15 ноября 2019
Правый взгляд

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Александр Елисеев
6 мая 2006 г.
версия для печати

Консерватизм и офисное рабство

Офис становится сегодня продуктом загнивания индустриальной эпохи. Эксплуатация здесь моральная. Но, возможно, грядет еще более ужасное корпоративное рабство. Человеку объявят, что офисное пространство есть то место, где он должен находиться всегда, что он есть только и исключительно – гражданин Фирмы, неустанный солдат Корпорации

Современный человек есть пленник офиса. Еще вчера он находился в плену у фабрики, которая изматывала его тяжелым физическим трудом, оглушала шумом работающих машин. Сегодня индустриальная эпоха уходит в прошлое, а на смену огненному и гремящему заводу приходит светлый и тихий офис. Да и само фабричное производство постепенно «цивилизуется», а заводы все больше напоминает офисы.

Тем не менее, сама фабрично-заводская эксплуатация не исчезает, она делается более изощренной. Разница между заводом и офисом примерно такая же, как между тюрьмой и психлечебницей. (Кстати сказать, сама индустрия во многом выросла из работных домов – тюрем, куда предприимчивые буржуа загоняли крестьян, согнанных с земли. Да и «психушки» появились только в Новое время, в традиционном обществе психические заболевания не носили массового характера.) Все равно труд продолжает считаться чем-то подневольным, нудным, и человек с радостью бежит с рабочего места – когда предоставляется такая возможность. Когда в разных чатах и живых дневниках Интернета читаешь сообщения людей, то просто поражаешься – как же «достала» их эта офисная скука, насколько они враждебно относятся к уютным, компьютеризированным клеткам своего трудового бытия.

Американцы сняли потрясающе пронзительный фильм, который так и называется «Офисное пространство» (1999 год, режиссер — Майк Джадж). Его главные герои – клерки – настолько согнуты этой офисной машиной подавления, которая крутится улыбающимися менеджерами, что готовы на преступление. Они хотят «нагреть» родимую фирму на крупненькую сумму. И не потому, что испытывают нужду, а потому им надоело кувыркаться в этом финансово-экономическом колесе, они хотят получить деньги с тем, чтобы больше не работать. (Счастливчиком считается один из клерков, попавший в аварию, ставший инвалидом, но получивший солидную компенсацию.) Преступление не удается, но и самому офису не существовать. Его поджигает совершенно затравленный клерк – одна из «молекул» офиса. После чего, самый главный герой идет работать в бригаду строителей – они, по крайней мере, работают не в клетке, но под открытым небом.

Действительно, современный Запад дает человеку достаток, но заставляет его работать ровно столько, чтобы он мало о чем думал, кроме как о работе (и о желании избавиться от нее). Эксплуатация здесь скорее моральная, что не менее ужасно.

Офис становится сегодня продуктом загнивания индустриальной эпохи. Странно – казалось бы, эпоха уходит, но казарменные формы организации труда остаются все теми же. Транснациональные корпорации и их мелкие подобия цепляются за свое оружие подавления, доводят его до совершенства, делают опасно утонченным. Возможно, что грядет еще более ужасное корпоративное рабство. Человеку объявят, что офисное пространство есть то место, где он должен находиться всегда, что он есть только и исключительно – гражданин Фирмы, неустанный солдат Корпорации. Это произойдет после того, как национальные государства будут демонтированы. А на их месте утвердится тот самый новый мировой порядок, о котором так мечтают архитекторы мондиализма. Тогда субъектами суверенитета станут именно ТНК. Тогда то и возникнет самая страшная деспотия в истории человечества.

Но почему же офисный труд столь скучен и тосклив, хотя сами условия труда вроде бы и улучшаются? А потому, что этот самый труд (как, впрочем, и фабрично-заводской) основан на отчуждении человека от дома. В индустриальную эпоху труженик как бы разрывается между двумя полюсами – Домом и Работой. То есть наблюдается некоторая социальная «шизофрения», которая вносит в душу человека разлад, неуверенность, тоску.

В традиционном обществе дом и работа совпадали, ибо сама трудовая деятельность происходила на дому или поблизости от него. Это касалось и ремесленника, и крестьянина. Человек был соединен и со средствами производства, и с самим местом производством. Исключение составляли торговцы, которые часто путешествовали с товарами. У них работа действительно отдалялась от дома. Вот их то менталитет и был навязан основной массе производителей в эпоху великих буржуазных революций. (В армии и монастырях люди тоже отчуждены от дома. Но при этом войско и обитель сами становятся вторым домом – местом и ратно-молитвенного труда, и проживания. То есть, «шизофрении» здесь нет.)

Есть только один выход преодолеть офисное отчуждение от дома – перенести производство из крупных корпораций и предприятий в небольшие, но эффективные местные общины. Постиндустриальная эпоха это вполне позволяет, ибо сегодня не нужны все эти громадные массы рабочих, двигающих машины своей мускульной силой. Экономика знаний – это несколько креативных личностей, вооруженных компьютерами и прочими информационными средствами. И такое производство будет очень близко к средневековому ремесленному, иначе говоря, оно воспроизведет его на новом техническом уровне. Конечно, такой порядок сложится не сразу, для этого необходима консервативная революция.

Марксизм учит о том, что главный вопрос всех социальных преобразований упирается в смену способа производства. Но ведь не менее важен и вопрос о том – каким будет образ производства. Буржуазные революции Нового времени передавали средства производства в руки частного капитала. Коммунистические революции Новейшего времени сделали такой подарок уже партийно-государственной бюрократии. Но и в том, и в другом случае речь шла об одном и том же образе производства – индустриальном, фабрично-заводском или офисно-конторском. И это, кстати, сказать, лишний раз свидетельствует о родстве, если только не о тождестве, двух видов революционности – буржуазной и пролетарской.

И если сегодня оппоненты олигархического капитализма поставят вопрос лишь о смене способа производства, то мы получим ложную альтернативу. Примерно такой же «альтернативой» был национал-социализм Гитлера, который передал контроль над экономикой государству (хотя и не ликвидировал буржуазию). Германская национальная революция не ликвидировала индустриальный Модерн, но всего лишь украсила его в консервативные цвета. Поэтому то гитлеровцы и пошли на поводу у мировой олигархии, которая страстно желала стравить Россию и Германию. Вот почему нужно думать о совершенно иной экономике, которая основывается на многообразной сети производственных местных общин.

Есть, впрочем, и еще одна ложная альтернатива офисному пространству. Речь идет о пространстве виртуальном, кибернетическом, компьютерном. Именно туда сегодня убегают клерки для того, чтобы хоть на небольшое время спрятаться от тоскливого офисного труда. Во время рабочего дня они «лазают» по сайтам, «чатяться», спорят на форумах, ведут «живые дневники». Работодатели и менеджеры этим недовольны, но современная экономика требует компьютеризации, а фильтровать сайты решаются далеко не все. И коли процесс пошел, то он пойдет очень далеко и надолго – в виртуальные миры. Не исключено, кстати сказать, что туда людей поведут наиболее продвинутые оккультисты, техномаги. Они поднимут ложное восстание против тирании корпораций, противопоставят офисному прагматизму свою виртуальную псевдодуховность. А там недалеко и до лже-мессии, антихриста.

Либерализм должен завершиться бегством человека в виртуальную реальность. К этому и ведет бешеное развитие компьютерных технологий, которое направлено на то, чтобы предоставить «юзеру» максимальное количество удовольствий. Игровой бум – тому ярчайшее свидетельство. Человек ощущает себя полководцем, вождем и даже творцом, он заигрывается. Но это цветочки, а ягодки пойдут, когда грань между виртуалом и реалом окажется стертой, и люди будут ощущать себя в «виртуале» так же, как и в реале. Каждый начнет свою «наполеоновскую» экспансию в виртуальном пространстве.

В общем, это вполне соответствует логике либерализма. Он ведь основан на индивидуализме, поэтому венцом развития либерализма станет абсолютизация индивидуума, при которой он сам почувствует себя абсолютом. Вот на этой то почве, наверное, и появится антихрист – самый абсолютистый «абсолют», который попробует подчинить себе Сеть.

Вот почему консервативная революция должна «взорвать» как офисное пространство, так и пространство виртуальное. Традицию не может устроить ни офис, ни игровая площадка группы виртуалов, общающихся по Сети. Она требует реального и полноценного общения – в рамках общины, в которой будет преодолено отчуждение Работы от Дома, Труда от Жизни.

Итак, настает пора нашей революции – контр-революции. И у нее есть уже свой пролетариат – конторский. Ему есть что терять, кроме своих цепей, но он все равно попробует потерять эти конторские цепи. И пусть он не приобретет свой, виртуальный мир, зато он получит другой мир – общину.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

8 мая 11:20, Ротмистр Поцелуев:

общинная работа

в этом что-то есть. Хотя - пока что даже удалённо работать невозможно. Я, например, продаю по телефону украинские товары в Германию. Физически могу находиться где угодно, но скоростной интернет есть в Украине только в больших городах, поэтому даже за городской чертой не могу работать. А интернет- это voip, факсы и прочее.

Так что- статья чудесная, но пока что в общинах можно только коровам хвосты крутить.


10 мая 20:18, Барабаш В.Е.:

Каторжник работает киркой, и работа киркой унижает каторжника, геолог работает киркой, и работа киркой возвышает геолога.Каторга, отнюдь не там, где люди работают киркой, она ужасна не тем, что это тяжелый труд. Каторга там, где удары лишены смысла, где труд не соединяет человека с людьми.

А. де Сент-Экзюпери.

Рядом с моим домом расположен большой современный магазин, принадлежащий торговой сети SPAR. Ежедневно в 06.50 кассиры, продавцы, уборщики выстраиваются полукругом и под руководством дежурного администратора исполняют корпоративный гимн-речёвку. Зрелище отвратительное, доложу я вам. Людей заставляют присягать на верность продуктам, лежащим на полках, денежным купюрам в кассовых аппаратах, прибылям владельцев торговой сети. Моральные уроды, которые всё это придумали, на искренность персонала (нормальных, в общем, наших людей) вряд ли рассчитывают, им важно раздавить личность работника, превратить его в неодушевлённое орудие, средство.

Рыночный субъект имеет единственную цель - максимальная прибыль при минимуме затрат, он подобен хорьку в курятнике, который передавит всю птицу, даже если не сможет съесть. Наёмный работник - лишь средство для обеспечения его прибыли, а средство не имеет права на собственное целеполагание и на собственный смысл. В этом корень рыночного рабства, что бы ты ни делал, где бы ты ни работал, смысловая планка твоей работы задана окончательно и бесповоротно - это прибыли господина Х, господина Y или господина Z. Бежать некуда, ведь рынок объявлен единственным смыслом и содержанием деятельности в РФ, или, может быть, в Монголию, где потомки Чингисхана, следуя его заветам, кочуют по родной степи и гнушаются торгашества.

Физическое приближение работы человека к его дому не отменит рыночного рабства, если цель деятельности останется прежней - прибыли господина Х.

Для преодоления рыночного рабства нам необходимо воцерковление труда, обретение тех смыслов и содержаний к которым приобщает трудящегося человека Православие. В самых общих словах, смысл труда заключается в созидании красоты и силы там, где сейчас бессилие и мерзость запустения, в соработничестве Богу и созидании личности трудящегося.

Государство русского народа - это военно-тягловое православное государство, открывающее человеку возможность послужить всеми силами и всей его кровью, если понадобится, и избавляющее его от постыдного и гибельного угождения идолу рынка.


15 мая 10:57, golubec:

причины

Мне кажется что все-таки правда в описании сегодняшней "работы в офисе" - не в сгущении красок, а в

Поисках причин неудовлетворенности. По-моему, это очень похоже на "отчуждение труда" по Марксу. Только, по

Марксу, отчуждение происходило, когда рабочий не мог позволить себе преобрести, то что производит (наверное я упросил идею :),

А в тепершней ситуации, потребности иные - и отчуждение заключается в том, что от своей работы человек не может ощутить отдачу

для своей Родины( народа, земляков, семьи и тд).


17 мая 05:05, Посетитель сайта:

Здесь затронута традиционная для философии проблема отчуждения. На эту тему написаны многие тома...


17 мая 17:00, Юю:

А давайте бойкотировать все эти "ИКЕИ" и "Мак-Дональдсы"!!! "Пятерочки" и "Шестерочки"!


21 мая 13:43, Другой посетитель сайта:

Хотелось бы бойкотировать! А жрать-то тогда что будем? Кажущаяся альтернатива - идти в мелкие магазинчики. Но, к сожалению, и там та же эксплуэтация людей ради наживы одного человека. Идея общины замечательна, особенно когда все работают ради общего блага и ради Христа. Это можно наблюдать уже сейчас в некоторых наших православных общинах. Труд в таких общинах - в радость, хоть подчас бывает изнурительным. Еще пример - колзхозы советского типа, когда крестьянки шли на полевые работы с песнями (так рассказывают бывшие колхозницы). Кроме того, эксплуатация человека человеком отсутствует в госучереждениях. Также могу утверждать, что ощущение того, что пашешь на дядю притупляется, если работник исполняет функцию обслуживания других служащих - повар в корпоративной столовой, IT-специалист, исправляющий неполадки в компьютерах и настраивающий ПО и т. д.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019