20 июня 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Яна Бражникова
16 декабря 2013 г.
версия для печати

Ортодоксия тела

Текст выступления на VII-й встрече Общества Христианского Просвещения "Таинства, обряды, магия, мистерии"

В современной ортодоксии феномен «таинств» работает в режиме двойственности. Система верующих осознает эту двойственность и, будучи продуктом своеобразной модернизации православия, испытывает потребность устранить ее, регламентировать процедуру подготовки к таинствам. Так возникает идея публичного обсуждения документа "О порядке Причащения"

Тема «Таинств…» связана для меня с темой нашей предыдущей встречи, которая была посвящена бренду православия и приурочена к 1025-летию Крещению Руси.

Дело в том, что в актуальном православии, в современной нам ортодоксии, в религиозной риторике и практике феномен «таинств» работает в режиме двойственности. Соучастие в таинстве, принятие св.Таин, является как изначальным условием твоей легитимности, так и конечным награждением за лояльность. Тому, кто демонстрирует образец «неправильного», то есть неправославного поведения, воспрещают участие в Таинствах. При этом, именно регулярное Причащение и, разумеется, прохождение через Таинство Крещения — являются изначальным условием, гарантирующим искомую правильность. В свою очередь, Таинство рукоположения во иереи является единственно возможным критерием правильности литургической, миссионерской и прочих практик. При этом сам факт действительного прохождения через такого рода канонические рукоположения — не берется в расчет, когда рукоположенный демонстрирует нечто неправильное.

Почему нет таинства обратного рукоположения (в смысле – «низложения»)? Почему для того, чтобы считаться священнослужителем, носителем апостольского преемства, необходимо участие в Таинстве, а для того, чтоб перестать быть им — достаточно патриархийного "циркуляра"? Развенчание, раскрещивание, разрукоположения также должны иметь статус регламентированных таинств. Ведь то, что добыто таинственно, в результате некоторых специфических неповседневных действий — может быть демонтировано лишь таким же магическим образом. В противном случае мы имеем дело всего лишь с "зашиванием", кодированием, за которым скрываются неспецифические всем доступные операции и «установки».

Для примера. Как мы помним, о. Андрей Кураев призвал не разрешать Пугачевой крестить ее суррогатных детей. Но ведь этот запрет действителен лишь для того, кто уже верует, крещен, а значит, гарантирован от совершения действий, которые будут осуждены с т.з. «ортодоксии»… Это все равно, что обвинять человека в несоблюдении законов его совести – когда совесть его не обличает. Еще Локк прекрасно показал, что законы веры распространяются лишь на тех, кто верует, как и в несоблюдении морального закона человек отвечает лишь перед самим собой. И только сам он может себя в нем обвинить – в противном случае законы веры или морали отождествляются с законами гражданскими и подкрепляются только угрозой пенитенциарного характера. Что мы и наблюдаем в последнее время на примерах многочисленных показательных процессов и законов, предусматривающих наказание «за оскорбление чувств верующих», к примеру. Они свидетельствуют не о «клерикализации» законодательства в первую очередь, а о симуляции самой «морально-нравственной» нормативности. В рамках которой, как справедливо отмечал Локк (один из создателей нашего «морального разума»), закон устанавливается самим человеком по отношению к себе самому, и ответчиком является он же – никто другой.

Другой пример – из истории собраний Общества Христианского Просвещения. Посетивший одну из наших встреч Дмитрий Цореонов (Энтео) преследовал единственную цель: задать ключевой вопрос, который объяснил бы ему саму возможность такого «отклонения от ортодоксии», как ОХП. Вопрос его звучал так: есть ли среди присутствующих хотя бы один человек, кто регулярно исповедуется и причащается Светлых Христовых Таин? И, конечно, он был огорчен узнать, что да – есть (а некоторые из присутствовавших еще и литургисают в алтаре). Почему? Потому что для него это является гарантией неотпадения от нормы. И он прав по-своему: ведь если это «не срабатывает» как по волшебству, если отпадение все же происходит — тогда зачем обряд?

Надо сказать, что современная система верующих осознает эту двойственность и, будучи продуктом своеобразной модернизации православия, испытывает потребность устранить ее, регламентировать процедуру подготовки к таинствам и их принятия. Вообще любая потребность в установлении свода правил возникает из переживания несовпадения с той или иной практикой, разрыва с ней. Тот, кто воспроизводит Христову традицию, не испытывает потребности в регламентации этого воспроизводства. Паскаль: «порядок произвольности, в котором вещи случаются, надежнее и вернее любого порядка разума». И любой Закон, наказывающий за нарушение установленного порядка, был изначально сам легитимирован именно нарушением порядка, предшествующего его насильственному установлению.

Таким образом, «система верующих» пытается как-то снять эту двойственность, и в связи с этим возникает Обращение межсоборного присутствия, предложившего на обсуждение документ «О порядке Причащения». Система верующих пытается противостоять этой двойственности, и это нормально. «Модерн – война, объявленная двойственности» (З. Бауман).

Как себя ведут в этой ситуации те, кто в ней задействован?

С одной стороны – мы слышим призывы «чаще причащаться», «чаще дышать». Предполагается, что за счет увеличения частоты эффект этого таинства будет достигнут. По возможности ежедневно причащаться; но возможно, тогда и ежемесячно венчаться — для укрепления брака? Для гарантированности результата тайнодействия? Периодически рукополагаться — во избежание отклонения, для укрепления ортодоксии? Здесь есть ставка на эффективность повторения, на категоризацию ритуала. Если у нас нет достоверных свидетельств, что таинство эффективно — ибо оно совершается тайно и «тайна сия страшна», неподступна, — то возможно вот таким «гомеопатическим» образом при частоте таинств будет достигаться эффект. Пусть даже речь идет о своего рода плацебо. Причаститься по пути на службу – это тоже своего рода гарантия психологического комфорта, залог успеха в делах и т.д.

Другие, напротив, исходят из верности мифу, недопущения ритуализации таинств. К таинству подходит лишь тот и лишь тогда, когда он достоин. Впрочем, если он уже настолько достойный – то в чем проявится сила самого таинства? Таинство оказывается чем-то вроде «печати качества», подтверждающей соответствующую подготовленность. Где начинается и где заканчивается действие таинства? На уровне подсознания вся система верующих озадачена этим вопросом, так как он покрыт тайной и вместе с тем, является инструментом дисциплинарной экклезиологии.

Наконец, сегодня мы сталкиваемся с инициативой публичного обсуждения проекта церковного документа "О подготовке к Святому Причащению". Примечательны первые предложения по регламентации этого Таинства таинств, которые уде поступили: архимандрит Феогност (Пушков) пишет о том, что действие св. Причастия равно по времени длительности метаболических процессов в организме. Можно иронизировать по этому поводу, но на другом уровне ответ на этот вопрос ставил еще Декарт, когда пытался найти ту точку, где протяженная субстанция соединяется с мыслящей, телесная – с духовной.

Этот беспомощный ответ на вопрос, что такое Причастие и сколько оно действует, вскрывает и честное поражение этого пастыря – вслед за поражением Декарта, обнаружившего точку слияния духовного с телесным в особой железе. Архимандрит Феогност говорит, что уберечься от осквернения практически невозможно: настолько мельчайшие частицы Тела Христова присутствуют в слюне, в тканях — что человек неизбежно впадает в осквернение Причастия через какое-то время после его совершения.

Проблема нетривиальна, она возникает еще с XVII-го столетия. И, на мой взгляд, в таком виде проблема эта является неснимаемой.

Я полагаю, что ключ к разрешению двойственности – в двойственности самой ортодоксии, самой системы верующих. Эта система никак не может причаститься себе самой. Она существует вне себя, вне собственного тела. Несмотря на то, что она готова лечить «отклонившихся», сама она представляет собой социофизический вывих, который требует вмешательства ортопеда. Мистерийный аспект таинств заключается в воплощении, инкорпорировании; древнее «познай самого себя!» отнюдь не означало «духовного самосовершенствования личности». Древнегреческое «ортотэс», от которого и ведет начало «ортодоксия» — означает вправленность, встроенность в тело. Инкорпорированность, если возводить к латинским корням.

Православие подразумевает необходимость Причащения, но при этом никак не может причаститься себе самому; оно не встроено в себя, не воплощено. И «Таинства» выполняют роль того, что прикрывает, занавешивает этот зазор, эту невправленность, это удвоение реальности. То же самое демонстрирует Церковь, когда пытается упорядочить систему таинств, возвести в норму эту умозрительную невоплощенность. То, что мы вынуждены трактовать причастие через апелляцию к метаболическим процессам – открывает разрыв, который действительно существует.


Прикреплённый файл:

 magritt.jpg, 8 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019