25 июня 2017
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Протоиерей Димитрий Назаров
14 июня 2012 г.
версия для печати

Поколение Постмодерна

К последней страшной свободе

Склонился уже наш дух."

Н.С.Гумилёв. "Канцона третья".

"Мы всех лучше, мы всех краше,

Всех умней и всех скромней..."

Алексей Хвостенко.

Только постмодерн способен адекватно выразить идею духовного Сопротивления, не профанируя её. Мы верим, что постмодерн станет духовным и эстетическим прорывом за пределы глобалистской «матрицы» манипуляции массовым сознанием. Основной задачей постмодерна сегодня становится расширение «дозволенных» границ дискурса. Отсюда – и парадокс постмодерна: он продолжает оставаться «не ко двору» при любых «режимах»

В некоторых статьях известного публициста В.П. Семенко, посвященных проекту «модернизации Православия», мы встретились с немотивированным смешением понятий «модерна» и «постмодерна». Точнее говоря, смешиваются не только такие различные явления, как стиль «модерн» в искусстве (культуре) и «модернизм в Церкви», но и социокультурные категории «модерн» и «постмодерн», что абсолютно некритично для историка культуры.

В своих инвективах против «православных модернистов» уважаемый В.П. Семенко совершенно безосновательно сближает «постмодерн» с одиознейшей «массовой культурой» и «молодёжными субкультурами»: «Что же представляют собой на фоне всего этого так называемые субкультуры?... Данное весьма специфическое явление... есть типичное порождение постмодернистской эпохи с ее принципиальной чуждостью Традиции, поверхностной игрой со смыслом и произвольными «формами», игрой, враждебной всякой серьезности и онтологической основательности, укорененности в бытии

В отношении «церковного модернизма», который более корректно называть «ревизионизмом», то есть, de facto, отказом от Святого Предания Церкви как системообразующего элемента («краеугольного камня») православной культуры, «праведный гнев» Владимира Петровича, безусловно, оправдан! Однако безответственная интерполяция данного феномена церковной жизни в область культурологии является чистой воды обскурантизмом, способным только оттолкнуть от Церкви. Святая Церковь судит своих чад – мирян, пастырей и архипастырей, а не феномены Мировой Культуры.

Святой Апостол восклицает: «Кто ти есть, судяй чужого раба?». Святая Церковь вправе принимать или отвергать культурные элементы, заимствованные у «язык», в процессе своего культурного созидания: «Аще не Господь созиждет Дом...». На личностном уровне христианин должен отвергать сатанические проявления иных культур, равно как и участие в инославных и иноверных культах. Однако христианская свобода, в том числе и свобода творчества, была и остаётся фундаментальной ценностью для православного христианина.

Ибо свобода и есть тот «риск Творца», о котором так замечательно писал великий русский богослов В.Н. Лосский: «Когда Бог вызывает не из Самого Себя новый "сюжет", сюжет свободный это апогей его творческого действия; Божественная свобода свершается в сотворении этого высочайшего риска в сотворении другой свободы.» Господь наш Иисус Христос умер на Кресте (и воскрес в третий день) «за жизнь мира», за всех нас, грешников, и весь Суд над всеми «племенами и языками» по праву принадлежит только Ему! А отнюдь не другим грешным человекам, хотя бы они и исповедовали истинную веру, которая есть Святое Православие...

Святая Церковь не навязывает никому ни своего культа, ни своей культуры, коих она является хранительницей – вхождение в Церковь и свободное участие в Таинствах Церкви являются единственным путём «воцерковления» для всякого человека, не исключая и художника. Навязывать что-либо, особенно молодёжи, творчески непродуктивно: это путь духовного насилия, путь sillabus’ов папы Римского, справедливо осужденный великим русским поэтом и патриотом, Ф.И. Тютчевым:

«Но не простится правдой Бога

Его последняя хула...

Не от меча погибнет он земного,

Мечом земным владевший столько лет,

Его погубит роковое слово:

«Свобода совести есть бред!»

(«Enciclica»)

Далеко не вся молодёжь воспитана в православной традиции. Часть молодёжи находится в творческом поиске, и это далеко не худшая часть. А творческая молодёжь чувствительна к духовной фальши обскурантизма и нравственного ригоризма, который демонстрируют некоторые православные, особливо «ревнители».

Святая Церковь и есть тот евангельский светильник, который несёт в себе свет Христов, нетварный свет Преображения, свет истины, который просвещает всех. И этот свет могут узреть «духовными очами» и другие, те, за которых тоже распялся Христос Господь! Свет истины, свет культуры, а не тьму «обскурантов от православия», ибо «...так, если свет, который в тебе, есть тьма, то какова же тьма?» (Мф.6: 22)!

«Постмодернизм» в понимании В.П. Семенко едва ли не хуже самого «модернизма» и является чуть ли не проявлением «сатанизма»: так оно может показаться, если «постмодернизмом» обозвать дегенеративные «достижения» современной «массовой культуры». «Большая» же культура, культура в собственном смысле слова, органически укоренена в истории и развивается на основе культурной преемственности, неся в себе то, что называют «большим смыслом». Этот большой, стержневой смысл культуры, столь ненавидимый постмодерном за его «репрессивность» по отношению к своевольной, греховной натуре падшего человека, составляет абсолютно необходимую основу для исторического творчества». На наш взгляд, некритично, равно как и несостоятельно приписывать в целом одному из современных течений искусства «ненависть» к другому направлению, пусть даже и «архаичному». Ограниченному земному искусству недоступно апофатическое «творение-из-Ничего» — любой из творцов нуждается в творческом опыте, своём и своих предшественников. Разумеется, он может ненавидеть их, равно как само творчество и самого себя. Но это скорее патология. Сводить целое направление искусства к патологии – это слишком круто, даже для дедушки Фрейда, хотя чем-то подобным пытался заниматься на «научной» основе Макс Нордау (в книге которого «Вырождение», или «Дегенерация» великие французские поэты-символисты Рембо, Верлен, Малларме и другие представлены в качестве дегенератов, психопатов и носителей других психических «отклонений»).

«Модернизм» как явление культуры, безусловно, принадлежит к области «культурогенеза» (Л.Н. Гумилёв) и должен рассматриваться в контексте внутренних закономерностей развития мировой культуры и истории искусств. «Модернизм в Церкви» является одним из энтропийных процессов новейшей истории Церкви.

Корреляция между «модерном в искусстве» и «модернизмом в Церкви» существует, однако эти явления и процессы не тождественны. Как мировая культура не тождественна Царству Божию, а «суперэтнос» Поместной Церкви. Христианская культура становится mainstrеam’ом «суперэтноса» в течение определенной эпохи, которой неизбежно наследует этническая дивергенция и культурная деградация. Впрочем, возрождение как опция никогда не исключается...

Тождествен ли в искусстве «постмодерн» — «модерну», является ли один органичным продолжением другого, на что нам, вроде бы, должна указывать приставка «пост»? Наш ответ будет отрицательным, ибо последование во времени, вовсе не гарантирует «наследования идей и принципов», ибо и сам «модерн», наследуя «классике», отнюдь не является её «продолжением», но, скорее диалектическим отрицанием. Что, собственно, и является основной претензией к «модерну».

Итак, что касается закономерностей внутреннего развития того или иного вида искусства – культурогенеза, то мы можем наблюдать в истории культуры Нового времени три этапа развития : «классический период», которому предшествует процесс формирования «канонов» , соблюдение (соответствие) которым и делает то или иное произведение «классическим», т. е. образцом для грядущих поколений, затем, по мере затухания «творческого импульса», «каноны» превращаются в застывшие и опостылевшие «формы», следование «канонам» становится «формализмом», фальшивым «классицизмом», начинается творческий поиск новых и свежих форм – «авангардизм». Этот период и следует называть – «модернизмом».

Характерная особенность западного модернизма – энтропия творческой энергии, проповедь либертинизма в нравственном аспекте, секуляризация как стремление к освобождению от навязчивого латинянского клерикализма или душной протестантской обывательской морали. Всё это представляет собой полную противоположность восточному идеалу православной жизни и творчества – аскетическому «собиранию ума» и православному праксису, заключенному в православной культуре и ее бытовом укладе. Однако при всей чужеродности нашей вере и культуре западный (как и русский) «модерн», в своих лучших проявлениях, всё же был и остаётся предметом истории культуры.

«Постмодерн» же, следуя за «модерном» во времени, является очередным этапом диалектического отрицания – теперь уже самого «модерна», подобно тому, как прежде «модерн» явился в качестве диалектического отрицания «классического периода» в истории искусства. Разумеется, определенная преемственность сохраняется всегда между различными этапами (или степенями) развития, ибо комплекс «средств художественной изобразительности» своих предшественников ни один серьезный художник отрицать не может – мы пользуемся одним и тем же языком, смешиваем одни и те же краски... Проще говоря, художник, (в отличие от Творца Всяческих) ,не творит "из ничего", а имеет дело с некоей средой, преодолевая её сопротивление...

Однако, одни и те же «художественные приёмы» или «средства изобразительности» могут служить совершенно противоположным эстетическим целям и задачам, в зависимости от контекста «символической системы», в качестве которой может быть рассмотрено то или другое произведение искусства. В этом смысле, «преемственность идей» может и отсутствовать, точнее, выражаться на уровне отрицания идей своих предшественников.

Итак, если вкратце сформулировать главные художественные принципы «постмодерна», то, прежде всего, следует отметить «возвращение к классике» или даже «возвращение к Традиции» на принципиально новом уровне. Можно назвать это новым «мифотворчеством» (в смысле А.Ф. Лосева). Определенную роль в этом процессе могут играть ирония, самоирония автора, либо, даже сарказм. Однако, в сфере искусства не существует «сакрального», посему невозможно считать сарказм «профанацией» или «кощунством». Разумеется, это и есть «игра со всеми смыслами и ценностями мировой культуры» ( Г. Гессе).

«Постмодерн» наследует критицизму в отношении «модерна», в качестве творческого метода отделения истинных шедевров, испытанных временем, ибо как справедливо заметил Хорхе Луис Борхес, критерием художественной ценности того или иного произведения искусства, является «не наличие тех или иных достоинств, но поколения читателей... движимые непонятной преданностью» (а также--слушателей, зрителей и т.д...).

Таким образом, здравый историзм в отношении истории культуры был и остаётся единственным методом и критерием эстетической оценки в отношении произведений искусства, данную культуру формирующих.

Все вышеописанные процессы носят объективный характер, находятся «по ту сторону Добра и Зла», ибо этическую оценку можно давать только отдельным произведениям искусства, точнее влиянию того или иного произведения искусства на читателей (зрителей, слушателей и т.п.). Если отрицание (или, напротив, апология, как у романтиков) «мрачного средневековья» было приоритетом западного «модерна», а «классикой» стали чувственные формы Античности и эпохи Возрождения, а также кельтская и скандинавская дохристианская «духовность» -языческая вера в «духов», «переселение душ» и иные суеверия, то, вполне естественно, что современный западный «постмодернизм», в его пост-романтической версии, интересуется в том числе и тёмной , «готической» ипостасью западного христианства.

Можно, разумеется, назвать французского поэта Шарля Бодлера «сатанистом», потому, что книга стихов его называется «Fleure du Mal». (К слову, влияние творчества Бодлера на русскую поэзию Серебряного Века переоценить трудно)... Можно пойти ещё дальше – и вот уже некие продвинутые батюшки-«ревнители» требуют… посмертной «анафемы» для русского поэта Максимилиана Волошина только за то, что поэт обладал пророческим даром! Но ничего, кроме заслуженного презрения среди образованных людей, подобными «инквизиторскими подвигами» заслужить не удастся. С «легкой руки» ныне покойного профессора М. Дунаева, нынче принято обвинять в «сатанизме» одного из крупнейших русских писателей ХХ века Михаила Булгакова. Хочется задаться риторическим вопросом: с каких пор обыкновенная ограниченность у православных возведена в добродетель?!

Ничего похожего не было ни у Святых Отцов в Византии, ни даже в Советской Империи. Осуждая писателя М.А. Булгакова, необходимо, в первую очередь, осудить масона И. В. Гёте, который в своем «Фаусте», привел к эстетическому завершению латинянско-оригеновский нравственный монизм, свойственный также Каббале и «неоплатоникам»: «Ячасть той Силы, Что вечно делает добро, желая зла» - таков эпиграф из Гёте в романе «Мастер и Маргарита». Может, сначала анафематствуем «сатаниста» Гёте? Или он уже отлучен от Церкви, по факту, как лютеранин?

Также, на мой вкус, например, музыка депрессивно-суицидальных «Страстей по Матфею» гораздо более мрачная, нежели пресловутый «готик-рок», типа Joy Division или Sisters of Mercy.

Таким образом, обскурантистский подход к культурно-историческим феноменам загоняет исследователя в лабиринт неразрешимых «апорий».

Важно понять, что предлагает нам В. П. Семенко в качестве парадигмы этой самой «большой, подлинной культуры»? Писателей- «деревенщиков», режиссеров И. Пырьева и М. Хуциева? Или розенкрейцера Эйзенштейна? Это всё прекрасно, но... «только этого мало ...» ( Арсений Тарковский). Надеюсь, В.П. Семенко не рискнет нам предложить в качестве «кумиров» своих друзей-«шестидесятников», вроде Солженицына или Окуджавы? Историк культуры двадцатого века не может не видеть истоков современного русского постмодернизма в творчестве крупнейших русских прозаиков первой половины прошлого века, Михаила Булгакова и Андрея Платонова, а также гениальных русских поэтов — Даниила Хармса и Александра Введенского. Не говоря уже о подлинном классике русского постмодернизма, Венедикте Ерофееве, поэма которого «Москва-Петушки» стала одним из крупнейших художественных явлений второй половины ХХ века. Фарисеи могут, конечно, «воротить нос», но все их «кумиры», «Иваны Денисовичи» и прочие «живаги», не стоят и одной (третьей) главы этого шедевра, равновеликого другой поэме русского классика Николая Гоголя!

Разумеется, русской литературы не существует без М. Шолохова, писателей-«деревенщиков», «классиков соцреализма», Василия Шукшина и даже «русских советских поэтов». Однако русская культура ХХ века – это ещё и Евгений Головин, Венедикт Ерофеев, Саша Соколов, Алексей Хвостенко, Янка Дягилева... Живущих ныне перечислять не станем, кроме, пожалуй, участников группы «АукцЫон» , творчество которых является «хрестоматией» современного постмодернизма...

Да, к сожалению, среди художников есть алкоголики, блудники, наркоманы... Но люди эти, большей частью, уже предстали перед иным судом, отличным от суда нашего, человеческого . Им предстоит дать отчет о пользовании своим талантом на земле, послужил ли их дар ко спасению или гибели их душ – сие нам неизвестно. Церковь может только молиться о тех, кто был или является чадами Ея.

Интеллигенции же свойственно «творить себе кумиров», дабы после низвергать их с пьедесталов. Святая Церковь живет Преданием и живет в Предании. Культура – не Церковь, закономерности духовной жизни неприменимы к творческой. Глубокая правда постмодернизма состоит в том, что никакого «сакрального ядра» в культуре не существует. По крайней мере, в русской культуре двадцатого века. Да и мировая культура представляет собой «мозаичную» целостность, системное взаимодействие между элементами которой протекает спонтанно.

Паламитские начала, принцип «собирания ума» совершенно утрачен в русской культуре еще в «Серебряном веке» . Весь ХХ век, особенно советский период в культуре, вообще парадоксален. Величайшие русские поэты Александр Блок и Сергей Есенин воспели Революцию. Самый «старорежимный» и «белогвардейский» из русских советских писателей создал «оправдание Сатаны».

Вместе с падением Империи погибла и имперская культура. Не советская власть погубила ее, а капитализм и коммерциализация, западный «импорт», этническая дивергенция и дегенерация. Постсоветским карликам зябко и неуютно в огромных залах , построенных их предками-гигантами. Их пугают холодные колючие звезды в стрельчатых окнах, высокие колонны, тени и статуи гигантов, шаги Генералиссимуса в пустынном ночном Кремле. «Десталинизация» превращается в «деимперилизацию» . В том числе – и национальной культуры... Связывать современные дегенеративные явления с «постмодернизмом» нет никаких оснований. Искусство «постмодерна» только «сейсмограф» — прибор, чутко реагирующий на «тектонические сдвиги» эпохи. «Массовая культура» формирует «массовое сознание» — существует и обратная связь: «культурный запрос» на дегенеративное псевдоискусство со стороны охлоса. К искусству постмодерна все это не имеет отношения. Можно, конечно, и стриптиз назвать «танцевальным искусством». Идея Сопротивления, в первую очередь, духовного, никогда не обретала популярности, ибо «широки врата, ведущие в Ад»!

Эта и есть главная причина, по которой постмодернистский подход отвергает существование «большой подлинной культуры», аналогичной «сакральному ядру» в Православии. Итак, для нас, для нашего поколения, постмодернизм стал искусством Сопротивления и «сопротивлением-в-искусстве». Не будет преувеличением сказать, что «постмодерн – это наше всё»!

Постмодернистская трагедия нашего поколения состоит в том, что для нас «распалась связь времен»: наша юность пришлась как раз на годы горбачевской «перестройки» . Как точно подметил Илья Бражников: «Подмены начались давно: собственно, перестройка была очень большой подменой когда песню Виктора Цоя «Перемен, мы ждем перемен», так сказать, сделали гимном перестройки, как будто бы Цой пел о перестройке Это же смешно. Цой пел совершенно о других переменах. И мы тоже хотели радикальных перемен, но совсем не тех, которые в итоге произошли». К сожалению, большая часть нашего поколения до сих пор принимают эту фальшивку «за чистую монету»... Безусловно, мы были дезинформированы относительно процессов, происходящих в стране, наш грех в том, что мы не хотели и не могли защитить нашу Советскую Империю. С другой стороны, нас никто и не звал на её защиту... Свои эстетические претензии к позднему дегенеративному «соцреализму», навязчивым «коммунистическим догмам» и продажной лицемерной «номенклатуре» мы приняли за претензии к советской власти…

Впрочем, мы никогда не смешивали политическую «борьбу с советской властью» с нашими эстетическими претензиями. Разочарование наступило довольно скоро – неудачная попытка «антиноменклатурной революции» конца восьмидесятых, распад Союза начала девяностых утвердили в нас презрение и эстетическое отвращение ко всем эти предателям Родины — ельциным, шушкевичам, кравчукам, сахаровым, солженицынам...

Теперь мы знаем и понимаем, что преступление «шестидесятников», разваливших Советскую Империю, не имеет прощения в Истории. Какими бы мотивами они ни прикрывались. Мы раскаялись в эстетическом сочувствии ко всем этим «диссидентам» и эмигрантам. Легитимность гражданских властей, последышей Беловежского сговора, поправших волю народов, явленную мартовским референдумом о Союзе для нас также не безусловна . Таким образом, эстетическое сопротивление партийной «номенклатуре» на закате Империи для нас плавно перешло в сопротивление воле тех, кто стоял и стоит за нынешними энтропийными процессами, распространившимися с некоторых пор и на церковную номенклатуру. При этом искусство андеграунда навсегда осталось с нами, как «праздник, который всегда с тобой». Для нас underground не закончился с гибелью Империи, ибо мы не боролись против неё – мы просто подсознательно пытались следовать словам Апостола: «Не сообразуйтесь с веком сим». Как умели и как могли. Через десятилетия горького опыта мы научились этому лучше – теперь мы твердо знаем, кто наши враги. Враги Родины и Вселенского Православия. У настоящего постмодерниста дешевый моральный пафос разрушителей-«шестидесятников» теперь не может вызывать ничего, кроме горькой саркастической усмешки — «cruel twisted smile» (King Crimson).

Только постмодерн способен адекватно выразить идею духовного Сопротивления, не профанируя её. Мы верим, что постмодерн станет духовным и эстетическим прорывом за пределы глобалистской «матрицы» манипуляции массовым сознанием. Основной задачей постмодерна сегодня становится расширение «дозволенных» границ дискурса. Отсюда – и парадокс постмодерна: он продолжает оставаться «не ко двору» при любых «режимах» -«In The Court of Crimson King». «Ибо несть наша брань против плоти и крови, но против духов злобы поднебесных...»!


Прикреплённый файл:

 postmodern.jpg, 32 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

14 июня 23:46, Протоиерей Димитрий Назаров:

В качестве иллюстрации на правах рекламы


14 июня 23:55, Andrej:

Границы света Истины простираются далеко за пределы всех культурных и философских феноменов.

Постмодернизм расширит границы дискурса... Любой человек прикоснувшийся к истине уже вне любых дискурсов и границ для него нет.

Мне думается, первым постмодернистом впрочем как и модернистом был дьявол. Взять на себя смелость совершенствовать совершенное куда там Гёте и иже с ними.

Границы любого культурного явления заканчиваются там где начинается тьма. А она может оказаться в самом постмодернисте. Только Истина делает человека свободным. Не стоит предлагать очередную игрушку для ума, может вместе подумаем как просветить сердца, как сделать так что бы они излучали тепло, любовь и свет. Хватит ледяных формул. Мы и так существуем каждый в своей хрустальной капсуле, откуда небо кажется в алмазах, а тьма вечной.


18 июня 10:33, Посетитель сайта:

Постмодернизм - это ваше всё.

Мне оно не к чему. Я жил во времена "шестидесятников", и не восхищался ими. Не восхищаюсь и ныне. Мои сокурсники сходили с ума от Битлов, а у меня иих пести вызывали почему-то тоску и неприяние. Я признаю талант многих постреволюционных писателей и поэтов, но и вижу в них непотребное, коли таковое существует.

И вообще, имея здравый ум и воспитание, можно отличить хорошее и плохое. И если видится плохое, следует от него отвернуться, по крайней мере.

Согласен, что не нам судить творческие потуги сопротивленцев. Да, но до тех пор, пока они нам не будут нагло навязываться. Мы тоже имеем право на свою свободу, свободу жить по чести и по добру, в нашем понимании. Всякого рода "пуськи", м.б. и протест, и сопротивление (непонятно чему), но для нас оскорбительны в храмах.

Может быть вдохновенная матершина призвана расшатать устои потребительского капитализма, но... для воспитанного человека совершенно непрниемлема.

Ну, Булгаков великий писатель, кто поспорит, но для христианина неприемлемо его самовыражение в "Еванегилии от сатаны". Там же просто романтизация нечисти и унижение Христа. При всём талантливом обличении советского образа жизни в той России.

Ну, не хочется это перечитывать. А вот Ивана Шмелёва можно читать постоянно.

Батюшка, мы ж должны знать, что добро. И если поиски творцов-сопротивленцев выходят за границы добра, то они попадают уже во зло.

Совершенно не хочется искать различия между модернизмом и постмодернизмом даже в культуре, точнее в псевдокультуре. Зачем? Исходя из того, что в нас заложено, мы вольны сказать: это хорошо, а вот это - не нравится. И довольно.

Сама тема Вашего произведение весьма абстрактна, лишь иногда видится апологетика некоторых светочей. Одни из них, как я говорил, "не светят", иных - не читал. Возможно, и не буду. Есть много чего, несущего очевидное добро и свет, а времени для жизни очень мало.

Будем проще.


20 июня 04:55, Протоиерей Димитрий Назаров:

Посетителю сайта 18 июня 10.33

"Будем проще."

Есть простота что хуже воровства...

"Всякого рода "пуськи", м.б. и протест, и сопротивление (непонятно чему), но для нас оскорбительны в храмах. "

Зачем Вы так--когда писалась статья о них никто и не слыхал еще!

Я не нуждаюсь в том,чтобы "пиарить" их, а также "пиариться" за их счет: я ваще "не был, не состоял (в ОХП, например...), не учавствовал...". Я благодарен Редакции за возможность высказаться по проблемам теоретической эстетики...

"Ну, не хочется это перечитывать. А вот Ивана Шмелёва можно читать постоянно."

У православных тоже могут быть разные эстетические вкусы, либо отсутствие таковых...

"Ну, Булгаков великий писатель..." Вот постмодернизм и позволяет нам с иронией относиться даже к такому "величию", в отличии от интеллигентов-шестидесятников, творящих себе "кумиров"--Велик-то Один Господь!

"Ну, Булгаков великий писатель, кто поспорит, но для христианина неприемлемо его самовыражение в "Еванегилии от сатаны". Там же просто романтизация нечисти и унижение Христа." Более того--это проповедь иудеохристианских ересей!Увы, таковы были расхожие дореволюционные взгляды на данную проблему...

"И вообще, имея здравый ум и воспитание, можно отличить хорошее и плохое. И если видится плохое, следует от него отвернуться, по крайней мере." Это здравая мысль, и я о том же...

"И если поиски творцов-сопротивленцев выходят за границы добра, то они попадают уже во зло." И такое случается!

"Сама тема Вашего произведение весьма абстрактна, лишь иногда видится апологетика некоторых светочей."

Разумеется, ибо это и есть теоретическая эстетика,но "острые углы" здесь не обойти...


20 июня 09:46, Посетитель сайта:

20 июня 04:55, Протоиерею Димитрию Назарову:

Прошу простить, ежели чем обидел Вас, не имел такового намерения. Просто, думаю, всем этим "постмодернам" мы уделяем чезезчур большое внимание, да и понять где кончается модерн и начинается постмодерн и т.д., весьма затруднительно.

Но, по моему мнению, в период коренных ломок и изменений в обществе, нужно бережно удерживать традицию, не допуская параллельности реформ.

Т.о., постмодерн я отождествляю с очередным модерном, точнее его причудливо измененной траекторией. А это всё - от мира. значит, не наше.


20 июня 10:03, Посетитель сайта:

"...с каких пор обыкновенная ограниченность у православных возведена в добродетель?!"

Люди ищут опору в простом и надёжном как топор и отторгают сложное (учитывая хаос, неустроенность и примитивизацию жизни, это объяснимо).

Кроме того, в сознании растет большая стена между воцерковленными, в которых "Дух дышит" и "остальными", которые неизвестно зачем существуют. С соотвествующими выводами о никчемности всего, что этими "остальными" делается.


21 июня 11:15, Посетитель сайта:

8

Да уж, империи и "большие культуры" создаются не теми людьми, которым "страшно подумать". Тут есть большая затыка между мелочным охранительством и его же любовью к имперской традиции, например.

"Паламитские начала, принцип «собирания ума» совершенно утрачен в русской культуре..."

У нас все выдохлось, когда внешняя дисциплина стала в ущерб свободе и навыкам внутреннего выбора - и закончилось к нач. 20 в. Схватились, да припоздали... с религиозно-философскими обществами.


25 июня 08:28, Посетитель сайта:

"Только постмодерн способен адекватно выразить идею духовного Сопротивления"

Самое грустное, что нет таких надежд: "свободнотворцы" и железобетонные "защитники традиций" одинаково равнодушны к этому самому Паламитскому принципу собирания ума, даже враждебны. Они составляют странную пару неразлучников, имитирующих сопротивление или защиту чего-то, но одинаково летающих точно мимо смысла.


25 июня 13:10, Протоиерей Димитрий Назаров:

Клип-иллюстрация



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2017