Илья Бражников
17 октября 2018 г.
статья на сайте

Константинополь не будет наш

Октябрь 2018 года может войти в историю как год одного из крупнейших расколов в мировом Православии. Произошедшее можно вкратце охарактеризовать как полный политический и дипломатический провал патриарха Кирилла и подвластной ему структуры. Всегда хотелось иметь исторический или жизненный пример к гоголевской унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла

Синод РПЦ 15 октября принял решение о полном прекращении евхаристических отношений с Константинопольским патриархатом. Полный текст решения опубликован на сайте РПЦ.

Накануне, 11 октября, Синод Вселенского патриархата поддержал продление предоставления автокефалии Украины, а также официально утвердил, что церковью-матерью Украине является Константинополь. Также Синод снял анафему с главы УПЦ КП Филарета и предстоятеля Украинской автокефальной православной церкви Макария. Глава УПЦ Киевского патриархата Филарет заявил, что в ближайшее время состоится объединительный Архиерейский собор для создания единой Украинской поместной церкви.

Также Вселенский патриархат признал незаконной аннексию Киевской митрополии Москвой в 1686 году.

Произошедшее можно вкратце охарактеризовать как полный политический и дипломатический провал патриарха Кирилла и подвластной ему структуры. Всегда хотелось иметь исторический или жизненный пример к гоголевской унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла. Разрыв с Константинополем – тот самый случай. Москва сама, по собственной инициативе, отрезает себя от Афона и Святой Земли – а по большому счету, от вселенского православия, от всей христианской ойкумены.

Священноначальники, которые тридцать (как минимум) лет учили свою паству тому, что «таинства раскольников безблагодатны» и что «раскол – самый страшный грех, который не смывается даже мученической кровью», — устроили самый настоящий раскол. Притом это раскол, в отличие от многих других в истории, произошёл исключительно по политическим мотивам. РПЦ не может сформулировать ни одной причины, касающейся вопросов вероучения или искажения религиозной доктрины. В вину Вселенскому патриарху ставится лишь признание анафематствованного РПЦ Филарета – одного из трех (и главного) претендента на пост московского патриарха в 1990 году, в отместку за поражение на выборах создавшего Киевский патриархат. То есть по сути речь идёт о локальном внутримосковском конфликте, который МП за почти 30 лет так и не смогла урегулировать. И вмешательство Вселенского патриарха в этом контексте выглядит логичным: он выводит из тени 4 миллиона прихожан КП, которые смогут теперь причащаться со спокойной совестью. Они вместе с УАПЦ (ещё одной православной структурой на Украине) составят ядро новой поместной церкви. Несомненно, к ним примкнет и какая-то часть нынешней УПЦ МП, а та, что не примкнёт, – отправится в раскол вместе с РПЦ. Это именно раскол – поскольку трудно поверить, что какая-либо ещё поместная церковь разорвёт евхаристическое общение с Константинопольским патриархатом из солидарности с Москвой. Теперь, по факту, РПЦ МП – раскольническая (а значит, согласно учению самой же МП, безблагодатная, не дающая «спасения») секта. Кто громче всех кричал "раскольник", тот сам и оказался раскольником.

Что касается проблемы украинской автокефалии, она существует как минимум с 1992 года. В 2005-м, казалось, она решится в пользу Константинополя, когда к Варфоломею обращался президент Ющенко. Но тогда Вселенский патриарх взял паузу. В том, что этого не случилось ни в 1992-м, ни позже, я вижу личную заслугу покойного патриарха Алексия II.

Но что, за тридцать лет к этой ситуации нельзя было подготовиться? Нельзя было как-то договориться? Нельзя было, в конце концов, если ситуация безвыходна, самим дать Киеву искомую автокефалию? И тогда не нужен был бы весь этот спектакль с разрывом общения.

Но нет. Жадность, косность, властолюбие, амбиции, некомпетентность, недипломатичность того, кого называли "церковным политиком" и "дипломатом", не позволили решить вопрос мирно, без скандала.

Всем понятно, что это вопрос «политический», и мотивы Константинополя в снятии анафемы с бывших раскольных епископов Филарета и Макария в заявлении названы «политическими». Но ведь и анафема обоим также была «политической». Никаких «канонических» оснований для неё не существовало. Вопросы вероучения или обряда в православии уже давно всерьёз никто не обсуждает. Поэтому попытки задним числом выдвинуть претензии лично к Варфоломею, звучащие из уст иерархов МП, выглядят жалко и запоздало. Кем бы ни был Варфоломей, он и в нравственном, и в религиозном смысле выглядит гораздо достойнее одиозного Кирилла, авторитет которого в православном мире близок к нулю.

Политические мотивы вообще в деле развития церкви всегда играли существенную роль. Так, Киевский Князь Владимир, памятник которому недавно установили в Москве, принял крещение в Корсуни (Херсонесе) именно по политическим (и, возможно, ещё эротическим) мотивам. Однако это не отменяет тех грандиозных последствий этого шага для изменения религиозного ландшафта, которые произошли в течение последующей тысячи лет. Вплоть до XVI столетия иерархия и клир поставлялись на Русь преимущественно Константинополем, и митрополит Киевский был частью структуры Константинопольского патриархата. После смутного периода, когда Русских (Киевских) митрополитов было несколько; после того, как Литва и впоследствии Речь Посполитая стала католической (а если бы выбрала православие – у Москвы не было бы никаких исторических шансов), — Киевский митрополит Пётр поселился во Владимире, а затем в Москве (называясь при этом Киевским) и завещал (по легенде) похоронить себя в стенах строящегося Успенского собора. Тем самым принёс себя в строительную жертву возникающей независимой московской митрополии.

Москва изначально не имеет прав не только на собственный патриархат – пятый в диптихе (где, простите, была Москва во время оно? Остальные четыре города стояли на месте). Москва, строго говоря, вообще не имеет права даже на независимую митрополию. Митрополит Киевский и Всея Руси, подчиненный материнской структуре – Константинополю, – это понятно. А Москва тут вообще при чём? Константинополь, породивший христианскую Русь, имеет не только полное право «вернуть» Киевскому престолу независимость от Москвы, он имеет право лишить Москву патриаршества и поставить её в зависимость от Киева. Потому что московское патриаршество, как и подчинение Киева Москве, было выторговано у Константинополя всеми правдами и неправдами и вполне может быть объявлено «временным» решением. Это ведь только мы, русские, вместе с другими европейцами, живем во времени и в истории. А Рим, Константинополь, Антиохия, Александрия и Иерусалим – в вечности. Для нас 500 лет – огромный исторический срок, а Им 500 лет – как одно мгновение! Вчера дали автокефалию, сегодня забрали, завтра дадут опять.

Православие изобрели греки, как католицизм – римляне. Это были формы античной (эллинистической) культуры, куда они сбежали от жадных и глупых варваров. Предполагая заранее, что варвары придут и туда, они придумали сложные правила. Суть их в том, что варвар, даже если выучит их наизусть, никогда не поймёт, как они работают. Можно сколько угодно кричать о «посягательстве на каноническую территорию», забывая, что сами границы этой территории когда-то были определены Константинополем. Отмена соборной грамоты 1686 года означает, помимо прочего, что не только Украина, но и вся Белоруссия и даже Смоленская и Брянская области РФ — это "каноническая территория" Киевской митрополии. Можно сколько угодно обвинять греков в непоследовательности, но невозможно переиграть их в игру, правила которой они установили сами. Нельзя быть православнее греков, как и нельзя быть святее папы Римского. В XVII веке греки, под давлением исторических обстоятельств, что-то дали настырным московитам; в XXI взяли назад. И все это, разумеется, «канонично», что бы ни вопили о попрании канонов обиженные клирики Великой Тартарии, едва ли способные даже точно перевести с греческого (не говоря уже – понять) слово «канон».