17 сентября 2019
Чтение

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Родион Белькович
9 сентября 2010 г.
версия для печати

Социализм, опасный и допустимый

Книга Мартина Малиа «Александр Герцен и происхождение русского социализма. 1812-1855», представляет собой замечательный образец биографической литературы

Как и следует из её названия, работа в равной мере посвящена не только Герцену, но и процессу формирования социалистических идей в России. Задача автора не сводилась к систематическому изложению взглядов Герцена: вместо этого Малиа на примере отдельной личности раскрывает читателю свой взгляд на причины возникновения социалистического движения в условиях России XIX века.

Малиа, известный своим крайне скептическим отношением к социализму, избрал весьма эффективную форму его критики. Не связанный необходимостью серьёзной полемики в рамках биографии со сторонниками экономического детерминизма в объяснении возникновения социалистического движения, автор формулирует свой взгляд на природу социалистических идей, основываясь на своеобразном «историческом психоанализе».

Фигура Герцена даёт возможность Малиа рассмотреть социализм как своего рода индивидуальную особенность психики, девиацию. Причины этой девиации Малиа обнаруживает в противоестественном социальном порядке самодержавной России, который отражается и в искажённых человеческих отношениях в рамках семьи Герцена.

Для Малиа Россия – безусловная часть Европы, однако её территориальная удалённость и обособленность порождает неизбежную отсталость, неполноту развёртывания европейских идеалов. Отрицая наличие принципиальных особенностей развития России (и не только России – Малиа был убеждённым сторонником линейной схемы истории, итогом которой для него являлся западный либерально-демократический строй), он вынужден считать её не более чем неполноценной Францией или Германией. И потому русских интеллектуалов он рассматривает именно в этом ключе – как незаконнорожденных детей Европы, обделённых радостями нормального взросления. Пример Герцена в этом отношении особенно характерен.

Николай I в книге Малиа фигурирует не только как глава государства, но и как своего рода глава семьи Герцена, сливающийся с образом настоящего отца, столь же далёкий от своего сына, сколь и опасный в своей патриархальной жестокости. Отсюда и те крайности (например: «Да здравствует хаос и истребление! Viva la mort!» Герцена), в которые, по мнению Малиа, бросаются русские радикалы, сражаясь с этой нависающей над любым мыслящим и свободолюбивым человеком фигурой деспота.

С одной стороны, Малиа указывает на несамостоятельность русского радикального движения, – всё оно целиком и полностью является продуктом принесённых из Европы идей (анализу влияния немецкой литературы и философии на Герцена и его окружение посвящена значительная часть работы) – идей, ставших для дворян начала XIX века отдушиной в условиях самодержавного правления. С другой стороны, это обстоятельство позволяет Малиа с большим пониманием относиться к тому, что он считает недостатками русской политической мысли. Книга полна снисхождения и вообще сочувственного отношения к Герцену. Сам психоаналитический подход, которым так запросто оперирует Малиа, выдаёт нравоучительную позицию по отношению как к основному герою, так и к истории русского радикализма в целом.

Оборотной стороной снисходительности Малиа временами становится его понятное, но не совсем уместное высокомерие, с которым он мимоходом даёт оценки «незначительным философам», «пьяным полусумасшедшим провинциальным версиям Павла I», «революционерам-неудачникам» и прочим «бесполезным личностям», «тщетно прожившим свою жизнь». Да и самому Герцену, по мнению Малиа, только эмиграция позволила превратиться из «мелкого журналиста, пишущего корявые гегельянские трактаты и второсортную социальную беллетристику для московских интеллектуалов, в крупную революционную фигуру».

Кроме того, Малиа доставляет явное удовольствие демонстрация кукольного характера радикализма Герцена, его зависимости от политической и экономической конъюнктуры. Над созданием этого образа революционера без стержня Малиа работает с самого начала книги, выявляя повышенную «сюсцептибильность» Герцена. И, что примечательно, всё это ни в коей мере не служит цели очернения главного героя – наоборот, Малиа тем самым демонстрирует, что социализм в России возник именно как «детская болезнь левизны», закономерно возникающая и даже необходимая в соответствующих условиях, но подлежащая излечению и трансформации в рациональные формы либерализма.

Малиа пишет о Герцене и Огареве начала 30-х годов XIX века: «Отвернувшись от Америки, сами того не понимая, Герцен и Огарев, по существу, отвергли либерализм ради более обширных схем, лучше отвечавших их возвышенным надеждам». Эти «обширные схемы» ненавистны умеренному Малиа. И в этом отношении вторым главным героем работы незаметно становится Бакунин, тут и там появляющийся в истории формирования взглядов Герцена. Бакунин становится замечательным контрапунктом, выделяющим основную тему.

Социализм Герцена ненастоящий – настоящий, опасный социализм у Бакунина. Малиа готов терпеть социализм, покуда тот предстаёт в форме абстрактных юношеских мечтаний. Всё выходящее за эти рамки получает от Малиа вполне конкретные характеристики: «В таких странах, как современная Франция и Италия, в которых социализм продолжал играть важную роль в своем самом зловещем виде, сначала как анархо-синдикализм, а позднее как коммунизм (курсив мой. – Р.Б.), настоящий современный капитализм никогда не преобладал, несмотря на значительные островки крупной индустрии».

Создаётся даже впечатление, что Малиа выбрал Герцена в качестве объекта исследования именно для того, чтобы на фоне «искренней преданности идее личной свободы» последнего (которого Малиа, в конце концов, относит к великим русским либералам) Бакунин, как принципиальный революционер, предстал в крайне невыгодном (по мнению Малиа) свете. Если Герцен «позволил своей преданности цивилизации и просвещению (курсив наш) притормозить свой революционный élan», а впоследствии «испугался радикализма политиков русского социализма и множества тех задач, которые ставит внедрение социалистических идеалов», что и является по Малиа должным развитием личности, то Бакунин оставался чистым типом революционера, не пытавшимся достичь в реальном мире чего-либо “за исключением абсолютного уничтожения всего ради чистого восторга перед тем бабахом, который этот взрыв мог произвести».

Работу Малиа трудно назвать непредвзятым исследованием. Очевидно, что автор использовал жизнь Герцена скорее как материал для постановки своего диагноза русскому социализму. Впрочем, Малиа никогда и не скрывал своих взглядов, выражая их с импонирующей прямотой. И эта искренность автора в сочетании с лёгким и живым стилем изложения делает книгу безусловно интересной как для специалистов в области русской политической мысли XIX века, так и для остальной читающей публики, готовой мириться с некоторой небрежностью корректуры русскоязычного издания.


Прикреплённый файл:

 Александр Герцен и происхождение русского социализма. 1812-1855, 3 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

11 сентября 20:40, Я.Б.:

Исчеррпывающая рецензия. После неё даже не нужно книжку читать. Впрочем, ради профессионального интереса пролистать можно, но разве что в библиотеке - не тратиться же на такое чудо!



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019