23 октября 2018
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Василина Орлова, Остин, США
13 августа 2013 г.
версия для печати

Атеизм и "лунное" православие

Текст выступления на VI-м собрании Общества христианского просвещения : "Бренд православия: к 1025-летию Крещения Руси"

Современное православие входит в состав своего рода эстетической маски, накладывающейся на смысловое поле, которое в свою очередь накладывается на современное общество. Наличие идеологии в развитии этого "бренда" неизбежно. Однако люди в этом церковном пространстве скреплены друг с другом лишь чувством вины, что далеко от духа христианства...

Я начну свою небольшую речь с того, что хочу дистанцироваться от темы, которая была объявлена. Потому что я вижу здесь в формулировке «бренд Православия» полемический некий задор, своего рода «подкол».

Наверное, это хорошо — и для государства, и для общества, и для Церкви — если будет такая группа интеллектуалов, которая критикует Церковь. Но если здраво смотреть на вещи, на место ушедшей идеологии в любом случае приходит другая идеология. Секулярное общество, в том числе то, которое было воспитано в период советского времени, не предложило никакой альтернативы, кроме вот этого проекта, который заинтересовал всех и был, казалось бы еще недавно, наполнен всякими смыслами. Это проект восстановления русского Православия, которое было трагическим образом прервано в своем развитии и стало реставрироваться в той форме, в которой оно запомнилось своим современникам на момент своего прерывания.

У здорового сознания вызывает недоумение (здесь у нас говорилось об этом) момент, когда, например, на концерте люди в советской форме исполняют какие-то православные гимны или тропари. Но, знаете, по-другому не будет. И мне кажется, что если говорить о бренде, то бренд, безусловно, имеет огромное будущее. Я вот была в 2006 году на Дальнем Востоке и выступала в числе писателей, поэтов, музыкантов в тюрьме. И там у начальника следственной колонии на стене висел портрет Дзержинского. Т. е. уже прошло 20 лет с того момента, когда в Москве, в Центральной России отказались вообще от какого-либо изображения на стене… т. е. это место просто опустело, а у них до сих пор висит этот портрет. И туда, к этим людям, в эти тюрьмы, в детские дома, в больницы никто никогда, кроме священника, не придет. Я хочу сказать, что, нравится нам это или не нравится, но момент этой идеологии, момент этого слияния двух лун, которое обозначил Роман Багдасаров, он неизбежен.

С другой стороны, разумеется, есть очень много моментов, которые никак не могут восприниматься и оцениваться положительным образом. Потому что в Церкви, по моим ощущениям, люди, которые вхожи в церковное пространство, они скреплены друг с другом, в основном, чувством вины, которое активно на них наводится. Почему? Потому что религия в традиционной форме, как мне кажется, в современном мире, с современными людьми, в городе большом, миллионном, — не может исповедоваться. Это просто нереалистичные требования. Нереалистичны требования поверить в набор вероучительных истин, которые критиковались на протяжении долгих веков; нереалистичны требования исполнять ритуальную сторону дела. То есть соблюдать — в течение дня читать те вещи, которые нужно читать православному человеку — это значит отказаться, в принципе, от любой другой деятельности.

Я уже не говорю об идеологических основах, которые насаждаются и которые, мне кажется, очень далеки от духа христианской любви, как это ни прозвучит наивно. Не говорю о положении женщины, например, в Церкви, которая даже не рассматривается в качестве индивидуума какого-то... Не говоря о том, что ее женская карьера в Церкви, естественно, не может никуда выйти за пределы "свечницы", говоря условно. При этом постоянно слышатся слова, что ее задача — поддерживать семью, рожать детей, вкладываться в мужа. То есть, в принципе, как самостоятельная единица, как самостоятельный индивидуум, как человек она не воспринимается. Не говоря о том, что «толерантность» — это ругательное слово, хотя это всего лишь, может быть, современная версия термина «любовь», плюс момент снятия вот этого пафоса. Если пафос убрать со слова «любовь», то это будет толерантность, терпимость к инаковым.

Вместе с тем, единственное реальное содержание религии, помимо ритуального содержания, это мистический опыт. И этот опыт, конечно, очень индивидуальный, комплексный, с трудом поддающийся объективированию. Мы с трудом можем о нем говорить вообще. Но хочу сказать, что этот опыт может оформляться в форму любой религии, то есть вот буквально традиция, которая лежит к вам ближе в момент, когда вы, так сказать, переживаете какие-то вещи, с трудом поддающиеся описанию, такой вы и будете его объективировать. Если вы человек, там, например, арабской культуры, это будет один образ мистического опыта. Если вы человек русской культуры, это будет, наверное, другой образ. И, мне кажется, парадоксальным образом этот мистический опыт оформляется в безрелигиозную форму тоже в современном мире. Тогда в чем содержание религии, возникает вопрос. В ритуальной ее стороне?

Еще хочу сказать, что, на мой взгляд, несмотря на полную невозможность исповедания традиционной религии в традиционной форме в современном мире, просто потому, что наше сознание уже воспитано совершенно на других вещах… несмотря на это, считаю совершенно необходимым изучение священных текстов. Оно должно быть организовано не так, как сейчас это начинается в школе. То есть не с религиозных позиций. Тем более, преподаваемых людьми, которые, как правило, не имеют сами опыта религиозной жизни, не говоря уже о мистическом опыте и т. д. Мне кажется, что именно изучение священных текстов могло бы людям открыть глаза на то, каким образом различные культуры представляют собой срезы какой-то истинности. Безусловно, все равно нужно изучать эти тексты с каких-то светских позиций. Почему это неизбежно? Потому что даже если, в конце концов, вы выберете какой-то путь для себя в этом, должны использоваться обыкновенные герменевтически принятые практики анализа текста, понимания его в историческом контексте. Понимания, что существует вокруг этого текста многовековая традиция истолкования, которая как раз и была нацелена на то, чтобы современникам каждого из периодов объяснять содержание этих текстов. Может быть, это совершенно очевидные вещи, но…

На мой взгляд, оказалось так, что современное православие — оно входит в состав своего рода эстетической маски, накладывающейся на эстетическое смысловое поле, которое в свою очередь накладывается на современное общество. Большая часть его представляет охранительство в любом жанре, начиная от попытки реабилитировать Сталина (потому что это болезненный такой момент, да, мы не можем признать, что весь этот ужас происходил реально, мы нуждаемся в каких-то оправданиях тому, что происходило) и, заканчивая (вот я просто занимаюсь стихами, допустим) традиционной рифмой. Ну, вот, казалось бы, совершенно разные, полярные вещи. А на самом деле я регулярно сталкиваюсь с людьми, которые меня убеждают, что верлибр — это просто гибель русской поэзии. И удивительным образом вот именно они еще имеют в наборе своих убеждений и симпатию к Православию (хотя сами они, наверное, не всегда то, что называется, воцерковлены), и симпатию к Сталину. Т. е. я не знаю, как это работает, но это какой-то сет, понимаете, какой-то набор.

И вот еще один момент, последний… позвольте мне завершить на этом. Мне кажется, что реальной альтернативой вот такому "лунному" православию, такому православию, обслуживающему интересы государственного Левиафана, как хотите... Мне кажется, что реальной альтернативой будет все-таки атеизм. А не какое-то истинное Православие, очищенное от… брендинга.

Даже не протестантизм. Я жила какое-то время в Соединенных Штатах и думаю, что протестантизм — это клуб. Там собственно религиозного нет… Если вам нравится собираться и зажигать свечки, так сказать, ну, тогда вы найдете в этом содержание. Но просто наш человек, который воспитан, к примеру, на русской философии с ее попыткой мистического созерцания, он просто не будет удовлетворен этой жизнью. Т. е. мы можем попробовать, да, вот, если кому-то нравится, но уж скорее вы будете удовлетворены, мне кажется, земными поклонами, целованиями икон и так далее, и вот всем этим жутким совершенно, так сказать, отношением раба и господина, еженедельной исповедью священнику… чем вы будете удовлетворены собраниями протестантского характера.

И потом… я прошу прощения, если я, действительно, буду здесь звучать неуместно в этом смысле, но момент предельной рефлексии: все-таки зачем существует религия? Она же отвечает на вопросы о том, существует ли Бог, бессмертна ли человеческая душа. И, мне кажется, простите, это — безусловно, вопрос веры. Не хочу никого разубеждать… Но какие реально у нас основания думать, что после того, как выключается наше сознание, после того как разлагается, так сказать, носитель, — сохраняется что-то? То есть, понимаете, мы не способны удерживать свое сознание даже во сне, хотя мы присутствуем, так сказать, в теле. Мне кажется реалистичным взглядом — я повторяю, не хочу навязывать – будет атеизм. Атеизм — не как воздержание от суждения — сейчас имеет реальный шанс сделаться противовесом. Атеизм трезвый, произошедший "после смерти Бога" в полном смысле этого слова.

Я могу закончить высказыванием Дэниела Деннета, который является одним из новых, так сказать, апостолов атеизма. Он как-то сказал, согласно Кириллу Мартынову: «Я атеист. Но не атеист-атеист-атеист». То есть, да, конечно, это какая-то новая интенция, которая для того чтобы возобладать, должна освободиться не от меньшего груза прошлого, чем христианство.

Но если смотреть на то, что реально может стать альтернативой, то на настоящий момент это безрелигиозное состояние сознания.


Прикреплённый файл:

 vassilina2.jpg, 18 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018