16 декабря 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья и Яна Бражниковы
4 марта 2014 г.
версия для печати

Lego. Украина

На первый взгляд, вышедший на экраны «Лего.Фильм» производит впечатление левого: в центре сюжета борьба с новым тоталитаризмом и постиндустриальными формами контроля, ведущими к апокалипсису; а в качестве метода борьбы с этим универсальным злом выдвигается конструктор Лего, предстающий метафорой всего материального мира или даже миров

Идея фильма, кажется, граничит с гениальностью. Супер-злодей хочет погубить миры Лего. Но как возможно убить Лего? Очень просто: лишить его конструктивного начала, возможности бесконечного развития и преображения, сделать его неподвижным, гомогенизировать — склеить!

Как известно еще благодаря И. Канту, главным «скандалом в философии» является принципиальная недоказуемость существования реального внешнего мира – независимо от нашего сознания. Однако, феноменология, преодолев затруднение Канта, в свою очередь, сталкивается с другим, не менее драматичным скандалом: невозможно доказать, что существует другой человек. Никогда мы не имеем достаточных оснований утверждать, что мой собеседник – не робот, не «анимированный модуль», что он обладает аналогичными структурными свойствами личности и сознания. Я могу лишь принимать на веру, что мы – аналогичные существа, точно так же, как мне приходится по умолчанию признавать, что мир не проваливается в бездну, когда я не держу его в поле зрения. Мы не склонны проверять наличие пола, когда отодвигаем стул, — замечал Паскаль. Мы не склонны воспринимать наблюдаемую реальность как галлюцинацию. И точно также мы не склонны сомневаться в том, что наш собеседник является гомункулом или программой. Мы воспринимаем его по нашему образу и подобию. Это чисто религиозное, мифологическое допущение.

Этот второй скандал в течение всего XX-го столетия побуждал мыслителей к попыткам построить философию без субъекта. Одна из самых ярких таких попыток принадлежит, разумеется, М. Хайдеггеру, в результате обнаружилось, что взамен классического субъекта возникает субъект нового типа, под названием Da-sein. Будучи безличным, анонимным, природным и почвенным – то есть романтическим антиподом Личности, — Da-sein все равно структурно выполняет все функции субъекта, в том числе и на уровне языковых конструкций, которые подразумевают место подлежащего высказыванию. Для традиционалистской риторики, развивающейся под омофором Хайдеггера, также характерна не всегда осознаваемая субъективация анонимного, нечеловеческого, внеличного.

А другая – современная и признанная успешной в актуальных научных разработках – попытка связана с так называемыми объект-центричными исследованиями, когда вопрос о коммуникации смещается с проблемы межличностного взаимодействия к межобъектному (интер-объективности). В этом же ключе актуализируется идея «вещей, которые дают сдачи» (Б. Латур), а следовательно – несут, как минимум, не меньшую значимость в процессе взаимодействия, чем якобы «манипулирующий» ими субъект. Внимание от проблем «субъектов» с их бесконечным тупиком аналогизирования смещается к средствам сетевой коммуникации, современным игровым практикам (последние могут осуществляться между двумя «предметами», не требуя человеческого участия) и к социологии предметов игры – игрушек.

Есть возможность разрешить проблемы межличностной коммуникации через предметы, ее осуществляющие.

Конечно, о «людях, опосредованных вещами» говорил еще Маркс. Идея «материальности истории» как раз и предполагала – и в этом также есть рецепция романтизма – что действуют не люди и не «вещи» сами по себе, но их сцепления. В свою очередь, Дюркгейм и особенно Мосс, показали, что описать архаические формы взаимодействия – например, рынок и шире – институт дарообмена – невозможно, если исходить из того, что обмениваются друг с другом предметами отдельные личности. «Такое впечатление, будто свойство перемещаться, быть даримым и отдариваемым обратно – заложено в самих даримых предметах» — говорил Мосс. В обществе дара нет ни материальных ценностей, ни духовных – индивидуализированных. Есть нечто третье. И это в частности, объясняет, почему дар предотвращает войну.

На первый взгляд, в Лего.Фильме как раз и демонстрируется эта объект-центричная схема коммуникации. Между мальчиком и его папой — конфликт, который сразу кажется анахроничным. Образ отца, запрещающего конструктивную по сути, развивавающую игру, ходулен и нереалистичен. Сегодня этот конфликт отцов и детей носит совершенно иной характер.

Но тем не менее. Проблема коммуникации существует между отцом и сыном в Лего. Фильме и предполагается, что она будет проиграна и разрешена в пространстве игрушек, на межобъектном уровне. Надо сказать, что любая конструктивная игра – в том числе и пластмассовые блоки Лего – способна в значительной степени разрешить сложности человеческой коммуникации (внутри семьи, между братьями и сестрами и т.д.). Но для этого они должны оставаться элементами конструирования, а не превращаться в ролевую игру и разворачивать психодраму, своего рода общество спектакля, где спровоцировавшие постановку конфликты могут продолжать бесконечно повторяться – теперь уж в игровом пространстве представителями соответствующих ролей. Конструктор, по определению, снимает предписанность ролей, ролевую напряженность. В противном случае вместо объекта мы опять – как и в случае с элементом «Dasein» — вместо полифункционального объекта имеем дело с «элементом человеческой машинерии», исполнителем роли, которому предписано преодоление определенных обстоятельств. В некотором смысле, катартическая и психотерапевтическая функция конструирования – как раз в воздержании от ролей. Человек как бы вспоминает, что, несмотря на то, что в большинстве случаев индивидуализованная социальная машина орудует им, как одной из своих деталей – он не деталь, не предмет. Но тот, кто сам способен конструировать. Выражаясь в марксовом ключе, человек «вспоминает о собственном соучастии в деле творения мира» — того мира, который предстает ему только уже «сотворенным». Оба участника «разорванной» коммуникации должны включиться в конструирование чего-то третьего, что не сводится к их ролевым характеристикам.

Надо сказать, что сами миры Лего – на примере тех серий, которые представлены в мультфильме – как раз эволюционируют от собственно универсального конструктора к ролевым моделям игры. В том, что миры и «планеты» Лего с трудом пересекаются – нет злой воли их создателя («президента Бизнеса»), но в этом заключается маркетинговый ход брендодержателей Лего. Если бы он оставался набором универсальных деталей, как это было еще лет 8 назад – из которых бесконечно конструируются практически любые формы – никакой необходимости «обновлять запас» не было бы. В отличие от современных коллекций, предопределяющих определенную жанровость, сюжетность, соблюдение схемы (и не только в сборке) – классические универсальные блоки типа Creator как раз мотивировали фантазирование и творение всех возможных схем.

Возвращаясь к самому Лего.Фильму. Аналоги – очевидные и не очень – «Матрица», «Бразилия», «Щоу Трумэна». Сюжет является леволиберальным римейком сказки Андерсена (а именно Андерсен дал игрушкам литературный язык, он стал первым объектцентричным автором) – Стойкий оловянный солдатик. Правда, как и многие римейки – зеркальный. Стойкий оловянный солдатик – неподвижен изначально, падает в плавильню (жертвует своей субъектностью) на глазах у возлюбленной. Главному герою Лего.Фильма – напротив, грозит неподвижность от «ацкого» клея, а избегнуть плавильни в самом начале фильма ему помогает его «балерина». В конце он все же падает – самовольно, в отличие от стойкого оловянного — но не попадает даже в историю штопальной иглы, так как остается под властью Большого брата – маленького хозяина игровой комнаты.

Можно говорить о том, что солдатик стойкой христианской веры Андерсена эволюционирует в «американского простеца» из Лего.Фильма, однако сохраняет связь с «рыцарем веры» Кьеркегора. Как и последний, лего-человечек не имеет никаких особых свойств, ничто в нем не напоминает Пророка, он – не религиозен, но этичен, и в ключевой момент преодолевает этику и делает прыжок веры. Он – обыватель, и при этом именно он в силу веры становится Избранным. Как один из «Карлсонов» в рабочем комбезе из Икеа – собирает двухярусный диван, который спасает многих.

При этом в образе главного героя узнается и герой солдатских сказок – простой, нехитрый, но умелый (мастер), может сделать нечто из ничего (кашу из топора) и т.д.

Важно отметить следующее. По ходу сюжета постоянно подчеркивается, что герой не должен быть супергероем, чтобы исполнить назначение Избранного. Однако в финале он все же неизбежно становится супергероем, хотя должен был остаться всего лишь исполнителем, мастером, солдатом. И вот здесь мы опять же видим то же превращение, что и c формулами «отсутствующего субъекта» — они все неизбежно становятся героями, субъектами, суперсубъектами. Здесь есть своего рода структурная неизбежность – кьеркегоровский идеал рыцаря – обывателя в ходе воплощения занимает место в коллекции супергероев – Бэтмена, Черепашки Ниндзя и т.д. Пройдя сквозь падение в небытие (падение с игрового стола), герой, подобно восставшему, воскресшему Спасителю, творит «все новое» и тем самым побеждает Антигероя – типичного Люцифера, который изначально самый лучший, избранный и сотворил все видимое, но его вовремя за это не поблагодарили.

Проблема симулятивной героизации детской культуры связана и с феноменом современной религиозности, которая всячески стимулирует жажду «быть суперменом».

В чем ложь этого сюжета – наряду с уже упомянутыми «Матрицей» и «Шоу Трумена»? «Обычный человек» — клерк, служащий, обыватель, попадает в обстоятельства, когда он начинает «что-то подозревать», поневоле он встает на путь самопознания; однако этот «мистериальный» путь приводит его… к еще большей банализации. В отличие от стойкого оловянного солдатика, который гибнет безвозвратно, рядовой-«обыватель» проходит по пути самопознания, через гибель (символическую) и, как предполагается, сохраняет преимущества солдата – простеца и обывателя, но еще и обрастает рефлексией, знанием того, что он – Один Из, а не просто «один из»…

Лукавство в том, что «простой человек», банальный человек – рождается как раз в то, кто, как он сам полагает, прошел через искушение. Превращение в героя всегда приводит к ролевой банализации, которой по определению, лишен простец, не ведающий своей простоты.

А другая фальшь состоит как раз в той претензии на восстановление человеческой коммуникации в пространстве игровой предметной манипуляции. «Приключения вещей», открытые романтиками и адаптированные Андерсеном – остаются захватывающим мифом нашего времени, очарованного всевозможными бессубъектными «аутопойетическими» формами – экономическими, политическими, коммуникационными. Однако надежда на то, что коммуникация между отцом и ребенком, оппозиционными политическими силами или территориальными субъектами восстановится в пространстве аутопойезиса игры, где их роли представлены игровыми предметами – весьма неубедительна. Лего-модели в данном случае символизируют отнюдь не «вещи, которые обладают собственной социальностью». Напротив, человеческие элементы и множества выступают такими лего-конструкциями в лего-мирах, которыми играют даже не любители и не начинающие, но игроки со стажем.

Это — Лего-история о том, как два больших брата – Большой (мальчик) и Еще Больший (папа-бизнесмен) — делят символическое пространство. Но то же мы наблюдаем в нашей истории – когда вместо конструирования, человеческие пространства выстраиваются по сюжетным планетам и «возрастам цивилизации». Младший и Старший большие братья – те же Путин и Обама, которые играют лего-модулями по схеме «Косово» на поверхности Украины. И взаимозаменяемость элементов в этой ролевой игре отражается на идеологических интерпретациях происходящего. Термины: гопники, хипстеры, фашисты, террористы, евреи, националисты — это только краткий список определений участников майдана, данных им оппонентами. Коммуникации нет; есть игра в своих интересах. Причем, в случае игроков речь не идет о соперниках, — а скорее о родственниках, партнерах.

На территории Украины на наших глазах разворачивается лего-гейм, давно запланированный «соперниками». Встреча на ринге Поветкина с Кличко в ноябре минувшего года позиционировалась как событие, имеющее исключительную значимость для будущего нашей страны. Как если бы Украина, представленная Кличко, была тогда уже военно-политическим врагом РФ.

Если продолжить метафору конструктора, то Украина – кем бы ни была она представлена на Майдане – имела полное право на свободное конструирование себя как нации со всеми составляющими: язык, границы, формы политического представительства. Потому что псевдонационалистическая политика в стиле «ацкого клея», которую проповедует поневоле В.В. Путин – мы должны полить клеем, зафиксировать идеальный образ и следить, чтобы ничто в нем не двигалось – противоположна самой идее нации, опять-таки романтической в своем истоке. Этот ацкий национализм – люциферианский, даже если в нем «ничего личного, только Бизнес. Лорд Бизнес».

Рождении нации – это всегда конструирование. Причем, в ходе этого конструирования обнажаются симулятивные формы, которые вне этого усилия кажутся само собой разумеющимися. Майдан поставил под вопрос великое и при этом абсолютно симулятивное божество – представительную демократию, которая сегодня, наверное, даже в Швейцарии не отвечает собственному определению. Проблема политического представительства, политической идентичности, как и два упомянутых скандала в философии, не может быть разрешена в принципе – это один из проклятых вопросов, которые не озвучиваются – тем более публичным коллективным действием. Всегда будет тот, кто скажет: Вы нас не представляете.

Отход от конструирования к отыгрыванию ролей, который мы можем наблюдать в Лего.Фильме как раз и предполагает, что вместо творения мы вынуждены бесконечно воспроизводить те «разводки», которые нам навязаны брендодержателями.


Прикреплённый файл:

 lego-movie.jpg, 43 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019