22 августа 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Хаськович
3 сентября 2012 г.
версия для печати

Любовь и Брейвик, или Возвращение насилия

Фактически в деле Андреаса Брейвика решался вопрос: готово ли современное политкорректное, мультикультуральное и в основе своей глубоко лицемерное европейское общество признать радикальный правый национализм (также известный как «фашизм») не психиатрическим заболеванием, не безумием, а политическим течением, средством борьбы

Андерс БрейвикПосле напряженных размышлений норвежский суд определил Андреаса Брейвика в тюрьму, а не в психиатрическую больницу. К нему в итоге отнеслись как к опасному преступнику, а не к больному, после чего дали максимально возможный в Норвегии срок — 21 год. Продолжавшийся более года самый громкий в новейшей истории Европы судебный процесс в конце концов свелся к решению вопроса о том, кто такой Брейвик: психически больной маньяк-убийца или политический террорист со своими взглядами.

Фактически решался вопрос: готово ли современное политкорректное, мультикультуральное и в основе своей глубоко лицемерное европейское общество признать радикальный правый национализм (также известный как «фашизм») не психиатрическим заболеванием, не безумием, а политическим течением, средством борьбы.

Если бы подобный процесс происходил лет десять-пятнадцать назад, на пике веры европейцев в полную победу на Западе толерантности и мультикультурализма, то вопрос о вменяемости Брейвика тоже, наверное, встал бы перед судом и даже мог быть решен точно так же, однако базовой позицией и суда, и общественности был бы постулат о том, что политические взгляды убийцы 77 человек имеют вторичное значение. Безумие самой идеологии и методов Брейвика было в тот период в Европе и США признано по умолчанию. Решался бы только вопрос о том, насколько вменяем человек, способный на убийство ради своих (не так уж важно, каких именно) политических взглядов. Сейчас же именно убеждения Брейвика оказались в центре внимания не только общественной дискуссии, но судебного расследования и медицинской экспертизы.

Вопрос о судьбе самого Брейвика уже не стоял, так как и его виновность, и его дальнейшая судьба были для всех очевидны. Более того, независимо от того, признали бы его вменяемым или нет, он сидел бы в одном и том же месте, в тюрьме «Ила». Но если бы его признали безумцем, к Брейвику приставили бы еще бы целый штат психиатров, а теперь его будут окружать только тюремщики. Поэтому именно вопрос о вменяемости его политических взглядов и методов стал главным предметом судебного расследования и многочисленных медицинских экспертиз.

Это неудивительно, ведь речь шла не больше и не меньше как о психиатрической легализации радикального национализма в современной Европе, а также о легализации права на использование прямого насилия в отстаивании своих политических взглядов. И именно поэтому процесс над Брейвиком может иметь очень далеко идущие последствия, а возможно, что и сам этот прецедент был создан именно ради этих последствий.

Дело в том, что психиатрия никогда не была точной наукой, а демаркация границ психической нормы всегда была социальной, а не медицинской практикой. Норма психической адекватности человека исторически крайне подвижна и всегда политически детерминирована. То, что в одном обществе в определенную эпоху казалось нормальным, в другом — становилось опасным психическим отклонением, требующим лечения и контроля со стороны государства и общества.

За примерами ходить далеко не надо: достаточно вспомнить судьбу различных сексуальных перверсий, прошедших за несколько последних лет путь от психических расстройств, требующих подчас насильственного лечения страдающих ими, до нетрадиционной сексуальной ориентации, которая может быть открыто манифестирована на главных улицах европейских городов.

В качестве обратного примера можно привести путь средневековых духовидцев, превратившихся к нашему времени из особо мистически одаренных свыше людей в тяжело больных шизофреников, которым необходимы лечение и внешний контроль.

В последние сто лет, благодаря появлению практики проведения судебно-медицинских экспертиз психиатрия (и медицина в целом) тесно переплелась с юриспруденцией. Медицинский диагноз стал частью юридической нормы и стал иметь соответствующие последствия. Признание психиатрами кого-то или чего психически нормальным позволяло этому человеку или явлению быть юридически ответственным, обратный диагноз выводил его за рамки правового поля, создавая, таким образом, своего рода зону юридической изоляции безумия и всего, что было признано таковым судебно-медицинским аппаратом. Такая юридическая изоляция всего ненормального пришла на смену физической изоляции безумия прошлых веков, о которой так красочно написал в своей знаменитой книге Мишель Фуко.

Здесь тоже красочной иллюстрацией процесса может быть радикально меняющийся на глазах медицинско-юридический статус разных видов сексуальных отношений между людьми. Тот факт, что все формы отношений, недавно считавшихся патологиями, уравняли в правах с отношениями между мужчиной и женщиной, не привел к тому, что все виды любви стали считаться нормой. Наоборот, этой весной Всемирная организация здравоохранения объявила любовь психическим заболеванием и все, что принято называть этим словом в наше время, теперь сдвинулось в область патологии. «Нормальной» (можно даже сказать «нормативной») любви больше не существует, она вся теперь относится к области патологий. Проявления любви теперь делятся даже не на обычные и необычные, и уже тем более на естественные и неестественные, а на дозволенные и запрещенные законодательством, подобно всем другим зависимостям, к ряду которых их и причислил ВОЗ. Точно так же, как курение табака является разрешенным видом наркотической зависимости, курение марихуаны где-то разрешено, а где-то нет, подобно гомосексуальным бракам, а распространение героина преследуется законом.

И здесь с ВОЗ не поспоришь. Во многих случаях отношения между мужчиной и женщиной в наше время столь же патологичны, как и все остальные проявления современного эроса. Во многом это связано именно с тем, что у нас не осталось никаких других критериев определения нормальности, кроме медицинских, а согласно им, всё, что подвергает организм дополнительным испытаниям, является заболеванием. Характерно, что при этом отсутствие любви, трактуемое в наше время как сексуальное воздержание, тоже признается врачами вредным для здоровья. Остается, с медицинской точки зрения, всего один выход — секс без отношений, но ведь и неразборчивость в сексуальных связях тоже приводит к целому ряду заболеваний, в том числе к психическим расстройствам.

Итог один: патология неизбежна при любых раскладах, и поскольку любовь приводит к заболеванию человека, он в состоянии влюбленности хотя бы частично теряет способность отвечать за свои поступки. В определении ВОЗ один симптомов любви сформулирован так: «необдуманные, импульсивные поступки».

Соответственно любовь, как и любая потенциально опасная зависимость, требует юридического регулирования, чтобы каждый влюбленный, а не только опасный маньяк-педофил, четко осознавал свои права и юридические последствия, к которым может привести его патология.

Поэтому не стоит удивляться, если вслед за ювенальной юстицией нам придется иметь дело с эротической. Ведь если любовь родителей к своим детям уже в большинстве «развитых» стран признана, как минимум потенциально, патологичной (как, впрочем, и отсутствие у них таковой тоже, что забавно), то тем более чреватой всякого рода опасностями может считаться любовь между двумя людьми. И здесь вся романтическая мифология любви, созданная мировым искусством за сотни лет, станет прекрасной основой не только для медицинского диагноза, но и для юридического вердикта. Тогда «Кодекс любви» превратится из изящной забавы средневекового рыцарства в суровую судебную реальность наших дней.

Люди, вроде Брейвика, тоже до последнего времени считались патологичными. После Второй мировой войны всё, что так или иначе связано с радикальным национализмом, было в Европе брендировано словом «фашизм» и признано ненормальным не только юридически, но и с медицинской точки зрения. «Фашизм», по факту, в течение более чем полувека считался в Европе не политическим течением, а одной из форм психического расстройства. Недаром за эти десятилетия появилось огромное количество научных исследований о психической ненормальности Гитлера и других руководителей нацистской Германии (в перестройку аналогичные "труды" появились в СССР в отношении Сталина и некоторых других руководителей большевистской партии и НКВД). Тем самым все носители «фашистских» взглядов выводились из политического поля и объявлялись потенциальными клиентами психиатрических клиник, которые не находятся там только в силу гуманного отношения к ним со стороны общества и до тех пор, пока их активность не является опасной для окружающих.

Также в область психиатрической изоляции было отнесено и всё, что связано с возможностью с использования насильственных методов для манифестации и отстаивания своих взглядов. В рамках психиатрической нормы осталось только государственное насилие — и то при условии соблюдения меры и следования определенным процедурам, то есть при адекватности применения этого насилия. Убийство, тем более массовое, во имя своих политических взглядов было диагностировано как безумие и исключено из юридически признанных — неважно разрешенных или запрещенных — методов политической борьбы.

Однако, теперь эта ситуация изменилась, что и продемонстрировал более чем показательный процесс над Брейвиком, а юридически оформил приговор норвежскому убийце. Убийца 77 человек вместе со своими «фашистскими» идеями и радикальными террористическими методами был официально признан психически вменяемым и, следовательно, юридически ответственным. Фактически взгляды и методы Брейвика были легитимированы в качестве психиатрической нормы, они перестали считаться безумием. Это, без сомнения, все еще запрещенные взгляды и методы, они сурово наказываются законом, за них сажают в тюрьму на максимально возможные сроки, но они больше не являются сумасшествием, то есть они стали тем, к чему дозволено относиться со всей серьезностью.

Повторюсь, еще несколько лет назад политическая программа Брейвика была бы не предметом общественной дискуссии и тем более судебного рассмотрения, она была бы, прежде всего, частью медицинского диагноза. Тогда бы преступление Брейвика (за которое он также мог получить тюремный срок) стало бы следствием психического заболевания под названием «фашизм». Теперь же его поступок признан следствием его политических взглядов, которые, в свою очередь, определены как психически нормальные, то есть не являющиеся болезнью и, соответственно, имеющими право быть обсуждаемыми совершенно всерьез без оговорок, что всё это «бред сумасшедшего».

Таким образом, современная Европа, а вслед за ней и все остальные, начинает признавать то самое насилие, которое еще недавно признавалось только в качестве патологии, частью нормы. Самые разные силы, власти, корпорации (как, впрочем, и борцы с теми и другими) начинают присматриваться к насилию как к возможному способу ведения дел.

Будем откровенны: современному миру с его страстью к зрелищности не хватало (и не хватает до сих пор) разрешенного насилия. Именно разрешенного, так как любое подпольное зрелище неизбежно страдает отсутствием размаха и недостатком красочности. Запрещенные собачьи бои, возможно, очень азартны, но как зрелищу им не хватает роскоши легального боя между боксерами-тяжеловесами за звание чемпиона мира. Хотя драйва и искреннего стремления к победе у питбулей, конечно, несравнимо больше. Легальный статус дает возможность сделать зрелище масштабным и придать ему всеобщий характер.

Европа как всегда в этом вопросе действует медленно и осторожно, однако за ее пределами процесс нормализации (от слова «норма») насилия развивается значительно быстрее. На это указывает и возрождение, почти запрещенной в свое время европеизированными социалистическими режимами практики публичных казней в мусульманском мире и возвращение к практике публичных процессов в путинской России. Радикализация методов политической борьбы с властью со стороны оппозиционных сил во всем мире тоже является частью этого процесса. Фактически первыми борцами за возвращение отнятого у бунтарей после эпохи революций первой половины 20-го века права на использование насилия были, конечно, разнообразные террористы — от леваков 60-80-хх до исламистов в наше время. Однако постепенно мы и здесь идем к ситуации, когда разница между профессиональным террористом и борцом за права угнетенных всех мастей будет стираться все более, за счет радикализации методов, применяемых последними.

Можно говорить о начале эскалации насилия, о закручивании своего рода спирали диверсий и репрессий, когда расширение рамок того, что будет считаться дозволенным в рамках легального протеста, будет сопровождаться ужесточением мер, которые власть предержащие во всем мире будут считать разрешенными для себя.

Важно подчеркнуть, что речь здесь идет не столько об ужесточении противостояния, а сколько о легализации использования все более радикальных методов в рамках борьбы.

И именно вопрос зрелищности и доступности посылаемого сообщения для максимального количества людей сразу лежит в основе стремления к легализации насилия. В свое время Яна Бражникова верно заметила, что в наше время «найдена новая генетическая формула, омолаживающая тело капитала – Эмоциональный капитализм... Сопереживание и размен эмоций, штатная благотворительность и добровольческая активность становятся ключевыми социально-политическими – а на самом деле коммерческими – сферами». В мире эмоционального накручивания все происходящее должно быть максимально зрелищным и вызывать ответные эмоции максимально быстро, не давая времени на долгие размышления. Но ведь ничто так сильно, ярко и одновременно доступно не воздействует, как открытое насилие. Единственное, что может смягчить произведенный эффект, — это признание происходящего безумием, в качестве защитной реакции, каковой и была, например, реакция европейцев на фашизм сразу после войны.

Однако после процесса на Брейвиком эта возможность фактически исключена, содеянное им официально признано психической нормой и это открывает самые широкие перспективы. После выводов норвежских психиаторов убийство (даже массовое) ради своих взглядов перестает считаться безумием, а становится «просто» опасным и жестоким преступлением.

Такое положение делает это заново легализованный медициной метод политической борьбы приемлемым для того, кто готов пострадать за свои идеи, но не готов быть сумасшедшим. Но это же положение вещей позволяет и властям жестко отвечать на подобные (как, впрочем, и любые другие) деяния, не опасаясь обвинений в «маниакальной жестокости режима».


Прикреплённый файл:

 breiv.jpg, 20 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

4 сентября 10:03, Посетитель сайта:

Любопытно, что автор слово "любовь" представил в тексте лишь как "любовь" в сексе, да малость упомянута родительская любовь.

В общем-то ничего нового, о чем не предупредил бы Христос и апостолы.

Предрек и преподобный Серафим, что в России в предпоследние времена будет массовое государственное насилие, когда всех врагов православной Руси будут отлавливать и массово казнить. "Но это будет последняя кровь".

Впрочем, мотивы Брейвика миллионам коренных жителей России становятся все более понятнее и ближе.


6 сентября 02:13, Andrej:

да понятно откуда ветер дует - государственное насилие есть узаконенное покушение на свободу под прикрытием защиты этой самой свободы. Методы Ганди, Христа дескать больше не работают... Только с помощью насилия можно что то изменить. Магия в действие - насилие над миром и есть магия.

Отсюда и упорядочивание типа любви - патология это страсть, а любовь настоящая это христианская любовь. Но всё смешали в одну кучу, и теперь попробуй разгреби.

Взаимная легализация на руку тем, кто устанавливает правила, а их устанавливает сильный. Ещё один шаг к власти антихристовой сделан.

Но у силы, как и у палки два конца. Тот, кто ставит на силу, попираю любовь выигрывают тактически, но проиграют стратегически. Бог не есть сила. Бог есть Любовь.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019