22 августа 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Ярослав Бутаков
13 июля 2004 г.
версия для печати

Псевдоконсерватизм

Вместо признания русского народа государствообразующей нацией России власть ведет борьбу с т.н. «русским фашизмом». Вместо шагов по восстановлению влияния России в сопредельных странах, а в перспективе – к воссозданию, в той или иной форме, империи, власть подчеркнуто дистанцируется от стран ближнего зарубежья и от проблем русского населения в них...

Политические события последних 4-5 лет, явно изменившаяся по сравнению с ельцинским периодом официальная риторика подняли перед российским обществом вопрос о восстановлении некоторых элементов традиционных основ русской государственности, т.е., проще говоря, вопрос о консерватизме в политике. Как 10-12 лет назад было модно называть себя «либералами» и «демократами», так теперь для создания себе политического имиджа сподручно использовать самоидентификацию типа «консерватор» и «правый». И точно так же, как в начале 1990-х гг. словом «либерально-демократическая» назвалась партия, делавшая свой успех на заимствовании лозунгов русского национализма и великодержавности, так в конце 90-х «правыми» начали первыми обозначать себя группировки, всегда выступавшие с откровенно либеральных и антидержавных позиций. И это не единственный и не самый яркий пример очередной подмены понятий, внедряемой в общественное сознание.

Чтобы разобраться во всем этом, сначала «разведем по понятиям» все то многословие, которое сыплется в уши интересующегося политикой обывателя. Определений консерватизма давалось множество, но нам, пожалуй, ближе то, которое дал в середине XIX в. А.С. Хомяков: «Консерваторство – непрерывное усовершенствование, всегда опирающееся на очищающую старину». Т.е. консерватизм сам по себе предполагает поступательное развитие, но на основе позитивного использования уже достигнутого, а не методом разрушения существующего и механических заимствований извне. Следовательно, консерватизм в политике нацелен на поддержку органического, эволюционного развития общества и государства.

С этим последним в России начала ХХI века дело обстоит как нельзя хуже, т.к. в предшествующее столетие ткань исторического развития нашей страны рвалась дважды: в 1917-21 и 1989-93 гг. Если быть более точным, то первый период революционной трансформации, начавшийся в 1905-06 гг. созывом парламента и антиобщинной реформой Столыпина, завершился только к середине 1930-х вторым изданием крепостного права и пародией на русскую великодержавность и монархию в виде диктатуры «отца народов». Эволюционное развитие советской государственности худо-бедно продолжалось до середины 1980-х, когда второй период трансформаций начался с очередной либеральной атаки на великодержавность. Ныне этот второй период, возможно, уже близок к завершению, поскольку вновь укрепляется авторитарный стиль государственного руководства, поддержанный уже не космополитическо-революционной (как при большевиках или Ельцине-Гайдаре), но державно-патриотической риторикой. После переворота 1993 г. власть уже неоднократно легитимизировала себя посредством «всеобщих выборов», государственные институты приобрели некую устойчивость, так что есть основания говорить о консерватизме во внутренней политике РФ. Я уж не говорю о старательном выпячивании на передний план «тесного» сотрудничества иерархов РПЦ и светских правителей.

Вот только что означает в наше время консерватизм? Если это – деятельность по возвращению исчезнувших или исчезающих социально-политических реалий, то не коммунисты ли у нас являются консерваторами? А если консерватизм – стремление сохранять, поддержать и развивать уже существующее, чем и занимается «Единая Россия», то какое отношение это имеет к русскому традиционализму?

Утверждается очередная карикатура на историческую российскую государственность. Основными элементами такой карикатуры служат: 1) авторитарная, похожая на самодержавие, но в реальности полностью зависимая от российской и зарубежной банкократии власть главы государства; 2) некоторая степень государственной централизации оставшейся от России территории, поддержание федерального единства гибкой системой дотаций и налоговых льгот отдельным регионам; 3) формально признаваемое положение РФ как великой державы, на деле не могущей предпринять ни одного самостоятельного шага во внешней политике без предварительного одобрения со стороны ее западных контрагентов; 4) продолжение шагов по «интеграции РФ в мировое сообщество» (вступление в ВТО и т.п.), призванное создавать иллюзию повышения международного авторитета нашей страны, на самом же деле грозящее дальнейшей утратой остатков нашей независимости и новыми экономическими проблемами.

Как и в 1930-е гг., частичная реабилитация традиционных российских ценностей сопровождается утверждением таких реалий, которые к таким ценностям не относятся и всегда составляли несчастье и беду нашего Отечества. К числу таких реалий, отнюдь не проявляющих тенденции к уменьшению, относятся: культ властвующей посредственности, бессилие гражданина перед полицейским и судебным произволом («суд – что дышло…»), коррупция, отсутствие реальной самоорганизации общественных (сословных) групп (за исключением чиновно-олигархических и кланово-мафиозных) по защите своих прав и интересов.

В то же время ни один из существенных компонентов русского государственного консерватизма нынешней властью не реабилитирован. Даже наоборот. Вместо признания русского народа государствообразующей нацией России власть ведет борьбу с т.н. «русским фашизмом». Вместо шагов по восстановлению влияния России в сопредельных странах, а в перспективе – к воссозданию, в той или иной форме, империи, власть подчеркнуто дистанцируется от стран ближнего зарубежья и от проблем русского населения в них. Губительный для российской государственности принцип федерализма, тем более с выделением субъектов по этническому признаку, остается, тем не менее, одной из основ конституционного устройства. Хотя любому здравомыслящему человеку понятно: не должны Тува и Московская область иметь равное представительство в верхней палате и равные права как государственные единицы. В избирательной системе утвердился порочный принцип партийности, обеспечивающий устойчивое представительство во власти кому угодно, но только не широким органическим группам населения с их насущными нуждами и интересами.

Итак, что остается от российского государственного консерватизма? Глава государства, «самодержавно» тасующий одну и ту же колоду малокомпетентных министров? «Вертикаль власти», до сих пор неспособная обуздать сепаратистские поползновения отдельных регионов? Не секрет, что некоторые субъекты РФ (типа одной уральской республики) стали просто феодальной вотчиной правящего клана, но такое положение, очевидно, устраивает федеральную власть. Это ли русский консерватизм – ордынское иго в отдельно взятой губернии? А надоевшая всем трескотня насчет «защиты национальных интересов России», когда войска НАТО уже вступили на историческую территорию Российской империи и СССР?В последнее время некоторые деятели консервативно-патриотического лагеря стали обманываться насчет устремлений нынешней власти. Как за великодержавными декорациями сталинской эпохи иные склонны не замечать хищнического режима, уничтожившего миллионы русских крестьян и сотни тысяч представителей других сословий, так за застоем и гниением мертворожденных учреждений «российской демократии» им чудится консерватизм. Это консерватизм трупного окоченения коммунистической бюрократии. Но под смердящим трупом тошно жить, господа.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019