20 октября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Павел Зарифуллин, Центр Льва Гумилёва
24 декабря 2012 г.
версия для печати

Страна пресвитера Иоанна

Пресвитер Иоанн собирается вторгнуться будто с соседней планеты и покарать грешников и басурман, избавить от страданий братьев и сестриц, изнывающих под ударами магометан, и злых князей, и бояр. Подобного весёлого и радостного Царя и Короля Смеха ждут простые (и не простые люди) во все времена.

Король оспы

Мы не можем начать расследование истории и геософии далёкого Царства Пресвитера Иоанна без понимания, что такое Царство для людей вообще. Его места в головах людей и в мифологии наших народов.

Для примера возьмём родную Русь.

Русский мир, его общество живут самодостаточной жизнью, как и любое другое человеческое общество. В идеале социум старается не соприкасаться ни с какой иной-прочей частью мира, словно корабль, плывущий в океане.

Россия существует в своей посконной «земляной» сфере Русской Равнины. Есть у неё своя «красная» элита, потомки древних благородных родов. Но, время от времени, Равнине приходится сталкиваться с Иным. Чем-то отдельным — с другими этносами, культурами, технологиями. Как сталкиваться, что ей делать – наша Равнина не знает. Поэтому Равнина берёт сыворотку из Иного, чужого мира, из возможного источника болезни, из субстанции угрозы, так как делают прививку от оспы.

Оспа это Чужое и Иное, стремящееся уничтожить организм. А прививка от оспы – царская власть, которая приходит на Равнину всегда Извне.

Согласно «дедушке этнографов» Фрэзеру и русским сказкам – появляется молодой царевич из иной земли, из Тридевятого королевства. Он приходит в наше царство и получает по итогам различных подвигов царевну и пол-царства в придачу. «Иной царевич» несёт в себе не только «печать чужого», впереди него играет удивительная мелодия, шелестит свежий бриз С-Той-Стороны.

Согласно структуралисту Рене Жирару «священное», попадая в наш мир, всегда раздваивается, троится. Иное, священное многолико, поэтому «Оттуда» царствовать прибывают братья.

Повелитель Оспы
- Священный царь может ничего не делать. У африканских племён он просто ест-пьёт и совершает аморальные безобразные поступки. То, что никогда не позволит себе ни один обыватель королевства, живущий по чётко отмеренным правилам и законам. Поэтому царь священен, сакральность его связана с Иным, он – «сыворотка Иного» в живом организме страны.

Он может однажды проснуться и приказать всех развесить по деревьям. И все ему угодливо помогают, потому что понимают, что царь это — вулкан, его кратер наполнен лавой! Льву ревущему, царю могучему приносятся жертвы.

Жрец решил. Народ, согласный

С ним, зарезал мать мою:

Лев пустынный, бог прекрасный,

Ждет меня в степном раю.

Мне не страшно, я ли скроюсь

От грозящего врага?

Я надела алый пояс,

Янтари и жемчуга.

Вот в пустыне я и кличу:

«Солнце-зверь, я заждалась,

Приходи терзать добычу

Человеческую, князь!

Дай мне вздрогнуть в тяжких лапах,

Пасть и не подняться вновь,

Дай услышать страшный запах,

Темный, пьяный, как любовь».

Как куренья, пахнут травы,

Как невеста, я тиха,

Надо мною взор кровавый

Золотого жениха.

(Николай Гумилёв «Невеста льва»)

И русская власть всегда приходила извне.

Это Рюрик с «братьями», Чингизиды, потомки прусских князей Балтики – Романовы, а также Владимир Ильич Ленин, приехавший на Русскую Равнину из Швейцарии и буквально вобравший в сумасшедшие революционные годы архетип «красного царя» в себя. Но сложный организм общества и народов, страну населяющих, рассматривает царскую функцию именно, как прививку от Иного. Поначалу варяжские князья, и монголы, и большевики Равнину грабят и реструктурируют, потом мобилизуют её жителей и защищают от Иного.

Субъект инопланетного вторжения

Несторианская былина о Пресвитере Иоанне, о «царе-попе индийском» вполне вписывается, как в русский, так и в любой иной этнический стереотип Сказочного Царства. В золоте и жемчугах Оттуда шумно катят миллионы колесниц.

Мы немного знаем о делах Пресвитера по его «личным письмам» к византийскому императору Мануилу Комнину.

А если идем на войну, когда хотим кого-нибудь покорить, предо мною идут и несут двадцать крестов и двадцать стягов. А кресты те и стяги большие, сделаны из золота с драгоценными камнями и с крупными жемчужинами, ночью же светятся, как и днем. Кресты эти и стяги везут на двадцати шести колесницах, а у каждой колесницы служат по сто тысяч конников и по сто тысяч пешего войска, не считая тех, кто за нами везет пищу. А когда идем к назначенному месту на бой, другие люди несут предо мною один деревянный крест с изображением распятия Господня, чтобы мы вспоминали Господни страдания и Распятие…

Судя по тексту, Пресвитер Иоанн, наследник миссии и хранитель мощей апостола Фомы, вовсе не абстрактный Король Мира, описанный Геноном или неоспиритуалистами. «Царь индийский» – активное, волевое, рыцарское мужское начало, приходящее извне, как последнее спасение.

Великая Скифия представлялась Иным для эллинской цивилизации, но Царь-Пресвитер, он – Иное уже и по отношению к Великой Скифии, где свои цари и свои «царские скифы».

Пресвитер Иоанн собирается вторгнуться будто из Гипербореи или с соседней планеты и покарать грешников и басурман, избавить от страданий братьев и сестриц, изнывающих под ударами магометан, и злых князей, и бояр.

Он приходит, как солнечный воин С-Той-Стороны, как прискакали из небытия древние арийские короли. Так кровавыми бивнями слона стучится Индра в резные ворота вражеских городов. Так протыкает (то дулом маузера, то клыками снежного вепря) траншеи и телеграфные станции Алой Розы безумный Ричард III в знаменитом фильме Лонкрейна. И только патроны медленно летят на асфальтовый пол. Лёгкое дуновение, неосязаемый пар – к индивелому потолку, будто пистоль дышит. Так курилась во время оно «гривастая» планета Венера, предвещая народам мира катастрофы: пожары, моры и наводнения.

Так должен был въехать Пресвитер Иоанн в столицу Халифата Багдад. Над Тигром сияло и днём и ночью Синее око Судьи. Так он страстно и вступил в Багдад по мосту через ров, заваленному человеческими головами, да никто его не узнал (об этом сказка впереди).

Но Царь — и галактический спаситель – утешитель страждущих и обездоленных, униженных и оскорблённых. Подобного весёлого и радостного «Параклета» и Короля Смеха ждут простые (и не простые люди) во все времена. Он несёт в себе не только Войну, но и Любовь, как стихию, как поток талой воды из ледника. Поток, наполненный мамонтовым маслом и киселём! Любовь его, как комета, как падающие из сфер камни-сердца, орошающие засохшие миры нежными слезами. Огонь и Лёд, Смерть и Жизнь, Плач и Хохот – нет в фигуре Иного Царя никаких противоречий. Ведь он, звеня как ветер, простукивая песок, как гремучая змея, выпрыгнул из счастливого Царства, где оппозиции отсутствуют.

Страна Пресвитера Иоанна

Русский апокриф о «Царе-попе индийском» вольным образом пересказывает письмо Иоанна к константинопольскому василевсу. Страна пресвитера напоминает коллективное бессознательное в психологии Юнга. В ней органично сосуществуют сторукие и одноногие то ли люди, то ли гуманоиды, сохранившиеся с доадамовых времён великаны, блемы, песьеголовцы, огненные черви-саламандры. По сути, Царство репрезентует собой бесконечную потенцию Антропоса и человеческого воображения. Ведь, когда кончатся люди, то им на смену придут джинны, птицы Гамаюн, йети, человеко-скаты морских пучин. Природа ведь не терпит пустоты. А в Царстве миллиарды лет сжаты, как пружина, чтобы однажды распрямиться и вырваться наружу, завалив Вселенную бургундскими птеродактилями, птицами Ног с пятнадцати дубов, стрекозами величиной с дирижабль – колора бисмарк-фуриозо!

Царство — это вселенская выставка грёз Человечества, таинственный остров, нерождённых ещё детей, Рай на Земле, Зазеркалье.

Есть у меня палата золотая, а в ней — правдивое зеркало; оно – стоит на четырех золотых столбах. Кто смотрит в зеркало, тот видит свои грехи, какие сотворил с юности своей. Вблизи того зеркала есть другое зеркало, стеклянное. Если мыслит кто-нибудь зло на своего господина, то лицо его в том зеркале выглядит бледным, как бы неживым. А кто хорошо думает о господине своем, то лицо его в зеркале сияет как солнце. А во дворце моем сто пятьдесят церквей; одни сотворены богом, а другие человеческими руками.

(Из письма Пресвитера Иоанна)

Точка Энантиодромии (*). Страна-Навыворот. Песенка ребёнка перерастает в львиный рык. Многие желали бы Туда попасть. И некоторые попадают (иначе было бы неинтересно). А кое-кто и дожидается прихода незнакомой Силы Оттуда. Ведь это бесконечный взаимный процесс: мы стремимся Туда, ну а Сила-Оттуда – к нам.

(Продолжение следует)

(*) Энантиодромия — предрасположенность любых поляризованных феноменов или явлений переходить в собственную противоположность.


Прикреплённый файл:

 presviter.gif, 56 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019