15 октября 2018
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Андрей Ашкеров
11 октября 2017 г.
версия для печати

Путин как проводник

Путин как «отец всего» является обратной стороной России, «которая появилась неизвестно откуда». За безродностью её происхождения скрывается отцеубийство, связанное с судьбой Советского Союза, а вместе с ним – всей исторической России. В этом основополагающая драма путинизма: считая отцом, его принимают за призрак СССР, притом, что если путинская политика и имеет какую-то цель, то связана она как раз с изгнанием этого призрака

О Путине много пишут каждый, настолько много, что юбилей меркнет: кажется, что всё сказано, и не по одному разу. Конечно, это обратная сторона любого культа личности – не только путинского. Однако во всём этом есть и кое-что поважнее.

Имя Путина неотделимо от заголовка, это имя превращает его в героя эпохи (часто отрицательного), в конце концов оно заставляет относится к нему как к универсальному означающему, которое ко всему приложимо и повсюду сгодится (а, по правде сказать, напоминает то самое дышло: куда хочешь, туда и поворачивай).

Однако это совершенно затмевает то, чем Путин по-настоящему интересен, а интересен он не как «сообщение». Интересен он «посредник», «медиатор» или «коммуникативная система». Обычно, представление о том, что коммуникактивные системы легко меняются местами с сообщениями, связывают с наследием Маршалла Маклюэна. Однако роль проводника, который одновременно и символизирует принципиально новую коммуникативную систему, и способствует её приходу, и выступает ходячим сообщением об этом приходе, уже принадлежит рабочему классу в версии Карла Маркса.

Угоcтованная рабочим роль является на самом деле чрезвычайно двойственной: согласовать начало «производства самой формы общения», как Маркс называет коммунизм, с объявлением о нём, а также с усилиями, направленными на его приближение, оказывается затруднительным предприятием. Пролетариат берёт на себя функции посредника между прошлым и будущим, трудом и свободой, человеком «предыстории» и новым человеком, открывшим родовое предназначение. При этом зависимость пролетариата от системы эксплуатации превращают его не просто в обездоленный класс, но в класс, ведущий призрачное существование.

Характерная для капитализма экономическая власть основана на извлечении прибавочной стоимости из присвоения рабочей силы. Увы, этим дело не ограничивается, ибо если издержки от продажи рабсилы ещё поддаются подсчёту, то последствия превращения в рабсилу самой человеческой жизни оказываются неисповедимы как «пути Господни». Добавим к сказанному, что чем больше подсчитываются данные последствия, тем больше возникает оснований подозревать защитников рабсилы во главе с Марксом. В самом деле: не посягают ли марксисты на калькуляцию экзистенциальных «активов», от калькуляции которых отказываются даже буржуа? (Впрочем, путинские капиталисты марксистской выучки совершенно этим не брезгуют).

Дополним это тем, что в рамках наличного бытия, а не отдалённого будущего «пролетарий» Маркса получают совершенно иную компенсацию, нежели та, что связана с реваншем коммунистического равенства. Из посредника между старыми и новыми временами «пролетарий» превращается в воплощение тиражной идентичности. Изнутри современности отложенное на потом равенство в свободе оборачивается равенством в угнетённости, причём это равенство в угнетённости строится не на контроле со стороны угнетателей, а на самоконтроле по принципу: «Как бы сосед не освободился быстрее меня». Иными словами, в перспективе не будущего, а настоящего времени «пролетарий» Маркса оказывается почти неотличим от «раба» Гегеля. В этом неожиданном качестве «пролетариат» сам больше других заинтересован в том, чтобы обмен жизненного ресурса на деньги не превращался больше в трагедию. Мало сделать такой обмен привычным делом. Нужно чтобы как участники, так и оппоненты описанного процесса выступали деталями, сошедшими с конвейера и благодаря конвейеру обладающими своего рода бессмертием.

Для индустриальной инфраструктуры, по меркам которой Маркс кроил всё устройство общественной реальности, конвейер не просто вспомогательный инструмент, не орудие для штамповки деталей. Конвейер выступает приспособлением, объединяющим коммуникацию и производство через превращение последнего в сверхпроводник. С этой точки зрения коммунизм не столько финальная точка этого единства, сколько состояние общества, когда никакая внеиндустриальная коммуникация уже невозможна. К этому ли, хотя и в ином антураже, пришло сетевое общество, основанное на оцифровке реальности.

Конвейерная идентичность людей усиливает проводимость производства в качестве коммуникативной системы. Не будем забывать, что функция коммуникативной системы связана с тиражированием. Между производством и воспроизводством исчезают отличия. Движущей силой и в то же время результатом этого процесса выступают те, кто существует исключительно во множественном числе и в массовом порядке. Серийные множества.

В этом смысле условный «пролетарий» не только масса в единственном числе, но и проводник, посредник. Будучи посредником, он объединяет «труд» и «капитал», которые из абстракций превращаются в рамочные условия взаимодействия (и порождённых им «форм сознания»).

Вернёмся, однако, к Путину. Он воплощает путь, проделанный от пролетариата как массы в «единственном числе» к персональному воплощению пролетариата, ставшего, наконец, — о, страшный сон монархиста! — сувереном. Отсюда, кстати, и знаменитая царственная фраза 2008 года: «Я пахал, как раб на галерах».

Но фраза – это только фраза. Куда важнее, что Путин в наших условиях – целая коммуникативная система. Причём такая, которая, по аналогии с коммунизмом Маркса, вытесняет или поглощает все остальные. Из сказанного, конечно, не следует, что мы думаем и говорим о Путине постоянно. В конце концов, Путин не Сталин. Скорее можно сказать, что мы говорим и думаем Путиным.

Добавим к этому, что из сказанного не следует, будто в процессе думания и говорения именно он, Путин, оставляет за собой последнее слово. На первый взгляд, это тоже делало бы его похожим на Сталина. Однако последнее слово Сталина, который, как известно, плохо кончил, было в том, чтобы не оставлять последнее слово даже за собой (его заменила посмертная слава). В случае с Путиным не его слово, а он сам как слово является тем, что подводит черту под разговором. Фактически, таким же образом бухгалтеры сводят свой баланс. Как выразился бы, наверное, тот же Маркс, за именем Путина остаётся всё, что можно сказать «в конечном счёте». И это «всё» незамедлительно высказывают как верные путинские враги, так и его заклятые друзья.

Говоря по-другому, имя Путина, в мировом масштабе ни с какой точки зрения не является предметом политического консенсуса. Однако в том же самом масштабе оно является консенсусным с точки зрения самого доступа к политике. Хочешь участвовать в политике, просто произнеси слово «Путин».

Однако что именно объединяет Путин в своём посредничестве? Куда и откуда плывёт галера, на которой он пашет?

Здесь особую роль играют и внешнее сходство с провозгласившим Рим империей Августом, и полукличка-полутитул «папа», который он имеет в довольно широких кругах, и привычка всевозможной челяди соотносить свою дату рождения с «папиной» («до папы», «после папы», «рядом с папой»).

Августу, как известно, понадобился режим «империи» для того, чтобы увековечить республику. В роли пролетария на троне Путин тоже республиканец поневоле. Однако увековечивание «ельцинской республики» неотличимо для него от увековечивания советского «союза республик».

В итоге, получается не гибрид двух республиканизмов, а бесконечные похороны.

То, что для Августа узаконение традиций и объединение обычаев с правом, для Путина – возведение мемориала, который напоминает то ли второй мавзолей, то ли саркофаг на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС.

В итоге железобетонный полог накрывает не только Советский Союз или «ельцинскую эпоху», но и саму историческую Россию, тщательно превращаемую в новодел или подобие самой себя.

С тем же самым связан и феномен путинского «отцовства». Какой он отец мы не знаем (даже о взаимоотношениях советской элиты со своими детьми было известно больше). Однако путинскому «всероссийскому отцовству» это ничуть не мешает. И дело тут не в том, что обозначение «папа» относится ещё и к римским понтификам и главам мафиозных «семейств». Отцовство Путина является скорее запоздалой компенсацией родовой травмы незаконнорожденной России 1991-го года.

Путин как «отец всего» является обратной стороной этой России, «которая появилась неизвестно откуда». За безродностью её происхождения скрывается отцеубийство, связанное с судьбой Советского Союза, а вместе с ним – всей исторической России. В этом основополагающая драма путинизма: считая отцом, его принимают за призрак СССР, притом, что если путинская политика и имеет какую-то цель, то связана она как раз с изгнанием этого призрака.

Любители рассуждений о призраках наверняка предрекли бы скорую схватку призраков: призрак Путина, материализовавшийся на обломках СССР, против призрака самого СССР.

Поклонники фрейдомарксизма дополнили бы картину описанием противоречия между частным присвоением «всего» одним отцом и общественным характером запроса на отцовство.

Приверженцы кибертеории сочли бы Путина примером протокола, аналогичным Веб 1.0 (контент наполняет администратор), на смену которому должен прийти политик Веб 2.0 (контент наполняет пользователь).

Антиурбанисты разбавили бы это тезисом о том, что путинская ставка на инвестиции в инфраструктуру уже на втором шаге оборачиваются принесением в жертву тех, кого эта инфраструктура приводит к гибели.

Представители неолиберализма резюмировали бы, что Путин под видом социального государства «огосударствляет социальное», а потому превращает любого получателя псевдобесплатных благ в товар, которым торгует, коррумпируя остатки гуманизма.

Возможны и другие интерпретации. Однако по поводу их всех можно сказать только одно: они никак не касаются миссии Путина в качестве универсального означающего.

Противоречия Путина нужно искать не в конфликте призраков с призраками, протоколов с протоколами, частного с общественным и гуманного с антигуманными. К тому же, суть перечисленных невозможно изложить на языке какой-либо политической доктрины. Радует это кого-то или нет, но Путин пока синонимичен самому политическому. Единственный конфликт, который может случиться в ближайшее время, это конфликт Путина с самим собой.

Речь не о какой-либо форме раздвоения личности, которое давно стало технологией организации местной политической системы. Речь о более серьёзных вещах. Путин жив, но в коммуникативной системе, где он фигурирует как центральное сообщение, о нём можно говорить только хорошее. Как будто он мёртв.

Добавим к этому и другие обстоятельства. Во внешней политике курс Путина подчиняется принципу: «В XXI веке я лично являюсь для всего мира тем, чем Советский Союз был в XX»[1] (в диапазоне от прекраснолицей «борьбы за мир» до термоядерной «кузькиной матери»). Во внутренней политике всё обстоит противоположным образом: Россия активно реализует курс на «построение Запада в отдельно взятой стране». Короче говоря, борясь с советским наследством, Путин стирает код, через который можно понять его «планы», достойные мифолога уровня К. Леви-Строса. Однако он тут же воссоздаёт этот код, организуя где только можно «такое же советское, только лучше».

Кульминацией данного процесса выступает отношение к Западу. С одной стороны, как и в советские времена, Запад остаётся заповедной территорией «Царства Божьего на Земле». С другой стороны, путинский курс основан на импорте с Запада колонизаторских установок самого Запада. Эти установки связаны с представлением о том, что белые люди лучше аборигенов знают, как им распорядиться богатствами аборигенов. Соответственно в перспективе теперешнего отношения Путина аборигены «Царства Божьего на Земле» ничуть не лучше остальных своих собратьев, а потому «Царство Божье» должно переехать в Россию.

[1] Новое издание тезиса: «Сталин – это Ленин сегодня».


Прикреплённый файл:

 pu2.jpeg, 19 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018