19 января 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
23 мая 2013 г.
версия для печати

Быть как дети. Быть как Pussy

Что значит «быть ребенком» в евангельском смысле, сегодня понять уже почти невозможно. Какие же свойства «детского характера» могли быть отмечены Христом, учитывая, что никакого понятия о «характере», тем более детском, ещё не было? Если Модерн романтизировал детство, то капитализм цинично его деметафоризировал

«Будьте как дети»... «Если не обратитесь и не будете как дети»... — трудно найти в Евангелии слова, имевшие бы более долгую и причудливую (вплоть до пресловутой ЮЮ ) историю. Но что значит «быть ребенком» в евангельском смысле, сегодня понять уже почти невозможно.

Симпатичная *Катрин* на форуме Кураева в далеком и невинном 2007 году задавалась вопросом : «Как понимать слова Спасителя — "истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное" (Матф. 18:3) ? По-моему, если взрослый человек ведёт себя инфантильно, это не очень хорошо. К тому же дети бывают разные, и ведут себя по-разному. И с жестокостью и издевательствами человек чаще сталкивается в школе, а с возрастом все люди как-то остепеняются и уже контролируют своё поведение. Так чем же дети лучше взрослых и как понимать слова Спасителя?»

Действительно, чем дети лучше взрослых? Ещё 100-200 лет назад такой вопрос не возникал. То, что дети лучше, было само собой разумеющимся: «Но что значит уподобляться детям, походить на детей? Что должны делать взрослые, желая уподобиться детям? На эти вопросы можно ответить, что детский характер достаточно известен и мысль, высказанная Христом, вполне понятна без дальнейшего анализа» — пишет известный профессор Лопухин в своей Толковой Библии.

Эта ссылка на общеизвестный «детский характер», который якобы делает анализ мысли Христа необязательным, а саму мысль «понятной», весьма примечательна. Но какие же свойства «детского характера» могли быть отмечены Христом, учитывая, что никакого понятия о «характере», тем более детском, ещё не было? Кажущаяся ясность в этом вопросе, с одной стороны, в романтическую эпоху порождает мифы о «детской непосредственности», «детской искренности», «доброте», «чистоте» (хотя дети в той же мере бывают скрытны, лживы, жестоки, порочны и т. д.), с другой — порождает желание у взрослых подражать этой мифологизированной «детскости», вплоть до упомянутого *Катрин* инфантилизма. В «инфантиле», или, если воспользоваться современным словечком, kidult-е, едва ли мы узнаем совершенного исполнителя христовой заповеди «быть как дети».

В культуре Модерна Ребенок был всеобъясняющим мифом. Апелляция к детям, аргументы в стиле «подумайте о детях!» обычно не требуют дальнейших пояснений. Дети — цветы жизни, дети — наше будущее, все лучшее — детям и т. д. — все эти лозунги недавнего времени (крепко засевшие в подсознании советского человека и, несомненно, делавшие его лучше) были призваны по-своему трактовать и исполнять Евангелие.

Однако всё это постепенно уходит в прошлое. Капитализм цинично деметафоризирует Ребёнка. На языке банкинга ребёнок до 18 лет – всего лишь иждивенец. Вскоре, наверное, возродится и знакомое по дореволюционной литературе понятие «нахлебник». Множество детей – реальная причина отказа в кредите. Ребёнок – это прежде всего, финансово-экономическая проблема. 16-17-летние городские подростки с развитыми потребностями ненавидят свой возраст, закрывающий для них доступ к неограниченным (как они думают) финансовым возможностям. Дети уже не хотят быть детьми, что говорить о взрослых? «Будьте как дети» в переводе на современный административно-экономический значит что-то вроде «не платите налогов» или «сдавайте ГИА и ЕГЭ». Кто же этого захочет? Но, наверное, Христос что-то другое имел в виду.

Собственно, в Евангелии есть два детских эпизода, которые порождают похожие и, по-видимому, взаимно дополняющие реплики Христа. Первый — Мтф. 18: 3 — 6, когда Исус демонстрирует ребенка как наглядный пример умаления (Его спрашивали о том, кто будет большим в Царствии Небесном). Большим будет тот, кто умалится — то есть «обратится», буквально «обернется и станет» (στραφῆτε καὶ γένησθε), как бы «переродится» в ребёнка. По-латыни говорится о «конверсии» взрослого в ребенка. И далее Христос говорит о необходимости принимать и заботиться о «малых сих», а кто соблазнит малого, тому — мельничный жернов на шею. То есть как главная характеристика ребенка везде подчеркивается его «малость», «микрон» (μικρῶν), pusillis. Ребенок — маленький, и это в нем главное. О малых надлежит заботиться, малышей нельзя обижать, потому что каждый из них — это младенец-Христос и, чтобы войти в страну Уранию, надо самому стать маленьким. Эту мысль христианские авторы, в особенности романтики — такие, как братья Гримм, Достоевский, Ганс Христиан Андерсен и др., поняли давно — отсюда все эти трогательные сюжеты про Мальчика-С-Пальчика ("Le Petit Poucet"), Дюймовочку (La Poucette), Мальчика у Христа на Ёлке, Девочку со спичками, Щелкунчика, Малыша и Карлсона, Нильса с Дикими Гусями, Степного Волка и т. д. Кэролловская Алиса получает возможность попасть в чудесный сад так же — уменьшившись. Однако художественные решения в духе сказочной мифопоэтики не отменяют серьёзности проблемы: как взрослый может обернуться и реально стать малышом?

В рамках реалистической поэтики открытием стал «маленький человек» великой русской литературы. Умаление здесь было понято Пушкиным, Гоголем и Достоевским вполне по-евангельски как нищета духа: скромный и тихий, беззлобный, кроткий человек умаляется ещё больше, когда теряет нечто единственно дорогое, к чему был так привязан: Станционный смотритель — любимую дочку, Акакий Акакиевич — Шинель, Макар Девушкин — девушку и т. д. Такое умаление в самом деле превращает этих и без того «инфантильных» героев в почти детей, ставит на порог смерти и небесного царствия.

Это объясняет логику другого детского эпизода Евангелия, Мк. 10: 13 — 16. Ему подносят детей, которых упорно не желающие умаляться ученики не пускают к Учителю. Исýсъ же при­­звáвъ и́хъ, глагóла: остáвите дѣтéй при­­ходи́ти ко мнѣ́ и не брани́те и́мъ: таковы́хъ бо éсть цáр­ст­вiе Бóжiе. Ами́нь глагóлю вáмъ: и́же áще не прiи́метъ цáр­ст­вiя Бóжiя я́ко отрочá, не и́мать вни́ти въ нé.

Вслед за этим у Марка идет эпизод с богатым юношей, пожалевшим отдать свое имение, то есть не пожелавшим умалиться и стать «яко отроча». Эпизод, собственно, иллюстративный по отношению к проповеди умаления, а не следующий и самостоятельный, как становится ясно в нашей «детской» оптике. Большой верблюд не пролезет в маленькое игольное ушко — нужно умалиться. Иными словами, умаление можно также вполне законно понять и как отказ от собственности, имения, имущества. Так, собственно, это поняло монашество и так, вполне в согласии с Евангелием, это поняли упомянутые выше русские творцы «маленького человека».

Однако проблема этим не исчерпывается. Необходимо обернуться малышом, стать маленьким, чтобы войти в царствие небесное, судя по всему, сплошь заселенное детьми, только дитя, «отроча», способно принять это царство и остаться в нем навсегда.

Конечно, можно видеть здесь и гендерную проблему. Дитя, отроча — существо среднего рода, двуполое или бесполое. Девственность, безбрачие или, более радикально, отсечение лишних половых признаков — это тоже умаление и превращение в ребёнка. Монахи, евнухи и скопцы поняли это именно так, связав такое понимание детства с известным тезисом о скопцах ради царствия небесного. Ясно, что такой вид умаления Христом не исключен, но и сводить к нему всю детскую тему Евангелия было бы однобоким и неверным решением или, скажем жёстче, толкованием на грани извращения.

Обратимся ещё раз к эпизоду. Дети видят Христа, хотят к Нему подойти. Зачем? Просто так. Христос притягивает их, как всё чудесное, занимательное, интересное. Как событие, которое нельзя пропустить. Нужно быть в событии, причем желательно в самом эпицентре его, нужно участно переживать событие — это основа детского мировосприятия. Но роль взрослых тут неизменна на протяжении веков — «не пущать». «Это не для детей». 12 +, 16 +, 18 +... Дети толкутся под ногами, мешаются, колготят, задают глупые вопросы. Но это всё — их способ быть в событии, не пропустить его.

У Бунина в финале «Деревни» есть эпизод, неожиданно раскрывающий евангельский подтекст (скорее всего, невидный даже автору). Играют свадьбу. «А когда Кузьма, причесавшись и переменив пиджак с продранными локтями на заветный длиннополый сюртук, оделся и вышел на побелевшее от падающего снега крыльцо, в мягкой серой темноте, у освещенных окон людской уже чернела большая толпа девок, ребят, мальчишек, стоял гам, говор, играли сразу на трех гармоньях и все разное. Кузьма, горбясь, перебирая пальцы и хрустя ими, дошел до толпы, протолкался и, нагнувшись, вошел в темь, в сени. Было людно, тесно и в сенях. Мальчишки шныряли между ног, их хватали за шеи и выталкивали вон, — они снова лезли...

— Да пустите, ради бога! — сказал Кузьма, сдавленный у дверей».

Мальчишки, малые здесь, вроде бы, лишние. Но разве они могут пропустить? Не увидеть жениха и невесты? Брачный пир — одна из главных метафор царствия небесного. Жених — Христос. Есть званые и есть незваные, как известно. Кузьма зван, он играет важную роль свата, он переодевается поэтому в брачные одежды.

Мальчишки не званы. Но они всё равно лезут. Ибо царствие силой нудится. А ещё потому, что событие это — их, они принимают его не рассуждая, как Кузьма, нужна свадьба или нет, ладна и хороша ли она. А те, кто не принимают событие так, яко отроча, действительно, не и́мать вни́ти въ нé. Они на свадьбу не попадут, не протолкнутся даже в сени. Примечательно, что мальчишки здесь подчеркнуто «малые» — их хватают за шеи, выбрасывают, как мячики, но они возвращаются всё равно.

Именно это свойство детского поведения и благословлено Христом: остáвите дѣтéй при­­ходи́ти ко мнѣ́ и не брани́те и́м. Вот это и называется «быть как дети», в евангельском смысле. Стать малым и жить событием бытия.

P.S.

Нельзя не упомянуть в этой связи Надежду Толоконникову и Марию Алёхину, исполнивших заповедь Спасителя, сумевших умалиться, стать детьми в самом евангельском смысле. Они назвали себя «пусси», то есть, в переводе с традиционного английского, «маленькими, пушистыми». Но английское значение восходит к Вульгате – к тем самым «pusillis», малым, коих есть царство божие. Они пришли ко Христу, в Храм, который назван Его Именем, чтобы пожаловаться на неправедных земных начальников. Они вели себя в храме как дети, за это их выгнали из Храма Христа, судили земным судом и заточили в тюрьму, а теперь Марию даже не пускают на судебное заседание, где разбирается её дело. Конечно, её и не должны пускать – ведь она всем своим делом, словом и существом свидетельствует о живом Христе. Однако – есть Божий суд – и всем нынешним «непускателям» и горе-«охранителям» следует ещё раз напомнить слова Того, Кто будет судить всех: «Не мешайте детям приходить ко Мне».

И про мельничный жернов на шею хочется напомнить особо.


Прикреплённый файл:

 dontworry.jpg, 29 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019