24 мая 2019
Правые люди
Имена

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Егармин
24 апреля 2010 г.
версия для печати

Владимир Владимирович Набоков (1899–1977)

Набоков воспитывался в аристократической семье, склонной к англоманству. Писатель одновременно начал говорить на русском и английском языках, а затем багаж пополнил ещё и французский. В интервью журналу «Life» в 1964 году Набоков сказал: « Я американский писатель, рождённый в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию. Моя голова говорит по-английски, сердце — по-русски, а ухо предпочитает французский»

Владимир Набоков родился в Санкт-Петербурге, на улице Большая Морская, в доме № 47, 22 апреля 1899 года. В семье «красного» революционера Владимира Дмитриевича Набокова и его жены Елены (Рукавишниковой) он был первым ребёнком. Набоковы были знатным дворянским родом, многие его представители достигли значительных высот, по крайней мере, по общественной части. Например, дед писателя Дмитрий Набоков был одним из авторов судебной реформы Александра II, объявленной 20 ноября 1864 года и являющейся серьёзным шагом на пути буржуазной модернизации России. Отец Набокова критиковал положение дел в «одряхлевшей» Российской Империи и сидел в тюрьме за участие в так называемом «Выборгском воззвании» 22 июля 1906 года.

Мать Набокова, Елена Ивановна, происходила из богатого рада золотопромышленников. Она была прекрасно образована и невероятно чувствительна к красоте. Именно она открыла в сыне то, что называется «цветным слухом» (ощущение окрашенности каждой буквы в свой особенный цвет). Писатель считал, что всё его творчество вышло именно из этого ощущения. Отсюда же, видимо, и серьёзное увлечение энтомологией — Набоков профессионально занимался изучением бабочек и даже открыл 20 новых видов их.

Помимо бабочек, Набоков также чрезвычайно интересовался шахматами; он был достаточно сильным игроком и даже опубликовал книгу «Poems and problems» (1971), представляющую собой сборник стихов и шахматных задач. Писатель стремился уловить строгую, но невидимую логику текста. Интересен его взгляд на литературу: он считал, что литература — это феномен языка, а не идей. Преподавая литературу в Корнельском университете (Итака, Нью-Йорк), он говорил своим студентам: «Стиль и структура — это сущность книги; большие идеи — дребедень».

Другими словами, он ориентировал людей на чувственное восприятие текста. Может быть, поэтому Набоков недолюбливал Достоевского — из-за так называемых «сверхценных идей» последнего. Во всяком случае, известно такое высказывание писателя: «Оставив в стороне… Пушкина и Лермонтова, мы могли бы перечислить величайших художников русской прозы в таком порядке: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвёртый — Тургенев. Это чуть-чуть похоже на объявление результатов конкурса студенческих работ, и нет сомнения, что Достоевский и Салтыков-Щедрин уже ждут за дверьми моего кабинета, чтобы пожаловаться на низкие оценки».

Да, скорее всего, текучесть и косноязычие Достоевского были чужды Набокову, стремящемуся к чёткой, «шахматной» систематизации «скрытых явлений текста». У Набокова, конечно, не встретишь широких, мощных ударов кистью, как, скажем, у Ван Гога. Его живопись выверена до атомов. Набоковское пламя не дикое и первобытное, он не горит в нём, а использует и подчиняет его. Его образы, несмотря на кажущуюся сложность и нагромождённость, удивительно точны. Сложность именно кажущаяся, она — как бы эхо скрупулёзной ювелирной работы над образом, результат которой предельно прост и бьёт точно в цель.

Набоков — ювелир текста, он далёк от того, о чём Гоголь сказал такие слова: «…натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со всего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «живёт!»». Вот образцы набоковского «письма»: «Обсаженная среднего роста липами с каплями дождя, расположенными на их частых чёрных сучках по схеме будущих листьев (завтра в каждой капле будет по зелёному зрачку), снабжённая смоляной гладью саженей в пять шириной и пестроватыми, ручной работы (лестной для ног) тротуарами, она шла с едва заметным наклоном, начинаясь почтамтом и кончаясь церковью, как эпистолярный роман». Или: «Переходя на угол в аптекарскую, он невольно повернул голову (блеснуло рикошетом с виска) и увидел — с той быстрой улыбкой, которой мы приветствуем радугу или розу — как теперь из фургона выгружали параллелепипед белого ослепительного неба, зеркальный шкап, по которому, как по экрану, прошло безупречно-ясное отражение ветвей, скользя и качаясь не по-древесному, а с человеческим, обусловленным природой тех, кто нёс это небо, эти ветви, этот скользящий фасад». Так происходит огранка алмаза, так продумывается шахматный ход. По сути, тот же грубый мазок, различие лишь в методе. Результат — послание достигло адресата. Перед глазами читателя — чёткая, лаконичная картинка. Ничего лишнего.

Набоков воспитывался в аристократической семье, склонной к англоманству. Писатель одновременно начал говорить на русском и английском языках, а затем багаж пополнил ещё и французский. В интервью журналу «Life» в 1964 году Набоков сказал: « Я американский писатель, рождённый в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию. Моя голова говорит по-английски, сердце — по-русски, а ухо предпочитает французский». Благодаря знанию языков Набоков имел возможность знакомиться с мировой литературой в оригинале. Писатель сделал множество переводов, самым замечательным из которых является перевод «Евгения Онегина» на английский язык — огромнейшее сочинение, основной объём коего (около 1000 страниц) составляет не собственно перевод, а подробнейшие комментарии к каждой строфе. Об этом труде Набоков в интервью радиостанции «Голос Америки» (14 мая 1958 года) сказал следующее: ««Евгения Онегина» не раз переводили стихами на английский, на немецкий. Но все эти переводы приблизительные, и притом они кишат невероятными ошибками. Сперва и мне казалось, что при помощи каких-то магических манипуляций в конце концов удастся передать не только всё содержание каждой строфы, но и всё созвездие, всю Большую Медведицу её рифм. Но даже если бы стихотворцу-алхимику удалось сохранить и череду рифм, и точный смысл текста, чудо было бы ни к чему, так как английское понятие о рифме не соответствует русскому… Одно, что сохранил я, это ямб, ибо вскоре выяснилось то обстоятельство, что это небольшое ритмическое стеснение оказывается вовсе не помехой, а, напротив, служит незаменимым винтом для закрепления дословного смысла».

В 1922 году, в Берлине, на публичной лекции П.Н. Милюкова был убит отец Набокова, и писатель очень тяжело переживал эту утрату — ведь отец был для него образцом порядочности, ума, благородства, и именно отец привил писателю любовь к литературе и языку, в стихии которых тот чувствовал себя, как рыба в воде. Тучи развеяла встреча с еврейкой Верой Слоним; эту встречу принято считать самой важной в жизни писателя. Вера Евсеевна стала женой Набокова, матерью его сына и, что, наверное, самое главное, — его музой. Этот брак считают одним из немногих счастливых в истории литературы (как брак Достоевского с Анной Григорьевной). С этой встречей связывают невероятный творческий успех Набокова. После знакомства с Верой Слоним он написал роман «Машенька» (1925), который изначально назывался «Счастье». После выхода данного произведения Набокова окрестили «бытописателем эмигрантской жизни» и усмотрели в тексте тургеневские и бунинские традиции. Кстати, Бунин, — литературный лидер того времени, недолюбливающий Набокова, после выхода в свет «Защиты Лужина» (август 1929) произнёс такие слова: «Этот мальчишка выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков, в том числе и меня». После «Машеньки» был «Король, дама, валет» (1928), — роман, в котором нет ни одного русского персонажа. В 1930 увидела свет повесть «Соглядатай». В ней были использованы приёмы «фирменного стиля» Набокова, как то: смешение объекта и субъекта повествования, ненадёжный повествователь, тема потустороннего, тема двойничества и т.д. Также Набоков обращается к жанру рассказа, хотя в его малой прозе (необъяснимая неприязнь читателя к «короткому» тексту) принято усматривать лишь эксперимент, прелюдию к роману. Сам же писатель придерживался иного мнения на этот счёт и проводил энтомологические параллели, выраженные в следующих словах: «Многие широко распространённые виды бабочек за пределами лесной зоны производят мелкие, но не обязательно хилые разновидности. По отношению к типичному роману рассказ представляет собой такую мелкую альпийскую или арктическую форму. У неё иной внешний вид, но она принадлежит к тому же виду, что и роман».

В 1931 увидел свет «самый лирический и пронзительный» из русских романов — «Подвиг», а в 1932 — «Камера обскура», значительно переработанная в 1938-ом. После переработки Набоков дал роману другое название: «Laughter in the dark», что означает «Смех в темноте». Это произведение писатель считал своим слабейшим романом. Может быть, из-за несвойственной Набокову «сентиментальности».

Весной 1934 года в семье Набоковых родился сын Дмитрий, названный так в честь прадеда — автора судебной реформы. В том же году в «Современных записках» вышел триллер «Отчаяние», в котором герой обнаружил в лесу своего спящего двойника, и решил ликвидировать его с целью, как пишут критики «выдав его за себя, получить страховку».

В этом же году пишется самое, наверное, мощное произведение Набокова — роман «Приглашение на казнь». Здесь продолжается тема двойничества, а точнее, «двоемирия». Тема реального и иллюзорного и их взаимодействия. Влияние Набокова (в частности именно этого его романа) на мировое искусство, в том числе на хорошее и плохое кино, несомненно. Например, такие фильмы, как «Игра», «Бойцовский клуб», «Экзистенция», «Матрица» и иже с нею. Это влияние даже не обязательно прямое. Просто этот скрупулёзный гений-хирург дал очень мощный выплеск во всю мировую культуру. «Приглашение на казнь» сам автор определил как свою «единственную поэму в прозе».

В том же 1934-ом Набоков перебрался из Берлина, где на описываемый момент обитал, во Францию, ибо жить с женой-еврейкой в столице Третьего рейха становилось опасно. В апреле этого же года в «Современных записках» появилась первая глава романа «Дар». Это был самый большой по объёму роман писателя. В четвёртой же главе означенного произведения содержалась пародийная биография Чернышевского, и по этой причине Руднев, редактор журнала, отказался печатать эту главу. В итоге роман так и вышел без четвёртой главы, ибо Набокову так и не удалось договориться с редактором. Без купюр «Дар» был опубликован в Нью-Йорке в 1952 году — через 15 лет после написания.

После завершения «Дара» в жизни писателя наступает трудный период. Но назвать это творческим кризисом нельзя, просто после столь масштабного произведения, «пика», наступил естественный спад. «Отдыхая», Набоков создаёт пьесы «Событие» и «Изобретение вальса». Первая была успешно поставлена Русским театром в Париже. Судьба второй сложилась не столь благополучно. В этот период русская эмиграция переживает кризис. Набоков чувствует необходимость перемен.

В 1939 писатель создаёт первый англоязычный роман — «Подлинная жизнь Себастьяна Найта» («The real life of Sebastian Knight»). Произведение опубликовано в Соединенных Штатах в 1941. Переход на другой язык тяжело переживался Набоковым. Потому как язык — это всё, что осталось у него от России. В этот период он написал такое стихотворение:

Отвяжись, я тебя умоляю!

Вечер страшен, гул жизни затих.

Я беспомощен. Я умираю

от слепых наплываний твоих.

Тот, кто вольно отчизну покинул,

волен выть на вершинах о ней,

но теперь я спустился в долину,

и теперь приближаться не смей.

Навсегда я готов затаиться

и без имени жить. Я готов,

чтоб с тобой и во снах не сходиться,

отказаться от всяческих снов,

обескровить себя, искалечить,

не касаться любимейших книг,

променять на любое наречье

всё, что есть у меня, — мой язык.

Но зато, о Россия, сквозь слёзы,

сквозь траву двух несмежных могил,

сквозь дрожащие пятна берёзы,

сквозь всё то, чем я смолоду жил,

дорогими слепыми глазами

не смотри на меня, пожалей,

не ищи в этой угольной яме,

не нащупывай жизни моей!

Ибо годы прошли и столетья,

и за горе, за муку, за стыд, —

поздно, поздно! — никто не ответит,

и душа никому не простит.

Начавшаяся война вынудила Набоковых покинуть Францию (родной брат писателя Сергей остался и погиб в концлагере) и переехать в США. В Америке писатель преподавал русский язык и литературу сначала в Уэлслейском колледже, а затем в Корнельском университете.

В 1947 году выходит ещё один «английский» роман Набокова «Bend sinister», название которого переводят либо как «Под знаком незаконнорожденных» и «Зловещий уклон», либо не переводят вообще. Сам автор давал следующее объяснение: «Термин «bend sinister» обозначает в геральдике полосу или черту, прочерченную слева (и по широко распространённому, но неверному убеждению, обозначающую незаконность рождения). Выбор этого названия был попыткой создать представление о силуэте, изломанном отражением, об искажении в зеркале бытия, о сбившейся с пути жизни, о зловеще левеющем мире».

6 декабря 1953 года был написан роман «Лолита», рукопись которого писатель чуть не сжёг (по примеру Гоголя). Критики долго не моли решить, что это такое — произведение искусства или порнография, и по этой причине тираж был на некоторое время арестован. В 1958 году арест сняли, а роман издали. В 1962 году Стэнли Кубрик снял одноимённый фильм по сценарию Набокова (35 лет спустя, в 1997 году «Лолиту» экранизировал режиссёр Эдриан Лайн; Гумберта сыграл Джереми Айронс). Права на экранизацию стоили 150 000 долларов. Материальные проблемы Набокова были решены.

После «Лолиты», в 1957 году, вышел роман «Pnin» («Пнин»), который вырос из юмористических рассказов, опубликованных в журнале «Нью-Йоркер». Затем был роман «Pale fire» («Бледное пламя», 1962). В этом же году Набоковы переехали в Швейцарию, в город Монтре и поселились в отеле «Палас» на берегу Женевского озера. Номер отеля был «64». По числу клеток на шахматной доске.

В 1964-ом увидел свет перевод на английский язык «Евгения Онегина». Также Набоков перевёл «Слово о полку Игореве», Лермонтова, Фета, Тютчева. Кроме того, им был осуществлён зеркальный перевод «Лолиты» на русский язык. Русская версия вышла в 1967-ом.

В 1969 году появился новый роман «Ada, or ardor» («Ада, или страсть»). Это «фантастический» роман, действие которого разворачивается на планете Антитерре (искажённом отражении Земли), в стране Эстотии, соединяющей современную Америку и дореволюционную Россию. Вслед за этим произведением вышли романы «Transparent things» («Прозрачные вещи», (1972) и «Look at the Harlequins!» («Смотри на Арлекинов!» (1974).

В июле 1975 года Владимир Набоков охотился на бабочек в горах недалеко от Давоса, поскользнулся и неудачно упал. Некоторое время пролежав в больнице, он поправился, однако вскоре был вновь госпитализирован. Сделанная операция дала осложнения, и 2 июля 1977 года писатель скончался в госпитале Лозанны. Последний роман «Оригинал Лауры» остался незавершённым, но, после некоторых колебаний, издан наследниками писателя. Русский перевод был опубликован минувшей зимой, в канун 111-летия со дня рождения Владимира Набокова.

Писатель похоронен в Кларане близ Монтре.


Прикреплённый файл:

 nabokov.jpg, 17 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

26 апреля 16:17, Igor Skoglund:

"Лолиту" слишком сильно расхвалили. Я её подростком читал и разочарловался в лживой рекламе (порнография без сексуальных сцен!). "Жизнь Двенадцати Цезарей" Светония круче (один Калигула что стоит!).


3 мая 18:19, из Германии:

не любить Достоевского - дурной признак

Не ручаюсь за безупречную точность афоризмов Набокова:

1. Портреты правителей должны быть не больше почтовых марк.

2. Характеристика человека, без учета его внутренних переживаний, не верна.

Сайт "Правая.ru" - Православный; у уважаемого автора отсутствует тема религии в мире Набокова...

Автору, господину Егармину, огромное спасибо за публикацию стихотворения!!!

Господину Igor Skoglung (от 26 апреля 16:17); позволю заметить, "Лолита" - итог закона Богооставленности в смуте страстей, особенно от общепринятых норм - в таком контексте о "крутизне" не приходиться помышлять.


21 декабря 19:56, Mask:

о принципах

В 1945 году Набоков писал В.М. Зензинову о сохранении принципов, сделав оговорку: "Я могу понять отказ от принципов, в одном исключительном случае: если бы мне сказали, что самых мне близких людей замучат или пощадят в зависимости от моего ответа, я бы немедленно пошел на все, на идейное предательство, на подлость, и стал бы любовно прижиматься к пробору на сталинской заднице" (Переписка В.В. Набокова с В.М. Зензиновым // В.В. Набоков: pro et contra. Материалы и исследования о жизни и творчестве В.В. Набокова, М., 2001. С. 78).



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019