27 мая 2018
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
31 января 2018 г.
версия для печати

Элегический исток самоубийства

Катарсис освобождает человека одновременно от страха смерти и желания умереть, страстей по видимости противоположных, но имеющих один корень — отождествление себя с жертвой. Отождествление с жертвой — неважно чего: мира, людей, общества, обстоятельств, судьбы — необходимо как момент мистерии освобождения, но не должно становиться повседневным и постоянным, поскольку вызывает тягу к убийству, либо тягу к самоубийству

Наверняка кто-нибудь уже писал о том, что сон о забитой мужиками лошадке, который снится герою Достоевского Раскольникову, — древнегреческая трагедия в миниатюре, точнее ее исток, с забиванием жертвенного козла (лошадь). То, что в детстве стало травмой, переживается во сне (сон — сцена) как представление, трагедия. По пробуждении Раскольников испытывает катарсис, то есть освобождение от страстей ("аффектов").

Главные страсти, от которых освобождается зритель трагедии, по Аристотелю, это страх (фобия) и жалость (элейон). Все страхи, как известно, сводятся к одному — страху смерти. Здесь катартический эффект — ощущение избавления от смерти, то есть бессмертия.

Но вот с жалостью (которую менее удачно ещё переводят как "страдание" и "скорбь", но я понимаю элейон именно как жалость, это слова одного индоевропейского корня) всегда было неясно. Зачем освобождаться от жалости? В христианстве жалость понимается как дар и благодать, способность жалеть = способность любить.

В каком случае тогда жалость — это страсть и аффект? Ответ дает жанр элегии — слово, производное от того же элейон. Элегию переводят как "причитание, скорбную песнь". Но не скорбная она опять-таки, а жалобная, жалостливая. Звук флейты. А что лежит в основе жалобы на жизнь? Естественно, жалость к самому себе. То есть, если жалость направлена на себя, а не на другого, она становится страстью, от которой надо освобождаться. Почему? Потому что жалость к себе лежит в основе желания самоубийства.

Здесь парадокс. Самоубийца убивает себя именно потому, что до страсти себя жалеет. Ему жалко своей напрасно прожитой жизни, молодости, любви и пр. Возьмите любую есенинскую элегию, а затем посмотрите на его посмертные фото. Впрочем, в данном случае я вовсе не исключаю постановки: кто-то и помимо самого Есенина мог придумать такой финал и убить поэта, сложив "паззл" из его суицидальных элегий, последняя из которых написана его собственной кровью. Вне зависимости от того, кто был сценаристом и режиссером этой трагической сцены в "Англетере" — сам поэт или ему в этом помогли, — она убедительна. Не поверить невозможно. Гибель Есенина вытекает из самой сути его элегий, основа которых острая, страстная жалость к самому себе. Она звучит уже в самых ранних строках, которые сразу вспомнила Ахматова, узнав о смерти поэта:

Я пришёл на эту землю,

Чтоб скорей ее покинуть.

Но Есенин, конечно, не единственный. Жалостью к себе одержим любой лирик, любой автор элегий. Случай Есенина показателен тем, как эта страстная жалость не может быть преодолена даже в творчестве. Ведь и трагедия, и элегия изобретены когда-то греками не для эстетического удовольствия, а для избавления от страха смерти и прямо противоположного желания умереть. В этом просветляющий волшебный эффект флейты, превращающей жалость к себе в светлую печаль обо всём на свете. В этом пробуждающий, бодрящий эффект барабана (дионисийского тимпана), превращающий акт личной смерти в момент ритмического пульса Вселенной.

Возьмем нашего светлого солнечного бога Пушкина, на всем протяжении жизни одержимого острейшей жалостью к самому себе, что закономерно вело, с одной стороны, к созданию элегических шедевров, а с другой — к многочисленным дуэлям и в конце концов к Чёрной речке. (Дуэль была, несомненно, узаконенной формой самоубийства). Вот одна из самых известных пушкинских элегий:

Безумных лет угасшее веселье

Мне тяжело, как смутное похмелье.

Но, как вино,— печаль минувших дней

В моей душе чем старе, тем сильней.

Переводя эти чудные поэтические строки в "суровую" прозу, констатируем: прожитые годы — весёлое безумие, за которое приходится расплачиваться, а то, что вызывало в прошлом печаль, не проходит, а с годами становится только сильнее. Концовка не оставляет никаких иллюзий, никаких надежд:

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Грядущего волнуемое море.

Какова здесь основная эмоция? Разумеется, жалость к самому себе, сожаление о напрасно и неизвестно зачем прожитой жизни, которая и в будущем не сулит ничего хорошего. Что же делать? Не "кончить ли всё одним разом"? Очевидно, что в последних строках первой строфы лирический герой вплотную подходит к мысли о самоубийстве, но с истинно пушкинским вкусом и тактом не говорит о нем прямо. Смерть обозначена здесь пробелом, перебивом строф. Это неозвученная мысль. То, что она присутствует, понятно по следующей, первой строке второй строфы:

Но не хочу, о други, умирать;

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать

К чему здесь это "но"? Но — отвечает невысказанным мыслям о смерти, жажде самоубийства, которым поэт противопоставляет твердое не хочу. Союз "но", собственно, сообщает о возникающем желании продолжать жизнь, несмотря на. Вся вторая строфа — антитеза первой, то есть преодоление жалости к себе и желания умереть. Важно, что страдание — часть жизни и в этом смысле противоположно жалости к самому себе и жажде самоубийства. Принимая страдание, я перестаю себя жалеть. Жалость перенаправляется на жизнь других людей, в том числе (для поэта) на вымышленных героев. Их жизнь можно оплакивать, их можно жалеть, все это освобождает от страстей, как и прощальная улыбка любви:

Порой опять гармонией упьюсь,

Над вымыслом слезами обольюсь,

И может быть — на мой закат печальный

Блеснет любовь улыбкою прощальной.

Поэтому элейон — именно жалость к себе, а не страдание и не скорбь, элегия — жанр для выражения и преодоления этой жалости — необходимого, чтобы продолжать жить и получать от этого наслаждение.

Посмотрев сон о забитой мужиками лошади, Раскольников прочувствовал, что он одно с жертвой, а не с убийцами, освободился от навязанной извне роли палача. Убить старуху означало для него прежде всего совершить самоубийство («Я себя убил, а не старушонку, а старушонку чёрт убил, а не я»). Прожив в смерти лошади свою смерть, он, по всем законам трагедийного жанра, освобождается от страха перед смертью и страстной жалости к самому себе, к своей пропащей жизни, которая ведет к самоубийству: «Слава богу, это только сон!» «Господи! — молил он, — покажи мне путь мой, а я отрекаюсь от этой проклятой... мечты моей!» «Точно нарыв на сердце его, нарывавший весь месяц, вдруг прорвался. Свобода, свобода! Он свободен теперь от этих чар, от колдовства, обаяния, от наваждения!»

Освобождение это не стало окончательным, он не смог зафиксировать в себе это состояние, укрепиться в нём, он всё же примерит маску убийцы и после будет блуждать по Петербургу с желанием покончить с собой. Но это уже другая история и другая драматургия.

Вообще же катарсис освобождает человека одновременно от страха смерти и желания умереть, страстей по видимости противоположных, но имеющих один корень — отождествление себя с жертвой. Отождествление с жертвой — неважно чего: мира, людей, общества, обстоятельств, судьбы — необходимо как момент мистерии освобождения, но не должно становиться повседневным и постоянным, поскольку вызывает тягу к убийству (мнимое растождествление с жертвой), либо тягу к самоубийству (полное отождествление). На этой же двойственности основывалась деятельность революционеров (в частности русских), отождествлявшихся с жертвами и готовых пожертвовать собой, а затем неизбежно становившихся палачами. Альтернатива всему этому только одна — продолжение жизни, несмотря на. Жизни, в которой нет места страху за себя и жалости к самому себе, но вполне уместен страх за жизнь других и жалость к другим. Одним словом, "и жизнь, и слёзы, и любовь".


Прикреплённый файл:

 onr.jpeg, 27 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018