23 августа 2017
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Андрей Ашкеров
26 мая 2017 г.
версия для печати

Святой русского «авось»

В России любят Николая неспроста: он персонифицирует волшебный русский «авось». «Авось» прост, да в нём намёк, и не намёк даже, а надежда. А вдруг Великий Пан, умерший на Западе, вовсе не умер, а переселился на просторы необъятной Родины?

В новейшую эпоху многокилометровые очереди к религиозным реликвиям заменили прежние очереди к экспозициям произведений искусства.

Впервые эти очереди «за искусством» выстроились тогда, когда щедрая рука советской власти вернула обладателю спасённую от британских бомбардировок коллекцию Дрезденской галереи. Первым же объектом культа, превратившимся в культовый объект, стал Пояс Богородицы, часть которого побывала в Москве ещё в октябре-ноябре 2011-го года.

На поклон к священному атрибуту пришло неслыханное число согражан. Ими двигал не только религиозный экстаз, перемешанный с обывательским любопытством, но вещь поважнее: позабытое чуть ли не со времён советских демонстраций чувство локтя.

Очень скоро желание превратить народное волеизъявление из формальной процедуры в акт коллективного сплочения дало свои плоды: протествующие с Болотной площади и их наполовину мнимые оппоненты с Поклонной горы были выходцами из той же самой очереди – к Поясу Богородицы.

Спустя годы в столицу (и не только) привозили немало сопоставимых по значению реликвий. Тем не менее известие о прибытии в Москву мощей святого Николая, мало назвать удивительным. Разумеется, сенсация состоит уже в том, что мощи не покидали город Бари с момента их похищения из Мирр Ликийских (то есть – без малого тысячу лет).

Однако это далеко не всё. Первая мысль о появлении в Москве святого Николая, прозванного в народе Угодником, отдаёт тревогой: что такое должно случиться этим летом, если требуется присутствие того, кто стал прототипом Деда Мороза?

Если отвлечься от набившей оскомину темы Апокалипсиса, легко представить себя героем очередного романа какого-нибудь Дэна Брауна, снятого по его мотивам блокбастера или даже состряпанной на его основе игры. Путешествующие мощи, покойный пилигрим, посмертный паломник: подобно титрам, перед глазами мелькают возможные названия.

Кто в детстве не мечтал оказаться по ту сторону знакомого всем «зазеркалья», помещённого внутрь книги, киноэкрана или компьютерного дисплея?

Появление в столице мощей святого Николая Мирликийского позволяет сбыться именно этой мечте (представляющей собой обратную сторону того эффекта реальности, который эксплуатируют писатели, кинематографисты и создатели компьютерных игр).

Впрочем, есть кое-что поважнее даже этой исполнившейся детской мечты. Подсказка к пониманию того, что происходит, в самой логике построения романа. Перелёт святого мертвеца за моря – прекрасный зачин, от которого ждёшь чего-то небывалого. То ли астероид на Москву упадёт, то ли группа «Абба» восстанет из мертвых. (Что ещё нужно человеку моего поколения, чтобы со нордическим достоинством встретить зрелость?)

Одним словом, нас не просто поместили внутрь повествования с известным ходом событий, кульминацией и финалом. Николай Мирликийский в Москве – это шанс не только на то, что реальные люди попадут внутрь романа, но и на то, что роман, превратится в фактор сборки реальности. Может сбыться то, о чём мечтали уже не обычные смертные, а великие писатели.

Трудно судить о том, каким получится произведение, но почему-то кажется, что оно будет во вкусе Михаила Афанасьевича Булгакова и Алексея Константиновича Толстого.

Добавим к этому, что соглашение о приезде в столицу святого Николая было заключено в ходе ничуть не менее невероятной встречи Папы Римского с Патриархом Кириллом. Трудно сказать, какие знамения относительно событий в мире привели к этой встрече, откладывавшейся в течение многих десятилетий. Однако, коль скоро «по делам их узнаете вы их», нетрудно заметить, что именно дела говорят о происходящем больше, чем любые приметы.

Появление мощей святого Николая в столице России является частью этих дел, причём, возможно, самой главной их частью. Ясно также, что речь уже не о «делах», связанных со взаимоотношениями между православными и католиками, а о чём-то, что требует неотложного внимания самого святого, который, кажется, не просто привезён, но именно приехал к нам, в Россию.

Во всяком случае, именно из этого исходил бы писатель, если бы начал своё произведение с описания подобного визита. Впрочем, точно также рассуждали бы и те, примеривает на себя роль делегатов от сил, более могущественных, чем суверены и народы. Однако следует помнить, что чем больше находится желающих высказаться от чьего-либо имени, тем больше находится ответных высказываний у тех, за кого пытаются что-то сказать. В данном случае речь о самом святом Николае.

Николай Мирликийский неслучайно оказался в одной связке с Дедом Морозом, его фигура неразрывно связана с раздачей даров.

Это значит, Николай Мирликийский имеет отношение к ресурсам, их обмену и распределению, а по сути – ко всему, что называется «экономической жизнью».

Любители поспешных выводов наверняка заявят, что Николай появился здесь с тем, чтобы ударить по руке великодержавных коррупционеров и обрушить систему власти, основанную на вассальном распределении прибылей.

Более наблюдательные даже припомнят, что акция «Богородица, прогони» была обставлена как ответ на поклонение поясу Богородицы.

Стоит, однако, напомнить, что для тех, у кого что святой, что какой-нибудь, прости Господи, Навальный, всё едино, нет разницы между благом и деньгами. Вместе с тем, именно это и является главной проблемой нашего общества, где отождествление блага с деньгами помещает по одну сторону баррикад коррупционера и борца с коррупцией.

Святой Николай явно по другую сторону этих баррикад. Значит, тем выше ставки у тех, кто попытается его коррумпировать. Думаете, по отношению к святым подобные стратегии бессильны? Вот и проверим! Но что значит в этом случае коррумпировать? Это значит, представить дело так, что святой и так давно коррумпирован: посмотрите, мол, каким праздником потребления стал Новый год – всё, что тогда продаётся и покупается, имеет один зонтичный бренд под названием «Санта Клаус».

Да и вообще: все дары – это давно товары, никаких даров, кроме товаров, в нашем дольнем мире и быть не может. Не являются ли символом всего подарки, преподнесённые святым трём дочерям разорившегося богача, оставшимся без приданного? При таком раскладе другим именем Святого Николая будет само слово «капитализм».

Грустно, если визит святого в Москву обернётся коммерческим предприятием, в котором он не только бренд, но непосредственный участник. Будь сегодня жив Феллини, он наверняка снял бы фильм о том, как мощи какого-нибудь совершают тур по миру одновременно с туром какого-нибудь рок- или рэп-идола. (В феллиниевские времена его сыграл бы, к примеру, Джонни Холидей).

В одном городе святой и идол претендуют на сцену одного и того же стадиона, в другом – вместе переживают внезапное ненастье, в третьем – случайно встречаются, в четвёртом – происходят столкновения их фанатов, в пятом – идол тайно приходит поклониться святому, в шестом – святой спасает идола от пожара, налоговой службы или обрушения декораций.

Забавно, что святой Николай уже не является святым у католиков. Вместо статуса святого он обладает статусом "человека божьего". Говорят, Папа Бенедикт XVI-й хотел исправить эту ситуацию, но он и сам давно уже не Папа.

В общем, пока применительно к Николаю Угоднику уместна фраза Евгения Шварца: «Вы не святой, Вы только подвижник», хотя именно в его образе святость и подвижничество слились воедино. Причины такого разжалования причудливо противоречивы.

Отчасти они связаны с тем, что функции Николая были переданы самому Христу как источнику всех и всяческих даров.

По другой версии, переход в альтернативные святые – плата за канонизацию в масскульте, за превращение в Санту. Кровь Санты – кола, его плоть – вся товарная масса (вместе с самым ликвидным товаром под названием «деньги»).

Однако и эта версия не окончательная. Не исключено, что особая судьба святого связана также и с тем, что Николай Мирликийский и Спиридон Тримифунтский были Марксом и Энгельсом Первого Никейского собора, на которым был утверждён Символ веры.

Святому Спиридону, как известно, приписывается совершенно магическое доказательство догмата о Троичности: взял в руки кирпич, сжал его, вверх поднялся огонь, вниз пролилась вода, в ладони осталась глина. Со святым Николаем – чьё имя, по правде сказать, в списках участников Собора отсутствует, – связана совсем другая история. Якобы не сдержавшись в праведном гневе, святой Николай отвесил пощёчину главному оппоненту – Арию.

Если пример Спиридона непосредственно отсылает к акту сотворения мира, то пример Николая структурно совпадает с сюжетами, в которых происходит попрание Змея, Дракона или Дьявола. Ещё один повод задуматься.

Не подтверждённый историческими свидетельствами поступок обеспечил Николаю репутацию несвятого святого, святость которого, парадоксальным образом, является святостью «от мира сего». Фактически, именно с этого момента Николай превратился в самого постсекулярного святого эпохи, намного более ранней, чем эпоха секуляризации. Отсюда и ревность к нему деятелей Реформации, которые сами претендовали раздавать патент на посюстороннюю святость.

Превращение Николая в карнавального «Санту» может считаться ответом на эту претензию.

И по сей день святой Николай – самый постсекулярный святой. Он наделён всеми атрибутами поп-звезды, но в отличие от Майкла Джексона, зарабатывшего на самом факте смерти, он зарабатывает на всём своём посмертном существовании.

Не исключая даже Христа, Николай – единственная фигура, в которую невозможно не верить, потому что отрицая эту веру, ты отрицаешь то, что, как сказали бы марксисты, составляет саму практику общества, в котором живёшь.

Сама вера в Николая-Санту основана на принципе «почему бы и нет». Не прагматично рассчитывать только на счастливый случай, но ещё менее прагматично его исключать. Говоря по-другому, всем благодаря науке известно, что сверхъестественных существ не бывает. Однако не хуже известно, что они появятся, если вести себя так, будто они есть на самом деле. И та же самая наука представит новые доказательства существования необъяснимого.

Так чего бы так себя не вести: суеверие сильнее и понятнее веры, к тому же обладает магическими свойствами. Зная, что Деда Мороза не существует, взрослые поддерживают его культ, чтобы прагматично позволять себе немного сумасбродства, ребячливости и игры.

В мире прагматизма святой Николай выступает материализацией веры в чудо, тождественного джек-поту. И я совершенно не удивлён, что в день, когда мощи святого прибыли в Москву, некий неустановленный сочинец сорвал куш в лотерею.

Это доказывает, что в России любят Николая неспроста: он персонифицирует волшебный русский «авось». «Авось» прост, да в нём намёк, и не намёк даже, а надежда. А вдруг Великий Пан, умерший на Западе, вовсе не умер, а переселился на просторы необъятной Родины?


Прикреплённый файл:

 nico.jpg, 61 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2017