15 ноября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Павел Зарифуллин, Центр Льва Гумилёва
3 октября 2012 г.
версия для печати

Скифская мобилизация

У меня созревает мысль

О российском перевороте,

Лишь бы только мы крепко сошлись,

Как до этого, в нашей работе.

Я не целюсь играть короля

И в правители тоже не лезу,

Но мне хочется погулять

И под порохом и под железом.

Мне хочется вызвать тех,

Что на Марксе жиреют, как янки.

Мы посмотрим их храбрость и смех,

Когда двинутся наши танки.

Сергей Есенин

Наш «коллективный разум» мечтает о «мобилизационном социализме», когда всё на Руси на короткое время становилось общим, когда солнечными зайцами лучилось подлинное тепло и священный свет человеческой души, дружбы и братства. Того, чего российское общество напрочь лишено сегодня... Главное вернуть нашим людям тепло души и непередаваемого счастья – быть братьями и сёстрами в бесконечной священной стране

Шахматный Рейх

Западная модель государственно-общественного устройства зиждется на принципах глобального порядка, рациональной «шахматной игры» власти и народа. Власть обеспечивает законы через политику, парламент и полицию и вяжет сети «скрытого господства» через пара-масонские клубы, аристократическое родство и транс-национальные корпорации. На низовом уровне за порядок отвечает «социальная машина», незримые подписанты «общественнного договора». Власть – чёрные, общество – белые. Вместе они исполняют шахматные этюды и бесконечный «марлезонский балет». Власть разделяет самое себя и уравновешивает активность общества и – наоборот – «социальная машина» рационализует частную жизнь индивидуумов, семей (ювенальное право), муниципалитетов и профсоюзов и ограничивает государство.

Что вверху – то и внизу! В данном примере мы наблюдаем механический порядок, в нём — никакому «скифству», спонтанному проявлению жизни, внутреннему огню и тому, что Делёз называл «машиной войны» — места нет! Цыган из Франции депортируют самолётами, из антиглобалистов делают теле-фриков, «неполиткорректных людей» засовывают в социальный вакуум. Делает это само общество, даже не петенциарная система.

Запад не единственный пример механического мира, как венца ценностей «осевого времени». В Китае (правит ли им император или коммунистическая партия) со времён основания Срединного Государства действуют по похожей логике: вверху диктатура и тирания Царя Поднебесной и его бесконечных чиновников, внизу конфуцианская философия, предначертавшая для всех «ханьцев» жёсткую систему жизненных правил и морали.

Потому в Китае по сию пору окраинные народы Степи и Тибета волками воют на этот «культурный муравейник». Поэтому и бежали они к Белому Царю Севера, тому, что не требовал слепого подчинения, да и вообще не вмешивался во внутренние дела племён, беря символическую дань (сопоставимую с «патлачем» — священными подарками) войнами и шкурами. Калмыки, монголы и тибетцы КНР говорят и сегодня: если в России появится Белый Царь, то Китая не будет – «мы все уйдём под его руку».

Русская кинетика

Потому что Россия при всём безумии и нигилизме государственно-правовой и социальной системы на самом деле представляет собой рудимент Внутренне-Евразийской кочевой империи. Согласно работам социолога Александра Прохорова в России существуют только две модели государственно-общественного устройства: мобилизационная и де-мобилизационная. В мобилизационную всё общество становится «машиной войны» и превращается в единую стаю кочевников – то ли пчёл, то ли волков. Они жалят и грызут врагов, совершают невероятные и безрассудные подвиги, за несколько лет осваивают технологии, на которые у других стран уходят столетия, совершают космические и полярные экспедиции, выигрывают изначально проигранные войны с лучшими мировыми армиями, словом ставят планету «на уши».

В де-мобилизационный период всё общество сверху-донизу имитирует деятельность, формально исполняет государственные и общественные предписания и фактически вообще прекращает работать.

Именно так! Американский анархист Боб Блэк считает отказ от механической работы – единственным способом спасения от капиталистического фабричного фашизма и офисной олигархии. Согласно его анализу средний современный работник «пашет» на порядок больше, чем достославный раб-строитель египетский пирамид. Он унижен, раболепен и запутан веригами производственных, общественных, страховых и семейных обязательств. Блэк зовёт к «работе-игре» счастливых охотников пустыни Калахари и филлипинских труднодоступных для цивилизации крестьян. Бунт против работы, выраженный в прогулах, вредительстве, воровстве, текучести кадров, приписках и необъявленных забастовках – «несёт в себе куда больше надежд на освобождение, чем любые махинации либертарианских пропагандистов и политиканов». Но дело в том, что «блэковский бунт» не более чем хрестоматийное описание русской «де-мобилизационной фазы», знакомой нам по романам Гоголя, Салтыкова-Щедрина и стереотипу поведения граждан СССР во времена «брежневского застоя».

А на наших глазах, построенные на «протестанской этике» и курсах MBA российские бизнес-корпорации медленно растлеваются славянским «де-мобилизационным» мышлением, подсознательно протестующим против любой работы как принципа. Выражается это в пресловутой текучке кадров, приписках, тихом саботаже, «круговой поруке» и «кумовстве», коррупционных «распилах», а также в русском «производственном хлыстовстве» — оргиях «корпоративов». Эта «де-мобилизация» сейчас ускоряется, а через некоторое время она сожрёт «веберовский капитализм», как однажды уже «растворила» государственный капитализм Советского Союза.

В русской социальной оптике чиновники – не совсем чиновники. В активной модели они являются индикаторами и приводными ремнями экстренной мобилизации, а в пассивный они превращаются в «социальную корку» между властью и народом, страхуя народ от священного безумия царя и его сподручных, а также укрывая государство от токов активности, идущей снизу. «Пограничное» состояние приводит к отчуждению чиновничьего класса, как от власти, так и от народа. Полицейские, судьи, попы, приказные и придворные предстают для общества «социальными оборотнями», они же оказываются и первыми «козлами отпущения» при переходе страны к мобилизации.

При такой системе речи быть не может об активном вмешательстве государства во внутреннюю духовную жизнь общества. А общество не успевает превратиться в «социальную машину», потому что очередной виток сверх-напряжения стирает в труху сложившие социальные правила, не даёт им закостенеть до «конфуцианских этических пределов».

Мы опять видим два «уровня свободы» на этот раз не по географическому, а по временному принципу. В мобилизационный период «опричнина» покрывает собой практически всё царство, в спокойную эпоху все занимаются своими делами, общество распадается на атомы, невиданные западной либеральной и анархической мыслью.

В России не работает привычное деление на фашистскую диктатуру и либерально-социальное общество, диктатуре противостоящее. Делёз и Гваттари совершенно верно писали, что Европа иногда превращается в фашистский рейх, где фашизм пронзает всё и вся до молекулярного уровня: «от фашизма кайзера» до «фашизма бензоколонок», когда все – от князей до мясников занимаются взаимным подавлением.

В России никогда не было ничего подобного – государственная тирания обычно довольствуется формальным подчинением народов и регионов.

Путин и Иванов-Разумник

А в мобилизационную эпоху анархия низов менялась местами с верхами, а «низы» по мановению волшебной палочки превращались в хищные стаи партизан и сверх-работников эвакуированных заводов.

Скифам близка мобилизационная модель. Потому Иванов-Разумник прославлял гений Петра Великого – царя-анархиста, выбивавшего «искры жизни» из своих «бородатых охранителей». По сути, Русь живёт по моделям Орды, где все участники либо воюют, либо разбредаются по своим делам.

Поэтому западная политология и деловая этика, никогда у нас работать не будут.

Царь и казак в мобилизационную эпоху демонстрируют одинаковый поведенческий тип. Ведь какая разница между Святославом Великим и Степаном Разиным? Соединением несоеденимых политических законов можно считать правление Ивана Грозного, когда к «вождю Опричнины» (священной супер-диктатуры) отправились служить все основатели казаческих войск (степных анархических республик) – Вишневецкий, Черкасский, Новосильцев и Ермак сотоварищи (творцы Запопожского, Терского, Донского и Сибирского казачества).

Руководители, пытающиеся сгладить «качели» русского бытия, заставить их тикать в коротеньком ритме «культурных часов» (Александр II, Столыпин, Горбачёв, Медведев) сминаются самоей логикой существования полу-кочевого Русского Царства.

Как мы видим – «царский анархизм» не является выдуманным явлением евразийско-народнических интеллектуалов. Мы просто начали процесс перевода динамической модели русской жизни, уходящий корнями в Золотую Орду и Великую Скифь, на рациональный политический язык.

Ныне путинско-медведевская «очковтирательская норма» Спящего Царства заканчивается на наших глазах. Дальше России и странам Содружества придётся заниматься настоящим выживанием в сверх-неблагоприятных условиях агрессивного строительства Американской Империи и Глобального Мира.

Если Путин захочет сохраниться у власти, ему придётся стать «степным волком» во главе волчьей стаи из 150-300 миллионов человек. У него имеются предпосылки для этого (как и у всех русских людей, у которых в головах есть некий тумблер, после чудовищной встряски меняющий стереотип поведения на 180 градусов). Мы однажды лицезрели Путина со «скифом»-байкером Хирургом на «Харлее» в окружении стаи «Ночных волков».

Но если Путин не захочет меняться, то он вылетет с кремлёвского трона, как пробка из-под шампанского. Вряд ли кто-то будет особенно грустить — ведь Русь найдёт другого «царя-революционера».

Ну а для «скифов» открываются бесконечные возможности, потому что они суть и авангард предстоящей мобилизации. Как казаки и гусары Дениса Давыдова – бывшие «блуждающим центром» и солью «скифской войны» с армией Наполеона. Напомню, что Скифы «обнаруживаются» в самые активные и революционные моменты истории.

Русский Социализм

Этот многообещающий полит-термин почему то оказался в скифском досье и никуда из него не желает уходить. Хотя изучения этого будоражащего словосочетания прибавляет нам загадок. Потому что «русский социализм» народников и эсеров ориентировался на социалистическое строительство в крестьянской России после победы революции. Тогда общины и небольшие хозяйства действительно противостояли, как нарождающемуся капитализму в деревне, так и остаткам царско-дворянской феодальной системы. Столетие социальных экспериментов в нашей стране снесло и субъект, и объект и метод «русского социализма». Значение крестьянских общин (если можно таковыми считать сохранившиеся колхозы) в российской общественной и хозяйственной жизни приближается к нулю. Т.е. с теоретической точки зрения народнический «русский социализм» не более чем красивая эмблема.

Однако «означающее» оторванное от «означаемого» самое по себе необыкновенным образом фасцинирует русского человека образца 10-х гг. XXI века. Гипотетические референдумы и соцопросы дают модели «русского социализма» 70% популярности среди выборщиков. Что эти выборщики хотят, и какое отношение к сему парадоксу имеет народническая и скифская социальная модель?

Ведь Новое Скифство интерпретирует себя, как Социал-Революционное Евразийство.

Наш «коллективный разум» мечтает о «мобилизационном социализме», когда всё на Руси на короткое время становилось общим, когда солнечными зайцами между самыми далёкими людьми в годы нужды и отчаянья лучилось подлинное тепло и священный свет человеческой души, дружбы и братства. Того, чего российское общество напрочь лишено сегодня.

Эпохи успеха именно эсеровской модели артельного социализма и чаяновских кооперативов (НЭП, «Перестройка») русским людям не особенно памятны. Подлинные герои и Солнечные Русские проступают из «советской мобилизации». Павка Корчагин и положительные персонажи «Вечного зова» считаются олицетворением доблести, удали, чести, братолюбия, благородства и непобедимости. Они представляют собой «моральный императив», пассионарный образец. Это притом, что «Как закалялась сталь» лет 20 уже не показывали и (при этой власти) не покажут по российскому центральному телевидению.

Русский Социализм – это сегодня эстетический лозунг, а не политическая доктрина. Это эвфемизм скифского всадника в будёновке. Но для нашего Движения – это скорее плюс, чем минус. Образы и грёзы у скифов первичны, а социальные и экономические модели являются их производными. Так воплощается подлинный субъектевизм Солнечного Русского.

Главное вернуть нашим людям тепло души и непередаваемого счастья – быть братьями и сёстрами в бесконечной священной стране! Подлинный Русский Социализм!

Потому что общество на Руси и планете Земля после Скифской Революции будет построено на совершенно новых принципах. Сверх-Новых и Сверх-Ветхих!


Прикреплённый файл:

 putin_bike2.jpg, 24 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

4 октября 10:55, Яна Б:

Социальное как пароль

Согласна с автором. То, что остается сегодня непредставленным, исключенным на уровне самой возможности - это социализм.

Если и есть смысл за что-то восставать - то это не за т.н. "духовно-нравственные ценности" против "ада либерализма", а за священное социальное - что отправляет в небытие как "либерализм", так и "охранительство". Обе части этого спарринга фундированы элитаризмом и боятся лишь одного - постановки под вопрос последнего.

Лишь одно хотелось бы заметить по поводу того, что "у нас не работает западная социология" - так она и на Западе не работает. "Люди Запада" ) также мечтают о социализме...



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019