24 марта 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Дарья Дорохина
19 ноября 2015 г.
версия для печати

Между действием и высказыванием

Консервативная революция в современной России

Это место, где сходятся сразу несколько линий: линия немецкой Консервативной революции, преодолевающей романтизм и «эзотерическую» субъективность, и линия технологического построения политической теории на месте постперестроечных, диссидентских химер в реннепутинской России. Консерваторы создали некое идейное поле, действовать в котором стали уже совершенно иные силы.

Политические вопросы консервативно-революционного толка, перенесённые в российскую действительность главным образом из немецкой эссеистики и публицистики, стали предметом дискуссии на страницах ряда сетевых изданий.

В первую очередь, это издание «Русский журнал», основанное в 1997 году. Одним из основателей журнала, как известно, являлся политолог Глеб Павловский. Через журнал прошло множество авторов, серьёзно повлиявших на разработку политических идей в России новейшего времени. На страницах РЖ активно обсуждалась теория суверенности и концепция «суверенной демократии». Этой концепции впоследствии суждено было стать центральным тезисом российской внутренней политики.

«Дискуссионный форум» – так характеризует Павловский «Русский журнал» в статье, приуроченной к пятнадцатилетию издания. Автор констатирует «абсолютно низкую отметку» уровня интеллектуальной ситуации в стране. Рассчитывать на то, что изменения в этой области начнутся сами собой, эволюционным путём, при участии «невидимой руки» стихийных процессов» не следует. «Пора действовать, идя в каких-то случаях против стечения обстоятельств». [1]

Павловский говорит о проблеме неучастия интеллектуалов в господствующем политическом дискурсе и в реальной политике. Вопросы, которые ставятся в научном сообществе, далеки не только от российской практики, но и от поля, в котором возможно действие, возможно осуществление смысла. Они исключены (или самоисключены) из этого поля, добровольно выведены не периферию, работают вхолостую. «Дискуссии в России ведут вдали от места действия, и они не имеют последствий». Для Павловского это важнейший момент понимания политики и политического. Политическое – всегда «исходно неопределённый, непредрешённый мир». Если прогноз политолога сбывается, значит, реальная политика не осуществилась. Политик всегда суверенен, всегда обладает правом на принятие решения, опровергающего превалирующую закономерность. Только такое решение способно конституировать событие. [2]

Отдельный интерес представляет то, что одновременно с теоретической деятельностью исследователей и публицистов, занимающихся в той или иной мере разработкой и интерпретациями идей Консервативной революции, шла активная «уличная» деятельность политических сил, воспринимающих себя наследниками консервативно-революционного движения. В частности с 2003 по 2008 год прошли самые резонансные акции Национал-большевистской партии Э. Лимонова, которая была создана им в соавторстве с А. Г. Дугиным. В 1998 году между лидерами НБП возникли существенные разногласия, в результате чего Дугин с частью своих сторонников вышел из партии и занялся разработкой идей евразийства. Лимонов, в отличие от теоретизирующего Дугина, определил курс на реальную политику. [3] После чего, при участии русско-латвийского политика В. И. Линдермана НБП провела серию громких акций, инициировала создание нескольких оппозиционных коалиций, положила начало широкому протестному движению. То есть фактически сложилась парадоксальная ситуация при которой, с одной стороны, разрабатывается «национальная идея» с привлечением интеллектуального ресурса в виде консервативно-революционных теорий. А с другой стороны, движущей силой оппозиции существующему политическому режиму является «консервативно-революционная» организация. Стремление к «прямому действию» – то, в чём сходятся проекты Фонда эффективной политики с одной стороны и НБП-с другой. «От места – к сообществу» – под этим лозунгом, с проектов Павловского, начинался рунет. «Вопрос о месте обмена идеями и вопросами для стран русского языка сегодня важней, чем даже право сообществ и индивидов на самовыражение; он авариен». [4] Об этом же на страницах газеты «Лимонка» пишет В. Линдерман в статьях о «русском жизненном пространстве».

«От консервативной политики к революции» – так озаглавлено одно из последних интервью Павловского, опубликованное в «Русском журнале». [5] Не вдаваясь в детали, даже не обсуждая смысл сказанного в этом интервью, заметим, что заголовок, безусловно, отсылает к Консервативной революции. Можно сказать, что за время своего существования Русский Журнал задал определённый тон иронического употребления, применительно к современной российской власти, термина «Консервативная революция». Каламбур на тему Консервативной Революции является некоторым маркером, помечающим автора как «преодолевшего» консервативный и патриотический дискурс.

Таким образом, Г.О. Павловский закладывает подспорье будущей политической теории, которая вплотную должна приблизиться к «реальной политике», отбросив морализаторство и реактивный статус. [6] Эта теория действительна, поскольку опирается на действие.

Одновременно А. Ф. Филиппову — за счёт активной просветительской деятельности — удалось создать дискуссию вокруг наследия Карла Шмитта. Частично она разворачивалась на страницах того же «Русского журнала», частично – на иных ресурсах. Первоначально полемика по поводу наследия консервативно-революционных авторов разгорелась в РЖ в связи с публикацией нескольких рецензий В. В. Анашвили на книги Юнгера, Шмитта и Фрайера, переведённые и изданные под редакцией А.Ф. Филиппова. Рецензии, вышедшие в РЖ под общим заголовком «Как быть с наследием национал-социализма?», представляют собой пространное цитирование с кратким неодобрительным комментарием, который призван показать, что автору, как «любому нормальному цивилизованному человеку всё здесь ясно». «Юнгер, безусловно, не прост. Его мысль эшелонирована и не прямолинейна. Его рубежи обороны: национализм, социализм, вооруженное государство и авторитарная власть. Что-то еще? У этой националистической четверицы недостает пятого колеса — расовой теории». [7] Основной вопрос, поставленный Анашвили и вменённый Филиппову: нужно ли переводить и издавать консервативно-революционных авторов? В ответ на рецензии В. В. Анашвили РЖ опубликовал интервью с А.Ф. Филипповым, в котором он сформулировал основные вопросы, поставленные Шмиттом. [8]

1. О «силе права» и «праве силы», о последствиях сугубо формального отношения к процессульности и безропотном легизме.

2. О либерализме и парадоксах демократии ХХ века, об основаниях «исключения групп людей из числа допущенных к основным правам гражданина».

3. О войне как высшем экзистенциальном напряжении человека.

4. Об основаниях солидарности, которые не исчерпываются рациональностью и сухим формальным правом, но включают и мифогенез. [9]

Следующий этап дискуссии начался после публикации А. Смирнова. [10] Суть вопросов, обращённых к Филиппову, сводится к некому обобщённому моральному вопросу о целесообразности чтения Шмитта. Публикация Смирнова отличается повышенной эмоциональностью и сумбурностью предъявляемых претензий. Остановимся на последнем вопросе: «Дает ли он (Шмитт) нам что-нибудь для понимания происходящего в нашей стране?». [11] Именно это интересно и нам. Ответ на этот вопрос содержит ключ к правильному пониманию и целесообразной постановке целого ряда других вопросов. Ответ сформулирован А.Ф. Филипповым в виде следующей актуализации:

  1. Легитимен ли источник права в Российской Федерации?
  2. Какова правовая природа российского парламентаризма?
  3. Могут ли события 1993 года быть рассмотрены в контексте учения о чрезвычайном положении?
  4. Какова природа внутриполитического конфликта в современном российском государстве?

Ответить на эти вопросы не так просто, для ответа на них нужно существенно проработать теорию государства и права. Можно ли это сделать без того вклада, который внёс в теорию К. Шмитт? На наш взгляд, нет.

Подводя краткий итог вышеописанной полемике, отметим, что предъявляемые к шмиттоведам претензии выглядят сумбурными и тенденциозными. Мысль Шмитта препарируется сегодня зарубежными авторами как социалистического, так и либерального уклона. Весьма странно, что отечественные исследователи ставят под сомнение целесообразность его изучения. Даже с позиций крайнего гуманизма очевидно, чтобы понять причины трагедии или катастрофы, необходимо её детально исследовать.

Следующий крупный спор разгорелся на сетевых страницах «Русского журнала» вокруг «политического романтизма». В работе «Политический романтизм» Шмитт формулирует свои претензии к романтизму. Они лежат в политико-правовой плоскости и не затрагивают художественную проблематику: «то, что обнаруживает себя как продуктивный момент и продуктивное начало в художественно-эстетической сфере, оказывается неудовлетворительным в сфере политики». [12] Это окказионализм, не в строгом, а в универсализованном смысле, пресечение возможности взаимодействия, возможности любых оппозиций, превалирующая субъективность и игнорирование смысла действительности. «Романтизм — это субъективированный окказионализм, то есть в романтизме романтический субъект рассматривает мир как повод и возможность своей романтической продуктивности». [13] Кроме того, романтизм напрямую связан с утверждением культуры подозрения, в силу того, что изображаемый романтиками мир не находит ничего общего с реальным миром, провоцируя подозрения в неподлинности реального мира.

Здесь возникает более чем актуальная для политической и социальной реальности проблема. Она была актуальной для реальности Шмитта 30-х годов в Германии, когда «нельзя было уклониться от современности». Она актуальна для России сегодня, поскольку ситуация обстоит сходным образом. Проблема эта связана и с вопросом: нужно ли вводить в общественную практику «культуру разговора»? — как её именует А. Ф. Филиппов. Должно ли публичное высказывание обуславливаться анализом правовых последствий и мерой ответственности? Должно ли высказывание быть результатом радикального решения (с целым комплексом политической и этической ответственности, налагаемым в связи с принятием этого решения) или оно может оставаться в рамках частных абстракций, тем не менее, приобретая публичное измерение? Связь действия и высказывания – то место, где сходятся сразу несколько линий: линия немецкой Консервативной революции, преодолевающей романтизм и «эзотерическую» субъективность; линия технологического построения политической теории на месте постперестроечных, диссидентских химер в реннепутинской России. [14] Это – центральная тема политической практики Э. Лимонова и нацболов в 00-х – 10-х.

Вокруг понятия и сущности «политического романтизма» в «Русском журнале» возникла продолжительная полемика. «Политические романтики» противопоставили себя «политическим реалистам», развивая жанр «безответственного» разговора. [15] Была также попытка снять эти «оппозиции» путём введения третьего пути – «политического классицизма». [16] Сегодня очевидно, что если оппозиция и имела место, то отнюдь не между реалистами и романтиками, которые так и не вышли из комфортной зоны самодефиниций. Более правдоподобной выглядит оппозиция между приверженцами «политического разговора» и «политического действия», в том числе, действия посредством разговора. [17] Б. Назмутдинов на основе проделанного им анализа работы Карла Шмитта «Политический романтизм» перечисляет характерные черты данного явления:

– эклектичная идеология, чье изменение зависит от масштаба occasio;

– снятие политических противоречий в некоем «третьем»;

– признание государства инстанцией, стоящей «над правом и справедливостью»;

– весьма вольное обращение с политической терминологией;

– экспрессивность формулировок, стремящихся заразить собеседника или читателя аффектом, а не передать мысль;

– политическая непродуктивность;

– принципиальная неутопичность, романтик идеализирует конкретную историческую эпоху;

– ирония по отношению к политической действительности, но не к себе». [18]

К политическим романтикам Назмутдинов, в первую очередь, причисляет А. Дугина, поскольку, по мнению автора, его политические высказывания соответствуют всем перечисленным характеристикам. К «политическим реалистам» причисляли себя К. Мартынов, В. Данилов и Д. Кралечкин. «Романтиками» себя называли Б. Межуев и А. Павлов. [19] Как мы уже отметили выше, на наш взгляд, никакой реальной оппозиции между двумя этими группами так и не возникло. Глубокого раскрытия противоречия не произошло. Итог под этой дискуссией был подведён в статье С. Черняховского. «Утопия обладает способностью менять реальность – значит, она реальна и реалистична. Реальность – создает Утопию. Значит, она ее требует, она с ней – одной крови. И поэтому – нет, в конечном счете, полной противоположности «реальной политики» и «политической романтики». [20]

Другой полюс «консеративно-революционной» дискуссии – это издание «АПН» политолога С. Белковского. Здесь мы перейдём к описанию такого явления, как младоконсерватизм, идейно-политического течения, сформировавшегося в России первой половины 00-х. Предполагалось, что младоконсерватизм (К. Крылов, Е. Холмогоров) станет альтернативой для тех, кого не устраивает выбор между провластным либеральным и оппозиционным левопатриотическим дискурсом. [21] «Реставрация будущего» – наиболее яркий девиз движения, изобретённый Е. Холмогоровым. Этим девизом определяется «футуристическая» ориентация, отказ от реакционности и архаики. Младоконсерватизм должен был предложить нечто «принципиально другое», для этого обращаясь «не к политике и философии, а к образам в сознании людей». [22] Национализм и империализм составили «квинтэссенцию младоконсерватизма, который провозглашал, во-первых, исключительную ценность русской нации, а во-вторых, определял для русских цель, достойную великого народа, – создание имперской общности, где русский народ играл бы роль гегемона». М. Диунов отмечает, что младоконсерватизм не следует понимать как слепое копирование доктрин Консервативной революции. Идеологи нового «респектабельного национализма» не разделяли идейный синтез консервативной революции и радикального традиционализма в духе барона Эволы, осуществлённый А. Дугиным. Младоконсерваторам одинаково чужды «эклектичность и фантастичность» дугинского евразийства, либеральная «русофобия», косность «старых» национал-патриотов, «одиозность» прохановцев. Младоконсерваторы настроены на то, чтобы реальным образом выстроить политическую альтернативу. Одна из центральных идей – империя «цивилизации Севера» К. Крылова, которая должна превзойти и Восток, и Запад.

Другой вдохновляющей идеей младоконсерватизма стала книга В. Цимбурского «Остров Россия». Цимбурский выступает в период своего младоконсервативного опыта за «преодоление Дугина». Вопреки тому, что Дугин «имеет за собой одну несомненную заслугу», касающуюся продвижения патриотического дискурса в «лихие 90-е», последующая евразийская концепция, по мнению Цимбурского, является калькой идеологии европейских «новых правых». В комплексе идей европейских «новых правых» геополитически России отводится только подчинённая роль. [23] В целом взгляды Дугина Цимбурский характеризует как «геополитику с позиции слабости».

Младоконсерватизм – довольно разнообразное современное движение. Роднит младоконсерваторов с консервативными революционерами, как отмечал, например, В. Нифонтов, своего рода «литературная направленность». А это значит, что движение является скорее некой «кухней» политических идей, результаты разработок которой будут употреблены сторонними силами.

«Ведь представители консервативной революции, в основном, не признали в Гитлере своего последователя. Нечто подобное будет и у нас – по моим прогнозам, в ближайшие 3–4 года при сохранении тех же тенденций развития» – пишет Нифонтов. [24] М. Диунов присоединяется к данному размышлению. Младоконсерваторы, и в этом их безусловное сходство с консервативными революционерами, создали некое идейное поле, действовать в котором стали уже совершенно иные силы.


[1] Павловский Г. 1997: Почему Русский журнал? // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://russ.ru/Mirovaya-povestka/1997-Gleb-Pavlovskij.-Pochemu-Russkij-zhurnal (дата обращения: 05.04.2015).

[2] Павловский Г. В ожидании дисциплины // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/V-ozhidanii-discipliny (дата обращения: 05.04.2015).

[3] См. Лимонов Э. Политик должен следовать живой жизни, а не догмам. АПН [Электронный ресурс] URL: http://www.apn.ru/publications/article22009.htm (дата обращения: 06.04.2015).

[4] Павловский Г. 1997: Почему Русский журнал? // Русский журнал [Электронный ресурс] URL: http://russ.ru/Mirovaya-povestka/1997-Gleb-Pavlovskij.-Pochemu-Russkij-zhurnal (дата обращения: 05.04.2015).

[5] Морозов А., Павловский Г. Кремль: От консервативной политики к революции // Русский журнал [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Kreml-ot-konservativnoj-politiki-k-revolyucii (дата обращения: 19.11.2015)

[6] Павловский Г. В ожидании дисциплины. // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/V-ozhidanii-discipliny (дата обращения: 05.04.2015).

[7] Анашвили В. Как быть с наследием национал-социализма? // Русский Журнал [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Kak-byt-s-naslediem-nacional-socializma (дата обращения: 07.04.2015).

[8] Павлов А., Филиппов А. Не надо заниматься интеллектуальным мошенничеством // Русский журнал [Электронный ресурс] URL: http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Ne-nado-zanimat-sya-intellektual-nym-moshennichestvom (дата обращения: 07.04.2015).

[9] Там же.

[10] См. Смирнов А. Не надо заниматься интеллектуальным мошенничеством-2 // Русский журнал [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru:81/layout/set/print/pole/Ne-nado-zanimat-sya-intellektual-nym-moshennichestvom-2 (дата обращения: 07.04.2015)

[11] Филиппов А.Ф. Шаг вперёд в дискуссии // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/SHag-vpered-v-diskussii (дата обращения: 07.04.2015).

[12] Филиппов А., Павлов А. Актуальность политических романтиков // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/pole/Aktual-nost-politicheskih-romantikov (дата обращения: 05.04.2015).

[13] Цит. по: Назмутдинов Б. Годы дискуссий и время решений // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://russ.ru/pole/Gody-diskussij-i-vremya-reshenij (дата обращения: 06.04.2015).

[14] Об этом периоде Павловский пишет, что тогда Путин сумел предъявить силу, оказавшуюся настоящим вызовом фиктивной теории. Той политической теории, относительно которой многим казалось, что она есть, хотя её не было. На месте казавшейся политической теории обнаружились «сетования и переживания», набор субъективных состояний, не знающих понятия ответственности. На месте политической теории обнаружился «политический романтизм» в шмиттовском смысле. (Павловский Г. В ожидании дисциплины // Русский журнал. 05.04.2015)

[15] См. Павлов А. Утверждение политического романтизма. Письмо В. Данилову // Русская журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Utverzhdenie-politicheskogo-romantizma (дата обращения: 06.04.2015).

[16] См. Малер А. Наш ответ романтизму // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/pole/Nash-otvet-romantizmu (дата обращения: 06.04.2015)

[17] См. Назмутдинов Б. Годы дискуссий и время решений // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://russ.ru/pole/Gody-diskussij-i-vremya-reshenij (дата обращения: 06.04.2015).

[18] Назмутдинов Б. Годы дискуссий и время решений // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://russ.ru/pole/Gody-diskussij-i-vremya-reshenij (дата обращения: 06.04.2015).

[19] См. Б. Межуев. Политический романтизм как предпосылка национального возрождения // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/layout/set/print/Mirovaya-povestka/Politicheskij-romantizm-kak-predposylka-nacional-nogo-vozrozhdeniya (дата обращения: 06.04.2015).

[20] Черняховский С. Политика как романтика // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/pole/Politika-kak-romantika (дата обращения: 06.04.2015).

[21] Диунов М. Младоконсерватизм. Его история, его значение // Русский журнал. [Электронный ресурс] URL: http://www.russ.ru/pole/Mladokonservatizm.-Ego-istoriya-ego-znachenie (дата обращения: 07.04.2015).

[22] Там же.

[23] Цимбурский В. Геополитика с позиции слабости. АПН. [Электронный ресурс] URL: http://www.apn.ru/publications/article17003.htm (дата обращения: 07.04.2015).


Прикреплённый файл:

 duga2.jpg, 30 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019