15 ноября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Владимир Карпец
10 ноября 2005 г.
версия для печати

Нечленораздельный вопль небытия

Почему же все-таки именно против сегодняшней, «новой», отказавшейся на официальном уровне от коммунистической идеологии России направлены «антикоммунистические» резолюции ПАСЕ?

Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приняла решение о проведении международных слушаний и уже опубликовала доклад по расследованию преступлений коммунизма, о чем уже несколько недель и неоднократно сообщает российская и зарубежная печать. Решение даже на первый взгляд более чем странное, поскольку в самой Европе – если понимать ее как страны к западу от Карпат, Вислы и Трансильвании (а у Геродота Европа это земли западнее Борисфена, то есть Днепра) – влияние и численность коммунистических партий сегодня сведены к минимуму, если вообще не к нулю. Чем же вызвано такое «неожиданное» решение, впрочем, ни в одной европейской стране – кроме Польши – не вызвавшее никакой реакции?

Реакция – и достаточно острая – была только в России: Председатель КПРФ Геннадий Зюганов сделал по этому поводу жесткое заявление, не преминув добавить, что объявление «антикоммунистического похода» на Западе совпадает с началом кампании по перезахоронению тела Ленина (от себя добавим, что любые разговоры о «христианском» погребении Владимира Ульянова совершенно безсмысленны, поскольку по канонам оно невозможно: Владимир Ульянов отрекся от Христа в 16 лет, сняв с себя и растоптав ногами крест, а затем всю жизнь пребывал вне Церкви). Решение ПАСЕ даже вызвало специальную резолюцию только что состоявшегося Чрезвычайного съезда КПРФ. В резолюции, в частности, говорится: «2005 год отмечен масштабной мобилизацией реакционных сил. 13 сентября в Париже на заседании политкомиссии Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) прозвучал доклад «О необходимости осуждения преступлений коммунизма». Предпринята гнусная попытка возвести антикоммунизм в ранг государственной политики стран Европейского союза. Авторы доклада стремятся создать условия для запрета коммунистических партий, развертывания политических репрессий против представителей левого движения. С этой целью ставится знак равенства между коммунизмом и фашизмом». Характерно при этом, что в России левые силы – ни союзники коммунистов «Родина» и НБП, ни тем более, «Яблоко» – никак не отреагировали на европейский демарш.

Какие политические силы представляют по преимуществу современные евроструктуры? Хорошо известно, что большинство из них состоит из представителей социалистических и социал-демократических партий. В свою очередь, после начала «перестройки» в СССР и особенно после распада советского государства ряды европейских социалистов и социал-демократов значительно пополнились выходцами из партий коммунистических – в особенности, во Франции, Италии и Испании – в основном и прежде стоявшими на позициях «еврокоммунизма», то есть, своеобразного левомарксистского антисоветизма, подобного чехословацкому 1968 года с заметной антирусской окраской. Также много в евроструктурах прямых участников событий 1968 года во Франции – среди них такие известные лица, как Хавьер Солана и Йошка Фишер. Именно выходцы из европейских компартий и вызвали изменение позиций европейской социал-демократии с одной стороны в сторону удаления от России – к которой в свое время были крайне лояльны, например, Франсуа Миттеран или Вилли Брандт, «классики» европейского «чистого» социализма, с другой – в сторону большего внимания к доктринам прав человека, включая права различных «меньшинств», к каковым те же Миттеран и Брандт были достаточно равнодушны. Исключение в этом смысле, пожалуй, составляла только германская социал-демократия – на самом деле потому, что в ФРГ и раньше компартия была очень немногочисленна, а коммунисты (члены т.н. Социалистической Единой партии Германии, а затем Партии демократического социализма) бывшей ГДР обособились и в СДПГ не вошли. Отсюда, кстати, проистекает и пророссийская позиция бывшего канцлера Герхарда Шредера, который в данном случае строго наследовал Вилли Брандту. Именно европейский «новый социализм» в наибольшей степени подталкивал Европу к поддержке США против Сербии, чеченского сепаратизма и т.д. Таким образом, если ранее основной мишенью «еврокоммунизма» был советский т.н. «реальный социализм», то теперь ею стала уже сама по себе Россия как таковая, вне зависимости от какой-либо идеологии.

Антикоммунистическая позиция ПАСЕ есть, прежде всего, логическое завершение истории «еврокоммунизма» как такового. Не отсюда ли молчание, в частности, «Родины», программа которой сама во многом построена на еврокоммунистических тезисах, чего, в общем-то, и не скрывает Дмитрий Рогозин и чему наиболее открыто следует лидер молодежного крыла партии Сергей Шаргунов? Это ведь и послужило причиной – именно причиной, а не поводом – к отделению от «Родины» группы Сергея Бабурина. Что же до «запрета коммунистических партий», то к Европе данная гипотеза Геннадия Зюганова иметь отношения не может: сегодня там в этом смысле простого некого запрещать: их там, по сути, нет. Руководство и среднее звено – у социалистов и социал-демократов, а, следовательно, в самом Евросоюзе, а рядовые члены состарились или пополнили ряды многочисленных антиглобалистских движений.

Характерно, что к европейским социалистам – среди которых, повторим, германские представляют исключение – в этом вопросе примкнули и политики, органически связанные с западным христианством, – ХДС/ХСС в Германии и особенно польские католики Президента Леха Качиньского, за которыми стоит к тому же многовековой «спор славян между собою». При всем том католицизм в современной Европе, хотя его иногда и используют в соответствующих целях, сугубо маргинален: католикам не удалось даже провести в проваленной – по другим причинам – проект Европейской Конституции упоминание о «христианских ценностях». В известном смысле даже ислам пользуется в сегодняшней Европе большим влиянием, чем Римо-католицизм, отторгнутый на периферию истории.

Почему же все-таки именно против сегодняшней, «новой», отказавшейся на официальном уровне от коммунистической идеологии России направлены «антикоммунистические» резолюции ПАСЕ?

Чтобы это понять, следует напомнить некоторые важнейшие обстоятельства советской истории. Марксистская теория, которой руководствовалась РСДРП(б)—РКП(Б) и ее руководство во главе с Лениным, Зиновьевым и Троцким (вступившем в нее только летом 1917 г.), предполагает победу социализма и коммунизма одновременно во всем мире, а «пролетариат» лишь являлся орудием, средством для этой победы. Иными словами, если в конце ХХ века и сегодня глобализация мыслится через всеобщее торжество рынка и демократии с ведущей ролью транснациональных корпораций (ТНК) – от которых, впрочем, на заключительном ее этапе, этапе формирования мирового правительства, предполагается отказаться – то в начале прошлого столетия таким средством глобализации был марксистский социализм с ведущей ролью «пролетариата» и его коммунистических партий. При этом классический коммунизм не только не отрицал просвещенческих доктрин 1789-93 гг., в том числе доктрины прав человека, но и доводился до логического завершения в области, например, сексуальной морали: сегодня уже мало кто помнит, что тезисы о «свободе сексуальных меньшинств» впервые прозвучали именно от представителей этого движения. Да и в теории – такие классические коммунистические тексты, как «Манифест Коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса и работа последнего «Происхождение семьи, частной собственности и государства» прямо говорят о необходимости уничтожения семейных отношений, на что не решились сразу после разрушения «Европы королей» молодые буржуазные демократы. В Советской России начала 20-х годов это не было ни для кого и ни от кого секретом. Впрочем, это частный, хотя и очень важный, случай. Собственно и октябрьский переворот мыслился как первая искра мировой революции, и только объективная логика истории – всякий завоеватель неизбежно оказывается хранителем завоеванного пространства и носителем геополитики «месторазвития» – в этом «брачная встреча завоевателя и пространства», по выражению Жана Парвулеско – привела к результатам противоположным тем, каковые были «замыслены»: расчленяли Россию как раз белые, поддерживаемые Антантой. «И тот же дух (genius loci – В.К.) ведет большевиков/ извечными российскими путями», – написал уже в 1919 году Максимилиан Волошин. Коммунизм у власти с самого начала уже становился чем-то иным, чем коммунизм против власти.

Собственно, уже призыв «Социалистическое Отечество в опасности!», равно как и однозначно антизападное, «антиглобалистское» «Обращение к трудящимся мусульманам России и Востока» были отступлением от первоначального коммунистического замысла и зачатками «национал-большевизма», хотя сам Ленин, делая такие тактические ходы, продолжал оставаться сторонником «мировой революции», настояв – вместе с Троцким—на включении этой глобальной цели в Преамбулу Конституции 1918 г. К тому же и руководящее ядро партии в то время было не только не русским, но и прямо антирусским – сегодня это известно всем и разъяснений здесь не требуется.

На самом деле внутренняя сецессия российского коммунизма наступила сразу после смерти «вождя пролетариата», в 1924 году, когда одновременно с мумификацией Ленина и строительством Мавзолея был объявлен В.И. Сталиным т.н. «ленинский призыв в партию»: ее членами одновременно стали миллионы «рабочих от станка», то есть, русских людей, способных – под руководством уже нового вождя – противостоять более малочисленной «ленинской гвардии» интернационалистов. Во мгновение ока партия стала этнически русской, и все остальное было уже только делом времени и техники. Это было именно тем, что не увидели германские национал-социалисты и что в конечном счете привело – не без влияния провокаторов типа Розенберга и самого Гитлера – к советско-германской войне 1941-45 годов, унесшей лучших людей обоих народов.

На самом деле Мавзолей Ленина в известном смысле можно рассматривать не столько как вместилище самого его трупа, сколько как памятник «ленинскому призыву», чем и можно – и, наверное, нужно объяснить яростную его защиту Геннадием Зюгановым и его партией именно как наследниками этого «ленинского» (а на самом деле сталинского) призыва, равно как и большинством населения, что и показывают опросы общественного мнения. Это «народное безсознательное» и имел в виду Александр Проханов, говоривший о «красной вере», что, впрочем, никак не мешает со строго православной точки зрения – особенно имея в виду нормативное, «школьное богословие» – говорить об этой «красной вере» как о язычестве, причем язычестве гораздо более проявленном, чем сегодняшние умственные конструкции выпускников Литературного института.

Люди «ленинского призыва» и стали основной движущей силой сталинской концепции «построения социализма в одной отдельно взятой стране в условиях капиталистического окружения (выделено нами – В.К.). То есть непримиримого разделения мира, на самом деле препятствующего «коммунистической глобализации», каковая только поэтому и была заменена позже глобализацией либеральной. А если единое мировое правительство, согласно православному учению, и есть «беззаконный», антихрист, то именно 1924 год с его «русификацией партии» и стал восстановлением катехонического пространства на одной шестой суши и одновременно изменением самой природы «коммунизма» (что понял Митрополит Сергий и не поняла Зарубежная Церковь). Как писал в свое время Геннадий Шиманов, советскую власть можно сравнить с Крестом Господним – одновременно орудием казни и орудием славы.

В 1990 году, работая над документальным фильмом памяти А.Ф.Лосева «Имя», мы с оператором Вячеславом Харитоновым, отсматривая хронику, связанную с гибелью в 1936 году самолета «Максим Горький», неожиданно обнаружили, что направление полета самолета (в день гибели) над Красной площадью и фигура движущегося по ней «самолета» из физкультурников образует крест. Это поистине была «ставрофания»! Кстати, режиссерский сценарий фильма сам собой «выстроился» только после нашего неожиданного открытия.

В «обратной перспективе» сотериологической оптики «ГУЛАГ» был выведением ада на поверхность земли ради замены вечных мук на временные и спасением тех, кого еще можно было спасти хотя бы так. Спасение от окончательной «смерти второй» через физическую «смерть первую». «Не бойтесь убивающих тело…» И само именование «Сталин» связано, если сопоставлять со средневековой натурфилософией, с «нашей химической сталью (acier-aries), отворяющей руду».

«Отворение руды» происходит при апофатическом сокрытии света, в состоянии «чернее черной черни». Это состояние, собственно, и есть отворение и одновременно фиксация, собственно, смерть. Это и был советский атеизм, не имеющий ничего общего с религиозным безразличием и релятивизмом Запада. При том, что «социализм в одной стране» – «град ограждения», фотонегатив посланий священноинока Филофея о Третьем Риме. «Катехон» не был отъят. Тогда как целью – установленной и замысленной – первоначального коммунизма – и современного либерализма – является именно его отъятие.

Для понимания внутренней сущности советского коммунизма и «советского проекта» как такового абсолютно необходимо уяснение сокрытого смысла красноармейской песни тех лет (курсив везде наш):

«Белая армия, черный барон

Снова готовит нам царский трон.

Но от тайги до британских морей

Красная армия всех сильней».

Это точная герметическая формула обретения «сокровища сокровищ», тождественного истинному царю. Есть легенда о том, что Ленин спросил у гадалки, «чем все это закончится», и та ответила: «Молот-серп, читай наоборот». Получилось – «Престолом».

Не стоял ли за противостоянием «белых» и «красных» единый «черно-бело-красный» центр, стремившийся уже в ближайшие к тому времени годы – м.б., к г. 1922, когда, как известно, состоялся Земский Собор во Владивостоке, увы, фактически провалившийся – создать красный царский престол (по Конст. Леонтьеву ) над всей землей «от тайги до британских морей», то есть, от Владивостока до Ла Манша? Не о том ли писал тайнозритель-старообрядец Никола Клюев – о «погосте», где «царские бармы зарыты», а стережет их ворон – птица смерти и «фиксации», птица «чернее черной черни»?...

Разумеется, герметику мы используем не как «руководство к действию», а подобно тому, как раннехристианская апологетика использовала «еллинских философов».

Возвращаясь к политико-историческому контексту, укажем, что окончательная победа «ленинского призыва» над «ленинской гвардией» произошла уже в 1937-38 гг. А на XVIII съезде ВКП(б), происшедшем сразу же после «контрреволюционного переворота», Сталин уже прямо – не называя адресата – оспорил ленинские тезисы из «Государства и революции» (лето 1917) об отмирании государства при социализме при переходе к коммунизму. «Путь к коммунизму (курсив наш – В.К.) лежит через укрепление социалистического государства в условиях капиталистического окружения», – сказал Сталин. Это был полный разрыв с марксизмом как таковым в его историософии, и разрыв этот совпал с физическим уничтожением «последнего российского марксиста» – Льва Троцкого. С этого момента окончательно сформировалось два коммунизма – русский национальный социализм и интернациональный марксистский коммунизм, борьба между которыми шла и идет до сих пор не на жизнь, а на смерть.

Сталинская контрреволюция привела и к восстановлению традиционных норм семейной морали. Была введена уголовная ответственность за аборты и гомосексуализм, поощрялись многодетные семьи (орден «Мать-героиня»), действовала строгая цензура. Сублимация плотских влечений молодежи осуществлялась через ударный труд, физкультуру и военную подготовку. При этом сами по себе отношения между мужчиной и женщиной не почитались за скверну: например, памятником своего рода «социалистического гедонизма» в этой области был знаменитый фильм Ивана Пырьева «Кубанские казаки». Иными словами, поощрялась «солнечная», а не «лунная» сексуальность, которая, конечно, тоже была, но в узких кругах преимущественно «творческой интеллигенции», причем, власть жестко следила, чтобы она не выходила за допускавшиеся для нее пределы «в массы», где поддерживалась, порой принудительно, «половая дисциплина». Отсюда и знаменитое «секса у нас нет». Он, конечно, был, но, действительно, был сущностно иным, чем «профаническое мелюзинитство» современного мира.

Когда сегодня лидеры Евросоюза отождествляют коммунизм (разумеется, именно в его русском, а затем и в рамках Варшавского договора варианте) и фашизм, они оказываются правы в главном: и то, и другое было «восстанием против современного мира», против разрыва между индивидуумом и целостностью, против либерально-капиталистического отчуждения, закрепляемого как норма западным христианством, против «линейного времени», против породившего отчуждение и само линейное время прародительского греха, наконец. Это – «православие минус католицизм», как написал в свое время Александр Дугин. Пытаясь это отрицать, руководство КПРФ – как и прежде КПСС – совершает недопустимый для самой же себя компромисс с этим самым отчуждением, о котором писал молодой Маркс в «Философско-экономических рукописях 1848 года», понимаемым, впрочем, не просто в политическом, а в метафизическом смысле. КПРФ, как и прежде КПСС, боится глубин, ее же породивших. Как, впрочем, боялись и итальянский фашизм, и германский национал-социализм, «сорвавшиеся» – первый на союзе с Ватиканом, второй – на чисто биологически понимаемом национализме. Неудача «пакта Молотова-Риббентропа» – не просто предательство («вероломство», как говорил Сталин) Адольфа Гитлера, но и результат идеологической поверхностности политических режимов, причем германского в большей степени.

Начиная с 1943 года – после исторической встречи Сталина с митрополитами Православной Церкви – было восстановлено Патриаршество, причем не в никоновских теократических пропорциях, а в пропорциях времен первых пяти российских Патриархов, когда главу Церкви фактически – от лица народа, мирян – определял Глава государства. У восстановления 1943-45 гг. был один, хотя, быть может, решающий провал: в нем не участвовали старообрядцы. Сталин мог и должен был своей властью положить конец расколу, причем на основе Единоверия, то есть перехода на древлеправославный чин при сохранении никонианской иерархии, причем с неподчинившимися с обеих сторон поступать «по-сталински». В этом случае он стал бы полноценным Православным Императором, пусть даже и не династическим, а «солдатским». Но этого не случилось – возможно, в силу чисто никонианского воспитания, полученного им когда-то в семинарии.

Разделение коммунизма на «национал-сталинисткую» и «интернационал-троцкистскую» (хотя по тактическим соображениям о Троцком не говорили) составляющие было оформлено роспуском в 1943 году Коминтерна с последующим созданием Коминформа, куда вошли, с одной стороны, активисты «национально-антимасонской» линии, такие, как Георгий Димитров (Болгария), Вальтер Ульбрихт и Вильгельм Пик (ГДР), Клемент Готвальд, а затем Антонин Новотный (Чехословакия), с другой стороны – просто агенты влияния Кремля, в основном в европейских и латиноамериканских партиях. Советское руководство не могло в то время формально отказаться от марксизма именно потому, что эта идеология скрепляла, с одной стороны Варшавский Пакт, с другой – геополитическую сеть Москвы по всему миру. «Марксизм-ленинизм» был также и средством «подмораживания» самой России (в оболочке СССР), дабы предотвратить «новый февраль», происшедший только в 1991 году. Тем не менее, после войны большинство членов Академии Наук СССР – а это учреждение при «позднем сталинизме» было едва ли не влиятельнее ЦК КПСС, по крайней мере, неизмеримо «престижнее» – составляли безпартийные. То же самое касалось и культуры. «Коммунизация» началась только при Хрущеве. Сегодня уже все историки коммунизма говорят о «юношеском» троцкизме бывшего Первого секретаря ЦК КП Украины, который он пытался «искупить», став в сталинские годы одним из жесточайших палачей партийных кадров.

Но характерно, что именно эта «коммунизация» (постановка Совмина и КГБ под контроль партии, провозглашение «возврата к ленинским нормам», обязательность членства в комсомоле при приеме в вузы и проч.) совпала с «полуоткрытием границ» СССР, причем особо разлагающую роль сыграли международные фестивали молодежи и студентов и Московские международные кинофестивали. Характерно, что именно в это время старец архимандрит Лаврентий Черниговский стал говорить: «Иностранцы привезли в Россию страшные содомские грехи, а до этого Святая Русь была чистой». Само же «международное коммунистическое движение» все более возвращалось ко временам Ленина и Троцкого, манифестом чего стало знаменитое «Письмо Тольятти» 1962 года, в котором лидер итальянских коммунистов указывал, что «разоблачение культа личности» не завершено и остановлено на середине. Это письмо, которое Хрущев вынужден был опубликовать в «Правде», стало первым звонком «еврокоммунизма», в авангарде коего и оказалась затем Итальянская компартия (она же после 1991 года полностью влилась в несколько социалистических).

Основным отличием еврокоммунизма от коммунизма советского стало акцентирование индивидуального начала и умаление коллективного, свобода частной жизни versus ее подчинение общим целям, политический (за исключением «сталинизма» и «фашизма») плюрализм, стремление к «миру без границ» в противовес воссозданной – правда, без монархического довершения – Империи в форме Варшавского Пакта. Предполагалась «конвергенция» социализма и капитализма в области экономики, что, если пользоваться терминологией Л.Н.Гумилева, неизбежно должно было оказаться – и оказалось (при Горбачеве) – «химерой». При всей внешней привлекательности подобного за спиной еврокоммунизма были поставлены те же самые цели, что и коммунизма первоначального – уничтожение национальных границ и геополитических пределов, национального социализма (прежде всего, русско-советского) и замена его всемирной тоталитарной диктатурой. Глобализацией. Сам же «социализм в отдельно взятой стране», а, точнее, уже на территории практически всей Северной Евразии (без Западной Европы) в рамках Варшавского Пакта, предусмотрительно огражденный от изначального марксизма сусловским концептом «реального социализма», был двуединой опорой имперской криптомонархии. Бывший советник М.А.Суслова и один из кураторов «русской партии» в 60-е и 70-е годы Александр Байгушев в своей только что изданной книге воспоминаний, так и названной – «Русская партия внутри КПСС» – написал: «Свою модель правления тайно, только среди самых своих, второй Ильич так и назвал «политикой двуглавого орла» <…> Практически за кулисой с брежневских времен мы уже вычисляли-строили всю глобальную (то есть, мировую и геополитическую; курсив наш – В.К.) линию КПСС на балансе двух голов российского державного орла и двух его могучих крыльев. На соперничестве-противостоянии двух теневых партий внутри Большого Дома и по всей стране. Влиятельной, якобы «прогрессивной», а на самом деле, прозападной, «интеллигентской», условно говоря, «Иудейской партии внутри КПСС». И противостоящей ей —сдерживающей ее, быстро усиливающейся, якобы «консервативной», «имперской», а на деле чисто туземной, равнодушной к «интернационализму», а напротив, державно-почвенной, имперско-государственной, «черносотенной», условно говоря, «Русской партии внутри КПСС»».

Определения «иудейская» и «черносотенная», на самом деле, не только не вполне корректны, но и сугубо приблизительны, поскольку речь идет не о конкретной монотеистической религии и тем более не о политическом течении начала прошлого века, но о гораздо более глубоких, глубинных, «голубиных» сущностях. Но политико-исторический аспект коммунизма схвачен верно.

Так вот, после распада СССР вся «прогрессивная», «демократическая» составляющая КПСС и «мирового коммунистического движения» в целом, в его глобальном смысле сегодня находится именно в Европе и конкретно в Евросоюзе. В книге «Владимир Путин и Евразийская Империя» Жан Парвулеско – по понятным причинам не ссылающийся на свои источники – указывает, что туда в 1991-1993 годах были вложены и «банковские, и личные авуары» представлявших ее лиц – иными словами, пресловутые «деньги КПСС». Тем временем вторая, «почвенная» составляющая как была, так и осталась дома, сохранив, однако, и все свои «родовые пятна», пятна «ленинского призыва» – а разве возможно без этих пятен после уничтожения в 20-е годы формировавшихся веками русских сословий, от дворянства до крестьянства? – «неповоротливость», «кондовость», «грубоватость» и даже характерные «размытые» – чисто евразийские! – черты лиц. Именно эти люди, бывшие когда-то «вторыми секретарями», и стали теперь сначала «красными», а ныне просто губернаторами. Да, они тоже воруют, но они воруют только потому, что воруют их главные конкуренты – «партия» либеральных экономистов, генетически и через прежние и нынешние международные связи, прежде всего, с Евросоюзом, стремящаяся вновь обрести контроль над всей территорией России. Даже «воровство» сегодня – продолжение той, старой борьбы за власть, конвертированной сегодня в собственность. Это не оправдание, это констатация.

Эта «вторая КПСС», партия «ленинского призыва» 1924 года и составляет сегодня костяк двух пока что не способных договориться между собой политических сил России – КПРФ и «Единой России». В целом представляющий из себя, в конечном счете, единую «партию бытия» – при всех отталкивающих внешних чертах обеих. Равно как и в том, что каждая из этих – уже новых – составляющих несет в себе и вторую, «сецессионную» подсоставляющую – еврокоммунистическую у КПРФ и либеральную у «единороссов».

Политика Евросоюза и его социалистический, антисоветский – через 15 лет после распада СССР! – и антирусский антикоммунизм выросли из недр и глубин советской политики, из недр и тайных коридоров ЦК КПСС. Как почти иррациональный, нечленораздельный вопль небытия.

Но и сама Россия сегодня пока еще говорит на нечленораздельном языке народного безсознательного. 4 ноября, в «новый» праздник «общенародного единства», а на самом деле старый – Казанской иконы Божией Матери – мне довелось участвовать в так называемом «Правом марше», практически полностью замолчанном всеми электронными СМИ. Телевидение показало разве что пришедшую неведомо откуда древнюю, с трясущимися руками старуху, державшую в руках Богородичную икону и бормочущую что-то о любви к Советскому Союзу и советской власти.

Повисла туча окаянная,

Что будет – град или гроза?

И вижу я старуху странную,

Древнее древности глаза.

(Анна Баркова)

«Уж я давно блуждаю мертвая, да только некому отпеть», – заканчивается это когда-то написанное в советском лагере и положенное кем-то на песню стихотворение. Мертвая – это просто ушедшая. Возвращающаяся. Родина-Праматерь.

Ее возвращение и вызывает бесовский, нечленораздельный вопль.

Царские бармы зарыты на погосте, хранимом вороном.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

20 ноября 01:41, Посетитель сайта:

А что, собственно, "еврокоммунистического" нашел автор в программе "Родины"? Нельзя ли привести цитаты, а то как-то очень голословно получается.


9 декабря 20:43, Андрей Ткаченко:

Большое спасибо за мудрую статью!Мы все – русские люди, любящие свою родину и желающие ей могущества и процветания! Любовь к Родине невозможна без любви к ее истории. Мавзолей Ленина – давно уже не объект поклонения, а просто историко-архитектурный памятник, но его значение слишком уж велико. Целясь В РУССКИЙ коммунизм, все время попадают в Россию, поэтому данный символ советской эпохи – критический рубеж, за которым – пресечение традиции имперского строительства и отказ от имперских амбиций. Если патриоты Государства Российского не найдут общий язык и не научатся уважать чувства друг друга, то погубят страну.

Я не сомневаюсь, что после гибели Державы православие на «построссийском» пространстве уцелеет, но это будет нечто среднее между религиозной резервацией и заповедником натурального хозяйства, ни о каком «Третьем Риме» и речи не будет! Неужели нашим верующим нужна такая «чистота рядов»?

Наше православие должно быть «ракетно-ядерным»: в нем должно быть место и богословию, и естественным наукам - и ракетам, и колокольням!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019