс Жеглова сделал «на раз». Не по Сеньке шапка.

А вот Шарапов хитрость Фокса раскусил несмотря на фактическое отсутствие опыта- ведь это было его первое расследуемое дело. Так что не надо изображать Шарапова отрицательным героем- это прекрасный человек, защищающий людей от злодеев. А его некоторый идеализм это следствие отсутствия опыта жизни- он ведь на фронт со школы ушёл вот весь его жизненный опыт. Тем не менее в нравственном отношении Шарапов выше Жеглова, хотя бы потому что что Жеглов не желает признавать свои ошибки, даже когда они доказаны и очевидны всем окружающим и ему самому. Не желает Жеглов признавать сам факт того, что он, великий сыщик Жеглов оказывается может ошибаться! Не желает смирить гордыньку! Орёт, визжит, подпрыгивает, напрягает вены на шее, выпячивает глаза- одним словом беснуется- не желает извиниться перед тем кого он невинно осудил ещё до всякого суда. И это его Жеглова таким же бандитом, как и те, с кем он борется, только в форме и на легальном положении. Ведь те бандиты никогда не жалеют о своих жертвах.

Драматизм ситуации в том, что Жеглов на глазах становиться из положительного героя, любимого народом демонической фигурой, настоящим оборотнем в погонах. Он ведь расследует дела за 5 минут, назначает виновных, тут же сам им выносит приговор и даже приводить его в исполнение. Но беда ещё и в том что под всё это Жеглов подводит обширную идеологическую базу. Дескать наказания без вины не бывает, поэтому он, Жеглов, никогда не виноват, даже если он виноват! Это чудовищная суть его идеологии, которую он сам же раскрывает! Другими словами Жеглов свою собственную волю и произвол ставит на один уровень с Волей Божией! Такого себе никто из самых Великих Святых не позволял- Глеб Егорыч- пожалуйста! Главное чтобы народ поддержал и пиар был положительный- тогда всё можно. Вам это ничего не напоминает, дорогие «посетители сайта» ?

Да, да именно из людей с идеологией Жеглова вышли все современные политиканы. Идейно они есть прямые наследники многочисленных жегловых 1940-х годов. Время идёт, форма меняется но суть- проблемы нежелание даже теоретически призвать возможность собственных ошибок и подводить по себя, любимого обширную идейно-демагогическую базу остаётся.


20 ноября 18:06, Bagryany:

to Виктор

+1 за комментарий, ни добавить, ни убавить!


21 ноября 20:24, Константин:

Виктору

/// Такого себе никто из самых Великих Святых не позволял- Глеб Егорыч- пожалуйста! ///

Вот я Вам притчу расскажу. Едет Св. Варлаам Хутынский по Новгороду. Мимо - мост. Глядь - какого-то разбойника хотят в Волхов кинуть. Варлаам останавливает: "Нет! Этот человек исправится". Так и вышло: разбойник покаялся и стал монахом.

Через некоторое время проезжает Варлаам снова там же. Опять кого-то с моста кидают. Варлаам - ни слова, проезжает мимо. Того скинули, конечно. Кто-то спрашивает святого: "Отче, почему ты сейчас ничего не сказал?" А он ответил: "Этот не исправился бы".

Вот и рассуждайте после этого о Жеглове.


22 ноября 15:42, Посторонним В.:

раскол и сегодня по той же линии

именно по этой линии и проходили споры вокруг истории Егора Бычкова. В конечном счёте речь шла не о наркоманах-в-наручниках, а о возможности безжалостной справедливости преодолеть законнический гуманизьм.

и даже сложнее - как показано и в тексте - это дилемма между болезнью и страстью. Жеглов/Бычков видят УЖЕ-свершившуюся свободную волю преступника/наркомана. Переломить эту волю может только другая воля. А Шарапов и правоохранители видят сначала несовершенство как болезнь, которую следует лечить - исправить.

Проблема же в том что обе мысли вполне православны - первая говорит о потаённости воли гномической-решающей на переход грани между добром и злом, а вторая говорит о воле естественной, о повреждённости естества.

Иными словами, Жеглов говорит: "горбатого могила исправит", а Шарапов: "все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь"


22 ноября 16:01, Питерский:

ч.1

1. Виктор: /// "Живя по такому шаблону Жеглов был вполне адекватен окружающей среде и успешно делал свою работу. До тех пор, пока не столкнулся с людьми другого уровня развития: Груздевым, Шараповым и Фоксом"///. У Фокса выше уровень развития, чем у Жеглова? Злой, но гений? На чём основано сие суждение? На том, что Фокс хвалится, что пишет без ошибок, что он пистолет Груздеву в адрес догадался подбросить? Грандиозно! "На всех вас у нас ножички найдутся!" злобно кричит Фокс, попавшийся на примитивную "разводку". Да-а, интеллектуал, каких поискать. Шарапов, значит - /// "честный офицер, защитник Отечества, награжденный за дело орденами и медалями"///, а Жеглов, выходит, нечестный офицер, Отечество (на фронте борьбы с бандитизмом) не защищал, и орден на его пиджаке - чужой, взятый напрокат, или дан ему вовсе не за реальные дела, а - так, по разнарядке, должно быть? ///"Фокс Жеглова сделал «на раз»///? В каком, простите, смысле, "сделал"? Жеглов поверил в виновность Груздева? Но том-то и дело (и в фильме об этом ясно говорится), что Жеглов в своей практике имел дело отнюдь не только с "дебильный монстрами с лошадиной пролетарской челюстью", и видел неоднократно, как люди из круга Груздева совершают убийства, из различных побуждения, в.т.ч. и корыстных. Так было, есть и будет всегда, пока стоит наш грешный мир, и в досоветской и в пост-советской России было и есть так. А Груздев, интеллигентный такой человек, отнюдь, как видно, не ///«воспитанный в грязных и криминальных общежитиях эпохи социализма»///, с пол-оборота начал хамить представителю власти Жеглову (прямо, как на «Марше несогласных»), который ему ещё и пол-слова не успел сказать: "Что вы на меня так смотрите, вопросы дурацкие, сейчас окурки в ход пойдут, вы преступника ловите, а не меня подозревайте! Сле-е-едствие...". А чего это ты, дядя, так распетушился-то? Да, и окурки в ход пойдут, и пальцы рук твоих, и микрочастицы, и в задний проход тебе залезут, если в том нужда будет - это и есть следствие, а ты - один из подозреваемых, и мотив на убийство бывшей супружницы твоей у тебя, теоретически, имелся, так что – терпи, будь вежлив, коль угодил в такое положение, и сотрудничай со следствием, а не быкуй напропалую, не настраивай людей против себя, тем паче, что ты и сам раздолбаем оказался – с женой порвал, с квартиры съехал, а пистолет свой бросил без контроля: стреляй, кто куда ни попадя. Это потом, посидевши в камере, он охолонёт, и начнёт, «смирив гордыньку», вести себя прилично, канючить даже: «Ты хороший парень, помоги мне…». А вначале: этакий новый советский аристократ – кто вы все здесь такие, чтобы меня подозревать? Не сметь, я вам-де не жулик! /// «Жеглов на глазах становиться из положительного героя, любимого народом демонической фигурой, настоящим оборотнем в погонах»///. Смотри-ка, как насосался сей «оборотень», жирует-то как, нынешним и не снилось: живет в общаге без никакой воды, черный хлеб с сахаром, что у жмота Петюни выцыганил – за лакомство. И идеология-то какая у него чудовищная: «Вор должен сидеть в тюрьме!». Да нет, зачем же, надо как нынче: талоны на усиленное питание, и - в Думу, в Правительство, в администрацию Президента?


22 ноября 16:02, Питерский:

ч.2

2. Или это вот: /// «Жеглов, никогда не виноват, даже если он виноват! Это чудовищная суть его идеологии…»///. Да так ли это на самом деле? Зритель видит: Жеглов вполне осознаёт свой прокол – ложную уверенность в виновности Груздева, и явно смущён этим, и уже потому только не может чувствовать себя правым, и видно, что не чувствует, хоть и не признаётся вслух. А чувствовал бы свою правоту, не сомневался бы в ней – никогда не пошёл бы Шарапову навстречу. Но и Груздев в глазах Жеглова, привыкшего относится жёстко и требовательно к себе и к окружающим, имеет вину, и три месяца в тюремной камере – не столь большая за то расплата, и, кстати уж, они вполне идут на пользу – Груздев выходит на волю совсем другим человеком, не столь спесивым гордецом, хотя бы. Но ведь и он не подаёт пример христианского милосердия: в его глазах Жеглов, реально рисковавший получить пулю объективно за то, чтоб Груздеву на свободу выйти, все равно остаётся плохим, недостойным даже простой элементарной благодарности со стороны «высоконравственного» Груздева. Чего же ожидать от Жеглова, ожесточённого реальной борьбой с бандитами? Но ведь (и мы видим это) и Жеглов по натуре своей вовсе не лишён милосердия, хоть и говорит с атеистической бравадой, обусловленной воспитанием (т.е, по-любому, это не вина его, но беда): «Милосердие – поповское слово», но и Шарапов в этом такой же, он отнюдь не опровергает эти слова, не спорит с ними. Но сказано ведь: «Не клади плохо, не вводи вора во грех», т.е., вина не только на самом преступнике, а и на том, кто разгильдяйством своим способствует совершению преступления. «Милосердный» Груздев – осознал ли вину свою, покаялся ли? Нет. Ушёл «с тяжёлым сердцем», с затаённой обидой – не додали мне здесь положенного мне по жизни милосердия, нарушили мои «природные права человека», а мне - какое дело до ваших проблем, разбирайтесь с ними сами, меня не трогая, и т.п. Да и в чём виноват Жеглов, как оперативник? Он говорит Шарапову: «Надо искать улики против Груздева». Да, но – искать, а не фабриковать. А когда Шарапов находит улики «за Груздева», Жеглов не спорит с ним, не говорит: «А я всё равно верю, что Груздев – упырь, его место – в тюрьме, и я его туда всё равно упрячу, не сейчас, так потом, не мытьём, так катанием сотру в порошок». И, повторюсь, не он и не Шарапов принимают процессуальные решения. Есть ещё и следователь, и он – главная фигура в расследовании. А в фильме его как будто бы и нет вовсе. Отсюда ложное впечатление, будто Жеглов с Шараповым вершат всё и вся. Это не так, конечно же. Вообще, в фильме много нелепых несуразностей, чего просто не могло бы произойти в реальной жизни, так, навскидку: какая-то шлюха Манька-Облигация позволяет себе безнаказанно хамить целому начальнику ОББ МУРА (в 1945-то году!); мелкий жулик из бильярдной (Куравлёв) называет Жеглова «своим», а тот (в «благодарность» за информацию, видимо) ему в ответ высокопарно «читает мораль»; задержанный «Кирпич» пуще всего на свете боится, что Жеглов сдаст его начальнику «карманного» отдела майору Мурашко (хотя, чем тот может быть ему опасен – карманника или «берут» на месте, или не берут вовсе никогда, разве что Мурашко стал бы «Кирпича» бить до посинения?), и т.п..


22 ноября 16:03, Питерский:

ч.3

3. И, самое главное, нереально, чтобы бандиты не раскололи экспромт попавшего к ним в лапы Шарапова. «Они Васю Векшина раскололи, а Вася Векшин - не пацан зелёный был: он Яшку Шустрого брал». Васю раскололи в минутном разговоре и зарезали на лавочке явно второстепенные члены банды, а тут – «горбатому главарю» (в исполнении А. Джиграханяна вовсе не похожего на «тупого упыря», скорее, наоборот) не хватило ночи, что бы понять – Шарапов никогда не был сидельцем «Матросской тишины», не утюжил шконку ягодицами? Смешно… «Противно смотреть на твою крестьянскую жадность» - говорит Шарапову в повести Горбатый, но Говорухин предусмотрительно, как явный перебор, убрал эти слова, и не стал изображать упырями – монстрами «с лошадиной пролетарской (?!) челюстью» как членов банды, так и прочее фигурирующее в фильме жульё. И всё же… В конце 80-х бывший начальник одного из отделов питерского УУРа, И.А. Лаптев, пришедший в уголовный розыск в конце 40-х гг., так мне говорил про этот фильм: «А знаешь, ведь так оно всё и было – и работали месяцами без выходных, с работы сутками не уходили, ночевали на столах, на весь отдел – один мотоцикл, комнату в коммуналке дадут – счастье великое… Не показано только, как водку пили постоянно, иначе не выдержать было бы такое напряжение». «Демонические фигуры»… /// «А вот Шарапов хитрость Фокса раскусил несмотря на фактическое отсутствие опыта…»///. А представим, что на лавочке зарезали не Векшина, а самого Жеглова, и прекрасный, но не лишённый некоторого идеализма (это - несмотря на то, что в него «и стреляли, и ножи совали», хотя исполнение роли Конкиным, мягко говоря, не шибко в этом убеждает). А Шарапов далее самостоятельно «ловит банду и главаря», а так же, одной высокой нравственностью движимый, оперативно сопровождает расследование убийства Ларисы Груздевой. Полагаю, вряд ли кто станет спорить с тем, что итог предсказуем: Груздева «свобода встретит радостно у входа» (что хорошо, конечно же), вкупе с извинениями Шарапова, а вот с поимкою иных-прочих… думается, он и имя Фокса бы не узнал никогда, не только что отловил бы сего «злого гения». Но вот что верно, так это то, что кино-Шарапов – вовсе не отрицательный герой, равно, как и Жеглов, в фильме, в противоположность повести Вайнеров талантливый режиссёр Говорухин ушёл от примитивной схемы противопоставления, убрал навязываемое Вайнерами антагонистическое противоречие между главными героями. Думается, прав Посетитель (от 19 ноября 16:19): /// «Жеглов и Шарапов - это двуликий Янус, они одинаково народны, одинаково интеллигентны, одинаково национальны. Это две стороны русской народной души - старый и молодой, бывалый и зелёный»///. Я бы сказал (памятуя о том, что «двуликий Янус» - суть нарицательно-отрицательный персонаж): они - два берега одной реки. Настоящая река имеет направление течения, а ущербная река, с одним только берегом – это море, оно направления не имеет, куда ветер дует, туда волну и гонит. …Кстати, в повести Вайнеров оба героя одного примерно возраста - Жеглову там 27 лет всего. Вспоминается собственное изначальное восприятие: я посмотрел фильм в год выхода его на экран, а повесть прочёл годом позже, в 80-м, резануло – как же так? В фильме Жеглов – явно положительный герой, а в повести? Обидно, как-то…


22 ноября 23:31, Виктор:

1. Багряному: спасибо за понимание!

2. Константину «Вот я Вам притчу расскажу. Едет Св. Варлаам Хутынский…»

Так это притча или факт? Вы уверены, Константин, что всё было именно так, как Вы пишите? Под присягой поручитесь за точность отображения событий?

Но предположим (!), что всё на самом деле было именно так, как вы пишите.

Где сходство с Жегловым? Не подскажете?

Варлаам Хутынский просто в одном случае ПОПРОСИЛ о помиловании осужденного, а в другом не попросил. Не Варлааам Хутынский ловил и изобличал преступника, не он выносил приговор, и уж тем более не он приводил приговор в исполнение. Сравните с Жегловым! Разница очевидна. Жеглов сам себе и оперативник, и следователь, и прокурор, и судья и палач! И это ещё не всё, он ещё и морали невинно осужденному им Груздеву читает, вместо того, чтобы извиниться за свою очевидную, доказанную всем и в том числе самому Жеглову ошибку. Мораль читать это не его дело! Его дело- воров ловить. А вот разговоры о том, что «наказаний без вины не бывает» это поиск соринки в чужом глазу на фоне гигантского бревна в своём собственном глазу в виде осуждения невиновного!

Неужели Вы, Константин считает что Св. Варлаам Хутынский не читал св. Писания? Может быть Вам самому следует почаще читать св. Евангелие вместо книжек братьев Вайнеров?

Вернее сначала Евангелие, а потом в десятую очередь Вайнеров, не так ли, Константин? Нельзя делать «святыню» из совка. Жеглов это воплощение гордыни человека, ставящего себя на место Бога.

Вот материал «Что писал Господь Иисус Христос перстом на земле?», вполне по теме разговора.

http://www.pravoslavie.ru/smi/39394.htm

Вы на чьей стороне: На Стороне Христа, или подобно вымышленному Жеглову, на стороне вполне реальных фарисеев?


22 ноября 23:32, Виктор:

3 .Питерскому.

Ну, Вы, батенька даёте! Аж трехтомник написали! Видно Вас тема задела- ну уж не взыщите, если я Вас потреплю несколько.

«У Фокса выше уровень развития, чем у Жеглова? Злой, но гений? На чём основано сие суждение?»

На том же самом, что команда «Челси» выше по уровню развития, чем команда «Спартак». Фокс злодей, но Жеглова он обманул «на раз». И только «наивный» «добрый» Шарапов со своим идеализмом и горячностью не дал свершиться злой воле Фокса. А Жеглов в этой битве добра и зла реально работал в пользу зла, потому как, если бы не Шарапов за преступления Фокса сидел бы невиновный Груздев, что как нельзя более полно соответствовало замыслу самого Фокса. Ферштейн, Питерский, и ещё раз повторить?

«Шарапов, значит - /// "честный офицер, защитник Отечества, награжденный за дело орденами и медалями"///» Вы что в этом сомневатесь? В фильме есть эпизод когда Жеглов издевается над Шараповым, пряча от его дело. Что это? Вместо того, чтобы сказать словами неопытному товарищу, не привыкшему к подлым нравам преступного мiра, какие меры предосторожности надо предпринимать Жеглов натуральным образом хамит, издеваясь над боевым офицером, воином победителем как сержант над салагой. Может быть это потому, и перед прямым и честным воякой Шараповым, внесшим свой вклад в Победу над врагом Жеглов и чувствует себя как сержант, чистивший сортиры в глубоком тылу? Именно так Жеглов себя и чувствует. А ещё у него орденов меньше, а апломба больше, и это видно всем. В нашем классе вопиялся новый парень, который может стать «первым парнем», подлинным героем.

Вот тут-то червотчина уязвленного самолюбия и превращается у Жеглова в желание напакостить по- мелкому. А может быть и по-крупному. Потерей дела он ведь вполне мог подвести Шарапова под расстрел. Но не стал этого делать, решил подавить волю Шарапова, показать ему, боевому офицеру кто в хате пахан. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Жеглов с детства водился с уголовниками, да структура, в которой он работал, действовала по принципам, исключающим из списка понятий «честь» и «совесть». Вернее «понятия» были, но в смысле уголовных понятий, чести и совести в СССР места не было.

А вот Шарапов, в силу особенностей своего личного опыта об этом не догадывался. Он 1) из хорошей семьи; 2) учился школе, где ещё работали люди частично помнившие что такое «честь» и «совесть», сравните с Жегловским образованием в «9 классов и три коридора»; 3) на фронте, особенно в конце войны были более честные условия по сравнению с НКВД. Перед смертью всё равны и Бога вспоминают. А тот кто этого не понимает, тот министр Сердюков, не так ли, сэр Питерский?

И вот когда подлый Жегловский приём раскрывается- Шарапов напоминает Жеглову о том, что «на фронте быстро учили, что такое ЧЕСТЬ ОФИЦЕРА!» Но не по адресу. Не был Жеглов на фронте, у него вся жизнь по коридорам, здесь другие правила. Как говорится почувствуйте разницу.

Идеализм Шарапова выражается лишь в том, что он этого не понимает. Если бы один офицер Царской Армии сделал бы другому офицеру Царской армии такую же подлость, как Жеглов Шарапову- дело бы кончилось дуэлью, но в совке это было невозможно, потому как явная подлость с мнимой «потерей дела» стала трактоваться как «учить тебя жизни надо, балбес!» А то, что этот «балбес» дошёл до Берлина, так в тылу другие заслуги, здесь жегловщина рулит.

Собственно вся линия книги и фильма это прозрение Шарапова сути совеЦкой жизни. Вот в чём философия, главный смысл этого художественного произведения.


22 ноября 23:33, Виктор:

Питерскому продолжение 1.

Знаете, сэр Питерский Вас, прямо прорвало как трубу. Вы бы меньше многословили, перечитывали свои вирши перед отправкой, может быть тогда бы такого бреда не написали бы:

«Милосердный» Груздев – осознал ли вину свою, покаялся ли? Нет. Ушёл «с тяжёлым сердцем», с затаённой обидой – не додали мне здесь положенного мне по жизни милосердия, нарушили мои «природные права человека», а мне - какое дело до ваших проблем, разбирайтесь с ними сами, меня не трогая, и т.п.»

А чём вина Груздева-то? В том, что его подставил любовник жены Фокс? И за это ему по милости (а может быть классовой ненависти и зависти к чужому успеху в жизни) тов. Жеглова ещё и следовало лет так 15 получить и в ГУЛАГЕ сдохнуть с его слабым здоровьем?

Хотел бы посмотреть на Вас, уважаемый пока ещё сэр Питерский на Вас, случись бы с Вами такая история! О! Это было бы очень впечатляюще! Оденьте-ка на себя Груздевскую одежонку! Сначала у жены появляется любовник, развод, раздел имущества – это конечно очень способствует внутреннему спокойствию, и тут вдруг удар жену убили! А тебя, невиновного в тюрягу с неясной (вене вполне ясной) перспективой! Ох Вы бы, сэр Питерский наверное не стали бы орать, а сели бы позу лотоса и предоставили для осмотра свой задний проход с целью проведения экспертизы, говоря при этом эксперту Жеглову спасибо, дорогой, любимый тов. Жеглов, за Вашу отеческую заботу обо мне грязном и несчастном сэре Питерском, чтобы я без Вас бы, тов. Жеглов делал! И заливаясь слезами выслушали бы ответ тов. Жеглова «тамбовский волк тебе товарищ, убил жену теперь получай по заслугам и разные эпитеты, которые тогда в книгах не печатали!»


22 ноября 23:33, Виктор:

Питерскому продолжение 2.

И вот ещё перл:

«А вот Шарапов хитрость Фокса раскусил несмотря на фактическое отсутствие опыта…»///. А представим, что на лавочке зарезали не Векшина, а самого Жеглова, и…»

Сравните-ка свой текст с вот этим:

«

А давайте переставим себе, что Шарапов полетел на Луну, а Жеглов на Марс- кто бы тогда бантитов-то ловил? ВОТ! Поэтому-то СССР ни на Луну ни на Марс космонавтов не посылал.

»

Что общего между этими двумя абзацами внутри кавычек? Правильно- бред!

Ещё поток без смысла:

«Полагаю, вряд ли кто станет спорить с тем, что итог предсказуем: Груздева «свобода встретит радостно у входа» (что хорошо, конечно же), вкупе с извинениями Шарапова, а вот с поимкою иных-прочих… думается, он и имя Фокса бы не узнал никогда, не только что отловил бы сего «злого гения».»

Вообще-то о Фоксе Шарапов выведал у Верки- модистки за пять минут больше чем Жеглов за всё предыдущее время. Жеглов расколоть Веерку своим нахрапом не смог, а Шарапов лаской смог, и Жеглов это признал «ну и повело же тебе Шарапов…» А ведь это зависть, сэр, не находите-ли? Зависть старого опытного и видавшего виды и оттого заспесивевшего человека к новичку, который с первых шагов добывает важнейшую оперативную информацию. И если бы не провалившаяся засада, то Фокс был бы взят через день. А «развод» Фокса на написание «малявы» Горбатому? Смог бы Жеглов так провести эту жуткую лису?

Да главную мораль вслух в фильме произносит Шарапов, срывая краденый орден с гимнастерки Фокса- «Люди за этот орден на фронте свою кровь проливали…»

Вот и рассуждайте про пользу обществу от никудышного Шарапова и от опытного Жеглова, особенно памятуя что появись тогда Шарапов, невиновный Груздев получил бы на всю катушку, а Фокса если бы и поймали, то года через два, когда ещё много зла бы сотворил.

И уж особенно важно, сэр Питерский, отличать вымышленных литературных героев от реальных людей таких как «И.А. Лаптев, пришедший в уголовный розыск в конце 40-х гг., так мне говорил про этот фильм: «А знаешь, ведь так оно всё и было – и работали месяцами без выходных, с работы сутками не уходили, ночевали на столах, на весь отдел – один мотоцикл, комнату в коммуналке дадут – счастье великое… Не показано только, как водку пили постоянно, иначе не выдержать было бы такое напряжение».

Книга, фильм- это не документ, а художественное произведение авторов, хотя если жить в таком режиме, как описал Вам И.А. Лаптев месяцами- то стать демонической фигурой вполне реально. И версии отрабатывать не все, а только самые простые. Есть преступление, есть потерпевший, но нет подозреваемого и где его искать непонятно- так возьми что есть и сделай из подозреваемого обвиняемого дёшево, сердито и начальство довольно! В общем так киношный Жеглов и поступил.


23 ноября 11:54, Питерский:

Виктору

Ферштейн, мсье Виктор. Гляжу, и Вас прорвало не на меньший объём. Оставайтесь с Вашей рвотой один на один и резвитесь дальше, сколь хотите. Я не буду с Вами спорить. Адью.


24 ноября 01:06, Виктор:

23 ноября 11:54, Питерский написал:

«Оставайтесь с Вашей рвотой один на один и резвитесь дальше, сколь хотите. Я не буду с Вами спорить.»

Ну, что ж, сэр хамство не признак правоты. И спорить Вам действительно не надо. Надо соглашаться, раз кроме хамства аргументов не осталось.


24 ноября 12:30, Питерский:

ВиктОру

///"хамство не признак правоты"///. Вы только сейчас об этом вспомнили? - /// "...сэр Питерский Вас, прямо прорвало как трубу.Вы бы меньше многословили, перечитывали свои вирши перед отправкой, может быть тогда бы такого бреда не написали бы" (22 ноября 23:33, Виктор:Питерскому продолжение 1).

///. Или это не Вы писали? Или это не есть суть ничем неспровоцированное хамство? Знаете, ВиктОр, Ваша главная беда в том, что Вы, обличая явления, якобы перманентно присущие фентезйному "совеЦкому строю", сами охвачены ими в полной мере. И, в первую голову, это и есть, конечно же, неизбывное хамство. Увы...


25 ноября 01:37, Виктор:

Что характерно для людей, опалённых совком, так это особая трактовка принципа «мужик сказал- мужик сделал», которая на практике превращается в «мужик хозяин своему слову- захотел дал, захотел взял обратно» ; )

Вы же мне написали ещё 23 ноября 11:54:

«Оставайтесь с Вашей рвотой один на один и резвитесь дальше, сколь хотите. Я не буду с Вами спорить.»

А чего же Вы тогда продолжаете спорить?

Тут ведь ещё вопрос самоощущения важен. Труба ведь может быть с водопроводной питьевой водой, её тоже может прорвать, такие случаи бывали многократно и в моей Москве и в Вашем Питере!

А Вы чего подумали? И ПОЧЕМУ ИМЕННО ТАК ПОДУМАЛИ, вот в чём вопрос?

Умолчания содержатся в подсознании. Я не упомянул в тексте, какая была труба, может быть она вообще труба с газом, но Вы совей реакцией подтвердили, ЧТО НАХОДТСЯ в подсознании у рядового сов. человека и чем он НА САМОМ ДЕЛЕ сам себя считает в глубине души.

Напоказ сов. чел. это «мы рождены, чтоб сказку сделать былью», а в глубине души у него совсем другое мiроощущение.

Не я виноват, что Ваша самооценка именно такова, какая у Вас есть. А вот о влиянии совеЦкой власти на самоощущение своих м…м….м… - ну Вы поняли кого- можно и подумать. Стоит ли отрицать то, чему Ваша реакция является доказательством? Задумайтесь об этом, Питерский!


26 ноября 17:23, Питерский:

ВиктОру

Потуги...Не-е, не интересно.


27 ноября 01:54, Виктор:

Когда неинтересно, комментарии не пишут!


27 ноября 21:46, Константин:

Виктору о Варлааме и проч.

1. О фактах. Это из жития. Если Вы не подвергаете сомнению изложенное в Евангелии, то и это не должны подвергать сомнению. А если этого и не было в действительности, то нравоучительный смысли история имеет (в Евангелии тоже есть внефактологическая символика).

2. О трактовке. Во-первых, Вы, Виктор, цепляетесь за букву. Варлаам освятил казнь. Подобно тому как святой цесарь Юстиниан (сегодня, кстати, день его памяти) освятил утопление в крови цареградского ипподрома в 532 г. И я ничего плохого в этом не вижу, ибо, по слову Гр.Назианзина, "дух милосердия и кротости имеет свои вспышки гнева". И, как учил Сам Господь: "Не мир я вам принес, но меч".

Что касается Жеглова, то Вы ему предлагаете руководствоваться законом. Каким? УК? То есть, бумага выше морали?


29 ноября 12:20, М.С.Алексеев:

Удивительно, что обсуждая вопросы т.н."эры милосердия".

авторы и статьи и коментов не говорят как должен был поступить Жеглов с их точки зрения.

Вот стоит оперативник любого мировоззрени, который обьявил что будет стрелять без предупреждения.По очереди выходят бандиты. Банда особо опасная, есть приказ не брать живыми. Один кидается бежать.Шарапов кричит "Левченко стой". Что, жеглов должен дать ему уйти?

Любой оперативник, любой страны мира хоть либерально- демократической,хоть "коммандно-административной" в этой ситуации будет стрелять на поражение.

Может потом он и будет комплексовать по поводу разных мировоззрений, а Левченко будет приходить к нему по ночам. (Хотя лично я в этом сомневаюсь.)

Но поступит он так, как поступил Жеглов. Для меня это беззпорно.

Беллетристы высосали из этого эпизода философию.

А философия там проста-"на войне как на войне".


30 ноября 00:04, свщ. Владимир:

С большим интересом и с благодарностью автору прочел статью. Убедительно исследование корней традиционно-народного (христианского) и либерально-интеллигентского отношения к преступлению, преступнику и наказанию. Противопоставление этих двух мировоззрений в образах Жеглова и Шарапова очевидно. Но мне представляется, что основная идея повести и фильма не в этом противопоставлении. Позволю себе высказать свою точку зрения.

\"Эра милосердия\" - слова, выведенные в заглавие повести, не только предвозвещают новую эпоху морали, милосердия и гуманности, но намеренно вкладываются в уста малоприметного персонажа. На фоне остого сюжета он дествительно выгдядит не броско, но он запоминается. И это даёт понять, кто будет вдохновителем и незримым духовным лидером в грядущем переустройстве общества.У этого персонажа нет ни оппонента, ни антипода. Нет рядом с Жегловым и Шараповым ни старого большевика-революционера, ни аристократа из \"бывших\"(который вполне мог бы быть в шараповской коммуналке), ни писателя-интеллигента. Честных, доблестных, самоотверженных русских парней уму-разуму учит старый еврей. А атнипод у него конечно есть, но он настолько смешон, что его даже не сочли нужным показывать. Представить себе попа идущего на свидание с проститутками в рясе и папесном кресте мог только лютый ненавистник священства. Изобразить посмешищем священника - носителя и выразителя традиционно-народных представлений о добре и зле, справедливости, праведности, милосердии, а еврея новым духовным наставником русских людей - главная идея и повести и фильма. Не \"Жеглов против Шарапова\", а \"Еврей против попа\".


30 ноября 00:58, Виктор:

Константину от 27 ноября 21:46 ч.1

Ваши упреки под пунктами 1. и 2. принимаю. Буквоедство? Ну пусть будет так. Однако Вы, уважаемый, в своём сообщении от 21 ноября 20:24 изложили притчу и после этого «рассуждать этого о Жеглове». Хорошо. Давайте рассуждать, принимая приведённую Вами притчу, как 100% реальность.

Св. Варлаам по вашим же словами «освятил казнь». Казнь кого? Виновного или НЕ виновного? Это ведь не две буквы, это дело сверхпринципиальный вопрос. А в другом случае Св. Варлаам ПОТРЕБОВАЛ ПОМИЛОВАТЬ осужденного. Опять же виновного или Невиновного?

Надеюсь, смысл моих вопросов понятен?

Помилование виновного преступника есть не что иное как МИЛОСЕРДИЕ, то есть то самое свойство души, которое литературный герой Жеглов принципиально отрицает. Жеглов бросает с презрением слова «милосердие- поповское слово!» Да, он человек своего времени. Презрение к всему Христианскому это подлинная суть совеЦкой эпохи. По Жеглову, так как и по его многочисленным поклонникам, часть из которых скучковалась на этом сайте само слово «милосердие» есть нечто низкое, недостойное взрослого человека, мужчины, защитника Родины, офицера. По совковой философии Христианство это удел слабых, презренных, интеллигентных, одним словом жалких людей. Зачем оно им, сильным, смелым, а главное прогрессивным совеЦким людям нужно, это милосердие? Это удел отсталых людей, попов, которые если избежали расстрелов пулями, будут достойны лишь презрения, чтобы на них показывали пальцами как обезьян в зоопарке. В сознании совеЦких людей крепко выжжены пожелания Хрущёва «показать народу последнего попа» и лозунги сталинской «безбожной пятилетки» (как видите в этом вопросе оба красных главаря едины).

Так вот, возвращаясь к нашим баранам, неужели непонятно, что Жеглов со своими поклонниками и Св. Варлаам это антиподы? Просто потому, что для одного милосердие это добродетель, а вот для другого это нечто постыдное, достойное лишь всяких Бомзе.

И наконец Жеглов осудил невиновного, что было ДОКАЗАНО всём, в том числе и самому Жеглову. А вот тот, чью казнь по вашим словам «освятил» Св. Варлаам – он был виновен или нет? Вооот…

Так можно ли, рассуждая о Жеглове и Св. Варлааме найти в них хоть что-то общее? Один милосерден, другой нет. Один осуждает невиновных, другой нет. Один из них презирает попов- другой… тот самый поп, которого презирает обуянный гордыней совок.

Надеюсь про смирение как главную добродетель Христианства, Вам, Константин напоминать не надо? А представьте реакцию Жеглова на слово «смирение»! Да если бы это персонаж существовал в реальности, то кроме хохота в лицо врят-ли Вы что-либо иное услышали бы от него в ответ. А от Св. Варлаама?


30 ноября 00:58, Виктор:

Константину от 27 ноября 21:46 ч.2

Да, ещё важный момент: Св. Варлаам был прозорлив и видел, что один покается, а другой нет, потому одного миловал, а о другом молился. А вот Жеглов лупил из пистолета без разбора покается он, не покается- это не его стихия. Его стихия крикнуть для порядка стой! и пострелять по движущимся мишеням без лишней «лирики». Потому что дар прозорливости дается от Бога тем людям, которые Богу служат, а Жеглов служит кому угодно (сов. власти или себе любимому- это отдельный вопрос), но не Богу. Иначе бы не отрицал Милосердие с таким явным хамским презрением.

То же можно сказать и жегловских поклонниках, плюющих, иначе и не скажешь, в милосердие, как иудеи в Лик Спасителя.

По слову Евангелия:

«Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас.

Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же?

и мы [осуждены] справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.

И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!

И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.»

(Лук.23:39-43)

Очевидно, что Спаситель проявил именно то самое милосердие к разбойнику (бандиту, учинившему убийство), а люди, отрицающие милосердие от Него отрекаются.

«…а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным.

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч…»

(Матф.10:33,34)


30 ноября 01:19, свщ. Владимир:

Прошу прощения за опечатку: священник с наперсным крестом.


30 ноября 11:48, М.С.Алексеев:

Виктору. Обращаю ваше внимание на то, что Христос не "помиловал" благоразумного разбойника, а простил УЖЕ КАЗНЕННОГО и под влиянием этой казни покаявшегося и признавшего, что эта казнь совершена совершенно справедливо. И потому так же, что разбойник признал,что Иисус есть сын Божий - Бог. И простил его не в смысле того, что тот отвертелся от наказания, а простил ГРЕХИ, что дало тому возможность , через наказание-покаяние - прощение попасть в Царство Небесное.

Жеглов не Иисус Христос и знать о том покаялся ли бегущий левченко или нет, и может ли он покаятся вообще, не мог. Он просто делал то, для чего был поставлен. И делал надо сказать на совесть.Хотя не был даже просто христианином (А ведь "начальник поставлен от Бога и он не зря носит свой меч". Откуда это? И про христиан ли это сказано?).

Так что ваш пример с евангелием не удачен, т.к. к сему случаю не подходит. А проверять покаялся ли левченко или нет таким способом, что бы его отпустить а потом смотреть зарежет он ещё кого-либо или нет а потом попадётся или нет. это извините не милосердие а измена по отношению к тем кого он загубит, и сентиментальные сопли диванного мечтателя-гуманиста. Все таки на этой банде была гора трупов...

Хотя тот факт, что он рванул в бег, говорит о том, что не покаялся. Сравните например с действиями героев Достоевского. Вот ведь где подлинный материал для изучения таких тем. А нам евреи впарили свою лапшу а мы и рады её трепать, как дурак-тузик грелку. А заодно и друг друга корябать.

Вот другой эпизод- с Кирпичём. Карманник вытащил бумажник и положил его к себе в карман. Был взят с поличным. При обыске в отделении бумажник нашли там, куда он его положил. Итогом этого стало:1. Взятый с поличным преступник сел. Несмотря на обычный трюк со сбросом улики.

2.Даныый эпизод стал зацепкой, благодаря которой размотана цепь, на другом конце которой, в частности, Груздев оказался на свободе.

Для нас - читателй и зрителей ситуация предельно прозрачна.

Что, Жеглов подкинул невинному человеку патрон или дозу наркоты, как это делают сегодня профнепригодные подонки мусора по заказу? Да вроде нет. Но теоретик гумманист всё равно недоволен. Он хочет, что бы всё было по его умозрительным схемам. Он не понимает, а потому недоволен, что реальная жизнь много сложнее любых схем и в греховном мире обойтись без греха невозможно "яко семя тли во мне еть". Но очень много зависит от тех кто идёт на меньший грех, что бы не допустить большего, руководствуясь при этом не высокими понятиями а простым здравым смыслом. От тех, кто берёт на себя ответственность.

Ещё хочу обратить Ваше внимание на то, что смирение высшей христианской добродетелью не является.

Высшая добродетель Любовь к Богу и через это к ближнему. Следом за ней духовное рассуждение. Эти две достигаются при смирении перед Богом.

А смрение, под которым часто понимается послушание кому попало, это из талмуда...

Священник Владимир очень точно подметил, что уму разуму в этой вещи нас учат именно евреи. Как авторы так и персонажи.

И "невинную жертву" Груздева, в кино тоже играет еврей с характерными внешними признаками, что конечно же не случайно. Невинную- взял в кавычки

,поскольку как правильно замечено "надо было с бабами своими вовремя разбираться", а по православному говоря с блудом заканчивать. Да и пистолет-главную причину подозрений, хранить не в письменном столе, посудном ящике и не на трюмо, где его может подцепить любой проходимец типа Фокса, с которым таскается его жена, или мальчишка соседский.Эта штука однако иногда стреляет.

Или теоретик -гуманист всерьёз полагает, что если из его пистолета в его квартире застрелят его жену, то он априори будет вне подозрений?

"Эра милосердия" на этой планете если и возможна

то в каких-то чертах, уже была и кончилась в феврале 1917г. И эти "малозаметные персонажи", которые её провозглашают приняли самое деятельное участие в её ликвидации.

Вообще говоря этот фильм и книга. не тот материал по которому можно изучать вопросы зла и … [используйте для подробного обсуждения http://community.pravaya.ru]


1 декабря 14:28, читалель:

Узнаем нашего Виктора!

"Так это притча или факт? Вы уверены, Константин, что всё было именно так, как Вы пишите? Под присягой поручитесь за точность отображения событий?

Но предположим (!), что всё на самом деле было именно так, как вы пишите.

Где сходство с Жегловым? Не подскажете?" Узнаем нашего Виктора! Такое ведение дискурса только ему одному и подвластно))) Прямо как у Жеглова в Муре, вы поручитесь, вы под присягой! И вот пришел Виктор! Очередной опус про рыбок закончил писать, и начал задавать вопросы!)))


14 июня 10:57, ДобраяДевочка:

ДобраяДевочка

Прочитала тут комментарии и поняла: милосердие - действительно поповское слово. И, по-большей части тупое, поскольку само понятие милосердия/немилосердия зависит от угла, с которого смотреть на ситуацию.

К примеру:

-выпустить преступника Левченко на свободу -это милосердно по отношению к Левченко,

-убить преступника Левченко-это милосердно по отношению к прочим законопослушным гражданам.

Кто из более милосерден: Жеглов или Шарапов, зависит от зрительской позиции. Но мне почему-то не верится, чтобы преступник после одного случая так просто переродился бы. И не надо тут заливать про разбойника и фарисеев. Тем более что ни один член "Чёрной кошки" не походил на Христа, а фарисеи, согласно притче о мытаре, были вполне приличные люди: работали, растили детей, платили налоги и не делали гадостей.

Считать Жеглова оборотнем в погонах точно так же, как и Шарапова - рыцарем без страха и упрёка опять-таки нельзя: первый, в отличии от оборотней, ни на какие компромиссы с преступниками не идёт, не ведет двойной игры, и, как было тут отмечено Питерским, преступником не назначает, второй - чересчур идеалистичен и склонен верить даже преступнику, пойманному за руку (я про эпизод с Кирпичом). И, если в эпизоде с Груздевым такой подход дал свой результат, то в эпизоде с закоренелыми уголовниками только вредит.


16 октября 15:23, Посетитель сайта:

"Жегловской поклонницей" не являюсь, книгу не читала. Но могу предположить, что харизма Высоцкого, возможно, существенно обелила образ его героя; как и то , что фильм был снят во времена глухого советского застоя, неизбежно наложившего отпечаток на мировозрение, которое должны были транслировать с экрана правильные советские герои.

Но в споре Виктора и Питерского, моя чаша весов склоняется на сторону Питерского: его аргументы сильнее хотя бы потому, что каждую свою мысль он подтверждает цитатами и вызывающим доверие личным опытом, и в отличие от растекающегося мыслью по древу "теоретика-гуманиста" Виктора не скатывается на тон обиженного хама. Хотя Питерский и не сдержался в конце, а жаль, не надо переходить на их уровень. Уровень агрессивных праведников,одной рукой постящих цитаты из Священного писания, а другой - ехидные словечки. Таким ли рассуждать о Милосердии?


23 апреля 05:24, Закир:

Образ Жеглова

Образ Жеглова в книге и фильме все-таки несколько различается. Возможно, конечно, это связано с советской цензурой, которая не хотела допускать на экраны образ борца с преступностью, у которого, тем не менее, вся мораль прописана на бумаге. В фильме Жеглов более сострадателен к добропорядочным гражданам (Шуру успокаивает терпеливо, без крика), и Левченко убивает не сразу, а дает Шарапову возможность остановить его, причем в конце видно, что он, может быть, к Левченко жалости и не испытывает, но Шарапову в связи с гибелью того явно сочувствует. В фильме он предстает скорее как много служивший оперативник, у которого, по выражению Шарапова, от однообразной работы "глаз замылился". И Груздева он упорно обвиняет скорее лишь потому, что в его практике еще не было случаев, чтобы все доказательства так неожиданно складывались против одного невиновного человека. Да и, действительно, его раздражает, что такое, казалось бы, мелочное дело зависает, тогда как надо бороться с особо опасной бандой. Поэтому образ киношного Жеглова, конечно, ближе народу, чем образ Жеглова книжного. В книге Жеглов да - это, в общем-то, беспринципный служащий, приверженный лишь своему делу, в котором, по его мнению, все средства хороши, хотя и исполняет он его не ради корысти, а исключительно из чувства долга. Но в книге он борется с преступностью не ради конкретных людей, а ради благополучия общества в целом - просто потому, что так он воспитан, это цель и смысл его жизни. Как говорил кто-то из Вайнеров, "Высоцкий упростил Жеглова - и получилось народное произведение".



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2017