19 сентября 2019
Правые люди
Новые имена

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















6 июля 2010 г.
версия для печати

Кожинов: Русский Следопыт

5 июля 2010 года исполнилось бы 80 лет со дня рождения Вадима Валериановича Кожинова . Влияние этого мыслителя, историка и литературоведа на творческий процесс в России конца XX века ещё предстоит оценить. Одна из первых таких попыток – роман-фантасмагория новосибирского автора Сергея Ключникова «Расколдованный круг». В нём Кожинов выступает как прообраз главного положительного героя (Следопыта).

С. Ключников десять лет работал в ИМЛИ под началом Кожинова. Он является составителем «скифского» сборника «Русский узел евразийства» с обширным собственным предисловием и эпилогом В.В. Кожинова. В честь юбилея нашего выдающегося современника «Правая.ру» предлагает беседу Сергея Гонцова с писателем Сергеем Ключниковым – о романе и его герое, прототипом которого стал Вадим Кожинов.

Сергей Гонцов, «Правая.ру»: Мне, честно говоря, крайне интересно, когда в литературу приходит человек со множеством «внелитературных» умозрений. Одним из величайших писателей прошлого века был Роберт Музиль, выдающийся, если не гениальный математик. И анализ какого-то свирепого цивилизационного кризиса у него и художественный, и математический, да Бог знает какой еще… Что же такое, по-Вашему, «заколдованный круг»?

Сергей Ключников: Заколдованный круг в моем понимании – это не столько место, из которого человек не может выбраться без вмешательства «высших сил»… В фольклоре, в мировой литературе эти «явления» зафиксированы с устрашающими деталями. Вспомним хотя бы «арзамасский ужас» Толстого.

Историки и мыслители склонны видеть очертания этого «круга» в российской истории. И не лицом ли к лицу с этой стихией сейчас? Как будто неодолимая глубинная программа заставляет наступать на те же грабли.

С.Г.: Читая «Круг», я ловил себя на мысли, что порой натыкаюсь в этом лабиринте (с выходом, конечно!) на что-то знакомое. То Кастанеда вспомнится, а то и Музиль, порой как великий сатирик, порой как уникальный аналитик. Ваш центральный герой Следопыт, «разбрасывающий свет», отчасти напоминает Дон Хуана. Хоть весь – отсюда, из наших палестин. С нашей цветочной пыльцой на дорожном плаще. «Человек, который знает все». Так, например, называли Вадима Кожинова. Это довольно популярное в последнее время определение. Причем без доли юмора какого-то, а со всем нашим почтением. А Следопыт – это просто «удачная подорожная запись», но в нем всегда явственно слышен и «голос земли» и некий перевод этого могучего наречья.

«Голос земли» возникает как раз тогда, все начинает трещать и раскачиваться, когда ни одно слово не лучше другого, то есть в точках, где, по определению Питирима Сорокина, ясно ощутимо крушение прежних цивилизационных основ, наместо которых заступает что-то неизвестное и крайне недружелюбное. И тут снова «философия Встречи», поэтому вскоре возникает загадочный Третий, появление которого стало для вас в чем-то определяющим...

С.К.: Да с Вадимом Валериановичем Кожиновым я познакомился после того, как написал книгу о Елене Рерих. Я показал ему эту книгу. А «мушкетер» Кожинов немедленно перевел стрелки на «евразийство» как на некий, говоря в пушкинской манере — «Египет колоссальный». После того, как я открыл с его помощью этот материк, ничего не оставалось, клянусь, как идти работать в Институт мировой литературы, занимаясь именно этим направлением. Я десять лет работал рядом с Кожиновым.

С.Г.: Да это же своеобразный эпос. Можно было бы как-то его хотя бы пунктирно зафиксировать. Книгу написать. Снабдить сотней фотографий. Я сейчас перечитываю замечательный том «Русский узел евразийства», Вами составленный, снабженный вашим обширным предисловием и многозначительным эпилогом Вадима Кожинова. Его стоило бы переиздать уже в этом столетии. Сейчас эта книга еще более актуальна.

ИМЛИС.К.: И первая идея, и вторая – очень хороши. Как говорили мне (без лукавства, клянусь) западные ученые, ни в Америке, ни в Европе, нет ни одного заведения подобного рода, я уж не говорю о концентрации в ИМЛИ уникальных творческих индивидуальностей и светлых умов. Мне посчастливилось часто видеть и слушать Сергея Аверинцева. Часто общаться с Александром Викторовичем Михайловым, крупнейшим германистом России. С Сергеем Бочаровым и Сергеем Небольсиным. Но, конечно, особенно ценным было (потому что более плотным) взаимодействие с Вадимом Валериановичем.

С.Г.: Говоря в принятой сейчас манере, Вадим Кожинов ­ в высшей степени антикризисная фигура.

С.К.: Да, причем на многих направлениях сразу. Меня восхищали в нем сразу несколько качеств – фантастическая эрудиция в вопросах русской истории и культуры (за всю свою жизнь я не встречал эксперта, равного ему), огромная работоспособность, фантастическая отзывчивость и готовность помогать всему, мало-мальски стоящему в сфере русской, а стыло быть, и мировой культуры. Я бывал в его знаменитой квартире на Арбате, слушал его разговоры с самыми разными людьми, а их, как я понимаю, с шестидесятых годов прошло там великое множество, и не мог отделаться от ощущения, что через этого человека как будто бы говорила сама история.

Кожинов и БахтинС.Г.: Недаром тот же Бочаров писал когда-то, что Михаилу Бахтину (в годы полного забвения) Бог послал именно Вадима Кожинова. Тут какая-то загадка.

С.К.: Конечно, именно от него я получил новые (прежде неведомые мне) ключи к пониманию русского национального характера. В конце девяностых годов его взгляд на перспективы России был довольно пессимистичным. На мой вопрос: «Что нас ждет?» — он как-то сказал мне: «Скажу тебе так, Сергей, может быть, и погибнем».

С.Г.: Да, крайне мрачное высказывание. И это после всего, что было уже сделано Кожиновым и его кругом… Мне кажется, что в этой готовности к «худшему» тоже кроется некая тайна. Особенность его характера, если угодно, поэтическая, или склад умозрения, все-таки рассчитывающего на благоприятный ответ Промысла. Как тут не вспомнить любимого им Федора Тютчева: «Он, умирая, сомневался,/Зловещей думою томим/Но Бог недаром в нем сказался/Бог верен избранным своим…»

С.К.: Да, уже ровно на рубеже тысячелетий он стал смотреть на ситуацию более оптимистично и говорил, что у России появляется шанс. Что он ЭТО ЧУВСТВУЕТ. Я совершенно доверял его интуиции.

С.Г.: Так что Ваши работы, касающиеся развития интуиции да и многих иных загадочных вещей, как-то связаны с Кожиновым?

С.К. : Вне всякого сомнения. На Кожинове каким-то чудесным образом сходилось многое. Даже тот круг поэтов, который как-то связан с его именем, это ведь что-то необыкновенное. «Событие на ровном месте». Пузыри земли, говоря в стиле Шекспира. Помню, как он познакомил с поэтом Юрием Кузнецовым, в высшей степени одаренным интуицией художественной.

С.Г.: Тоже фигура антикризисная, если нам еще не надоело это определение. И словно бы специально кем-то «мудрым и сердитым» вызванная из инобытия — то ли для роли какого-то «пробойщика» вот этого заколдованного круга, то ли удерживающего этот пролом для других, кому необходимо выйти на волю. «Отпущу свою душу на волю» – в начале восьмидесятых эта строка (ставшая названием одной из лучших книг поэта (Кожиновым и составленной) несла в себе целый пучок значений. Это и внезапно открывшаяся личная свобода, напрямую связанная со свободой других, и появление светлого круга, и некое новое взаимодействие с хаосом… «Уверенность в незримом», как он любил возвращаться к словам апостола Павла. Точно сам услышал от «апостола язычников» эти слова.

КузнецовС.К.: Да, его творчество с какого-то момента обогатилось неким «полемическим изгибом», если можно так выразиться. Помните: «Из земли в час вечерний, тревожный/вырос рыбий горбатый плавник/Только нету здесь моря, как можно…» И уж точно, что всегда для него первым делом было разминуться с местом, на котором смысл не вытанцовывается… Да, впрочем, ради богатырской потехи как-то поиграть со всяческими «дырами и провалами» – это тоже его стиль, усвоенный не посредством культурной почвы, а непосредственно изготовленный из бездн здешних… Хотя мог бы их не касаться. А остаться «сыном гармонии».

С.Г.: Да, отношение Юрия Кузнецова к «солнечному» Пушкину как раз свидетельствовало о многом. Он, может быть, как никто другой, видел тех же бесов и слышал тех же кикимор и ведьмаков. «Угрюмый славянин, я слез не проливал…» — вот для него один из автопортретов Пушкина. Прекрасный и убедительный. Да и собственный автопортрет – тоже. Но вернемся к Кожинову. Так были в Вадиме Валериановиче некие черты вашего романного Следопыта?

С.К.: Да безусловно. То живое и многообразное, что пришло ко мне (не без моей «уверенности в незримом») во время работы с Кожиновым, после имело причудливое, но и естественное, как я думаю, продолжение. Я имею в виду иные встречи с людьми необыкновенными. Поиски истины (или любовь к истине) привели меня в Индию, где я встречался с удивительными духовными учителями. Ну и всякий раз действовала та же «философия Встречи» и не «предчувствие нового», а явление.

С.Г.: На днях, кстати, я ознакомился с удивительным «словесным портретом» Вадима Кожинова, принадлежащим Татьяне Глушковой, где он предстает «вепсом» то есть «непросвещенным русским», который, как «медведь продолговатый» Заболоцкого иногда прибегает из Леса – ну в Цивилизацию», что ли, собирает книги, рукописи (а заодно «гроздья водки») чтоб тут же скрыться и читать в чаще «при светляке».

С.К.: Что за чудная картина! Это же просто стихотворение в прозе. При светляке. А что – атмосфера схвачена точно. Да прекрасно, что о Кожинове-«следопыте» печатают самые разные «свидетельства».

С.Г.: А как, если не секрет, складывался уже на письме образ Следопыта, сколь своенравно вел он себя? Да вот еще о чем, у него, этого вашего «создания», некое уникальное отношение к Земле...

С.К. (смеется): Я заметил. Да, он абсолютно уверен, он знает, что это, ну как говорил философ Платон — "космическое животное" удивительное и на редкость совершенное. И, если угодно, никакие глобальные потепления и другие страшные «последние катаклизмы» нам не грозят, если… если мы будем «в мере» этого «художественного шедевра»…

Хотя трудно поверить, что транснациональные корпорации, управляющие миром, согласятся отказаться от прибыли и будут готовы реально сократить объем производства, чтобы спасти планету. Нет, все будет совершенно по-другому. Если человечество не хочет ограничить себя добровольно и осознанно, то за них эту функцию применит по отношению к ним природа.

С.Г.: В том смысле, как писал Федор Тютчев: «Не то, что мните вы, природа…» Нечто неисследимое и могущественное. И, стало быть, способное на идеальное внушение даже самым упорствующим...

Взгляд на все эти вещи Следопыта напоминает умозрения знаменитого британского метеоролога Лавлока, тоже своеобразного «художника», суть которых в том, что за необозримые тысячелетия между «живым» и «неживым» (условно) установились какие-то поразительно «диалогические» отношения, и живое формировало диковинным образом нынешний облик планеты. Очертание океанов, русла рек, ландшафты во всем многообразии. Хотя тот же Лавлок однажды ужаснулся масштабам современного участия именно человека (а не всего Живого) в «жестком» изменении этого самого облика…

С.К.: Что сказал бы Следопыт? А вот что…

С.Г.: Тут я, кстати, заранее и совершенно явственно слышу голос Вадима Кожинова. И вы уж не осуждайте.

С.К.: Да я тоже слышу и его голос. «При светляке». Да сказал бы, что должна и неизбежно смениться парадигма. Следопыт полагает, что рукотворной катастрофы не произойдет, и победу праздновать будет не повальная атомизация и расщепление (об этом отлично сказано-предположено статье «Сумерки нашей чувственной культуры» Питирима Сорокина), а в поединке между уже опасной Системой Как Таковой, сколько б она ни видоизменялась, и новыми подвижниками, вроде прокока Ильи или Ездры (да им несть числа!), выиграют именно они…


Прикреплённый файл:

 Кожинов Вадим Валерианович (1930-2001), 12 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019