23 мая 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Александр Елисеев
3 октября 2011 г.
версия для печати

Элита против Традиции. Часть I

Традиционалистская концепция элит содержит сильнейшее внутреннее противоречие. Это препятствует политическому выражению Традиции в современных условиях. Еще в древности создавались условия для равновесия между аристократической элитой, и простонародьем, имевшим своё сакральное, царское и, конечно же, богатырское.

1. Царственная Единица и элитарное множество

Традиционалисты, как правило, являются горячими поборниками элитаризма, подчеркивая при этом, что речь идет о подлинной элите – аристократии. Пожалуй, наиболее четко данный элитаризм был выражен кумиром традиционалистов Ю. Эволой, который применял к социальной сфере философские построения Аристотеля, сравнивая элиту с «формой», а «массы» с «материей». Таким образом, аристократия выступала как некий символ творящего начала. Если спроецировать эту схему в область религии, то элита выступает символом Бога, напрямую получая от него мандат на управление народом («массами», «материей»).

Сразу же возникает вопрос – а каково же, в таком случае, положение Монарха (Царя), который является наипервейшей фигурой мира Традиции? По логике элитаристов, он выступает как «первый аристократ». Именно на этом статусе, кстати сказать, и настаивал феодальный олигархат, воспринимавший Монарха всего лишь в качестве первого среди равных.

Между тем, в оптике «православной политологии», Монарх является образом (иконой) Логоса (Христа) и наместником Бога на земле. (К слову, подобное представление характерно и для некоторых других традиций, в которых Монарх – выражение и даже продолжение Божественного Принципа.) Вообще, совершенно непонятно, почему одно множество (элита) должно «онтологически» возвышаться над другим множеством («народом»). Над множеством (и тем, и другим) может возвышаться только единица, которая предшествует любой множественности, и которая является ее причиной.

Таким образом, очевидно, что «традиционалистская» концепция элит содержит сильнейшее внутреннее противоречие. И, как представляется, именно оно является важнейшим фактором, который привел к гибели «традиционного общества». Этот же фактор препятствует политическому выражению Традиции в современных условиях.

В то же самое время, было бы совершенно неверным критиковать элитаризм с точки зрения эгалитаризма, который характерен для различных леворадикальных течений. Левые отрицают высший принцип как таковой, рассматривая источником власти сам народ. Между тем, народ реализует свою волю к власти в рамках профессионально-территориальных общин («демократия малых пространств»). На общенациональном уровне он всегда делегирует власть своим «представителям», которые сразу же воспринимают властный ресурс как свидетельство своей особости, избранности. Более того, сам народ рассматривается ими как источник коммерческого обогащения. Действительно, распоряжение каким-либо объектом неизбежно приводит к мысли о том, что этот объект находится (или должен находиться) в собственности того, кто им распоряжается. На практике же эгалитарное отрицание элиты приводит к возникновению новых элитарных групп, которые воспроизводят все ту же систему «классового угнетения».

Как представляется, необходим критический анализ элиты с точки зрения Традиции, в «центре» которой находится Личность, выражающая Божественный Принцип.

Весьма серьезный разговор об элите, и ее отношении к народу, поднял В. Карпец в своем исследовании «Пламень» и «Окаянные дни». Он обратил внимание на то, что в мифологии (и литературе) указывается на хтонический характер знати и даже верховной власти. Автор ссылается как на роман В. Карпова «Пламень» (образ «барина» Гедеонова, произошедшего от змеи), так и на исследование С. Домникова «Мать-Земля и Царь-Город»: «Крестьянский богатырь, побеждающий Калина-царя (Змея), а также былинные образы князей-змеевичей (Вольх Всеславич) свидетельствуют о распространенной некогда традиции помещения властных персонажей в область подземного (хтонического) – чуждого Земле или даже враждебного ей».

Далее В. Карпец описывает эволюцию змеиного начала во власти, связывая ее с возникновением и утверждением православной государственности: «…Последующие эпохи, в том числе под воздействием православной веры и рожденного ей учения о «симфонии властей» смягчают и почти изглаживают следы древней вражды – о чем свидетельствует… «Повесть о Петре и Февронии» и соответствующее ей Житие этих святых князя и княгини (женщины крестьянского рода, олицетворение земли), где отношения власти и земли осмысляются как брачные, чему также способствует уподобленный таинству браковенчания церковный чин венчания на царство и единый до раскола… православный быт… Царь (князь) из «змея» сам обращается в «змееборца», что отражается и в московской геральдике: Царь на коне («конный» или «ездец») убивает Змея. При этом «ездец» отождествляется со св.Георгием…Убивая змея, отождествляя себя с земледельцем, Рюрикович, «народный монарх», тем самым символически убивает своего первопредка, династического князя «змеиной», «фиолетовой» крови!»[1]

Здесь можно и нужно говорить о двойственности священной крови, которая подвержена и особому благословению, и особому проклятью. Внутри сакральной фигуры сражаются два начала – одно пытается преодолеть другое, что накладывает отпечаток на весь ход мировой истории. Земледелец внутри Царя подчиняет «Змея» — инфернальное, хтоническое начало.

2. Кузнецы и оборотни

Предания восточных славян повествуют о том, как некий Кузнец победил Змея, но не убил чудовище, а заставил его пропахать гигантские борозды. Так возникли знаменитые Змиевы валы, которые раскинулись на огромных пространствах по линии Житомир-Киев-Днепропетровск-Полтава-Миргород-Прилуки.

На первый взгляд сказания воспевают подвиг «простого человека» — ремесленника. (В некоторых вариантах усмирителем Змея выступает Никита «Кожемяка», который отправляется мять кожи сразу же после победы над Рептилией.) Но здесь, как и, вообще, в мифологии, всё очень не просто, и характеризуется наличием сразу множества уровней.

Прежде всего, надо отметить, что кузнец – это не простой ремесленник. В разных традициях он воспринимается как личность, щедро наделенная магической силой. И у него не всё так просто с кровью – коваль имеет родственные связи с особами царского рода. Более того, кузнец часто представляется «демиургом», творящим мир. Точнее сказать, сам творец мира наделяется чертами демиурга.

Так, у славяно-русов творцом мира являлся бог-кузнец Сварог, он же Род («податель жизни»), он же – Стрибог («старый», то есть «старший» бог), он же — Святовит («священный свет»). (Б. А. Рыбаков. «Язычество Древней Руси»)

Между тем, в древнерусской традиции Сварог воспринимался еще и как царь-кузнец, в правлении которого с неба стали падать железные предметы. Причем, это представление дается именно в христианском тексте – так, «Ипатьевская летопись» рассказывает о том, как в «после потопа и после разделения языков начал царствовать сначала Местром, из рода Хама, после него Иеремия, затем Феоста, которого египтяне называли Сварогом. В царствование этого Феоста в Египте упали клещи с неба, и начали люди ковать оружие, а до того палицами и камнями бились». Феост – это, конечно же, Гефест, который был, как и Сварог, богом-Кузнецом. (После Сварога правил «сын его, именем Солнце, которого называют Даждьбогом… Солнце-царь, сын Сварога, иначе Даждьбог, был сильным мужем».)

Летопись, безусловно, сообщает о некоем древнем царе, который носил имя Сварога и был связан с ним на уровне религиозно-мистического символизма. При этом правитель выступает в качестве царственного кузнеца, чего не следует смущаться. Царь, это, вообще, многофункциональная и многосоциальная реальность – и священник, и воин, «и мореплаватель, и плотник».

Вместе с тем, в сказаниях о Кузнеце есть и второй уровень. Они повествуют о древнейшем славянском царе, но, в то же самое время, указывают на фигуру воина-кузнеца, которая сыграла важную роль в образовании древнерусской государственности.

В монографии С. Алексеева «Славянская Европа V-VI веков» указывается на два типа воинских братств, существовавших у древних славян.

Первый тип составляли отряды воинов-кузнецов, для которых центральным был культ Сварога – небесного коваля, творца мира и «материальной» культуры. На них опирались князья, которые вели свое происхождение от Даждьбога – божества солнечного света («даждьбожьи внуки» «Слова о полку Игореве») и сына Сварога. Однако, внутри княжьей души звучали и иные голоса.

Второй тип – воины-«оборотни», «волчьи отряды», находящиеся в лесных братствах. Речь идет о бойцах, практиковавших звериную магию, которая усиливала животное начало в человеке. Их притягивала «темная» сторона княжеской крови. Именно в этой среде поддерживался миф о князе-оборотне. Таким князем считался, например, легендарный Волх, родившийся от брака знатной женщины и Змея. Умевший обращаться в разных зверей, Волх был предводителем дружины юношей, которые могли по его слову превращаться в муравьев и побеждать врага [2].

Главным для «воинов-волков» был культ Велеса, принимавшего и змеевидную форму (Змей – противник Кузнеца). Впрочем, нельзя исключать и того, что воины-оборотни поклонялись, прежде всего, не жреческому богу Велесу, но воинственному Яриле – «волчьему пастырю».

«Кузнецы» и «лесники» часто враждовали друг с другом, что нашло свое отражение в фольклоре. Так, у западных славян существовал миф о Божьем Ковале. С. Алексеев пишет: «В… позднем фольклорном тексте рассказывается о борьбе избранного князем «коваля» Радара (вероятно, от древнего княжеского имени Radomerъ) с «королем» Ляхом и его подручным «Змеем Краговеем», разорявшим Волынь. Как и в других версиях мифа, в этой радар хитростью захватил Змея в своей Кузне. Затем князь пропахал на своем пленнике «межу» до самой Вислы». (Налицо параллели с восточнославянским сказанием о происхождении «Змиевых валов».)

Представляется, что автора можно несколько дополнить. Очевидно, русская власть формировалась из двух источников, которыми были «кузнецы» и «лесники». Причем и те, и другие сыграли весомую и нужную роль. Обе линии проходят через всю русскую историю, по-новому проявляясь на каждом конкретном историческом этапе.

Два типа сохранились в веках, дожив и до наших дней. «Кузнецы» — ремесленники-созидатели, которые тесно связаны с оседлостью, земледелием. Они более сосредоточены на обустройстве земель, обращены вовнутрь. Для них характерно бережное отношение к родным обычаям и желание защищать их до конца.

Напротив, «лесники» больше связаны с кочевничеством. Наиболее анархичные из них остались на уровне лесной банды (разбойники). В отличие от кузнецов, их интересуют, прежде всего, внешние захваты (или внешнеэкономические махинации), они ориентированы на экспансию. Прежние магические практики оборотничества приучили их к тому, чтобы обращаться в кого-либо, продолжая оставаться собой. Отсюда – такое повышенное внимание к чужой культуре и чужим технологиям, стремление выдать себя за чужаков (и своих), используя чужие «технологии» для нужд собственного племени и (часто – преимущественно) – для своих собственных нужд.

Кузнецы обустраивают державу, укрепляют ее ядро, развивают города и ремесла. Лесники расширяют империю, совершают сложные внешнеполитические комбинации, заимствуют иностранные достижения. Где-то со времен Петра Великого они занимают лидирующие позиции, что связано с попыткой форсированной модернизации, которая немыслима без массового использования внешних технологий и ресурсов, а также без жесточайшей мобилизации народа. Пиком лесничества стал большевизм, который довел его до абсурда. При большевиках официальной идеологией страны стал западнический марксизм, в которой вложили множество чуждых ему смыслов (оборотничество), а практика ограбления населения долгое время носило характер перманентной крупномасштабной и долговременной политики (продразверстка, коллективизация; от «волчьего месяца» – к «волчьим пятилеткам»). В то же время чрезвычайщина была использована для укрепления страны.

Русские князья, цари, императоры, а также советские генсеки совмещали (в разных пропорциях) две линии. С одной стороны, они стремились сохранить самобытность, с другой — вынуждены были идти на масштабные заимствования.

Иван Грозный был типичным «кузнецом». Он кодифицировал право, строил города, а самое главное — провел земскую реформу, по которой власть в общинах перешла от кормленщиков (наместников и волостелей, напоминающих воинов-оборотней, кормящихся в волчьи месяцы) к выборным представителям. Прерогативы последних были весьма внушительными. Городские и крестьянские общины избирали земские избы, в чью деятельность не могли вмешиваться воеводы – представители «исполнительной вертикали». Администрации запрещалось арестовывать человека, не предъявив его представителям местного самоуправления, которыми были староста и целовальник. В противном случае общины могли по требованию родственников освободить арестованного, а также взыскать с администрации соответствующую пеню «за бесчестье».

Потом Грозный попытался усилить мобилизацию. Он ввел опричнину, участники которой, одетые в черное и носившие собачьи головы у седел, очень напоминали воинов-оборотней. К тому же, в опричнину было привлечено огромное количество иностранцев (немцев). Разделение страны на опричнину и земщину стало отображением разделения власти на лесников и кузнецов. При этом, было бы в корне неверно разделять «хорошего» раннего Грозного и «плохого» позднего. Противодействие (порой весьма жесткое) боярскому олигархату было абсолютно оправданным и вынужденным. Здесь молодые «волки» натравливались на старых. Однако, очень скоро сама опричнина, с ее четко выраженным волчьим началом, стала стремительно превращаться в новую олигархию, которая грозила стать еще более жуткой, чем боярская. (Так, в прошлом веке партийный олигархат далеко обогнал олигархат дворянский.) Иван Грозный вовремя разглядел наметившуюся тенденцию и распустил опричнину.

Петр Первый был уже четко лесником, охотно и, порой без нужды, заимствовавший западную технологию и культуру. В то же время, он не заимствовал общественный строй Запада, не взял на вооружение главную социальную технологию тамошнего абсолютизма – не стал выращивать капиталистический уклад. При абсолютизме буржуазию укрепляли в противовес аристократии, что и привело (во многом) к буржуазным революциям. К тому же, Петр много внимания уделял именно обустройству страны, не случайно он был прозван «Царем-Плотником».

Очень близко к Петру находятся – Екатерина Великая, Александр Первый, Александр Второй. А «кузнечество» было четко выражено у Александра Третьего, который почти отказался от внешней экспансии и взял курс на русификацию общества и власти.

Ленин и Троцкий, с их культом мировой революции и преклонением перед западным пролетариатом, несомненно, выступили как радикальные «лесники». Сталин же – более кузнец (что заметно даже и в его «стальном» псевдониме), он придал революции более устроительный и национальный характер (вплоть до, местами абсурдной, борьбы с «низкопоклонством»).

3. Князь и Селянин

Для понимания природы народного («вайшьянского») богатырства крайне важен цикл былин о князе Вольге Всеславьевиче и Микуле Селяниновиче. Чрезвычайно распространены трактовки, согласно которым былины о Микуле возвеличивают крестьянство над феодалами. Князь в них якобы посрамлен крестьянским богатырем: его дружинники не могут поднять Микулину соху, конь Вольги не способен обогнать селянскую кобылку, а сам Вольга ошибается, пытаясь определить – сколько кобылка стоит. На самом деле, былины четко разграничивают сферу деятельности князя и крестьянского богатыря. В своей области (соха и кобыла) Микула, несомненно, оказывается сильнее князя. Здесь, вообще, проводится не идея превосходства крестьянина над феодалом, но утверждается независимость первого от второго, одинаковая важность служения каждого из них – при функциональном различии. При этом, ни о каком конфликте и речи нет. Более того, Микула и Вольга вместе выступают против разбойников, которые берут криминальную подать с путешествующих. Здесь власть и земля едины, просто последняя показана во всей своей силе.

Сила эта, действительно, была не малая. Известно, что в Киевской Руси наряду с дружиной – «профессиональным войском», существовало народное ополчение – «всеобщее вооружение народа». Его участники именовались «людьми», что полностью отражало символизм той эпохи – настоящим человеком считался свободный вооруженный мужчина, имевший право принимать участие в народном собрании (парламенте) – «вече». Собственно говоря, сам древнерусский парламент (точнее, парламенты) и были собраниями вооруженных мужчин. Архетип такого собрания был воспроизведен, пусть и в искаженном виде, даже и в 20 веке, когда в России была провозглашена власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В городах эта власть опиралась на вооруженных солдат и отряды рабочей (Красной) гвардии.

Микулу Селяниновича как раз и можно считать некоей мифологической персонификацией собрания вольных и вооруженных мужчин, занятых хозяйственной (земледельческой и ремесленной) деятельностью, однако, умеющих держать в руках и оружие [3].

Причем, держать его они умели очень хорошо – не случайно былинный Микула кое в чём даже и обставляет князя Вольгу. Очевидно, что дружина более подходила для походов в чужие земли, тогда как народное ополчение – для действия в пределах родной округи [4].

Потрясающее наблюдение сделали историки Р. Липец и М. Рабинович (по «Истории Руси и русского слова» В. Кожинова). Они обратили внимание на то, что в былинах дается весьма точное и даже «любовное» описание оружия, снаряжения и воинского быта, которое могли сделать только профессиональные воины. Так, в них подробно описано вооружение воинов князя Владимира, которое совпадает с описанием «Повести временных лет». Описывается и обряд захоронения богатыря-дружинника. Из этого делается вполне логичный вывод о том, что былины были рождены именно в дружинной, «аристократической» среде. Но ведь сами былины сохранились именно крестьянами, что вроде бы «подмывает» данный тезис. Между тем, всё встает на свои места, если предположить, что богатырские былины передали на хранение селянам сами же богатыри. Причиной тому могла быть некая страшная катастрофа, нанесшая огромный и непоправимый удар по богатырскому «ордену». Представляется, что такой катастрофой следует считать монгольское нашествие. Как сообщает «Слово о погибели земли Русской», в ходе него погибли практически все святорусские богатыри. (Кроме того, разрушению подверглось большинство городов Древней Руси.) Тогда последние из них обратились к «земле», доверив ей свои героические сказания. И это было бы невозможным, если селянский мир не имел бы собственной воинской традиции, был бы лишен центров, способных стать приёмниками смыслов и образов богатырского «эпоса». Таковыми центрами были и братские отряды воинов-кузнецов.

С известной долей вероятности можно предположить, что данные сегменты вайшьев-«хозяйственников» возникли в результате попадания княжеского семени вовне самого княжеского рода. Таким образом, носитель сакральной крови, создавал некий биогенетический резерв. (Создание такого резерва мы видим на примере князя Владимира, который помимо жен, рождающих детей для княжеского рода, имел еще и 800 наложниц.) Данный резерв использовал Петр Великий (чья политика была крайне неоднозначной), когда осуществил масштабное вливание простонародья в правящую элиту. Второй раз такое вливание произошло в 1917-1939 годах: сначала большевики убрали старую элиту, а потом Сталин убрал народившуюся элиту «старых большевиков» — «ленинскую гвардию». Это, как известно, не избавило страну от триумфа буржуазно-бюрократического олигархата («августовская революция 1991 года»), но зато спасло саму страну. (Подобно тому как "опричные чистки" спасли ее в 16 веке.) Вливание свежей народной крови хоть и «огрубило» управленческую культуру, но в то же самое время и затормозило интеграцию элиты в мировой оккультный бомонд.

Российская элита в большинстве своем представляла собой вестернизированную верхушку, которая склонялась к либерализму в разных его версиях. Это — в политическом плане. А в плане духовном — элитарии были увлечены различными оккультными учениями — теософией, спиритизмом, гностицизмом, мартинизмом и пр. Большинство их, так или иначе, участвовали в деятельности многочисленных масонских лож, спиритических кружков и прочих мистических сообществ.

О масонах тут даже и говорить не надо — теперь уже всем известно, насколько велико было их влияние в дореволюционной России. А вот о других течениях известно меньше. Взять хотя бы тогдашнее спиритическое движение. В своей работе «Религиозно-философские основы истории» Л. Тихомиров приводит следующие данные: «Количество спиритических кружков в России превышало в это время 3500, из которых на долю Петрограда приходилось 1000, а на Москву 672...»

Любопытно, что решающую роль в свержении «реакционного царизма» сыграла промасоненная военная верхушка, вожди которой — М. Алексеев, Н. Рузкой и др. — устроили настоящий военный переворот. Кстати, вот показательная деталь, 32% подписчиков спиритических изданий были военными. И вот в эту оккультно-гламурное «змеилище» врубились «маргиналы»-большевики, увлекающие за собой массы «черного люда». «Все эти ложи, ордена, «рыцари», театры, салоны и т.д., — пишет в своем блоге Ю.Шевцов. — И в этот город вломились массы не ведающей ни сном ни духом об этих сложностях крестьянской молодежи буквально за лет 10-15. Если бы индустриализацию задержали лет на 10 и обошлось бы каким-то чудом, при том без войны, города бы породили, видимо, очень сильные оккультистского толка структуры, способные переваривать часть крестьянской миграции. В принципе, именно это произошло в Германии и др. странах западной Европы».

Сегодняшние элиты страстно желают войти в западный элитарный клуб (проявляя змеиное отношение к собственному народу), но эта задача представляется недостижимой. Шанс вхождения в элитарный Клуб был упущен в 1917 году, когда элиты оказались неспособными удержать захваченную власть и были свергнуты «маргиналами»-большевиками [5].

Как очевидно, земледельческое, ремесленное существует в царском, но и само царское, по логике вещей, должно существовать внутри как земледельческого, так и ремесленного. Получается, что еще в древности создавались условия для некоего равновесия между аристократической элитой (внутри которой также обильно текла княжеско-царская кровь), и простонародьем, имевшим своё сакральное, царское и, конечно же, богатырское.

Здесь нужно особо отметить, что русские богатыри – это особый воинский «класс», который нельзя смешивать с аристократией, боярством (хотя связь между ними, безусловно, существовала). Богатырь – это не землевладелец, это — воин-аскет, полностью сосредоточивший себя на служении князю и земле. И в этом плане он полнее реализует воинский, кшатрийский архетип, не замутняя его «буржуазным», «вайшьянским» владением собственностью. Сами богатыри, как явствует из былин, живут на пограничье, постоянно находясь на острие меча, отражая нескончаемые набеги «поганых». И в этом плане их положение следует сравнить с положением монаха, который и сам живет на пограничье – нашего мира и других миров.

В то же самое время аристократ, владеющий землей (а то и людьми) представляет собой переходный тип – от кшатрия к вайшье. Рано или поздно, он становится вайшьей-собственником, но при этом сохраняет многое от кшатрия, что делает его фигуру намного более могущественней (как в политическом, так и в мистическом плане), чем обычные буржуа («господа бонасье»). Именно обуржуазившиеся аристократы и стали инициаторами пресловутых «буржуазных революций». Тут можно вспомнить и об английских «новых дворянах», и о масонстве Нового Времени которое представляло собой тайное общество аристократов, мечтавших освободиться от «тирании» королей и церкви. Не случайно же во время кризиса 1789 года местом основных собраний недовольных был сад во дворце Пале-Рояль — резиденции герцога Орлеанского. Масонские ложи активно действовали при королевском дворце, в них состояли герцоги Бульонские и герцоги Монморанси-Люксембургские. И окончательная консолидация масонства произошла в 1772-1773 годах, когда был заключен компромисс между капитулом «рыцарей», состоящим из буржуа, и аристократическим капитулом «императоров». (В. Карпец. «Русь, которая правила миром») Последние явно доминировали в этом альянсе.

К слову сказать, в России аристократы также стояли в авангарде антимонархического (точнее даже – антисамодержавного) движения. Достаточно привести в пример великих князей в организации Февральского переворота. Или таких активных либералов, как кн. Д. Шаховской. Но речь идет не только и, может быть, даже не столько о сознательных борцах с самодержавием. Само российское дворянство поставило экономическую деятельность превыше военно-политической. При этом сама аристократия не выпускала меч из рук и не переходила в разряд хозяйственников. Внутри аристократии пробуждалось все более и более доминировало змеиное начало, проявившееся в наращивании своего материального могущество, опираясь, прежде всего, на военно-политическое принуждение [6].

Если «левые», либеральные дворяне подтачивали самодержавие политически, то правые делали это в области экономической. Так они, в большинстве своем, требовали ликвидации общины, опасаясь «аграрно-коммунистических» идей («черного передела»), исходящих из недр крестьянского мира. Пресловутая «столыпинская реформа» была благословлена Союзом объединенного дворянства, представляющего региональные собрания русской аристократии. Принято считать, что она была направлена на укрепление собственности, однако, разговор тут стоит вести о собственности помещичьей. Между тем, собственность общины была откровенно нарушена – селянскому миру было предписано отпускать всех желающей вместе с общинной землей.

Показательно, что реформа не укрепила и крестьянскую собственность. Из 20 % крестьян вышедших из общины, 50 % разорились и стали пауперами. Зато усилили свои позиции кулаки, разбогатевшие, в основном, на ростовщичестве и торговле. Что же до разорившихся общинников, то они составили взрывоопасный слой пауперов. Сбылись прогнозы меньшинства правых дворян (таких, как С. Шарапов), которые предсказывали, что подрыв общины подорвет и русское самодержавие. Действительно, общинное самоуправление было той самой организованной «землей», которая во времена старой Руси взаимодействовала с властью – сначала с князьями, а потом и самодержцами. Выступив против этой земли «князья» окончательно разорвали союз Вольги и Микулы.

(Окончание следует)

[1] На данную эволюцию указывает исследователь Р. Багдасаров, замечающий, что даже на родовых гербах Рюриковичей (можайского и белозерского князя Ивана Андреевича, царей Василия Темного и Ивана II) содержится изображение змеедевы. (Многие древние народы почитали ее прародительницей. Например, родственные славянам скифы. В литературе змеедеву именуют Ехидной, Орой, Мелюзиной и т. д.). «Интересно, — пишет Багдасаров, — что на собственно московских деньгах вел. кн. Василия Васильевича того же периода уже не змеедева Ора, а Дева-полуптица (Сирин). Они являлись разновидностями одной эмблемы на генеалогическом уровне, что предопределило их различие на уровне символическом. В русской эмблематике хтоническая половина туловища постепенно отпадает, а вперед выступает верхняя половина с крыльями. Крылья московской Оры значительно больше, чем у можайской, рептильная же часть туловища исчезла».

[2] В году был некий «волчий месяц», в течение которого «оборотни» обходили ближайшие селения и брали с них дань. Данный обычай сохранился и нашел своё продолжение в «полюдье», в ходе коего дружинники русские князья объезжали восточнославянские земли, собирая с них дань. «Полюдье» представляло собой мероприятие, необходимое для централизации Древнерусского государства. Однако, как и все подобные мероприятия, сбор дани сопровождался разнообразными экцессами, вызванными, во многом, «волчьей» стороной власти. Некоторые арабские авторы в связи с этим даже разделяли русов и славян, описывая полюдье как нечто вроде грабительского набега. Ибн писал. Между тем, речь шла о трагическом процессе утверждения этнополитического образования русов над другими этнополитическими образованиями славян. Впрочем, и сам политический союз русов возник на базе союза полян, сменивших свое имя («поляне, ныне зовомые русь» («Повесть временных лет».) Изначально же русы («красные», «кшатрии») представляли собой воинскую «касту». («Древние русы: народ и каста» http://kladina.narod.ru/eliseev/eliseev.htm)

[3] Речь идет именно о мужчинах, «мужах», но никак не о «мужиках». В былинах о Вольге и Микуле нет слова «крестьянин» — это весьма поздний, 15 века, термин. Земледельцы именуются «селянами». «Мужиками» же называют разбойников, против которых и выступают совместно князь и крестьянский богатырь. Мужик – это уменьшительное от мужа, т. е. маленький, худой мужчина. На всё крестьянское сословие оно было распространено в эпоху вырождения и диктата элиты. Поразительно, но сегодня слово мужик используется для обозначения настоящего мужчины.

[4] Архетип «всеобщего вооружения народа» вновь проявился в начале 17 века, когда для борьбы с иноземными пришельцами и «ворами»-самозванцами были созданы два народных ополчения – подмосковное и нижегородское. Показательно, что второе (победоносное) возглавили — князь Дмитрий Пожарский и земской староста Кузьма Минин. Таким образом, был архетипически воспроизведен былинный тандем Вольги и Микулы, направленный против «разбойников». При этом, еще за несколько лет до ополчений, в разных землях стали формироваться городовые и уездные советы, которые объединяли представителей всех сословий, и которым подчинялись даже воеводы. В конце концов, была выстроена самая настоящая советская вертикаль – ополченцы создали «Совет всей земли».

В третий раз архетип «народного войска» проявился в 1917 году, теперь уже в модернистской оболочке. В отсутствие законного Государя возникли Советы, при которых стали формироваться отряды Красной гвардии. При этом первые месяцы своего нахождения у власти большевики выступали именно за «всеобщее вооружение народа». Потом они перешли к регулярной армии, а Советы оказались подмяты партийно-государственной бюрократии. Однако, и после этого знамя полновластия Советов и всеобщего народного вооружение несли черные воины анархии.

[5] Любопытно, что при Советах, с отрицанием «царских орлов» существовал мощный культ грозных птиц, выраженный в художественном творчестве. Туи можно вспомнить и песню про двух «соколов» – Ленина и Сталина», и знаменитого «Орлёнка»: «У власти орлиной орлят миллионы, и нами гордится страна». В сталинском фильме «Кубанские казаки» женщина, председатель колхоза, поет про своего возлюбленного: «Казак лихой, орел степной». В хрущевском же фильме «Председатель», снятом на ту же, колхозную тему, женщина говорит возлюбленному: «Хороший ты мужик, председатель, но не орёл».

[6] Тут надо заметить, что и современные западные демократии также опираются именно на военно-политическую силу. Безусловно, важную роль здесь играет т. н. экономическое принуждение, однако, все решается именно в секретных политических криптоссобществах – разных клубах, ложах и комитетах. Причем особую роль там играют потомки знатных родов, о чем еще пойдет речь ниже. Примат военно-политического начала особенно очевиден в области внешней политики. Богатый Север (Запад) строит свое экономическое процветание на эксплуатации третьего мира. А оно держится на военной мощи западных стран – прежде всего, США. Впрочем, события в Ливии убедили, что военное подавление неугодных стран и режимов может осуществляться и под руководством других стран, в данном случае – Англии и Франции.


Прикреплённый файл:

 kusnez.jpg, 19 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

4 октября 13:11, Валерий:

Мне кажется, что у автора черезчур велико мистическое начало. Не вижу также особых параллелей между братствами воинов-славян с позднеисторическими персонажами. Натянуто, дух иной. Скорее борьба "кузнечного" начала со "змеиным" - более образ. Истинная аристократия была таковой прежде всего не по наследованию титулов, а по своим личным заслугам, талантам, качествам предводителя, выделяющегося на общем фоне, сделавшего что-то для того же общества или князя. Позднее она деградировала в значительной массе, превратившись в полупаразитов-щёголей, болтунов, ревнителей чуждого. Это не "змеиная" пассионарность.

"Архетип такого собрания был воспроизведен, пусть и в искаженном виде, даже и в 20 веке, когда в России была провозглашена власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В городах эта власть опиралась на вооруженных солдат и отряды рабочей (Красной) гвардии."

- Считаю в корне неверным причисление большевиков к "лесникам". Они вообще чуждые русскому и нерусские. Они взяли власть, когда русские отступили от Бога и Царя, перегрызлись между собой, а то и просто удалилсь в чуждые "прелести".

Хотя их можно вполне назвать гадами, но это не былинные "змеи-царевичи". Это смрадная помойка человеческих похотей и сатанинской экспансии. Они могли паразитировать только на обессиленных от междуусобицы и лишённых Божией помощи людях.

Подтверждением моих слов является тот факт, что почти все главари-революционеры и самые кровавые палачи русских были евреями или иными инородцами.

В Красной армии на момент её создания было всего 10% русских(латыши, китайцы и пр.)! Зато начальники ГУЛАГа - 100% евреи.

"усилили свои позиции кулаки, разбогатевшие, в основном, на ростовщичестве и торговле."

- Не согласен с этим. Это чисто большевисткое определение. Основная масса кулаков (термин большевистский) - сильные, зажиточные крестьяне, землепашцы. Многие из т.н. кулаков не имели наёмных работников, обходясь сородичами. Ростовщичество среди них - исключительное явление, большинство "кулаков" - крепкие православные. а торговля - естественное завершение натурального хозяйства. Они "наживались" на своём тяжком, крестьянском труде и трезвом, домостроевском образе жизни. Вспомните, кого причисляли к кулакам КОМБЕДы.


5 октября 00:32, Валерию:

Про нерусское РККА вы явно поторопились, не зная темы

Пишет Ф.Вергасов. — "Я был и остался монархистом, — убеждал своего приятеля, известного барона Врангеля, генерал Одинцов. — Таких, как я, у большевиков сейчас много. По нашему убеждению — исход один — от анархии к монархии... В политике не может быть сантиментальностей и цель оправдывает средства"... "Мы убежденные монархисты, — так пересказывал признания командования 1-й Революционной армии, в том числе Тухачевского, его приятель и однополчанин капитан лейб-гвардии Семеновского полка барон Б.Энгельгардт, в 1918-м служивший в штабе Тухачевского, — но не восстанем и не будем восставать против Советской власти потому, что раз она держится, значит, народ еще недостаточно хочет царя. Социалистов, кричащих об Учредительном собрании, мы ненавидим не меньше, чем их ненавидят большевики. Мы не можем их бить самостоятельно, мы будем их уничтожать, помогая большевикам. А там, если судьбе будет угодно, мы с большевиками рассчитаемся"... В этом "откровении" в сущности раскрывается тайна неосознанного полностью и многими идеологически "недопустимого", но внутренне глубоко естественного, органичного и логичного альянса монархистов и большевиков. Судя по свидетельствам современников, монархистами по своим убеждениям были также Альтфатер,... начальник штаба фронта, комкор Петин... профессор, бывший генерал Свечин, который в свою очередь полагал, что генерал Зайончковский по методам своего мышления представляет собой реакционера 80-х гг., восьмидесятника с головы до ног, и ни одной крупинки он не уступил ни Октябрьской революции, ни марксизму, ни всему нашему марксистскому окружению». («Россия и Запад. Советская военная элита 20–-30-х гг. и Запад»)


5 октября 00:47, Александр Елисеев:

Валерию

Крайне резко критиковали кулачество дубровинцы - Союз русского народа, взявшие сторону деревенской бедноты. Их рупор "Русское знамя" громко заявлял: "В сознании народа царь не может быть царем кулаков".

Известный теоретик монархизма С.Ф. Шарапов разоблачал кулачеств, доходящее до "полного бессердечия и жестокости, неуважения к старикам, нарушения семейных начал ... и, наконец, падения веры и нравственности". Причем кулачество, особенно опасно на русской почве, которая к нему совершенно чужда. "Немец - ростовщик может быть очень мягким, сентиментальным, так как его удовлетворяет юридический аспект дела. Русский же кулак отлично знает о своей несовместимости моральными нормами села и способен представлять только "нравственное чудовище". Он то и дискредитирует, главным образом, общину, благодаря которой еще возможно хоть как-то защитить от мироеда остальных крестьян. (Шарапов С.Ф. К спору об общине. // Собрание сочинений. М., 1902. т. 7. Вып. 19 - С. 29, 35, 36.)

"Современное обозрение" (приложение к журналу "Кормчий", издававшемся св. Иоанном Кронштадским), затрагивало такой момент, как презрение кулаков к духовенству, попытку деревенских "буржуа" подчинить себе сельских батюшек, которые часто видят "как темные силы деревни, местные пауки, опутывают темный народ, сплошь и рядом развращая его и неверием, и недоброй жизнью...". Попытка священника изменить положение дел приводит к тому, что "вся муть со дна взбаламученного ... болота сельской жизни" поднимаются в защиту "благодетеля". ("Современное обозрение" (Приложение к журналу "Кормчий"). - 6 августа 1905 года.)


6 октября 11:19, Валерий:

5 октября 00:32, Валерию:"Про нерусское РККА вы явно поторопились, не зная темы"

- Однако факты упрямы. Тем более, что разговор шёл о РККА на момент её создания. Потом и нагнали силком русских крестьян, и многие сознательно туда пошли, когда гражданская разборка уже "достала". А ядро созданной наспех РККА именно нерусское и антирусское. Деяния латышких стрелков и китайских революционеров известны по отношению к населению. Нужные документы и свидетельства современников - в сети.

Далее. Потуги монархистов справиться с либералами и демократами посредством Красной армии и большевиков равно утопичны и подобны надеждам власовцев. Не говорю уже о попрании присяги Государю и Отечеству. Псевдо-царь Сталин, хоть и государственник, но залил русской кровью города и веси. Белое движение не победило только потому, что было разнородным и немонархическим в большинстве. РККА начиналась, как нерусская армия, но когда стала в большинстве русской, борьба за власть стала чисто гражданской внутрирусской распрей. Иудеобольшевикам удалось-таки столкнуть русских лбами. Что они успешно повторяют старыми методами и ныне. И паразитируют.

Александру Елисееву: Если прочитаете внимательно мою реплику, то найдёте: "Вспомните, кого причисляли к кулакам КОМБЕДы." А комбеды причислял к кулакам всех зажиточных. И процент "пауков-ростовщиков" среди них невелик. Если вы предполагали иную формулировку. отличную от большевистской (дубровинскую или иную), то надо было пояснять.

Большинству же со школьной скамьи известна лишь большевисткая формулировка. У многих в роду предки пострадали, как кулаки.


6 октября 11:35, Валдерий:

P.S. Один из моих дальних родственников, будучи лесником, имел кобылу, рысака для объезда и лоншачка (жеребёнка). За что оказался на волосок от раскулачивания и ссылки. Заступились селяне за доброту и честность его. При коллективном "расследовании" задали вопрос: "Ну и как у вас помимо кобылы и рысака оказался ещё и "сверхнормативный" жеребёнок?" На что простодушный крестьянин ответил: "Дык как? Отвёл кобылу на конезавод, жеребец племенной покрыл её. А потом, энто... она зачала и родила!" В какой-то мере смех в зале разрядил обстановку. Мужик был перенаправлен в категорию "крепких середняков". А рысака и жеребчика отняли. Не был он, однако, ни ростовщиком (денег-то на это не имел), ни пауком-притенителем. Ему повезло, а многим тысячам семей - нет. В чём убедился в своё время, полистав НКВД-шные дела из архива. Сгинули многие крепкие семьи и элитные русские люди. Это факт. И этот геноцид в иной форме и в большем масштабе проводится ныне.

И если бы многие монархисты и просто служивые люди не изменяли бы присяге и не пошли бы в услужение к большевикам, то большевизм был бы раздавлен. Хотя это нам сейчас просто говорить, а многие служить стали поневоле, опасаясь за свои семьи.


8 октября 13:19, Посетитель сайта:

Эгалитарность

Всем посетителям сайта и людям неравнодушным советую читать книги Константина Николаевича Леонтьева (например, "Визатнизм и славянство") - это русский философ, пророчества которого сбылись и продолжают сбываться.

Книги Королькова (ныне здравствующего профессора), например, "Пророчества К.Леонтьева", 1991г. Питер.

Дело в том, что в России были и есть философы, которые правильно понимают идеи развития общества. Карина Юсупова. Преподаватель ВУЗА.


8 октября 15:00, Петр Иванов Мюнхен Германия:

Царственная Единица и элитарное множество

Изумительная Работа господина Елисеева! Ни единого лишнего слова!

Поразительный объём видения духовной Трагедии элиты; широчайшая панорама закона Падения при пренебрежении элитой Гармонии Веры и игнорирования ею внимательного всматривания в Лик Создателя - Царствующего Начала в Мiроздании и мироустройства.

Мало того, что уважаемый автор, господин Елисеев, ощутимо описывает элитарный бунт против Традиции, но слышится авторский зов к Традиции.

Вот этот зов к Традиции наполнен Гуманизмом, миссионерством, если угодно, надеждой, что некоторые чада элиты выйдут из кельи высокомерия и встряхнут с себя пыль надуманной оторванности и одиночества от жизненной сути выживания, и приобретут Равновесие с простонародьем, и вздохнут полной грудью всю Полноту единого сакрального, царского и, конечно же, богатырского Дара всему человечеству от Бога.

Нелишним будет предположить, что данная работа нуждается в взвешенном осмыслении и последующей ИСПОВЕДИ адептов сектантской Школы Убеждения своего личного бытия в рамках хтонического – чуждого Земле или даже враждебного ей.

Показателен уместный такт автора в вопросах, так взлелеянных элитой до духовного поклонения теософией, спиритизмом, гностицизмом, мартинизмом - (http://ru.wikipedia.org/wiki/Шаблон:Мартинизм): эти духовные подмены подлинному устремлению к Святая Святых, способствовали глубокому разрыву и даже ненависти к Традиции.

Hundert Tausende Danke! Тысяча спасибо! - Патриоту Русской Традиции!

Остается жаждать продолжение исследования - Элита против Традиции.

P.S: видится необходимость выпуска книг - сборников статей в серии: Правая.ру. Но откуда взять деньги на такое издание!


14 октября 09:58, Посетитель сайта:

Валерий

Участие русского народа во всем этом как Вам представляется? Его злодеи скрутили, загнали силой, заставили...

Это пустое место изображено, а не народ. Народ в переломные моменты проявляет свою волю, делает выбор и отвечает за него.


15 октября 18:21, Александр Турик:

Какой-то только чуши не выдумают чекисты для оправдания жидо-большевизма...



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019