11 декабря 2018
Правые люди
Имена

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Юлиус Эвола
13 октября 2005 г.
версия для печати

Эвола Юлиус (1898-1974)

История и антиистория Перевод с итальянского Виктории ВАНЮШКИНОЙ

Юлиус Эвола. Штудии звуков. 1917-18

Ницше писал, что история — это болезнь современного человека. Безусловно, в этом утверждении есть немалая доля истины. Для начала укажем на противопоставление, существующее между «цивилизациями времени» и «цивилизациями пространства». Первые здесь подчинены становлению и изменениям, а вторые имеют традиционный характер, отличаются постоянством и неизменностью и в некотором смысле укоренены во вневременном.

Понятие «история» имеет сравнительно позднее происхождение и связано, главным образом, с цивилизацией времени. Так, можно сказать, что до Гесиода истории на Западе – по крайней мере в её современном понимании – не существовало. Недаром многие (начиная с Шеллинга с его «Философией мифологии» и вплоть до Эрнста Юнгера) говорили о «мифическом времени», отличном от исторического и указывали на наличие своего рода «временного барьера» (Юнгер) по аналогии со «звуковым барьером». Также было замечено, что говорить о временах до VI века до Р.Х., (ставшего кризисным периодом для целой группы различных культур (Генон), в положительном историческом смысле практически невозможно, если только не рассматривать легенды и мифы как исторические документы sui generis (Баховен), что связано не столько со скудностью и недостаточностью сохранившихся свидетельств, сколько с тем, что за пределами этого временного барьера мы имеем дело преимущественно с цивилизациями пространства, которые отличались постоянством и неизменностью своих существенных черт.

В новейшее время действительность начали оценивать уже не просто в историко-временной перспективе, но и с точки зрения так называемого прогресса. Согласно этой точке зрения, «история» неуклонно ведёт человека вперёд, каждая её новая стадия лучше предыдущей уже просто потому, что является более новой. В этом проявляется своего рода идолопоклонство перед временностью, на что в частности указывает привычка писать слово «История» с большой буквы. Противоречие этого подхода традиционной концепции проявляется в двух аспектах. Во-первых, миру Традиции присуще стремление к обнулению времени посредством возвращения к вневременным истокам, своего рода движение вспять времени, вплоть до той границы, где оно в некотором смысле упраздняется. Эту тенденцию ещё до Элиаде заметили Юбер и Мосс. Различные мифы, обычаи и ритуалы подтверждают это стремление к преодолению времени, что выражается в восприятии временного потока как кругового движения. Как известно, вплоть до неоплатоников именно круг считался «движимым образом вечности». Именно в этом представлении коренится концепция «вечного возвращения», так же как представления о «космическом годе», индуистской кальпе.

Во-вторых, прогрессистскому истолкованию временного развития противостоит концепция регресса, свойственная большинству традиционного мира. В своей наиболее распространённой форме она известна как учение о четырёх веках и описывает регрессивное развитие от золотого к железному веку (или от века бытия и истины (сатья-юга) к тёмному веку (кали-юга) в индуизме). До некоторой степени те же представления отражены и в шпенглеровской концепции «заката Запада».

Другой мыслитель, Карл Шмидт, говоря об обманчивости исторической временности и прогрессистской перспективы, отмечал, что, если левые – буквально с момента появления первых европейских революционно-социалистических движений – незамедлительно занялись систематической разработкой и совершенствованием собственной историографии, что должной стать базой для их подрывного действия (классический пример – Карл Маркс), то противоположная сторона – то есть правые – не сумели противопоставить им ничего соответствующего. Всё свелось к появлению редких, разрозненных работ, никак не сравнимых с широкомасштабной работой, проделанной их противником в этой области, где он сумел добиться значительных успехов.

Во многом это замечание верно. Действительно, общепринятая история имеет преимущественно либеральные, просвещенческие и масонские корни. Она восходит к идеологиям третьего сословия, также имевшим антитрадиционную направленность и частично использовавшимся как средство для подготовки почвы для более радикальных левых движений. И нужно признать, что, несмотря на склонность к чисто экономической интерпретации, левой историографии удалось нащупать тот основной исторический сдвиг, который определил весь облик современного мира. Стало очевидно, что за рамками различных конфликтов, эпизодических политических потрясений, историй отдельных народов, разворачивается общий процесс, суть которого состоит в переходе от одного типа общества к другому. Поэтому даже ложная трактовка этого процесса исключительно в экономических терминах не способна затмить всей масштабности этого события – краха феодально-аристократической культуры, прихода либеральной, капиталистической, индустриальной буржуазной цивилизации и дальнейшего её смещения влево, к социалистическому и, наконец, коммунистическому обществу.

Также, благодаря этой историографии, стало очевидно, что революция третьего сословия и последовавшая за ней революция четвёртого сословия имеют естественную причинную взаимосвязь. Безусловно, свою роль в этом процессе сыграли реальные или мнимые интересы различных наций, соперничество и амбиции тех, кто мнил себя «делателями истории», но на деле так и не смог выйти за рамки своих частных интересов. Однако здесь важнее сам факт глобальной трансформации всей социальной структуры и предшествующей культуры.

Итак, современной эпохе присуще идолопоклонничество перед историей, выражающееся, во-первых, в преклонении перед конкретизированной Историей с большой буквы, интерпретируемой в историцистском ключе, и, во-вторых, перед историей, интерпретируемой в прогрессистском ключе. Поэтому можно сказать, что мы имеем здесь дело с гораздо более тяжёлой болезнью, нежели та, о которой говорил Ницше. Это становится ещё более заметно, если присмотреться к некоторым последствиям историцизма. Так, одним из его наиболее тяжких последствий является то, что «историчность» стала оценочным критерием, при помощи которого всё, не вписывающееся в рамки идеологий, восторжествовавших на данном «историческом этапе», клеймится «антиисторическим» и вычёркивается из реальности, в зависимости от вкусов и предпочтений того или иного «историка», исповедующего единственную мораль — мораль «свершившегося факта».

Поэтому тому, кто желает составить себе ясное представление о происходящем, прежде всего, необходимо отказаться от всякой мифологизации истории. Слишком часто за апелляцией к «истории» скрываются лень и бездеятельность. Как говорил Бутру – хотя и по другому поводу – тот факт, что воды текут по уже сформировавшемуся руслу, ещё не означает того, что нечто другое, а не сами эти воды проложили это русло. Поэтому никогда нельзя забывать о том, что сначала – человек, и лишь потом – история, поскольку в противном случае, придётся признать, что человек не волен над своим творением.

Конечно, невозможно отрицать влияния определённых обстоятельств, но и в этом случае надо иметь мужество называть вещи своими именами, то есть признаться в собственной несостоятельности, а не прибегать для оправдания к почти персонифицированному «всемогуществу истории».

Наконец, напомним, что традиционная концепция человека признаёт в нём наличие двух измерений – «горизонтального» и «вертикального». Исключение вертикального измерения, ограничение человека только горизонтальным измерением приводит к дарвинизму и тому же историцизму. Тогда человек превращается в обычного представителя одного из животных видов, который не обладает никаким высшим достоинством и является простым продуктом истории. Только наличие вертикального измерения позволяет говорить об индивиде как о личности, а это измерение не имеет истории в общепринятом мирском значении. «Историзация» человека приводит к исключению, замалчиванию этого измерения, в результате чего человек оказывается «заброшенным» в историчность, в том отрицательном смысле, который придают этому понятию экзистенциалисты, начиная от Хайдеггера до Сартра.

Таким образом, проблема истории и выбора собственной позиции по отношению к ней является серьёзной жизненной проблемой, а не отвлечённой темой для философских спекуляций. Речь идёт о том, что средневековые немецкие мистики называли Entwerdung, то есть об освобождении человека от закона становления, равноценного своего рода отстранению от истории в смысле его продвижения с периферии вращающегося круга в его неподвижный центр, достижение которого равнозначно обретению бессмертия.


Прикреплённый файл:

 Юлиус Эвола, 14 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

17 октября 12:46, Посетитель сайта:

разместите еще главу "Оккультные войны" (из "Люди и руины"). Там тоже есть ряд очень ценных мыслей.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2018