23 мая 2017
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Яна Бражникова
3 мая 2011 г.
версия для печати

Сделать возможность возможной

Все мы, как поет неподражаемая Вера Брежнева, «знаем пароль и видим ориентир». Однако, в отличие от Веры, мы начисто лишены Возможности – все невозможно, все заранее абортировано, все стерилизовано. Политическим существам отведена роль наблюдателей за приключениями деполитизированной Мощи, которая, оторвавшись от собственного основания – политии – развивается бесцельно и одиноко.

bauman21 апреля в заведении «ПирОги на Сретенке» состоялось выступление Зигмунта Баумана, организованное проектом «Полит.Ру» при поддержке Фонда «Стратегия 2020». Масштабы упомянутой поддержки поражают воображение. Старину Тоффлера «Стратегия» принимала в хоромах и при полном гламуре, в то время как профессор Бауман, достойный почтения не менее (если не более) американского коллеги, читал лекцию в прокуренном темном подвале «пирогов», расположенном аккурат под дорогим бутиком, представляющим в эти дни новую весеннюю коллекцию стратегам и их спутницам.

Наверху, в просторном стеклянном кондишне юные продавцы-консультанты скучали в ожидании посетителей, а под ними сотрудники Полит.ру пытались рассадить на икеевские дачные стулья-раскладушки многочисленных слушателей – так, чтобы хотя бы слышать лектора. Света в зале практически не было, люди сидели прижавшись друг к другу как в час пик, звук микрофона периодически куда-то проваливался… Все это можно было бы списать по привычке на любовь московских интеллектуалов к андерграундной эстетике, если бы не пафосные стойки с лейблом «Стратегии 2020».

Бауман знает, отчего так все сложилось. Хотя ему, к слову сказать, совершенно все равно где и каких условиях выступать (он из тех, кто в 45-м Берлин брал), — он называет стратегов своими именами и ставит им совершенно определенный диагноз: Мы сегодня выступаем как декретированные индивиды (индивиды де юре, но не де факто) – это предполагает, что функции, ранее принадлежавшие государству, теперь переносятся в пространство «жизненной политики» (Гидденс), где каждый из нас – парламент, суд и правительство. При этом перед «индивидами» выдвинуты такие требования, с которыми заведомо большинство не справится, а справятся только единицы; однако считается, что это ваша вина – что вы как индивид не справились с этой невозможной задачей.

Профессору Бауману – 86, он легко движется, прекрасно говорит по-русски, порождая по ходу ценные неологизмы, типа «Модерны» (еще никому не пришло в голову так переводить на русский англ. Modernity, которую обычно противопоставляют искусствоведческому термину «Модерн»). При этом он плохо слышит, — что превращает ответы на вопросы аудитории в индивидуальную консультацию – отвечает долго, склонившись к собеседнику, и много говорит о себе – как бы транслируя «нететически» свой собственный опыт – опыт сосуществования с изменяющим себе Модерном, на глазах превращающимся в Liquid modernity. Пожалуй, как раз поколение Зигмунта Баумана стало свидетелем практически всех стадий т.н. «кризиса», «конца» и перехода к новому — посмертному («текучему») бытию Современности, которая сегодня так не похожа на мерещившийся еще в 80-х «постмодерн» и уж тем более – на радужное «информационное» или «постиндустриальное» общество Тоффлера и Белла.

Кстати, в свое время именно Бауман в своей статье «Философия и постмодернитская социология» выразил общую всем на тот момент иллюзию наступившего Постмодерна – «века непредзаданности, века сообщества». Эту собственную формулу (которая, впрочем, зафиксировала всеобщее стремление эпохи 80-х) он будет оспаривать практически во всех последующих текстах – «Индивидуализированное общество», «Свобода», «Текучая современность» … В отличие от «философов», гвардейцев монологического разума Модерна, в любых обстоятельствах продолжающих отстаивать непогрешимость собственной концепции, — Бауман всегда мыслит во времени, открыто заявляя: то, что он отстаивал раньше, сегодня обернулось собственной противоположностью. И поскольку «век непредзаданности, век сообщества», анонсированный им когда-то – не случился, он констатирует, что предпочитает не пользоваться термином «постмодерн». Это правда: многострадальный термин сегодня выгоден тем, кому поручено поддерживать иллюзию.

Я не буду пересказывать содержание выступления Зигмунта Баумана – желающие могут услышать и увидеть его самого. Однако один из жестов профессора из Лидса, на мой взгляд, заслуживает отдельного комментария, ибо он как нельзя лучше очерчивает нашу ситуацию, блокированную в том числе и «стратегиями 2020».

Современную стадию Модерны Бауман определяет как глубокий инструментальный кризис – несоизмеримость задач и инструментов, выданных для их реализации. При этом ключевой «разводкой» нынешней Модерны является распад единства Политики и Мощи (не путать с Властью). Мощь – возможность («инструмент») что либо совершить. Политика – то, что необходимо делать (цели). Политика сегодня используется вместо Мощи; Мощь действует без оглядки на политию.

«Я проморгал свою Возможность, но вы должны непременно это сделать…» — заявил Бауман, — «…бороться за то, чтобы вновь поженить Мощь с Политикой».

Сложно сказать, насколько выполним этот завет. Насколько это возможно? — вот, здесь, как и везде, мы вновь упираемся в дефицит Возможности, в кризис инструментов. Сегодня все мы, как поет неподражаемая Вера Брежнева, «знаем пароль и видим ориентир» — то есть понимаем, что дОлжно, какой должна быть политика. Однако в отличие от Веры, мы начисто лишены Возможности – все невозможно, все заранее абортировано, все стерилизовано. Политическое умерщвлено, технологически безопасно и немощно. Рекламный слоган турфирмы безапелляционно точен: Невозможное стало привычным. В самом деле, все уже давно свыклись с тем, что сделать все равно ничего не возможно. Политическим существам отведена роль наблюдателей за приключениями деполитизированной Мощи, которая, оторвавшись от собственного основания – политии – развивается бесцельно и одиноко. И чем более мощная эта Мощь, тем сильнее чувствует она потребность симулировать некоторую «Стратегию», проективность или целеполагание – чтобы хоть чем-то прикрыть свою девственную самодостаточность.

Нет у нее никакой стратегии, никакой политики и ориентира – равно как и у политического нет никакой возможности для того, чтобы случиться. В этом смысле нам неизбежно придется попытаться – сделать возможной саму Возможность.


Прикреплённый файл:

 baum.jpg, 8 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

1 сентября 23:13, Посетитель сайта:

Что то подобное уже был на сайте "правой". Но мир за последнее время быстро меняется. Даже "невозможное возможно- но оно запрещено" не актуально в свете ливийских событий и приводимого контекста объединеия мощи и политики.Все дело, в чьих руках инструментарий. Тем более, если вспомнить юбилейные события в Беслане. Невозможность что либо сделать становится преступной парадигмой управленцев политической коньюктуры.Отсутствие консолидированного правового общества , ведет к новым и новым жертвам.


2 сентября 11:25, ЯБ:

Текст этой статьи был опубликован в апреле и потому не отражает событий ливийской трагедии. Правая.ру продолжает восстанавливать тексты статей, которые были утрачены в результате технической аварии.

Что касается Ливии - не все бездействуют. КПРФ, скажем, пикетирует: http://pravaya.ru/news/21439. По мне, это лишь еще одно доказательство того, что проклятие, наложенное на Возможность, не снято.


2 сентября 23:48, Посетитель сайта:

Как во всяком Деле , чтобы снять проклятия требуется жетва.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2017