10 декабря 2018
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Вадим Сидоров
17 августа 2011 г.
версия для печати

Нацдем Брейвик

Очевидно, что в условиях сохранения капиталистической миро-системы, ее гегемонами и впредь останутся именно мегаполисы – мировые города, которые Брейвик хочет оставить за либералами, узаконив в них нынешние соддомско-гоморрские порядки. Поэтому консервативная христианская провинция, как и сейчас, неизбежно будет объектом не только экономического, но и культурного и политического прессинга со стороны мирового города, что закономерно вернет ситуацию на круги своя, т.е. к ее нынешнему положению.

БрейвикНесмотря на то, что после бойни в Осло и на острове Утойя ее организатора Андреаса Беринга Брейвика поспешили записать в нацисты и христианские фундаменталисты, ни первым, ни вторым он никак не является.

Если внимательно ознакомиться с 1518-страничным Манифестом Брейвика (Европейская декларация независимости 2083), становится предельно ясно, что «культурный консерватизм», о котором он пишет, это типичная правая версия либерализма – Брейвик разделяет все его основные ценности вроде секуляризма, капитализма и национального государства, но настаивает на том, что они должны быть ограничены изначальными рамками классического Модерна (отсюда и любовь к Просвещению), то есть культурными рамками (отсюда и его «культурный консерватизм»).

По сути, Брейвик является типичным национал-демократом, «нацдемом», идеология которых сегодня переживает подъем как в Европе, так и в России.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что «золотым веком» Европы он считает не Средневековье, как это бы делал христианский фундаменталист, и не 20-40-е годы прошлого века, как это бы делал «фашист» (а Брейвика поочередно записывают то в первую, то во вторую категорию), а именно первую послевоенную декаду 50-х годов ХХ века, когда был разгромлен «зловещий национал-социализм» и его кумиром Черчиллем была объявлена холодная война коммунизму.

В начале своего Манифеста Брейвик рисует идиллию 50-х – общества светского, но еще базирующегося на христианских культурных ценностях, капиталистического, но еще не глобалистского, демократического, но при этом национально однородного. Кто же повинен в разрушении этой идиллии? По Брейвику, это т.н. «культурные марксисты», которыми он называет левых деятелей науки и культуры, инициировавших, по его мнению, на Западе сексуальную революцию, постмодернизм и мультикультурализм, которые в итоге до неузнаваемости изменили облик «старой-доброй Европы».

Немного отвлекаясь, надо сказать, что в этой картине мира, наверняка, есть предмет для интереса психоаналитика – родом из 50-х родители Брейвика, отношения которых позже расстроились и, возможно, его наивная любовь к 50-м это всего лишь подсознательное желание жить в счастливой семье, не поломанной сумасшедшими 70-ми, совратившими его мать, о сексуальной распущенности которой он изливает душу в своем Манифесте.

Если серьезно, то у любого настоящего европейского традиционалиста и консервативного революционера (Брейвик несколько раз использует в своем Манифесте этот термин, но это не должно вводить в заблуждение – к идеям европейской Консервативной Революции он имеет такое же отношение, как любимые им «Единая Россия» и «НАШИ» — русской) взгляды нашего норвежского стрелка-подрывника не способны вызвать ничего кроме грустной улыбки.

Для европейских традиционалистов точкой отсчета для нынешнего упадка христианского Запада являются, конечно, не 70-е годы ХХ века, когда Юлиус Эвола писал о том, что уже наступил его полный и бесповоротный конец, а примерно XIV век, то есть эпоха утверждения Модерна и территориальной консолидации будущих национальных государств. Идеи Просвещения, которыми окрыляется Брейвик, настоящими европейскими традиционалистами всегда считались апофеозом распада Традиции, от которой к 50-м годам ХХ века остались лишь «рожки да ножки».

Что же касается зловещего заговора «культурных марксистов» как причины постмодернистской деконструкции второй половины прошлого века, то если бы Брейвик потрудился серьезнее ознакомиться с постулатами реального марксизма, он бы знал, что согласно ему, бытие определяет сознание, производительные силы – производственные отношения, а базис – надстройку, что означает, что распространение постмодернистских воззрений в Европе может быть только следствием становления нового уклада жизни, но никак не его причиной.

Что же является такой – вполне объективной, а не вызванной к жизни зловещим заговором причиной?

Согласно подлинному в отличие от Брейвика консерватору Шпенглеру, причиной такого «заката» является постепенное превращение Запада из живой культуры, основой которой являлась связь традиционных европейцев с землей и природой и существование камерного европейского города, культурным медиатором между которыми выступала поместная аристократия, в безжизненную цивилизацию, в которой доминируют техника, виртуальные финансы и мировой город.

Именно они являются той средой, в которой происходят появление и расцвет постмодернистских (то есть, релятивистских и нигилистических) воззрений, как они были ею в позднем Риме, когда никаких «культурных марксистов», конечно, и в помине не было, а все «прелести» глобализации, мультикультурализма и потребительского общества были на лицо.

В этом смысле Брейвик и ему подобные не понимают, что нельзя разогнать машину до двухсот километров в час, а потом резко нажать на ручной тормоз – последствия в таком случае закономерно наступят такими, каким он описывает сценарий будущей ядерной гражданской войны на континенте, но только не с «хэппи-эндом», как рисует его он, а с полноценным Армагеддоном.

Роковой ошибкой консервативных сил Запада, олицетворяемых Черчилем, Брейвик считает то, что после победы над врагом демократии – национал-социализмом, они провели денацификацию, но не провели такой же чистки по отношению к коммунизму, что и привело, по его мнению, к торжеству мультикультурализма впоследствии.

Однако Брейвик, возможно, не знает того, что как раз в коммунистическом лагере никаких проблем, связанных с мультикультурализмом и в помине не было – железной рукой правящих партий в них обеспечивалось раздельное сосуществование различных культур, хотя и социалистических по содержанию, но национальных по форме. Вот почему, ни в СССР, ни в странах Варшавского договора, где существовала плановая экономика, не было никакой массовой иммиграции, а каждый народ жил преимущественно в отведенной ему территории.

При всем при этом, господствующей идеологией коммунистических стран был пролетарский интернационализм (то есть культурный марксизм), тогда как консервативные, националистические и христианские воззрения многих правителей Европы от Аденауэра и Де Голя до Тетчер, не смогли остановить превращение их стран в новый Вавилон.

Почему? Да потому, что не декларативная идеология определяет характер культуры, а наоборот вектор развития, в данном случае мировой иудеохристианской цивилизации формирует те реалии, которые потом объясняют политические теоретики, в данном случае постмодернисты.

В принципе, это хорошо понимали не только марксисты (реальные, а не мифические «культурные»), но и национал-социалисты, на которых Брейвик неоднократно обрушивает свой гнев на страницах своего Манифеста. Чем же они для него так плохи? А именно тем, что посягнули на святая святых его «культурного консерватизма» (читай, Европейского Модерна) – капитализм и демократию.

В отличие от многочисленных буржуазных националистов, которые существовали в Германии в 20-х годах, и неудачу которых Брейвик считает трагедией Германии и Европы, национал-социалисты понимали, что формальное торжество националистической идеологии не приведет к искомому результату, если не свернуть голову мировой капиталистической системе и глобалистской цивилизации, мозгом и сердцем которой является мировой финансовый капитал. Именно это лежало в основе концепции национал-социализма, ибо построение органичного социализма, своего рода социального феодализма, виделось ими тем базисом, на котором только и возможна надстройка в виде подлинного национального государства, в противном случае неизбежно превращающегося в ширму транснационального капитала.

Брейвик видит альтернативу этому особой форме капитализма и демократии, которые господствуют в Тайване, Японии и Южной Корее. В его представлении, там просто сущий Рай на земле – демократия и капитализм есть, а вот мультикультурализма и массовой иммиграции нет.

Интересно, что в этом он фактически вторит патриарху русской национал-демократии и национал-капитализма Александру Севастьянову, который тоже приводит эти страны в пример на фоне мультикультуралистского заката Запада. Однако будет нелишним подчеркнуть, что причиной сохранности азиатских тигров от разъедающего белый Запад мультикультурализма Севастьянов видит как раз то, что их корни растут не из порочного иудеохристиансства, ибо если Брейвик считает их жертвой, то Севастьянов как раз причиной разрушительных для Европы идей.

А вот с точки зрения миро-системного анализа, которым обычно пренебрегают «правые» идеологи, причина национальной монолитности азиатских стран объясняется куда как проще – их периферийной ролью в мировой капиталистической цивилизации. В этом же, очевидно, и секрет большей сохранности от иммиграции стран Центральной и Восточной Европы – культурных марксистов в них, согласно исследованиям самого же Брейвика, пруд пруди, а вот иммигрантов как-то особо не наблюдается.

В целом, очевидно, что есть прямая взаимосвязь между степенью вовлеченности страны в мировую капиталистическую экономику и степенью ее национальной однородности или мультикультурализма. Относительную закрытость от иммиграции в современном мире себе могут позволить либо страны с отличной моделью экономики и социальной системы вроде Кубы и КНДР, либо периферийные звенья мировой капиталистической системы, к тому же, как верно, отмечает Севастьянов, не имеющие иудеохристианского генезиса.

Иудеохристианский капиталист и демократ Брейвик не понимает ни первого, ни второго, поэтому и чередует взаимоисключающие призывы к национальной однородности европейских стран с нападками на национал-социалистов, пытавшихся обеспечить их посредством социальной революции, и клятвами любви к иудеохристианству, цивилизационная парадигма которого, и является причиной нынешних проблем Европы.

Впрочем, отношение Брейвика к христианству не менее интересно, чем к национал-социализму.

С одной стороны, он честно признается, что далек от религии и неоднократно подчеркивает, что выступает против христианской теократии и за секуляризм.

С другой стороны, в отличие от откровенных либералов Брейвик выступает с про-христианской консервативной программой, предполагающей восстановление власти отцов, обуздание феминизма, сексуальной распущенности и других прелестей чисто светского общества.

Чем же вызвана эта двойственность и как единомышленники Брейвика считают возможным совместить две эти, явно несовместимые парадигмы?

В его наивной историософской картине, до 70-х годов прошлого века в христианской демокапиталистической Европе была тишь, да гладь, да Божья благодать, пока не пришли разрушители – культурные марксисты, атаковавшие традиционную культуру Запада, что сделало его беззащитным перед агрессивным Исламом, ее сохранившим. Поэтому, закономерно, что по логике Брейвика, очищение от культурных марксистов, за которое он резво взялся на острове Утойя, и крестовый поход против Ислама должны сопровождаться возрождением христианских консервативных ценностей в том виде, как они существовали до 70-х годов прошлого века.

Интересно, что в этой мифологии на роль врагов назначены «культурные марксисты», словно внезапно упавшие с неба на землю, а вот либералы призываются в союзники при условии, если они готовы отказаться от мультикультурализма.

Конечно, такой подход напрочь противоречит аутентичной христианской позиции, поборники которой будь то Доносо Кортес или Константин Леонтьев именно в либерализме видели главного врага и разрушителя христианской Европы, более опасного, чем откровенные коммунисты.

Федор Достоевский как-то написал: «Россию погубят не коммунисты, не анархисты, а проклятые либералы», и это предвидение вполне можно применить не только к нашей стране, но и ко всему Западу.

Здесь впору вспомнить, что сам Брейвик, если и не масон, то по крайней мере хотел бы им быть, демонстративно напялив на себя тамплиерский фартук на одной из своих фотографий. И при этом он умудряется винить возникших несколько десятилетий назад «культурных марксистов» в разрушении христианской Европы, тогда как его любимое масонство на протяжении нескольких веков к ряду вело войну против религии и церкви во имя тех самых демократии и капитализма, которые он считает основами основ западной культуры, но которые отнюдь не были таковыми при господстве монархий и церквей.

Сегодня же те же масоны, по крайней мере, идейные вдруг чудесным образом оказываются в первых рядах борьбы за христианскую Европу. С чего бы это? Да, с того, что разложив Христианство, они столкнулись с более опасным противником – Исламом, противостоять которому с чисто светских позиций крайне затруднительно.

Тут было бы к месту вспомнить заигрывания с религией со стороны безбожной советской власти, которые начались аккурат тогда, когда войска Вермахта стали подступать к Москве. Тогда-то и понадобились молебны и благословения на защиту Отечества, облеты с иконами вокруг Москвы, возрождение закрытых церквей. Естественно, что когда задача отражения внешнего врага была выполнена, безбожная власть достаточно быстро вернулась к своей политике, и уже при оттепели Хрущева на Церковь снова обрушилась новая порция гонений, местами сопоставимых с послереволюционными.

Такую же участь Христианству в Европе готовят и идеологи иудеохристианской мобилизации против Ислама.

И призывы Брейвика к возрождению христианских ценностей в пост-марксистской и пост-исламской Европе в этом смысле не должны обманывать — ведь основанному на них обществу «Нового Просвещения» предлагается сосуществовать с т.н. «либеральными зонами». Под ними подразумеваются огороженные от остального общества мегаполисы, где предлагается жить привычной им жизнью, но уже без культурных марксистов и мусульман либеральным союзникам «культурных консерваторов» — геям, проституткам и прочим любителям «сладкой жизни».

Как видно, Брейвик, декларирующий приверженность национализму и христианским ценностям, не только не собирается бороться с капитализмом, вместо этого надеясь ввести его в национальные и консервативные рамки. Он мечтает организовать мирное сосуществование консервативных христианских наций (освобожденных от культурных марксистов и мусульман) со штабами глобалистской капиталистической цивилизации – «мировыми городами», узаконив эти мировые рассадники заразы.

Сколько в таких условиях сможет продержаться консервативно-модернистский порядок, избавленный от присутствия левых и мусульман (правда, ценой мини-Армагедона, но кого интересует цена таких вопросов)? Вопрос это риторический, потому что ответ на него дала сама история, когда задолго до появления «культурных марксистов» даже в условиях номинального политического господства националистов и консерваторов, консервативные нравы и порядки на Западе были взломаны глобализировавшимся капитализмом.

Очевидно, что в условиях сохранения капиталистической миро-системы, ее гегемонами и впредь останутся именно мегаполисы – мировые города, которые Брейвик хочет оставить за либералами, узаконив в них нынешние соддомско-гоморрские порядки. Поэтому консервативная христианская провинция, как и сейчас, неизбежно будет объектом не только экономического, но и культурного и политического прессинга со стороны мирового города, что закономерно вернет ситуацию на круги своя, т.е. к ее нынешнему положению.

Это значит, что, конечно, Брейвик никакой не консервативный революционер, каким хочет казаться на страницах своего Манифеста. Его брутальные планы организации в Европе гражданской войны, переходящей в новую мировую, с применением оружия массового поражения, фактически направлены на то, чтобы устранить кризис современной системы (Модерна), при этом не меняя ее суть, то есть не устраняя тех глубинных причин, которые раз за разом будут оборачиваться для Европы одними и теми же последствиями.


Прикреплённый файл:

 Брейвик, 21 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

19 августа 13:27, Украинский националист:

Никакой Брейвик не нацдем, он еврей по маме и масон. И еще, он убивал, не только детей негров и арабов но и белых норвежцев, какой же он нацдем. Зачем читателя, путать.


21 августа 23:46, Особист:

Куратор всех российских нацдемов Бейлковский тоже еврей и масон.


22 августа 10:42, хрюн:

Брейвик в первую очередь сионист. На сайте ADL ,это самый первый сионистский сайт в мире, пишут про него " нам не нужен такой союзник", тем самым признавая что он действовал в интересах Израиля. Кстати, Норвегия, в лице правящей рабочей партии собиралась признать Палестину - первая среди стран ЕС.

А манифест - липа, он появился после ареста, вместе с новой станицей ( тут он стал христианином) в Фейсбуке. Прежняя страница была на норвежском (там он масон), на норвежском все посты Брейвика на сайте document.no и вдруг 1500 страниц на английском.


22 августа 11:23, Украинский националист::

Я, конечно не адвокат, росийских нацдемов, но вы посмотрите на имперцев, Кургинян, Жириновский, Вовик Кучеренко(М.Калашников), Штильмарк (Черная Сотня), итд.


23 августа 01:00, Xa!:

Власть особистов распространяется и на Норвегию? Статья-ложь! Брейвик стрелял леваков независимо от национальности- он не может быть националистом. Брейвик стрелял детей членов левой партии, он выступал в своём манифесте за власть ордена рыцарей на Европой- значит он не демократ!

Но кто-то уже очень испугался!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018